К чёрту устои, важнее любовь

С вселенским недовольством приподнимаясь на подушке и сонно протирая глаза, как и все подростки, вечно не выспавшийся, Антон осмотрелся по сторонам, ничего важного не заметил, тихо демонстративно взвыл в тот же потолок, понимая, что больше уснуть уже не получится, неохотно выбрался из под одеяла, лениво потягиваясь, спокойно поднялся... И чуть не споткнулся обо что-то массивное. Не сдерживая всё того же тихого возмущённого мата, только теперь он додумался посмотреть под ноги... И застыл с открытым ртом, понимая, что видит и что это ему не снится. Совсем рядом, на полу в какой-то неестественной позе лежал его старший брат и признаков жизни подавать не собирался. Это ещё что такое, какого чёрта вообще происходит... — Шастун! Ты что, сдох что-ли? А не рановато? — но на эту чуть встревоженную язвительность ответа не было и близко, зная Арсения, он никогда не промолчал бы на такой выпад. И что же делать? Со смешанными чувствами сделав шаг в сторону, младший Шастун задумался на миг, взвешивая все за и против, и, наконец, присел рядом, на пол, наплевав на всё и всех. Да, они никогда не были особо близки, но, в конце концов, это его родной человек. Они живут в одном доме, в одной комнате, выносят друг другу мозг, но, когда нужно, могут и позаботиться в не меньшей степени. И близко не представляя, как действовать в подобной ситуации, Антон повернул брата на спину, постучал по бледным щекам, искренне пытаясь рассчитывать силу и не перестараться, и на последовавший едва не сразу тихий сдавленный стон хотел обыкновенно подкатить глаза и удалиться, но потерянный вопрос заставил на миг задуматься, а потом и оставить мысль сейчас уходить отсюда. По крайней мере, пока оставить. — Малой... Ты чего не спишь? И чего мы на полу делаем? Ох, погоди... Погоди, я же... Ой чёрт... — попытки сообразить хоть что-то не увенчались успехом, голова раскалывалась фантастически, а попытка приподняться вообще принесла новый наплыв тошноты и дурноты. Вот и дозанимался, молодец... — Сам ты малой. Трудно, знаешь ли, спать, когда тут падает всё. Вырубился ты, разбудил. Ну и как это понимать? Ты когда спал в последний раз? — и так примерно понимая ответ по тёмным кругам вокруг чужих глаз едва не больше самих глаз и заметной бледности, второй вопрос Антон задал больше сам себе и теперь пытался сообразить, что делать дальше, да и должен ли он хоть что-то делать. — А ел когда? Ну ясно. Идиотина. Ну что, поздравляю. Если не в курсе, чтоб жить и впахивать ради этой тупой учёбы нужно как минимум периодически спать и хоть как-то питаться. Не дёргайся, не поднимешься сейчас. Я б мог тебя конечно бросить на полу и заставить самостоятельно решать эту занимательную задачку... Но я ж не зверь. Сейчас как-нибудь устрою тебя на постель. Дай руки и закрой глаза, а то совсем дурно будет, вывернет ещё, начерта оно мне надо. — Ну Антон, не включай мамочку... Я не хуже тебя всё понимаю, не тупой. И не выдумывай... Полежу немножко... Встану и на уроки пойду, пора уже. А потом посплю, обязательно, обещаю... — всё-таки подавая руки с этим нелепым неразборчивым бормотанием, Арс не понимал, что ему надо просто проспаться, поесть и хоть чуть-чуть прийти в себя. Что ж, значит, найдётся, кому это донести, как и самого парня до кровати. — А ты не включай тупицу, окей? У тебя переутомление, тебе надо отдохнуть хоть пару дней. Всё, слышать ничего не желаю. Родакам и педагогам скажу, что ты заболел. Уж в кои-то веки поболеть отличнику и медалисту вполне можно. — потихоньку поднимаясь и с лёгким кряхтением утягивая за собой достаточно внушительный на вид, но на деле, тощий и лёгкий от столь наплевательского