К чёрту устои, важнее любовь

Очередной день нудных отвратных учебных занятий, наконец, окончен и Антон возвращался знакомой тропой из школы в родной дом, тоже не вызывающий таких уж светлых нежных чувств, раздражённо пиная попадающие под ноги камни и не желая знать больше никого и ничего. Настроения не было от слова "совсем"и виной тому не только давно опостылевший быт, но и сильный ливень, под который волей судьбы угораздило попасть. Погоду на этот день парень, конечно же, не смотрел, поэтому не взял зонт и за пару минут промок до нитки, что загнало последний гвоздь в крышку гроба его и без того отвратительного душевного состояния. Страшно хотелось покурить или послушать музыку, но ни того, ни другого сделать он не мог, ведь не хотел промочить сигареты и угробить телефон с наушниками, это не такие дешёвые вещи, чтобы проявлять столь опасную неосторожность. Во всей этой невероятно глупой ситуации радовало лишь то, что идти не так далеко, а значит, через пару минут он уже будет дома, лежать в уютной тёплой кровати, позабыв о сильном ливне и холоде, и сможет со спокойной совестью дальше бездельничать, дома это, всё же, удобнее делать, чем в этой дурацкой школе. Придя домой Антон скинул насквозь мокрые кеды, едва-ли заметив, как они отлетели в другой конец коридора, избавился от такого же мокрого тяжёлого рюкзака и направился в свою комнату, думая о том, насколько ужасен этот день и отличается ли хоть чуть-чуть от предыдущих, иногда ловил себя на ощущении, что застрял в противнейшем дне сурка и выбраться из него никаких шансов. Придя в комнату, младший Шастун не обнаружил брата и невольно облегчённо выдыхает. Может оно и к лучшему, хоть немного никто на мозги капать не будет... Быстро избавившись от холодной мокрой одежды, он нашёл в шкафу более-менее пристойную синюю футболку, тёплые чёрные брюки, переоделся и понял, как ему повезло. Так как родителей нет дома, у Антона появилась возможность покурить на балконе и не отхватить за это по первое число, ведь чистой удачей родители так и остаются в неведении, что их младший сын курит уже не первый год, и лучше им там пребывать и дальше. Вернувшись в коридор, чтобы забрать пачку сигарет из рюкзака, Антон внимательно осмотрел все карманы и отделения, но так ничего и не нашёл, и слишком хорошо знал, кто снова сунул нос в его вещи, но спросить лишний раз никогда не помешает, на всякий случай. — Твою мать... — в пол голоса выругавшись, Антон пошёл в гостиную, там находя того, кто может сейчас быть полезен хоть минуту, и с вопросом не медлит, в самом начале на миг осекаясь и обиженно поджимая губы, и почему этот человек считает, что ему всё дозволено... — Слушай, Арс, ты не видел мои... А, ну конечно. Снова ты берёшь их у меня без спроса? А ты ничего не попутал, дружок? — Здравствуй, Антон, я тоже рад тебя видеть. И я бы не брал их, если бы ты курил хоть чуть-чуть поменьше. — выдавая это раздражающе спокойно, Арсений в упор смотрел на младшего и сам не понимал, чего ждёт на такие слова, кроме очередной порции хамства и агрессии, но ведь потихоньку надеяться на чудо никто не может запретить. — Арс, просто отдай. — в усталом раздражённом голосе и правда начинали мелькать лёгкие нотки агрессии, но это всё равно не могло ничего изменить, они оба слишком упёртые, чтобы хоть попытаться повести себя иначе. — Нет. Сегодня ты курить не будешь, я всё сказал. — со слегка издевательским взглядом Арс убрал пачку сигарет в карман и от своего отступать не собирался, у них обоих временами совершенно невыносимый характер и семейному общению это ни коим образом не помогает. У Антона больше не было сил спорить, поэтому он развернулся и ушёл в спальню, громко хлопнув дверью и едва сдерживаясь, чтобы не разбить что-нибудь от буйства эмоций. Как же его бесит этот самодовольный напыщенный индюк, и как так вышло, что они оказались родственниками и должны учиться в одной школе, жить