С блеском

Эрекция длилась уже четверть часа, от притока крови головка потемнела до нездорового лилового оттенка. Дважды за это время с нее срывалась вязкая прозрачная капелька, которую Броку страшно хотелось размазать по уздечке большим пальцем. Зимний бы даже оценил. Брок мог примерно прикинуть, что сейчас чувствует Железный Кулак Гидры: ту херню, которую ему вкололи, обкатывали когда-то на страйковцах как на самых крупных и выносливых. Добровольно-принудительно, как все в Гидре. Про себя Брок называл эту штуку конским возбудителем. В принципе, ничего такого — особенно в сравнении с другими нумерованными составами, которые могли получить в вену условные добровольцы. Хуй стоит как сосна на пригорке, и кончить хочется так, что проще сдохнуть, только и всего. Брок те шесть часов помнил смутно. Знал, что дал кому-то, больше как факт, потому что жопа потом болела. Они там друг другу помогали, чем могли, видимо, хотя никто потом не признавался, если что и осело в памяти. Брок и без химии был к мужикам неравнодушен, так что ему нигде не жало, а вот Джек долго еще ходил смурной и шарахался от дружеских прикосновений. Тягучая, как мед, капля предэякулята стекла под головку, медленно вытягиваясь, истончаясь, пока не зависла на тоненькой паутинке. Брок следил не отрываясь, прикрыв автоматом собственный вставший в ответ член. Зимний оказался текучим парнем, Брок любил таких, с ними можно было без смазки, что в полевых условиях просто бесценно. Но вот в лабораторных... Наверное, так было еще унизительнее, хотя испытывал ли Зимний Солдат унижение, да и вообще что-либо, Брок не знал. Сам бы он гортань выгрыз, если б его подвесили вот так, посреди лаборатории, яйцами наружу на всеобщее обозрение. Ну или нет. В конце концов, где-то ведь существовали записи с камер, где Брок дает в жопу подчиненным и Джек делает что-то несовместимое со своей гетеросексуальностью. Гидра — такое дело. Хочется думать, что ты принадлежишь себе, но когда тебя назначают добровольцем — слово «нет» таинственно исчезает из активного словаря. Зимнего распяли на хайтековом подобии андреевского креста, не потрудившись даже раздеть: мудак-лаборант, ответственный за происходящее, попросту приспустил ему штаны, выпуская наружу все Солдатское богатство, от которого Брок никак не мог оторвать взгляд. Сзади вид, должно быть, открывался тоже прекрасный, но нарезать круги по лаборатории было немного не с руки. Хорошо еще, что Брок тут остался один, не считая лаборанта и, собственно, Зимнего: когда грозный Терминатор был надежно зафиксирован, группу сопровождения отпускали резвиться в спортзал, оставив командира на случай, если что-то пойдет не по плану. Будь тут Джек, не обошлось бы без подъебов — у Брока стояло так очевидно, что топорщился даже автомат. Лаборант был увлечен экспериментом, или ради чего там Зимний проветривал жопу, и на Брока внимания обращал не больше, чем на швабру в сортире. Брок и прочие парни в черном становились нужными и важными, только когда пахло жареным. Спалил ли его сам Зимний, Брок не знал. Лицо отморозка занавешивали длинные патлы, мешая видеть как его, так и ему, хотя Брок давно убедился, что мимо Зимнего не пролетает ничего. Лаборант наконец раздуплился, выбрался из-за монитора и со скучающим видом насадил Зимнему на член какую-то херню, похожую на флешлайт. Зимний даже не вздрогнул — он на своем веку повидал столько медицинских манипуляций, что его можно было, наверное, хоть резать без обезбола — а вот Брока передернуло. Сделали из красивого мужика дойную корову. Быка-осеменителя, если уж так. Ублюдки. Если им так приперло выкачать из его яиц потенциальную гидровскую армию суперсолдат, могли бы просто дать парню стопку журналов и гондон. Лаборант придержал вибрирующий мастурбатор, косясь на монитор, и Зимний все же дернулся, не в силах сопротивляться почти мгновенному оргазму. Вряд ли этого дела было много в жизни живого оружия, которое и за человека-то не считали. Прозрачный контейнер для биоматериала, встроенный в мастурбатор, заполнился на две трети, лаборант недовольно цыкнул зубом и отметил что-то в таблице, неудобно дотянувшись до клавиатуры одной рукой. И продолжил держать этот гребаный дойный аппарат на члене. Сука. Брока аж передернуло: на чувствительной после оргазма головке вот эта грубая стимуляция наверняка ощущалась болезненно. Не зря же Зимний так напрягал пресс, будто пытался незаметно уйти от прикосновения, да только отдаляться ему было некуда. — Слушай, ты не