подхода к питанию силуэт, Антон, фактически, уронил его на застеленную постель, постарался уложить более-менее пристойно и, по инерции, на всякий случай коснувшись чужого лба, и ощутив, что он куда горячее положенного, даже накинул сверху собственное тёплое одеяло. В таком состоянии свойственны скачки температуры, почему бы не позаботиться ещё и так. — Всё, лежи, отсыпайся. Приду со школы, накормлю, и знать ничего не желаю. И только выйди куда. Мало не покажется. Оставив что-то бормочущего сквозь подкатывающий сон Арсения наедине с собой и своей глупостью, Антон, не глядя, накидал в портфель несколько тетрадей и пенал, не будучи уверенным, что, всё-таки, пойдёт сегодня в школу, быстро переоделся, промелькнул на кухню, выпил кружку кофе с булочкой, чтоб самому быть в более-менее пристойной форме, и, попрощавшись с родителями, выскочил из дома, пока не желая там находиться. Начинается день более чем интересно, и что же ждёт их дальше... Придя в школу, Антон увидел, что его лучшего друга нет и только тяжко вздохнул, осознавая, что Позыч опять решил прогулять уроки и день сегодня, как и вчера, предстоит на редкость скучный и унылый. Но, в конце концов, ведь сам Антон уже пришёл в школу и уходить с первого урока было бы странно, не до конца учебного дня, но потерпеть это место придётся. Немного подумав, Шастун решил, что уйдёт с последнего урока, а может и с пред последнего, но уйдёт обязательно, делать в этом клоповнике всё равно нечего. Почти весь первый урок Антон провёл в телефоне, как и второй, интереснее занятия никак не находилось. Ему просто не сдалась эта учёба, эти скучные примеры, какие-то задания... Всё это парень считал абсолютно бессмысленным, а значит, тратить время на подобные глупости совсем не обязательно. Всё до ужаса просто и логично. Под конец второго урока Шастуну стало совсем тоскливо и он решил уйти, как не раз делал это прежде. Дождавшись перемены, он по-тихому вышел из школы и, отойдя на более-менее приличное расстояние, хотел закурить, долго хлопал по карманам рюкзака и нескоро, но вспомнил, что сигареты дома и, более того, у Арсения, который до сих пор явно не намерен их отдавать. Интересно, как он там, полегче ли хоть чуть-чуть... А с каких это пор Антона интересуют такие мелочи жизни? Необъяснимо, но факт. Сейчас об этом думать не так уж нужно, ведь скоро он будет дома и сможет всё увидеть сам, чего глупостями лишними голову забивать? Очень скоро парень уже был дома, обыкновенно небрежно разулся, скинул рюкзак, вновь оставляя его в коридоре, и прошёл в комнату, к брату, глянуть на него и оценить масштабы трагедии. И на его лице отобразилось удивление размером с вселенную, когда он узрел, как Арс лежит на кровати, опять уткнувшись в какую-то книгу. Есть у этого человека мозги или нет, сейчас его прибить или подождать чуть-чуть... Наверно, пока новых глупостей совершать не стоит. Спокойно, спокойно... Глубокий вдох и... — Привет. — произнести это вышло на удивление ровно и тихо, только убрать слегка раздражённый прожигающий взгляд ярко-зелёных глаз, всё же, не вышло, но не всё ведь сразу удаётся идеально. — О, Антон, привет. У тебя разве не должны быть ещё уроки? — Арсений, конечно, не остался в долгу, на минуту отрываясь от драгоценной книги, и смотрел теперь на брата устало, но не менее пронзительно, что-то не меняется никогда. — Блять, Арс, не начинай... — лишь подкатывая глаза к потолку, младший вновь перевёл взгляд на книгу и, всё же, не сдержался, позволяя появиться в тихом голосе лёгкой язвительности, в таких ситуациях контроль — неимоверно сложная штука. — Я смотрю у тебя появились силы снова изводить себя чтением. Настолько