Shadow Magic

Гарри Поттер осознал, насколько был необычным, только когда упомянул Дадли, что его родители издавали отвратительные звуки, катаясь друг с другом на кровати. Кузен посмотрел на него пустым взглядом и спросил: — Как ты это..? Затем, конечно, Дадли захотел избить Гарри за то, что тот увидел. Но мальчишка свернул за угол и попал в тень, которая тянулась от школьного здания по траве, и неожиданно оказался на крыше школы, пока Дадли и его банда тщетно его искали. Когда начался урок, Гарри легко смог проскользнуть обратно, спокойно появившись в задней части кабинета. Он успел попасть в класс до того, как Дадли солгал бы, что Гарри нет на уроке. В тот день у него больше не было неприятностей, в отличие от других. Учителя не поверили рассказам Дадли, что Гарри куда-то исчезал, но вот дядя Вернон и тетя Петуния всегда прислушивались к своему сыну. Итак, в ту ночь Гарри лежал в своем чулане, закинув руки за голову, чтобы немного смягчить жесткую кровать, и думал. Он думал о том, что все могли видеть тени, но просто не умели ходить в них, как он. Ему всего семь, как же он мог быть настолько другим? Гарри вспомнил, как тетя Петуния и дядя Вернон называли его уродом, и кивнул сам себе. Так вот что они имели в виду. Тени – его друзья, а не их. Гарри встал, включил тусклую лампочку в чулане и проскользнул под дверь сквозь тень, которую она отбрасывала. Как тогда, он почувствовал легкую прохладу и мягкость на затылке и плечах и увидел перед собой серую дорожку, вьющуюся сквозь стены темноты. Гарри проскользнул на кухню и осторожно открыл холодильник. Если бы он разбудил своих тетю и дядю, он мог спокойно исчезнуть в одно мгновение, но это не помешало бы им подозревать племянника. Гарри быстро сделал себе ростбиф с ломтиком сыра, намазанный горчицей, и съел его. Затем он проскользнул обратно через тени, отбрасываемые светом с улицы, и одним прыжком переместился в чулан там, где тени от фонарей пересекались с тенью из чулана. Вернувшись к себе, Гарри выключил свет и стал размышлять. Он думал о том, что каждый человек мог видеть сквозь тени, но никогда не пытался ничего с этим поделать. Самому Гарри обычная ходьба тоже всегда приносила больше пользы, чем хождение в тенях. Но теперь…

***

— Это отличные оценки! Невозможно, чтобы у него были такие отличные оценки по математике, мама! Это я хорош в математике! Гарри невинно распахнул глаза, пока тетя Петуния гладила всхлипывающего сына по спине и смотрела на своего племянника через плечо Дадли. Раньше он никогда не осмелился бы получить хорошие отметки, потому что тетя Петуния и дядя Вернон наказали бы его. И Гарри, наверное, все равно не смог бы получить «отлично», даже усердно занимаясь. Но теперь он сможет отвечать правильно, если пройдет через тень в кабинет учителя и посмотрит на вопросы экзамена, прежде чем преподаватель их раздаст. И теперь у него есть оружие для борьбы с тетей Петунией. Поэтому Гарри только и ждал, когда она повернется к нему лицом, отправив Дадли на кухню с обещанием купить огромное шоколадное мороженое. — Мальчишка, — начала она зловеще. — Ты знаешь, что ты не умнее моего Дадлика, ты, должно быть, обманул… — Вы сильно шумите, когда бываете вместе с мистером Хиггинсом из дома номер три, — перебил ее Гарри. Он много практиковался, чтобы звучать невинно. — Больше, чем когда с вами дядя Вернон. Тетя Петуния начала бледнеть, Гарри даже подумал, что она собирается упасть в обморок, совсем как миссис Вернер в прошлом году, когда снизился ее уровень сахара в крови. Однако женщина успела протянуть руку и вцепиться в стену: — Что..? — прошептала она. — Иногда вы бываете в спальне с дядей Верноном, а иногда это мистер Хиггинс. Например, вчера, когда дядя Вернон был на работе, — Гарри тогда проскользнул сквозь тени из школы во время обеда, и увидел это. Было отвратительно и очень шумно, но сейчас это явно приносило свои плоды. Тетя Петуния медленно сглотнула, а затем произнесла: — Ты этого не видел. — Нет, видел. Вы царапали ему спину, а потом он назвал вас тигрицей. Тетя Петуния, вы тигрица? — женщина в конечном итоге сделала шаг назад, прочь от него. Гарри немного разочаровался. Он думал, что потребуется нечто большее, чтобы напугать ее. — Т-ты же не собираешься рассказать об этом Вернону? — Почему я должен? — Гарри улыбнулся ей. — До тех пор, пока вы не наказываете меня за хорошие оценки, вы – тигрица, а я – хороший ученик! Через секунду тетя Петуния одарила его дрожащей улыбкой. Затем пригласила его на кухню и объявила, что они все вместе поедут за мороженым, а Гарри будет сидеть на заднем сиденье и молчать. Дадли начал хныкать от того, что Гарри вообще получит лед, но тетя Петуния сказала ему тихим голосом, что Гарри расстроится, потому что его порция будет меньше. И Гарри притворился, что дуется, пока ел клубничное мороженое на заднем сиденье машины, когда они возвращались из магазина, и Дадли успокоился. В ту ночь Гарри шел в свой чулан счастливым и строил планы о том, как теперь справиться с дядей Верноном.