мужик, что ли? — спросил Брок. — Дай парню передохнуть, ты по себе, что ли, не знаешь, как это? Или у тебя там отсохло все за ненадобностью? — Будут еще всякие троглодиты мне делать замечания, — буркнул лаборант, даже не обернувшись, — я не намерен торчать здесь дольше необходимого. В плане прописан полный контейнер, сдаст — пойдет гулять. — Слышь, умник! У него сейчас от боли упадет все, потом заново придется возбуждаться, поверь моему опыту. — Не упадет. Не говорите о том, чего не знаете, агент! Этот препарат... — «Этот препарат» на моей группе тестировали, я шесть часов хуем груши околачивал, не надо ля-ля. Дай ему пять минут прийти в себя, сходи кофе выпей. Лаборант покосился на него неодобрительно, но все же убрал мастурбатор. Член у Зимнего теперь стоял и впрямь вяленько. Поморщившись, лаборант склонился над столом и что-то отметил в таблице. — Пять лет в Гарварде, чтобы работать дояркой, — проворчал он и стремительно покинул помещение. Брок окинул взглядом беспомощного, надежно зафиксированного Зимнего Солдата, не защищенного даже одеждой. Как у него, так и у Брока в Гидре была тщательно выпестованная репутация больного ублюдка. Если бы Брок ей соответствовал — сделал бы сейчас что-нибудь... недоброе. Но парня было жаль. Брок наконец-то поправил член в собственных штанах, отложил автомат и подошел поближе. — Тебя потрогать? Я помню, как эта херня ощущается. У меня вся кожа горела, как наждаком снятая, так хотелось потереться об кого-то на все готового. Зимний не ответил и ничем не показал, что вообще услышал — вот только член его выдал, дернувшись. Если верить ему одному, весь Зимний вполне себе разделял желание прижаться к кому-нибудь телом. Вот только сам Брок со своим членом был не всегда согласен, так что тут требовалось услышать мнение верхнего мозга. — Ты злопамятный ублюдок с привычкой сворачивать шею тем, кто тебе насолил, — сказал Брок, подойдя вплотную, — а я сам себе не враг. И не психопат из тех, кто возбуждается на наручники и слезы. Словами через рот, Зимний. Мне отойти? Завеса волос колыхнулась: Зимний покачал головой. Брок стянул полуперчатку и провел раскрытой ладонью по грудным мышцам, огладил бок, бедро. Невидимые крохотные волоски встали дыбом от прикосновения. Брок проследил пальцами линию над приспущенными штанами, погладил внутреннюю сторону бедра, где кожа была гладкой, нежной, и только оттого, что он стоял так близко, услышал, как Зимний коротко, рвано выдохнул. Член его снова качнулся, приподнимаясь, и Брок завороженно коснулся его, невесомо погладил. Очертил кончиками пальцев выпуклые вены. Взвесил в горсти мошонку, несильно сжал, чувствуя, как подтягиваются яйца прямо в ладони. Головка снова текла и блестела, Брок наконец-то, как хотелось, размазал предэякулят, свободной рукой тиская Зимнего за яйца. Зимний запрокинул голову, открывая смазливое молодое лицо с ямочкой на подбородке, которая бередила в Броке что-то нежное. Шумно втянул воздух сквозь зубы, и драгоценный биоматериал брызнул Броку на форменную куртку. — Вот твоя доярка из Гарварда мне выпишет пиздюлей, — хмыкнул Брок, и лаборант не замедлил материализоваться в дверях со стаканом кофе из кофемашины в коридоре как черт из табакерки. — Вы чем тут заняты, агент? Брок обернулся, демонстрируя залитый спермой живот. — Давай соскребай, Гарвард, и отпускай уже парня. Вряд ли ты из него выдавишь больше капли, если он кончит третий раз подряд. Лаборант пару раз раскрыл рот, как рыба, и торопливо зашагал к столу. С контейнером в руке он поколебался: — Но контаминация... — Да какая тебе контаминация, свежий комплект формы, волокна максимум, это и у него из трусов могло натрясти. Давай шустро, сохнет. Лаборант собрал кромкой контейнера белесые пятна и неразборчиво подписал ярлычок. — Код разблокировки — семнадцать-три-два-два. Не советую вам выпускать подопытного, пока не окончится действие препарата. — Он убрал контейнеры в кейс, вбил в таблицу время завершения эксперимента и выключил компьютер. — Все, мой рабочий день окончен, и я знать не хочу, чем вы тут собираетесь с ним заниматься. — Жаль, я люблю, когда смотрят, — осклабился Брок. Лаборант припустил к дверям рысью и скрылся, хлопнув дверью. — Бросаться не будешь? — спросил Брок и разблокировал фиксаторы. Зимний крутанул железной рукой, будто разминаясь, повел плечами. Подтянул штаны, но тут же скривился — ткань показалась слишком жесткой, Брок помнил, что даже мягкий хлопок футболки раздражал, а уж тем более на члене. — Шесть