в одном доме, в одной комнате, большего наказания и придумать нельзя... Слыша неприятный демонстративный хлопок, раздавшийся едва не на всю квартиру, Арс только устало поморщился и откинул в сторону сто лет не нужную пачку сигарет, откидываясь на стену и устало прикрывая глубокие умные голубые глаза. Как же его всё достало... Этот дом, школа и вредный противный младший братик, курящий как паровоз и лучшем случае добирающийся до школы раза три за неделю. И за что это всё свалилось на него... С самого детства нянчишься с ним, носишься, пытаешься заботиться, а благодарности... Да, курить они начали вместе, пару лет назад. Но старший Шастун был категорически против такой вредной привычки младшего. Уже полтора года он усиленно пытается отучить этого невозможного упрямца от подобной глупости, но, к сожалению, безуспешно. И ему бесполезно доказывать, что если родители вдруг узнают, то прилетит в первую очередь не Антону, а именно ему. Арсений — старший брат, а значит, должен следить за младшим, направлять его, учить, помогать. И всем плевать, что этого барана чёрта с два куда направишь, легче гору с места сдвинуть, чем хоть что-то до него донести. Но он же обязан, и хоть гори всё синим пламенем... Тяжко вздохнув, Арсений неохотно разлепил тяжёлые веки — в сон клонило дико, с вечной подготовкой к ОГЭ, начавшейся уже с осени, высыпаться не удавалось совершенно, хорошо, если выходило вздремнуть хоть пару часов, но и сейчас на это времени не было — осмотрелся и остановил задумчивый взгляд на теперь одиноко валяющейся на полу пачке. А может и стоит, раз всё равно забрал... К чёрту всё, он это сделает. Лениво поднявшись и подобрав полупустую упаковку, парень знал, что зажигалка лежит на балконе, почти подошёл к двери... Но в последний момент остановился и с видом вселенского страдания ткнулся лбом в дверной косяк. Вот зачем... Ему ведь не нравится даже эта дрянь, а всё туда же. Нет, не нужно... Выкинуть бы их к чертям, да нельзя. Чужие всё-таки, за них деньги плачены. Нельзя так. Но можно иначе... Припоминая, что его собственный портфель тоже был удачно брошен где-то в коридоре, Арсений неспешно прошёл туда по мрачноватым, но просторным комнатам, сунул сигареты во внешний карман на молнии, вроде, уже относительно подсохший, застегнул, чтобы не было видно, и отправился на кухню. Сегодня, придя немногим раньше брата, он хотел нормально попробовать пообщаться с ним, без фальшивого покровительства и издёвок, к которым слишком привык, защитная реакция, накормить чем-то нормальным, чтоб не жрал одну эту гадость быстрого приготовления, но что-то пошло не так... Что ж, почему бы не воплотить хоть часть плана сейчас. На плите старшего Шастуна ждал в сковороде омлет на молоке с хлебом, обычной варёной колбасой и помидорами, и кружка крепкого кофе, который с удовольствием пьют они оба. Привычно находя в высоком тёмном серванте среднюю по величине миску, Арс осторожно, с помощью приборов, переложил туда омлет, оставил вилку с ножом, всё это держал в левой руке, в правую же взял кофе и пошёл к закрытой комнате, даже не зная, на что надеется. В такое время Антон никогда не пускал его к себе, так что должно измениться сегодня? Тихо вздохнув, Арсений пару раз стукнул локтем в дверь и постарался говорить спокойнее, но вышло слегка раздражённо, что-то не меняется никогда. — Антон Андреевич, не изволите ли откушать, пока всё не застыло к чертям собачьим? — ответа, конечно, не было, и, для верности, постучав ещё пару раз, Арс сдался, опустил всю посуду на пол, недалеко от двери, чтобы можно было открыть, ничего не опрокинув, и не мог уйти молча, хоть и не знал, что сказать, кроме очевидного. — Ты оглох там? Ну дело твоё. Я оставил всё под дверью, захочешь, поешь что-нибудь кроме дошиков своих дурацких! И высуши волосы, хоть полотенцем вытри насухо, простыть ещё не хватало! Понимая, что за сим его миссия окончена, юноша вернулся