***

Несколько дней спустя дядя Вернон накричал на Гарри, потому что тот не подрезал все розы тети Петуньи. Он начал хватать мальчика за руку и трясти ею. Гарри изо всех сил сконцентрировался на выражении своего лица и воскликнул: — Д-дядя Вернон, почему у тебя в кармане чужой бумажник? Вернон настолько озадачился, что даже перестал кричать. Он снова затряс Гарри, спрашивая: — О чем ты говоришь, мальчишка? — О бумажнике, — ответил Гарри и распахнул глаза в направлении пиджака дяди Вернона, который висел на спинке стула в столовой. — Этот выглядит более блестящим, чем твой бумажник! Дядя Вернон повернулся и полез в карман пиджака, не отпуская при этом руку Гарри. Затем он вытряхнул бумажник и пристально осмотрел его. В нем были фотографии детей, которые точно не были похожи на Дадли, и много-много пятидесятифунтовых купюр. Мужчина колебался. Гарри понимал, что тот, вероятно, хочет оставить деньги себе и просто избавиться где-нибудь от бумажника. Это совсем не по плану. Поэтому Гарри невинно добавил: — Похоже, он принадлежит мистеру Джуниперу, верно? Из дома номер семь? Он говорил, что потерял бумажник на днях! — Если ты кому-нибудь расскажешь об этом, мальчишка, то я просто скажу, что это ты его взял, — пригрозил дядя Вернон, после чего вытряхнул деньги себе в карман и пошел выбрасывать бумажник на улицу. Гарри хмуро проводил его взглядом. Что ж, это сработало не совсем так, как он хотел. Наверное, нужно украсть что-то большее, чем деньги, когда он в следующий раз будет проходить через тени. Что-то такое, где будет написано имя владельца или что-то в этом роде. Гарри усмехнулся от этой мысли. Кажется, он знает, что именно нужно сделать. Ну, после того, как он заберет пару пятидесятифунтовых банкнот. Дядя Вернон их не считал, и Гарри решил, что некоторые из них принадлежали ему по праву.

***

— Что это, тетя Петуния? Выглядит дорого! — О чем ты? Это не мое! Положи на место! Гарри посмотрел на нее невинными глазами. У него в руке находилось изумрудное ожерелье, принадлежащее женщине, живущей в нескольких улицах отсюда. Но сейчас оно лежало в середине шкатулки тети Петунии. У него также была фотография обнаженной красотки, лежащей на кровати и гладящей собаку, и с надписью в углу «Для В». Ему потребовалось много времени, чтобы найти что-то подобное. Он даже не понимал до конца, что это такое, но «В» может означать «Вернон». И он знал, что взрослые вроде считали такие фотографии «грязными». Тетя Петуния уловила все быстрее, чем дядя Вернон. Она сглотнула, как это было, когда Гарри застал ее врасплох с мистером Хиггинсом, и спросила:  — Чего ты хочешь? — Я хочу, чтобы дядя Вернон перестал трясти меня. И вторую спальню Дадли, — улыбнулся ей Гарри. Тетя Петуния даже не моргнула, хотя Гарри думал, что она будет суетиться из-за комнаты. Она еще раз посмотрела на фотографию. — Это не принадлежит Вернону, — произнесла она, но голос у нее был слабый. Гарри тут же придумал план получше, чем тот, который у него был. Сначала он хотел сказать, что дядя Вернон украл ожерелье и фотографию. — Ну, я не знаю, — сказал он, изображая замешательство. — Я нашел фотографию под кучей носков в его ящике. Гарри – тот, кто был ответственен за стирку, так что Петуния не могла спорить с этим. Она колебалась, а затем неуверенно произнесла:  — Ты это туда положил. — Неправда, — возразил Гарри. — Он спрятал картинку вглубь ящика, и она немного помялась, видите? Фотография в углу действительно была смята, хотя она уже была такой, когда Гарри ее нашел. — Ты лжешь, — пробормотала тетя Петуния. Но Гарри следил за ее глазами. У него это очень хорошо получалось: следить за глазами людей. Тетя Петуния хотела думать, что мальчик лжет, но какая-то ее часть верила ему. Она думала, что дядя Вернон наверняка лежал на кровати с той женщиной и сделал эту фотографию. Тетя страдала. Ну и хорошо. Гарри хотел ее еще немного раззадорить. — Пожалуйста, положи ожерелье на место, — прошептала Петуния. — Пожалуйста. Ты можешь занять вторую спальню Дадли. Я поговорю с Верноном. — А как же картинка, тетя Петуния? — П-положи ее туда, где нашел. После этого разговора Гарри вернул изумрудное ожерелье хозяйке, и положил под ее кровать. Пусть она думает, что оно упало туда, и что она действительно его потеряла, а не кто-то украл. Гарри был таким заботливым. Позже он положил фотографию в ящик для носков дяди Вернона. Запихнул подальше, туда, куда дядя Вернон почти никогда не дотягивался, потому что все равно всегда брал носки только сверху. Просто на всякий случай.