часов? — спросил Зимний хрипло. — Если дозировка та же, тебя с твоим метаболизмом отпустит быстрее. — Эффект не ослабевает? — Хуй знает, мне еще на втором часу мозги вырубило от сенсорной перегрузки. Видимо, не особо, судя по тому, что мы все потом ходили как ковбои, враскоряку. Зимний пытался сохранять свою обычную невозмутимость, но физиология выдавала в нем живого человека. Торс блестел от пота, лицо раскраснелось, все тело била дрожь, заставляя Зимнего застывать камнем, чтобы не начать извиваться, как кошка по весне. Брок глянул на него с невольным уважением: пытаться сохранять лицо при таком шквале ощущений... — Вот что, пошли отсюда, я знаю место, где нет камер. Тебя все равно никто не хватится, Гарвард время окончания эксперимента прописал с запасом. Небось, по часам получает. Зимний без возражений поплелся за ним, не разбирая дороги. Пару раз посреди коридора он сгибался, шумно дыша, и грубо сжимал свой член через штаны железной клешней — пытался, видимо, унять возбуждение, а может, просто терял контроль. Им встречались люди, все они как один шарахались от Зимнего Солдата, как делали абсолютно всегда — вряд ли даже замечая, что с ним что-то не в порядке, на него боялись лишний раз смотреть. Слава яйцам, все они рангом не вышли, чтобы задавать вопросы командиру Страйка. Брок привел Зимнего в спортзал, где тренировались знакомые рожи. Зимний обнял себя руками и смотрел строго в пол. — Что это с ним? — спросил Джек, с грохотом спрыгнув с турника. Остальные продолжали тренировку — Брок хорошо выдрессировал свою команду. — С ним, Джеки, то-о-чем-мы-никогда-не-говорим. Где ключи от подсобки? Джека перекосило. Он кивнул на неприметную дверь, выкрашенную уже слегка облезлой краской в тон стенам: ключ торчал в замке. Помещение размером едва ли намного больше того траходрома, который служил Броку кроватью дома, использовали для хранения спортивного инвентаря и для обмена информацией, не предназначенной для чужих ушей: это был один из немногочисленных уголков базы без камер и жучков. Сюда не было доступа даже у уборщиков — не в последнюю очередь потому, что в обычное время в подсобку и зайти-то толком было сложно — толстые маты, сваленные друг на друга, занимали почти все помещение. Когда солдатня приходила тренироваться, маты вытаскивали в зал и становился виден стеллаж, где хранились перчатки, «лапы», скакалки и прочая фигня. — Сойдет, пожалуй, — сказал Брок, пнув стопку матов примерно по колено, — он у нас как принцесса на горошине сейчас. — «У нас»? — переспросил Джек с нескрываемым сарказмом. — У нас, у них, у меня, что ты предлагаешь, оставить его в таком состоянии? Хайль Гидра, блядь. Иди тренируйся. Дверь только запри. — Ты собираешься закрыться в четырех стенах с озабоченным киборгом? Давно жопу не рвали? Брок приложил его кулаком — метил по почкам, но Джек увернулся, и прилетело по его твердокаменному прессу. Джек даже не поморщился — подобные нежности у них всегда были в ходу. — Вас же, уродов, выдержал, не порвался, — отрезал Брок, нарушая негласное правило. Он втолкнул в подсобку притихшего, сосредоточенного на дыхании Зимнего и захлопнул дверь, неожиданно оставшись в темноте. Под потолком были окна в зал, глаза быстро привыкали к полумраку. Через тонкие стены доносились удары, возгласы, и Брок отметил мысленно — громкость придется контролировать, не поорешь: сбегутся спасать. Зимний, правда, пока кончал вообще беззвучно, но Брок не отбрасывал вероятность, что его переклинит. — Ложись, — сказал Брок, мимолетно потрепав Зимнего по железному плечу. — Можешь здесь дрочить, пока не отпустит. — Не могу, — сказал Зимний мрачно и протянул живую руку. Брок подслеповато поднес его ладонь к глазам. То, что он принял за навороченную перчатку от боевого прикида, оказалось не менее навороченной лонгетой на сломанных пальцах. — Ну то есть выбор у тебя примерно как между подрочить плоскогубцами или граблями. Небогато. В подсобке было так тесно, что они стояли вплотную на узком пятачке между матами и дверью. Зимний неловко и не слишком уверенно притерся к Броку, сразу задохнувшись от ощущений. — Ладно, не ссы, прорвемся, — хмыкнул Брок. Зимний что-то невнятное выдохнул и толкнул его бедрами, ненавязчиво меняя ориентацию в пространстве. Ткнувшись лопатками в дверь, Брок заподозрил, что отморозок попросту трахнется об него, как шпиц об колено хозяйки. В принципе, не самый плохой вариант. Джек был прав, покувыркаться с парнями из отряда, условно адекватными даже под