обратно в гостиную, тяжело опустился на диван и, зная, что родители придут ещё нескоро, мешать некому, плавно притянул к себе ноутбук и нажал на клавишу включения, нервно устало настукивая длинными изящными пальцами какой-то неведомый ритм по корпусу компьютера. Снова эти бесконечные примеры и задачи, а куда от них деваться, когда идёшь на золотую медаль, хоть никогда и не собирался в это бесчеловечное рабство по собственной воле... Антон, в отличие от Арсения, не был заинтересован учёбой. Его абсолютно не интересовало, как он сдаст экзамены и кем пойдёт работать. Глупые страшилки родителей про то, что если он будет плохо учиться, то станет дворником, давно уже совсем не пугали. Может, какая-то часть младшего Шастуна и понимала, что ему пора бы браться за голову, если он не хочет стать позором семьи, но каждый раз, когда парень пытался начать учиться, что-то обязательно шло не так: то препод объясняет новую тему так, что, кажется, сам не вполне понимает, что несёт, то нужный параграф по математике в учебнике оказывался написанным на каком-то нечеловеческом языке и поняли б это разве что инопланетяне, то вместо заслуженной тройки за очередную самостоятельную умудрялись влепить пару, из чистой принципиальности, за частые прогулы и вечно скучающий вид на уроках. Наверное, именно поэтому Антон окончательно и бесповоротно забил на учёбу ещё с год назад. В конце концов, забот у него и без того хватает. Пока не хотелось ничего делать, никого знать и ни с кем говорить, он сидел в своей комнате, слушая музыку в наушниках, даже не слыша стука в дверь и раздражённо-заботливых советов, иначе всенепременно нахамил бы в ответ, в ином стиле их общение не проходит и иногда это немного грустно, но каждый уверен, что прав, и это не даёт хоть что-то изменить, и не даст, пока хоть чуть-чуть не изменятся они сами. За весь остаток дня Антон так и не вышел из комнаты и не взял еду, которая стояла рядом с дверью, не хотел, да и не знал о её существовании. С родителями и братом тоже не особо тянуло сталкиваться, уж лучше побыть наедине с собой, по крайней мере, как пока кажется. Через несколько часов понимая, что никто не собирается ничего забирать, Арс ненадолго оторвался от компьютера и заданий, с, чудом, только мысленной руганью, забрал посуду, вылил и выкинул всё содержимое, и вернулся на рабочее место, и близко не собираясь поступать как-то иначе. Уже не первый день питаясь только кофе, и то не всегда, он не хотел менять привычный уклад, тоже был на редкость упрям, и вот его перевоспитывать было некому. Родителей интересовала только его успеваемость и благополучие Тоши, и, конечно, собственная работа, но не более того. И уже было даже не обидно. Почти. Дождавшись их прихода и учтиво поздоровавшись, Арсений быстро ретировался в их общую комнату, благо, хоть пустили, точнее, проигнорировали, что у них тоже считается согласием, и, не мешая брату пребывать где-то в далёких краях, всю ночь до самого утра просидел за учёбой, не первый и не последний раз. Прорешав и разобрав программу едва не на месяц вперёд, он смутно понимал, что уже утро и читать задания становится всё труднее, всё неприятно плывёт перед глазами, помнил о том, что зрение у него не на высоте, и тихо, не очень внятно, попросил только об одном: — Антон... Очки подай, пожалуйста. Они на столе вроде... — ответа не было и быть не могло, ведь в такое время, когда все нормальные дети собираются в школу, Антон бессовестно дрых и, конечно, просыпаться не собирался. Не сразу, но осознавая это, старший Шастун практически беззвучно проматерился куда-то в потолок, убрал в сторону ноут и блокнот с ручкой, поднялся, чуть пошатнулся, неловко цепляясь за тот самый стол и уже толком ничего не видя, улавливая лишь противный шум в ушах и вязкий туман перед глазами... И через пару секунд младшего лучше любого будильника разбудил характерный звук падающего тела. Что ещё за чёрт...