***

Гарри исполнилось десять лет, когда он окончательно запугал Дадли, чтобы тот навсегда оставил его в покое. Некоторые из друзей Дадли уже не присоединялись к избиению и издевкам над Гарри. Гарри нашептывал им секреты, о которых, как они думали, никто больше не знает, секреты, за которыми он наблюдал из тени картин, книг или дверей. Секреты, которые они хотели навсегда оставить в тайне: о прикосновениях к себе, краже вещей или списывании на экзаменах. Но Пирс Полкисс по-прежнему присоединялся к Дадли, и однажды темной ночью они загнали Гарри в угол далеко от уличного фонаря. У мальчика не было достаточно большой тени, чтобы ускользнуть. Хотя Дадли и Пирс не знали, что Гарри мог ходить сквозь тени, но понимали, что сейчас что-то изменилось. Их ухмылки сияли, когда они подошли к нему и подняли кулаки. Гарри испугался, но вдруг почувствовал, как что-то мягкое и скользкое касается его лодыжек. Он посмотрел вниз, где крошечная тень превратилась в темно-серую змею. Она подняла голову и окинула Дадли и Пирса неприязненным взглядом. Ее глаза ярко загорелись, и хищно обнажились длинные зубы. — Вперед, — шепнул Гарри, не смея поверить в свою удачу. Змея на большой скорости устремилась в сторону Дадли и Пирса. Было так темно, что сначала они ее попросту не заметили. Но она резко обвилась вокруг ноги одного из обидчиков, и Пирс судорожно затряс своей ногой, попытался топать и пинаться, и тут же взвыл, когда змея укусила его. — Пирс! — Дадли! — закричал Пирс, и подпрыгнул, когда змея снова укусила. Гарри протянул руку и изо всех сил пожелал, чтобы пришла еще одна тень. Так и произошло. Тень, плоская, как скат, оказалась прямо возле него. Гарри взмахнул рукой, и она полетела к Дадли, обвиваясь вокруг. И Дадли, и Пирс кричали, издавая вопли, от которых маленький темный уголок улицы буквально зазвенел. В соседних домах начали открывать окна и включать свет. Гарри тут же ускользнул в дом номер четыре по Тисовой улице и забрался в кровать. После этого Пирс никогда больше не присоединялся к Дадли в избиении Гарри. Дадли чуть позже попытался снова, но на этот раз они находились в хорошо освещенном месте, и Гарри вызвал теневого дракона, который дышал ярко-серебристым огнем и оставил Дадли огромный блестящий розовый шрам на руке. После этого кузены поговорили друг с другом, и пришли к своего рода перемирию: Дадли не избивает Гарри, а Гарри не мешает ему избивать других детей. Никто из них не рассказывает ничего родителям Дадли. Каждый из них идет своей дорогой. Гарри остался доволен, как все складывалось.