веществами, — это еще полбеды. Зимний, бывало, калечил просто за то, что на него смотрели не так. — Значит, так, принцесса, — шепнул он Зимнему в волосы, и тот содрогнулся всем телом, будто его приласкали где надо, — на всякий случай напоминаю, что если ты мне сломаешь пальцы, дрочить тебе я не смогу, так что не психуй, если что не так, понял? А то ты любишь это дело. Зимний помотал патлатой башкой, и Брок приобнял его, чувствуя, как от прикосновения ладони к голой коже все тело Зимнего бьет дрожь. Необласканный, истосковавшийся по нежностям гребаный смертоносный киборг Гидры. У него была офигенная спина, Брок гладил его, как кота, позволяя вжиматься в себя, пока Зимний не заскулил в ухо — умоляюще, и Брок послушно сунул руку ему в штаны. Жаркое дыхание опалило щеку, дернулся в ладони чужой член. Зимний неуверенно лизнул в уголок губ, будто пытаясь вспомнить, что надо делать. — Детка хочет целоваться? Зимний с минуту просто вылизывал его губы, потом в мозгах что-то, кажется, щелкнуло, и он прижался ртом вполне по-взрослому. Брока уже очень давно никто не целовал, и уж тем более с таким энтузиазмом. Щетина царапала, но такова цена мужской любви, Брок еще в юности смирился с подобными мелочами. Он нежно надрачивал Зимнему член, стараясь лишний раз не тереться сухой ладонью об головку — за потенциальные шесть часов ее неизбежно натрет, но лучше бы это произошло попозже. Судя по судорожным вздохам и страстным поцелуям, пока что Зимнего все устраивало. Брок уложил ствол вдоль ладони и мягко вдавился пальцами над мошонкой. Со стороны жопы добраться до простаты было проще, но для этого время пока не пришло. Еще неизвестно, как Зимний отреагирует на такое предложение. Лайтовую версию стимуляции Зимний встретил на ура. Пару раз дернул бедрами навстречу, вжимая Брока в дверь, и зашипел. Брок растер по головке скудные пару капель. Третий оргазм за... что там, полчаса? Брок помнил, каково ему было поначалу. Им всем. Тогда еще казалось — чего тут, сиди дрочи, получай удовольствие. А потом Рестона с сердцем увезли на шестом часу. — Ложись давай, беда, — шепнул Брок Зимнему в шею, когда тот перестал об него тереться. Подтолкнул, и Железный Кулак Гидры позволил свалить себя, как будто не держался на ногах против группы захвата, когда его били током и пинали по костям. Брок окинул его взглядом сверху вниз. Зимний Солдат лежал перед ним покоренный и неопасный. От всего, что с ним можно было сделать, захватывало дух. Стоило Броку навалиться всем телом, без особой цели, просто для души, как в дверь поскреблись. Брок подскочил на ноги и приоткрыл дверь. — Ключ с твоей стороны, долбоеб, — проворчал Брок, подслеповато щуря глаза от света. — Тут парни нашли тебе, — буркнул Джек и ссыпал ему в ладонь горсть какой-то фигни. — Вазелин, прикинь, Коллин им ботинки чистит, только там совсем остатки. Бальзам для губ, там глицерин в составе. И салфеток влажных пачка. — Знаю я, кто, что и кому у нас вазелином надраивает. — Джек раскрыл было рот, чтоб ответить, но Брок отмахнулся. — Передай всем, короче, спасибо. Джек покосился через его плечо в темноту: — Зови, если что. — Неужто протянешь руку помощи, когда моя устанет? — заржал Брок, и Джек, плюясь и морщась, захлопнул дверь. — Отбивать тебя, придурка, — сказал он через дверь, — спасать там, это самое, твою поруганную честь. — Что, замуж возьмешь не девкой? — крикнул Брок ему вслед, но Джек то ли не услышал, то ли предпочел не реагировать. Брок вернулся на маты. Зимний вытянулся на спине, ерзал и выгибался, терзал себе соски железной рукой, скалясь от боли. — Давай я, — сказал Брок мягко и накрыл ладонями его грудные мышцы. Зимний без лишних споров убрал свою технограблю и подался навстречу, стоило Броку его потискать. — Тебе нравится? Брок потер его плоские соски подушечками больших пальцев, несильно царапнул. Зимний вздрогнул всем телом. Выдохнул: — Так точно, командир! — Ну-ну, не на плацу, сделай личико попроще. Еще не хватало в койку звания тащить. В полумраке его глаза были почти черными, нечитаемыми. — Мне... нравится, как ты меня трогаешь... Брок?.. — Вот так — заебись. Брок накрыл ртом сосок, поиграл кончиком языка. Проследил пальцами шов между металлом протеза и живой плотью, гадая, как они вообще смогли так подогнать, вживить. Это ж больно, наверное, было. Хотел даже спросить, но решил — да ну его нафиг, не время, не место, да и Зимний вряд ли помнит, учитывая, сколько раз ему промывали мозги. Железная грабля впилась Броку в волосы, прижимая