легче стало или ты просто тупой и совсем ничему тебя жизнь не учит? — Ой, заткнись... Я не извожу себя, я отдыхаю так. И брысь вообще, надо очки взять всё-таки, и блокнот, читать примеры бесполезно, их решать надо... — игнорируя всё, что только можно, в частности, понимание, что надобность очков только подтверждает, что ничерта это не отдых, Арс привычно быстро присел и поднялся с кровати, и рисковал отлететь в другой угол комнаты, если бы на чистых инстинктах младший брат не подхватил его под руки и не кинул обратно на кровать, снова начиная психовать, ну а что ещё делать в такой глупой ситуации. — Вот как у отличника, золотого медалиста может быть так мало мозгов, в жизни не пойму... Ты с утра грохнулся в обморок. Судя по всему, так толком и не поспал. Пожрать явно и не пытался. И ты ещё куда-то собираешься, серьёзно? Ты серьёзно, Шастун?! Да пошёл ты в жопу, делай что хочешь, хоть убейся... — как всегда, заводясь в секунду и не сдерживая раздражённый рык, Антон не желал больше тратить время на этого идиота и пулей вылетел из комнаты, нарочито громко хлопнув дверью. И нахер ему вообще сдалось это всё... Надо на балкон, покурить, а то с этим семейством никаких нервов не хватит. Оставшись в одиночестве и раздосадованно потирая ещё горячий лоб, от таких звуковых эффектов снова начинала неприятно трещать голова, Арсений окончательно опустился на подушку и устало прикрыл глаза. Больно нужна ему эта помощь, ещё и от Антона... Это старший брат по жизни должен быть нянькой для младшего, никак не наоборот. И так у них всегда и было, несмотря на бурное сопротивление со стороны последнего. Да, Тоша вечно психовал и отпирался, отталкивая даже малейшие попытки заботы, но никогда не проявлял ответного волнения... По крайней мере, сейчас не вспоминается ничего подобного. Что на него нашло... Утром помог и сейчас.. Конечно, Арса нельзя назвать неблагодарным, это совсем не так. В глубине души он благодарен и обязательно скажет хотя бы элементарное "спасибо". Когда-нибудь. Возможно. Сейчас это бесполезно, к Антону лучше на километр не приближаться, пока он настолько заведён. Да и попытка подняться особо не прошла, книгу то удалось достать только потому что она совсем близко к кровати была... Но спать не хочется, совсем. Да и родители... Хорошо, что младшего уже не было дома, когда они решили зайти в комнату братьев и увидели Арсения в полусне, полубреду. Лучше никому и никогда не знать, что было после этого. И никто не узнает, ничего ведь не видно. А значит ничего и нет. Всё просто и ужасно логично. Так логично, что аж страшно. Но он не боится. Совсем не боится. Старшим не положено бояться. А он образцовый старший брат, был и будет им всегда. И этим сказано абсолютно всё. Усмиряя внутреннего зверя уже третьей за раз и последней из имеющихся сигаретой — упаковка, кстати, вполне ожидаемо удачно отыскалась в рюкзаке Арса, но вынести ему мозги по этому поводу можно и позже, пока не совсем подходящий момент — Антон всё не уходил с балкона, хоть там и было достаточно сыро и промозгло. Он всё чаще задавался одним сложным вопросом, и ответа на него никак не предвиделось. Уже давно по большей части его основными эмоциями становились тоска и безразличие, не считая редких проблесков иллюзорного счастья. Но что же тогда происходит, когда он оказывается рядом с этим человеком? Как эта блядская язвительная ходячая непроницаемость умудряется будить в нём столько эмоций разом, от тревоги до лёгкого бешенства? Да, Антон переживал и утром, и пять минут назад, только войдя в их общую спальню, и даже сейчас, ведь это немыслимо, доводить себя до такого состояния только ради учёбы. Она не стоит таких