***

Когда пришло письмо из Хогвартса, это не стало настоящим сюрпризом, хотя Гарри был разочарован тем, что в письме ничего не говорилось о теневой магии. Он подумал, что смог бы колдовать лучше с опытным преподавателем. Тетя Петуния в нескольких коротких фразах рассказала ему правду о том, что его родители были убиты волшебником по имени Волан-что-то-там, и только он смог выжить, оставшись со шрамом на лбу. Спустя некоторое время тетя отвезла племянника в Дырявый котел. Она смотрела на него с таким страхом, когда он вышел из машины, что Гарри почувствовал себя обязанным успокоить ее. — Вам не обязательно приходить за мной, тетя Петуния. Я сам могу найти дорогу домой. Или, если я смогу раздобыть здесь достаточно денег и найти еду и место для ночлега, тогда я останусь здесь навсегда. Тетя Петуния просияла: — О, Гарри, это было бы замечательно. Это было бы самое лучшее решение. Я скажу Вернону и Дадли. Это великий день. Ты должен стать могущественным волшебником, да. С твоей магией. Да. Она что-то еще лепетала, но Гарри терпел, наблюдая, как она сдает назад и уезжает на автомобиле. Затем он повернулся и зашел в Дырявый котел. Сначала казалось, что никто его не замечает. Затем Гарри привлек внимание бармена Тома, и когда тот подошел к нему, чтобы спросить, что он хочет, трактирщик задохнулся: — Вы – Гарри Поттер! Это вызвало огромную суматоху: люди в пабе тут же попытались подойти к нему, пожать руку или дотронуться до его волос. Гарри был в недоумении. Он не думал, что стал известен из-за Магии Теней; ему ведь только-только исполнится одиннадцать. Но потом кто-то сказал что-то о его шраме, и мальчик прислушался. — Как раз там, где его оставил Сами-Знаете-Кто, — шепнул кто-то соседу. Эти две пожилые женщины, честно говоря, были очень похожи на тетю Петунию, если не считать мантии и остроконечных шляп. Гарри слушал их и думал, не является ли Сами-Знаете-Кто тем самым волшебником Воланом-что-то-там, о котором ему рассказывала тетя. Значит, шрам – причина его известности, причина, по которой люди могут его узнать. Гарри поправил свою челку и улыбнулся Тому, когда тот, наконец, пропустил его в Косую Аллею. Бармен сжал его плечо и пробормотал что-то о «том, кто спас всех нас». «Они думают, что я их спаситель? — спрашивал себя Гарри. — Возможно, в этом есть немного смысла, хотя я все еще не знаю всей истории». Но если этот Сами-Знаете-Кто был страшным волшебником, а он каким-то образом избавился от него, то люди будут им восхищаться. Гарри помнил, как видел по телевизору людей, по которым фанатели другие, потому что они вытащили кого-то из реки, спасли из пожара или что-то подобное. Людям нравятся герои. «Я не настоящий герой», — с сомнением думал Гарри, проходя по переулку и стараясь не пялиться на метлы в окнах, на палочки волшебников, на то, как колышутся их мантии. Он выпрямил спину и пошел дальше, не встречаясь с людьми взглядом, но улыбался так, чтобы было убедительно. «Тем не менее, у меня хорошо получается заставлять людей думать обо мне то, что я хочу».