плотнее, и не отдернулась, даже когда Брок куснул зубами, надеясь окоротить этого отморозка. От укуса Зимнего аж тряхнуло, он застонал, и Брок понятливо прикусил снова, с усилием всасывая кожу. То ли от возбудителя, то ли Зимний сам по себе был горячей штучкой, но накрыло его на отлично. — Скажи, как тебе нравится. Где тебя потрогать. — Я не знаю, — отозвался Зимний, но потом добавил неуверенно: — Волосы. Брок запустил пальцы в его длинные шелковистые патлы, мягко потянул. Зимний аж заскулил. Кто бы мог подумать, неудивительно, что он техникам руки отрывал, когда его мыли или расчесывали... Брок прилег ему на грудь, дотянулся до головы, разбирая, распутывая, как редким гребнем, потом попробовал массировать кожу под волосами кончиками пальцев. Под задницей требовательно дернулся снова твердый член. Зимний пытался прижаться к ней, но такие дела надо было однозначно пресекать сразу: о жесткую ткань штанов натрет как пить дать. — Брок, — позвал Зимний, жмурясь, — Брок... — Понял. Поерзав у него на бедрах, Брок сжал в кулаке основание члена, и Зимний дернулся навстречу. — Выше, — шепнул он, но головка была недостаточно влажной, чтобы дрочить безболезненно, недостаточно сухой, чтобы просто погладить, а крайняя плоть уже не натягивалась на нее — член слишком выпрямился. Брок нашарил в потемках бальзам для губ и не без труда расковырял. На всю подсобку шибанул синтетический запах малины. Бальзам оказался неплох: Брок накапал на ладонь, размазал и впустил головку члена в кольцо пальцев. Скользило нормально. Зимний метался, раскинув руки, как крылья, дергал бедрами вверх, засаживая в кулак. Похоже, его уже начинало крыть — скоро откажут тормоза, и тогда исход этой маленькой оргии станет вообще непредсказуем. Брок слегка придержал коней, потирая скользким пальцем уздечку. — Поцелуешь? — неуверенно попросил Зимний. — Никогда бы не подумал, что ты такая сладкая детка. Зимний обнял его за шею, прильнул губами, робко сунулся кончиком языка Броку в рот и сразу отпрянул. Боялся, что покусают? Брок потянулся следом, вылизывая десны, небо, касаясь зубов, и Зимний подхватил игру жадно и торопливо. Увлекшись, Брок прозевал момент, когда железная лапа ухватила его за промежность. — Тебе тоже нужно? — спросил Зимний, поглаживая член Брока через штаны. — Мое «нужно» пока может потерпеть. Хотя я б расстегнулся, если тебя не напрягает чужой хуй в зоне видимости. — Вместе, — сказал Зимний со сложной, нечитаемой интонацией. — Я не буду психовать, Брок, не буду. Брок пожал плечами. Вместе так вместе, он уже дошел до того уровня возбуждения, когда трахаться с киборгом-убийцей кажется вполне здравой идеей. Не переставая дрочить Зимнему, он неловко, левой рукой попытался расстегнуть на себе штаны. Зимний помог, и Брок с довольным стоном вывалил из трусов болезненно напряженный член. Поерзал, примеряясь, и обхватил свой и чужой скользкой ладонью. Зимний застыл, оценивая ощущения и наблюдая. Его модифицированное зрение, похоже, позволяло видеть даже в таком сумраке, Брок вот мог разглядеть почти что нихуя. Металлический блеск протеза, влажный — своей ладони и двух членов в кольце пальцев. Свой родной был посуше, но пустил смазку, Брок растер ее по обеим головкам. Зимний потянул его на себя, давая возможность одновременно дрочить им обоим, целовать себя и тянуть за патлы. Подбрасывая бедра навстречу, он трахал Брока в кулак, проезжаясь вдоль его члена все быстрее и быстрее. Наконец тело забилось в судороге, на руку брызнуло несколько капель, Брок размазал и их. — Ты хочешь? — спросил Зимний, отдышавшись, и потерся носом о скулу Брока. — Я тебе дам сделать это, как ты захочешь. Я умею быть благодарным. Ебаные пассатижи. — Ты уверен, детка? — Брок заглянул ему в лицо, чувствуя, как голова аж закружилась от открывшихся возможностей. — Как ты хочешь? Брок облизнул губы. Честно брякнул давно взлелеянное: — В рот тебя выебать хочу. Глубоко. В горло. Он почти ожидал хука в челюсть, но Зимний кивнул: — Я смогу. — Блядский боже, — пробормотал Брок, наклонился к нему и провел пальцами по губам. По его пухлым, порнографичным, минетным губам. Пальцы были липкими от смеси подсыхающей спермы и смазки, естественной и химической, но Зимний с готовностью впустил их в рот — не то от природы был небрезгливым, не то и впрямь вознамерился ублажить Брока без капризов. Его покорность кружила голову. Брок слишком хорошо представлял себе, с кем имеет дело. Зимний Солдат мог об колено пополам переломить и не