жертв, но это ведь всё равно глубоко бесполезно доказывать. И да, он взбесился, когда Арсений снова решил продемонстрировать свой ёбнутый характер вместо того, чтобы хоть раз включить мозги, когда это действительно нужно, и хоть чуть-чуть подумать о себе, а не о драгоценных учебниках и заданиях. Какие же дурни они оба... Одно слово, семья. Ну и пусть дальше обнимается со своими задачниками и тетрадками, если они ему дороже здоровья. Антон мешать не будет, оно ему нахрен не сдалось. Но обещание выполнит, ведь привык держать слово. А обещал он накормить этого упрямца, когда будет дома. Что ж, тогда на кухню, ради такого дела можно и готовить научиться, хоть самое элементарное... Быстро добравшись до плиты и интернета, младший Шастун вычитал, что очень прост и всегда полезен, особенно, в такой ситуации, обыкновенный куриный бульон, конечно, правильно сваренный. К счастью, в холодильнике нашлось всё необходимое и, по паре раз за малым чуть не порезавшись, не облившись и не ошпарившись, парень смог сотворить вполне приятную на цвет и запах полупрозрачную жидкость, как смог, аккуратно перелил её в одну из больших кружек, хранящихся в серванте, и остановился в растерянности лишь у самой двери спальни. А не пошлют ли его сейчас после таких выходок? А какая, собственно, разница, первый раз у них что-ли такое? Пусть хоть к десятиюродной чёртовой бабушке шлёт, но, возможно, хоть немного попьёт и подняться нормально сможет. А там уж пусть делает, что хочет, остальное Антона ни коим образом не касается. Глубоко вздохнув, он молча открыл дверь, вошёл в комнату и, не сдержавшись, вновь на пару секунд подкатил глаза к потолку. Лежит, опять вперился в этот учебник, как в сборник страшных тайн мироздания, и зябко кутается в одеяло. Температура, фак, точно... Если её не сбить, может быть и хуже, а сам ведь всё равно это делать не станет. Ладно, раз уж полез, надо до конца... И не пытаясь привлечь внимание, понимал, что бесполезно, Антон подошёл ближе, чем обычно, буквально выдернул учебник из чужих изящных рук и убрал его на стол, там самое место, что бы ни пришлось сейчас на такое хамство услышать. — Мелочь, совсем с ума сошёл? Отдай, не смешно. И чего тебе надо вообще? Не всё ещё мне сказал? — Арс понимал, что грубит, что так реагировать совсем не обязательно, но не мог ничего с собой поделать, агрессия всегда включается первой из защитных реакций, особенно, в несколько потрёпанном состоянии. — Прекрати так ко мне обращаться, я младше тебя на год, а не на десять лет. И разговаривать я с тобой не собираюсь, больно надо. — раздражённо прошипев это и из последних сил стараясь снова не сорваться в крик, Антон мысленно сосчитал до десяти — единственный способ быстрой релаксации, который пришёл на ум — и, закончив, смог уже более-менее нормально продолжить мысль, после пулей вылетая из комнаты, но в этот раз без хлопков дверью, хуже делать точно не хотел, не за этим ведь пришёл. — Садись давай, к стенке ближе, обопрись и не дёргайся. И вот, держи. Не надо так на меня смотреть, сдалось мне травить тебя, ресурсы ещё переводить. Это бульон куриный, сварил. Сиди и пей, быстрее в норму придёшь. А я вернусь сейчас, не дёргайся! — Антон, ты... — с небольшим трудом присаживаясь, как сказали, только чтобы отстали поскорее, Арс отпустил одеяло, пришлось, и тут же зябко поёжился, но тёплая кружка согрела руки, а сказать даже ничего не успелось. Да что нашло на этого малого, что происходит вообще... Бульон. Ну да, судя по запаху, именно он. То, что Антон сам его сварил, звучало, как что-то на грани фантастики, но ведь в доме никого нет кроме них, значит, остаётся принять, что фантастика иногда бывает