***

Гарри шел в сторону банка, ведь если он собирался украсть деньги или что-то в этом роде, кажется, что это будет самым подходящим местом для начала. Маленькие существа перед входом настолько удивили мальчика, что он остановился и спросил первого из них:  — Кто ты? — Меня зовут Гранакиз, — ответило существо и окинуло его презрительным взглядом. — Ты что, никогда раньше не видел гоблинов? — Нет. Гоблин снова внимательно оглядел его. На этот раз его лицо было спокойнее, по крайней мере, насколько Гарри мог понять выражение лица того, кто не был человеком. Он кивнул Гарри и сказал:  — Гоблины – хранители денег волшебного мира. Смотри, чтобы больше не был таким грубым. — Хорошо, я обещаю, — улыбнулся Гарри, и пошел дальше. Он увидел предупреждение об опасности кражи у гоблинов и слегка пожал плечами. Он не видел никого вокруг, кто бы разговаривал с тенями или двигался сквозь них. Он все равно попытается взять деньги, если не сможет достать их здесь законным путем, потому что ему нужны средства для школы. Когда он попал внутрь, то увидел очередь волшебников и занял место. Он собирался сначала узнать, можно ли получить деньги в банке, просто попросив, или нет. Очередь, кажется, длилась вечно, но Гарри развлекал себя тем, что отправлял свой разум на поиски теней вокруг. Он не видел здесь ничего особенно интересного, кроме гоблинов, пересчитывающих золото и серебро в сундуках, и отверстий каменных туннелей, освещенных факелами. Похоже, банк спускался под землю гораздо дальше, чем поднимался над улицей. Гарри не волновался. Если в этих подземных туннелях есть огонь, то там есть и тени. На самом деле, передвигаться внутри волшебного мира может быть даже легче, чем снаружи. Он никогда не был большим поклонником магловского освещения, которое наполняло комнату таким ярким светом, что он едва мог передвигаться. Наконец, наступила очередь Гарри сделать шаг навстречу гоблину, который с усмешкой смотрел на него. Ничего страшного. Гарри не думал, что им вообще кто-то нравится. — Кто ты такой? — прокаркал гоблин. — Гарри Поттер, — ответил Гарри, и отодвинул челку, чтобы гоблин мог видеть его шрам. Похоже, так люди здесь узнают его. Гоблин сузил глаза. — Ключ? — У меня есть здесь деньги? — спросил Гарри, моргая. — Я не знал об этом. И у меня нет ключа. Он думал, что это простое заявление: либо они знают, кто он такой, и дают ему деньги, потому что они принадлежат ему, либо все отрицают, и он крадет их; но вместо этого оно вызвало яростный шепот и суету у маленьких существ за прилавком. Гарри стоял и ждал. Другие волшебники с любопытством смотрели на него, но Гарри было все равно. К сожалению, тени не могли сказать ему ничего больше, потому что гоблины говорили на языке, которого он не знал. Наконец, работник банка, который задал ему вопрос, вернулся и посмотрел на него: — Пойдем со мной. Он повел Гарри по проходам и коридорам и заставил несколько раз пройти через большую железную дверь, вокруг которой не было тени, но с нее свисала большая цепь. Гарри поинтересовался, не похоже ли это на металлоискатель в аэропорту. Ему никто не ответил. Гоблины, кажется, были удовлетворены тем, что Гарри действительно тот, за кого он себя выдавал, и взяли его с собой в дикую поездку по подземным лабиринтам. Гарри смеялся, когда повозка мчалась по извилистым, глубоким, а лучше всего – тенистым дорогам в глубине. Когда они добрались до хранилища и вошли внутрь, Гарри широко улыбнулся, глядя на груды золота, серебра и меди. Когда он спросил о названиях монет и курсе обмена, гоблин усмехнулся и со скукой произнес названия и цифры. Они звучали немного обескураживающе. Ну, ничего страшного. Гарри позаботится о том, чтобы к моменту поступления в Хогвартс он мог работать с числами на автомате, и взял внушительную горсть галлеонов и сиклей. По пути наверх он спросил гоблина, что они делают с ворами, используя уловку о том, что хочет быть уверенным, что его деньги в безопасности. Гоблин указал на комок, лежащий в темноте в стороне от дорожки. Гарри прищурился, но они слишком быстро проехали мимо, чтобы он мог точно определить, что это такое. — Видел это? — Да? — Все, что осталось от того, кто пытался спуститься сюда без проводника, — сказал гоблин с тем же удовольствием, с каким Дадли говорил об избиении людей. Гарри задумчиво кивнул. Ему придется убедиться, что он сможет переходить от тени к тени, не выскакивая оттуда, когда одна вдруг заканчивается. Пока он мог непрерывно перемещаться только если тени перекрывали друг друга. Остаток дня Гарри провел в Косой Аллее. Он купил книги (включая те, где говорилось о Сами-Знаете-Ком, хотя их оказалось не так много), волшебную палочку, мантии и защитные перчатки, котел, весы, набор для зелий и остроконечную шляпу. Он думал о том, чтобы купить домашнее животное, но пока не был уверен, какое из них будет лучше; в любом случае, они, вероятно, останутся позади, если он будет проходить через тени, а ему нужно такое животное, которое не отстанет. Затем он вернулся в Дырявый котел и попросил у бармена комнату. — Все сам, Гарри? — спросил Том, озадаченно хмурясь, что заставило Гарри вспомнить, как наиболее милые учителя начальной школы пытались проявить к нему интерес. Гарри застенчиво кивнул. — Моя семья – маглы, им здесь не рады. Но я иногда езжу домой, просто чтобы сказать им, что со мной все в порядке. К тому же здесь я смогу быть рядом, когда поезд отправится в школу первого числа. Чтобы удовлетворить Тома, не потребовалось больше никаких объяснений: взрослые видят то, что хотят видеть, и слышат то, что хотят слышать. Вскоре он оказался в комнате в Дырявом котле, выпил чай и начал читать книгу о Сами-Знаете-Ком. Он узнал, что его настоящее имя – Воландеморт, и Гарри каким-то образом победил его, когда ему был всего один год. «Это звучит не очень правдоподобно, — подумал Гарри. — Может быть, тени победили его». Но у него будет время побеспокоиться об этом позже. Он переключился на другую, более веселую книгу, о волшебном виде спорта под названием квиддич, и читал ее до самой ночи, в своей собственной комнате, с собственными деньгами и слабым огнем, который отбрасывал тени повсюду.