поморщиться. Он нихера никого не слушался, кроме Пирса, который ему зачитывал какие-то психопрограммирующие коды, да и тому приходилось уговаривать своенравное оружие выстрелить. С остальными Зимний был небрежен настолько, что его всегда сопровождал вооруженный конвой, эскортируя от одних кандалов к другим. И эта машина убийства без приказов, уговоров и угроз слизывала свою кончу у Брока с пальцев. Он едва не отстрелялся на месте. Поерзав, Брок передвинулся Зимнему на грудь, тяжело уронил член ему на подбородок. Ствол лег ровно в ямочку, головкой на губы, которые немедленно приоткрылись, обдав жарким дыханием. Кончик языка стрельнул по уздечке, задвигался вверх-вниз. — Я не то чтобы прям конченый выродок, — пробормотал Брок, шлепая его по губам головкой, — но когда я вот так смотрю на тебя сверху вниз с хуем во рту, мне хочется говорить такое дерьмо, за которое я б сам убивал. Называть тебя сучкой и блядью. Мне уже, похоже, яйца на мозги давят, извини, если что. — Я сказал — как ты захочешь, — отозвался Зимний, чуть нечетко из-за члена на губах, — если тебе нужно назвать меня сучкой, чтобы кончить, я это как-нибудь переживу. Брок положил ладони ему на челюсть, по обе стороны от своего члена, и надавил на нижнюю губу. Большие пальцы тут же уперлись в зубы, силой раскрыли рот. Головка зависла над темным провалом, Брок бы сейчас почку отдал за нормальное освещение. Едва не вставая на мостик, он дотянулся до влажных салфеток и наспех вытер руки — что-то было в том, чтобы заниматься такой акробатикой с членом на губе, Брок предчувствовал крышесносные ощущения и растягивал удовольствие. Наконец, запустив пальцы в волосы Зимнего, он приподнял его за затылок, нанизывая ртом на член. Зимний неотрывно смотрел на него — глаза в глаза. Только пытаясь впустить головку поглубже, он стиснул веки, хмурясь. Брок подал бедрами навстречу, без размаха поебывая распахнутый рот. — Сладкая детка, — пробормотал он, жадно наблюдая за неожиданно живым выражением на лице всегда отмороженного Солдата, — они потому на тебя маску и надевают: чтоб твои губы не отвлекали долбоебов типа меня. В тебя сунуть — как осиное гнездо трахнуть. Зимний поперхнулся. Брок выдернул, боясь, что он давится, но этот придурок ржал. — Лучше уж «сучка», — сказал он, задыхаясь, — у меня слишком хорошее воображение. — Ну вот и как тебя ебать, а? — проворчал Брок. — Молча. Зимний наделся на член, облизал от середины до кончика, и Брок стиснул себя у самого корня, боясь кончить. Оперся на руку у Зимнего за головой, отобрал у него член, вжался яйцами в податливый рот, давая себе передышку. В приспущенных штанах было капец как неудобно. Мокрый язык упруго ласкал мошонку, кончить хотелось страшно, но вот так Брок заляпал бы ему все лицо и волосы в придачу, и пришлось бы потом оттирать ему же самому оставшимися влажными салфетками. К тому же он еще не наигрался. Вряд ли Зимний еще когда даст трахнуть себя в рот — да он и не вспомнит после ближайшего обнуления, что мог бы. — Сколько ты можешь не дышать? — спросил он. Зимний выразительно скосил глаза на яйца Брока, заткнувшие ему рот, как кляп. — Дольше, чем ты можешь не кончать, — ответил он, когда Брок отодвинулся, гладя его по губам мокрой головкой. Брок слез с него, жестом поманил к краю стопки матов, и Зимний понятливо устроился на спине, свесив голову. Раскрыл рот, и Брок въехал ему в горло по самые яйца, не успев даже удивиться. Тут же выдернул — член выскочил, как пробка из шампанского, — и пошлепал им по щеке, подрачивая. — Ты где глубокую глотку освоил, богиня отсоса? — Семьдесят лет зонды глотал, — огрызнулся Зимний, — еби давай, не бойся. Не загнусь. Брок засадил ему на всю длину и мелко, по-животному задергал бедрами. Крышу унесло. В глотке у Зимнего было туго, мокро и жарко, да и сам факт, что это был Зимний Солдат, доставлял дополнительно. Зимний дал выебать себя в рот. Не просто обсосал, как карамельку. Дал. Пару раз вынув и засадив до самых яиц, Брок замер, наяривая рукой, и со стоном спустил Зимнему в рот. Глотать в таком положении было невозможно, выплюнуть — тоже, и Брок чувствовал, как месит все слитое обмякающим членом, подаваясь туда-обратно. До горла он уже не доставал, но теперь Зимний ублажал головку языком, купая в слюне и сперме. Брок оперся на его грудные мышцы, защипнул соски. — Такая мокрая дырка, — хрипло прошептал Брок, совершенно теряя ориентацию в пространстве, — грязный, развратный, мокрый рот. Нравится сосать хуй, принцесса? Нравится, когда в