более чем реальной, в особенности, самая неожиданная. И это он сделал для него... Сначала наорал, теперь пытается позаботиться, очень странно, но пытается. Чёрт знает что такое, легче не думать об этом, а то голова такими темпами скоро лопнет без шанса на восстановление. Размышления слегка утянули из реальности и, с трудом выныривая обратно, Арсений вдруг понял, что тепла стало слишком много и ощущается оно как-то неправильно. Да что опять... Опуская взгляд, с трудом он успел вернуть кружку в нужную позицию и не понимал, как ещё не заорал матом. Естественно, руки пока слишком слабые, чтоб долго держать такое, тем более, в одной руке, поэтому половина объёма бульона вполне удачно перекочевала на домашнюю тёмную водолазку, теперь, конечно, жирную и мокрую. Ну как так можно... Понимая, что переодеться пока элементарно не сможет, да и не стоит это делать, с тяжким вздохом Арс только стряхнул с рук всё, что смог, и постарался допить то, что осталось. Надо же, и на вкус недурно... Чудес всё больше, и они всё больше смахивают на бред сумасшедшего. Не пытаясь уже что-то обдумать и понять, Арс допил всё, что было, ощущая приятное тепло теперь внутри, и лёгкую тяжесть, но не до тошноты, это уже хорошо, и спокойно прилёг обратно на подушку, знал, что сейчас так будет лучше. За это время как раз вернулся Антон, с обычным тазиком, и, присаживаясь рядом, на залитую одежду только вздохнул с театральной тяжестью, дикими трудами промолчал и, присаживаясь рядом с кроватью на обычный табурет, достал из тазика небольшое мокрое полотенце, и опустил его на лоб брата, стараясь пристроить поровнее. Арсений только поморщился от холода и хотел, всё же, поинтересоваться, что за херь вообще происходит, но ему не дали и этого, моментально перебивая, характер тот ещё у них обоих, видимо, семейное. — Лучше заткнись. Это компресс, жар тебе сбить. Дал бы таблетку, но в тебя ж только силой заталкивать, нахер оно мне сдалось. Поэтому терпи, сам виноват. Водолазку чистую дать? Ты ж чистюля у нас, в жизни не поверю, что в грязном спать будешь. Да, спать, а не читать опять свои книжечки. И ничего знать не желаю. Ну так что? — ожидая ответа от уже пребывавшего в неком ступоре Арсения, Антон снова понемногу начинал заводиться, ненавидел ждать, но ответ, всё же, прозвучал, хоть и несколько неожиданный, хотя, с этим человеком ведь не бывает по-другому. — Не надо... Пусть так. Ладно, ты ж не отцепишься. Спать так спать. — разворачиваясь к стене и так выражая свою позицию, что за сим разговор окончен, Арс действительно прикрыл глаза, слышал шаги, будто брат прошёл до самой двери, и только теперь вдруг решил на секунду остановить его, сам не знал, почему. — Антон, стой... Спасибо. И за утро... За всё. Вот теперь разговор действительно был окончен, Арс всё пытался задремать, а младший Шастун на эту благодарность кивнул так, что едва-ли сам заметил это, и тихо закрыл дверь в спальню, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее. Его только что поблагодарил человек, от которого и что-то приятное-то не всегда можно было услышать. Хотя, он же, всё-таки, человек. Этикет придумали для всех, чего ж удивительного, что о нём, наконец, решили вспомнить. Но Арсений в целом как-то странно себя ведёт. Не захотел переодеваться, под одеяло залез едва не с головой, будто спрятаться пытался, а не согреться... Ладно, чего зря мозги морочить. Ему херово сейчас, может, в таком состоянии это нормальное поведение, чёрт его знает. И будто подумать больше не о чем. Словно стряхивая с себя ненужные мысли, Антон покачал головой и отправился в гостиную. Пока нет родителей, можно и в телик позалипать, а там будь что будет...