тебя кончают? Брок слегка опомнился, только когда его жестко сцапали за загривок и потянули вниз, почти укладывая грудью на грудь. Железная рука сдавила нижнюю челюсть, вынуждая открыть пасть, и Брок различил в сумраке прямо перед лицом снова твердый член Зимнего, весело пахнущий химической малиной. — Ладно, признаю, сам нарвался, — сказал Брок и покорно позволил запихнуть его себе в рот. Железная ладонь тяжело лежала на затылке в качестве мотивации, но не давила — Брок был за это благодарен: он, в отличие от Зимнего, долго не дышать не мог. Он отсасывал без затей, сильно сдавливая губами и вылизывая языком. Свой собственный член дернулся у Зимнего во рту, готовясь ко второму заходу. Чем тверже он становился, тем больше места занимал, вытесняя все остальное. Взбитая в пену смесь спермы и слюны плеснула через край, потекла по щеке. Зимний подавался навстречу ласкам, Брок взял его член в кулак, другой рукой мял яйца, чувствуя, как сокращается чужое горло. Ощущение всемогущества переполняло, он не боялся уже никого и ничего. Ухватив Зимнего за бедра, Брок задрал ему ноги, почти сложив пополам и выставив задницу на поругание. Штаны мешали, Брок стащил их и придержал ноги, не давая Зимнему взбрыкнуть и вывернуться. Не то чтобы он всерьез пытался — больше выражал возмущение прекращенным отсосом. Брок помял упругие ягодицы и запустил между ними язык. *** На исходе четвертого часа залился трелью телефон, и словно в ответ заголосили рингтоны за стеной: Страйк созывали в Трискелион. Брок витиевато выругался. Это был тренировочный сбор: их периодически сдергивали с места в любое время дня и ночи, чтобы тупо проверить, как быстро они могут добраться. — Прости, принцесса, дальше сам, — вздохнул Брок и поцеловал Зимнего в потемневшие, натруженные губы. — Справишься? Вместо ответа Зимний вскинул ноги в свечку и с легкостью опустил за головой. Собственный член уткнулся ему в губы. Зимний с похабным причмокиванием его облизал. — Охуеть, — честно признал Брок. — Так чего ты со мной путался, если ты на самообслуживании? — Потому что с тобой круче, чем отсасывать самому себе в течение шести часов? — хмыкнул Зимний, выплюнув головку. — Справедливо. Торопливо обтеревшись салфетками, Брок запаковался в форму. — Если тебя не обнулят — можем потом еще поебаться, просто для души. Я всегда за. Зимний опустил ноги, томно потянулся. — Если обнулят, тоже можем. Сильно не борзей, но если нормально подкатишь — яйца отрывать не буду, я до этого дела и без наркоты жадный. — Заметано, — подмигнул Брок. Распахнув дверь, он вышел в зал. Ни души: отряд дисциплинированно сорвался на вызов. — Детка, маты убери потом, а? — крикнул он на бегу. Зимний не ответил: он был занят делом. Брок едва держался на ногах. Обдолбанный киборг укатал его так, что сил не осталось вообще. Бурча проклятия в адрес Щ.И.Т.а, Гидры, Мстителей и всевозможной инопланетной дряни, Брок грохотал берцами по ступенькам. Выскочив на парковку за банком, он скрежетнул зубами: следуя инструкциям, Джек с парнями уехал на внедорожнике, не дожидаясь. Брок прыгнул в такси и развалился на заднем сиденье, блаженствуя. Хоть несколько минут, но отдых. Бородатый индус-таксист лопотал на своем в гарнитуру, не докучая разговорам клиенту, но то и дело косился на Брока в зеркальце заднего вида, будто вез кинозвезду или инопланетянина с рожками-антеннами. По-хорошему Брок мог сесть за руль, экспроприируя машину именем Щ.И.Т.а, но таксист куда лучше него лавировал в потоке, время от времени ныряя на такие задворки, каких Брок отродясь не видывал. Брок проверил часы на телефоне. Он укладывался в норматив, а бить рекорды в таком деле — себе дороже: случится настоящая заварушка — с него спросят за опоздание, и никто не станет слушать, что по разгромленным улицам даже внедорожник фиг проедет. Наконец машина притормозила у сверкающего здания Трискелиона. Сунув таксисту наличку, он дождался чека — в бухгалтерии имели без смазки, если списать хоть доллар как служебные расходы, не приложив бумажки. Таксист напоследок покосился опять и нырнул в оживленный поток машин, а Брок быстрым шагом двинул к входу. В здании на него тоже, сука, косились. Брок понял, что какие-то следы весело проведенного времени проступили на нем, как клеймо. Зимний наставил засосов? Кончил куда-нибудь на волосы? Брок нахмурил брови и ускорился. Теперь лицо было достаточно зверским, чтобы даже бесстрашные бухи избегали задерживать на нем взгляд. Встречные уворачивались с дороги. В зале уже построился Страйк, через все входы бегом бежали опоздавшие — то есть те, кто добрался позже Брока. Встав перед строем, он оглядел ребят. Страйк в ответ оглядел его — но как-то без подобающего благоговения. Брок демонстративно щелкнул секундомером. — Операция по сбору проведена с блеском, — подвел он итог. Страйк дрогнул и захихикал. Только родная Альфа держалась как каменная, уставившись в стену напротив остекленевшими глазами: то есть знали больше других. Альфа, примчавшаяся почти полным составом из банка. Альфа, на которой когда-то проверяли гидровский афродизиак. — Маккормак! — Я! — Причина веселья? Здоровяк-командир группы Чарли фыркнул еще разок, не сдержавшись, и доложил по форме: — Сэр, у вас рожа сияет, как новогодняя елка, сэр! Брок кивнул. — Все, кроме Альфы, — десять кругов вокруг здания. Маккормак — пятнадцать. Выполнять! Страйк прытко рванул на выход. — А вы к станку, девочки. — Брок гостеприимным жестом обвел ту часть зала, где поблескивали тренажеры. — Пойду в зеркало гляну, может, тоже поржу. Альфа Страйк недолго наслаждался его отсутствием. Мокрый взъерошенный Брок вернулся из раздевалки, яростно помахивая полотенцем, как кот — хвостом, еще до того, как начали возвращаться с пробежки остальные подразделения. — Какая сука мне всучила бальзам для губ с блеском?! Он суперстойкий, блядь, я теперь долго буду в таком виде ходить? В отсутствие тех, перед кем надо было соблюдать субординацию, Альфа пользовалась кучей свобод, включая фамильярное общение с командиром. Джек слез с эллипсоида и доверительно хлопнул по плечу: — Тебе в душ надо. Пахнешь так, будто тебя в малиннике медведь заломал. И заставил, ну ты понимаешь, лапу сосать в берлоге. — С медведем у меня все по согласию было, — огрызнулся Брок. — Ты лучше скажи, как эту херню смыть с рожи! Джек почесал в затылке: — Надо кого-нибудь из девчонок спросить, из тех, кто красится. У Вдовы наверняка что-то найдется, ты ж видел, у нее все нарисованное даже на миссии держится, как приколоченное. Как-то же она это смывает потом. — Вот иди и вылови мне ее. Небось, вдоль северного входа как раз пробегает, если они с Бартоном не пиздят на бегу. Джек с бесконечным терпением вздохнул и потопал к выходу. Брок вернулся в раздевалку, на ходу стаскивая перевязь. Он швырнул на пол футболку, расшнуровал берцы и с носком в руке замер от внезапного осознания. Гребаный бальзам для губ был не только на губах. Брок приспустил штаны с трусами и застонал. Член переливался персиково-золотистым, как будто собирался лично участвовать в кастинге следующего сезона Дрэг-гонок РуПола совместно с жопой Брока, которой он пока не видел, но которая неизбежно подходила цветом к комплекту. Воистину инициатива имеет инициатора! Вдова будет в восторге. Дожидаясь ее, Джека и молочка для снятия косметики, Брок попытался мылом оттереть свои позолоченные яйца. Мыло эту термоядерную хрень не брало, но Броку показалось, что блестки распространились по еще большей площади. Он подумал о Зимнем. Кто будет отмывать от этой херни его жопу? Или его так и сложат в криокамеру — переливающегося персиково-золотистыми блестками? В принципе, что им — на миссию нацепят намордник поверх этого праздника, всего и делов. Если что — позолоченный Зимний Солдат всегда может быть использован как средство деморализации противника. — Рамлоу?.. — послышалось от двери. Брок обернулся. На пороге душевой стоял Роджерс, потрясенно уставившись ему в пах. — Какими судьбами, Кэп? — спросил Брок. — Наташа сказала, чтобы я взял у нее из шкафчика молочко для снятия макияжа и принес вам. Рамлоу, простите за нескромный вопрос, это, разумеется, не мое дело, но почему вы так... сияете? Чертова Вдова. — Это теперь так модно, Кэп, учись, пока я жив. — Да?.. — Девки вон стразы клеят на пизду, слыхал такое слово — «ваджазлинг»? А я жопу золочу. Кэп моргнул, потом еще раз, потом усилием воли оторвал взгляд от члена Брока и с немым вопросом уставился ему на губы. Вернее, на всю его нижнюю половину лица, покрытую блестками и проклюнувшейся щетиной. Кэп, однако, был слишком хорошо воспитан, чтобы озвучить все мысли, промелькнувшие у него в голове. Кротко вздохнув, Брок вышел из-под душевых струй, шагнул вплотную к Роджерсу и взял из его безвольной руки флакон с косметической приблудой от Романовой. Вспыхнув, Роджерс культурно извинился и свалил на реактивной скорости — как будто дрочить рванул в сортир. Брок усмехнулся этой мысли. С лица он блестки отмыл, на жопе принципиально оставил.