Shadow Magic

Гарри пробирался сквозь толпу вокруг Хогвартс-экспресса, при необходимости осторожно уклоняясь через тени, когда незнакомый человек почти налетел на него, размахивая руками и слезно целуя своих родителей. Иногда Гарри все еще мечтал о родителях, но порой был даже рад, что у него их нет. Месяц на Косой аллее пролетел незаметно. Мальчик много читал и подслушивал через тени разговоры многих людей, везде, где упоминался Хогвартс или его имя. Он все еще не был уверен, что знает все, но сейчас он точно знал гораздо больше, чем когда впервые оказался в Волшебном мире. Люди ждут, что он станет героем, думают, что он как-то сможет изменить мир, просто существуя. И даже считают, что он добрый, простодушный, наивный, мудрый и так далее. Гарри сделал вывод, что пытаться обладать всеми этими качествами одновременно просто невозможно. Он будет делать то, что сможет, то, чего он сам захочет, а иногда и то, чего будут от него ожидать другие люди. Но заключать себя в какие-то рамки из-за их ожиданий он не собирался. Он легко нашел свободное купе в поезде, поскольку пришел одним из первых. Он подумал о том, чтобы сразу же надеть свою школьную мантию, но в итоге отдал предпочтение черной повседневной. Гарри занес свой чемодан в купе и уселся за чтение Истории Магии. Судя по некоторым слухам, профессор истории в Хогвартсе просто ужасен. Никто не беспокоил его до тех пор, пока поезд не начал движение. Затем дверь в купе открылась, и Гарри начал автоматически окутывать себя тенями. Если он сделает все правильно и не будет двигаться, то сможет сидеть там и быть невидимым, даже если кто-то будет смотреть прямо на него. Гарри часто пользовался этим трюком, чтобы сбежать от Дадли и его банды. Но подумав, он засомневался. Ведь Гарри собирался проявить себя в Хогвартсе так, как он никогда бы не смог сделать этого в начальной школе. На этот раз у него нет Дадли, который бегает вокруг и заставляет других детей ненавидеть его, а он в ответ отвечает им тем же. Позволив теням уйти, он притворился, что усердно читает, и поднял глаза только тогда, когда вошедший мальчик вежливо кашлянул. Гарри взглянул на гостя со слабой улыбкой на лице. Он знал, как выглядеть дружелюбным после месяца, проведенного на Косой аллее. Мальчик оказался бледным и худым, с густой копной темных волос, которые были даже темнее, чем у Гарри. Он тоже смотрел на него так пристально, что Гарри подумал, что даже если бы он все-таки окутал себя тенью, тот наверняка смог бы увидеть его. — Кто-нибудь еще здесь сидит? — тихо спросил мальчик. Гарри покачал головой. Гость сел с другой стороны купе и тоже достал книгу, но, похоже, по Трансфигурации. Гарри уже собирался вернуться к чтению учебника и, возможно, послать несколько теней, чтобы шпионить за людьми, когда мальчик спросил: — Как тебя зовут? Меня зовут Теодор Нотт. Он говорил очень официально, так, как Гарри слышал только от старых волшебников. Гарри решил, что у него, вероятно, строгие родители. Он снова улыбнулся и, слегка кивая в ответ, сказал: — Меня зовут Гарри Поттер. Глаза мальчика расширились и остановились на шраме, как это всегда делали другие. Гарри мог вежливо улыбнуться и вернуться к чтению. Или, вернее, он бы так сделал, но Нотт продолжил: — Ты совсем не такой, как я ожидал. — А что ты ожидал? — спросил Гарри. Это был первый раз, когда он смог задать вопрос, а не просто подыгрывать тому, что люди хотели видеть. — Парад из доброжелателей, твоя любящая семья позади, развевающиеся знамена в красных и золотых тонах, — немедленно ответил Нотт. — Последнее может быть метафорическим. Гарри слегка закатил глаза. Он знал, что красный и золотой – это цвета факультета Гриффиндор, куда, как он считал, у него не так много шансов попасть. Однако странно представлять, что люди знают его факультет еще до того, как он прошел церемонию распределения. — Что ты знаешь о моей семье? — Немного. Твои родители умерли. Я знаю, что тебя воспитывали родственники твоего отца… — Откуда ты это знаешь? — перебил его Гарри. — Ну, я лишь полагаю, ибо так и не получил подтверждения этому. Но мой отец считает, что, скорее всего, именно так и произошло. Хорошо известно, что семья матери Джеймса Поттера приехала из другой страны, и что ты должен был находиться в безопасном месте с людьми, которые бы о тебе заботились. Это кажется разумным предположением. — Нотт говорил медленно, не сводя глаз с Гарри. Гарри слегка покачал головой. Ему не пойдет на пользу, если он будет проявлять слишком много интереса к разговорам о своих родственниках или их защите.  — Меня воспитала семья моей матери. — Но твоя мама была... Гарри дружелюбно улыбнулся Нотту:  — Я не очень люблю, когда мою маму называют «грязнокровкой», чтобы ты знал. Нотт снова сделал паузу. Он казался гораздо более осторожным, чем некоторые люди из школы Гарри, что ему даже понравилось.  — Я не собирался произносить это слово. — Просто подумал об этом? — Гарри приподнял брови, когда увидел румянец, ползущий по щекам Нотта. Он не вспомнил, заставлял ли когда-то раньше кого-нибудь краснеть. — Слушай, все нормально. Если ты будешь плохо ко мне относиться из-за этого, я смогу убедить тебя этого не делать. Если ты просто захочешь остаться при своем мнении и избегать меня до конца жизни, мне все равно, но тогда тебе лучше покинуть купе. Нотт долго сидел молча, а затем, как ни странно, улыбнулся. — Я думаю, ты сможешь встряхнуть ситуацию в мире, Поттер. — И он вернулся к чтению, не проронив больше ни слова. Через секунду Гарри пожал плечами и сделал то же самое. И он не отрывался от чтения книги, пока его тени расходились по поезду, чтобы прислушаться к разговорам других учеников. Гарри не привык проводить много времени в окружении ровесников. Ему нужно знать, о чем они говорят.

***

Когда они вошли в Большой зал, под потолком которого искрились звезды и сияла луна, Гарри слегка нахмурился. Кажется, что его ровесники в основном говорят о факультетах, о том, какие чары они уже знают, насколько они лучше других, и как бы они хотели, чтобы магглорожденных здесь не было. Все это было так скучно для Гарри. Через минуту их распределят по факультетам, они все будут изучать больше магии, и если ты действительно лучше другого, ты будешь скрывать это, чтобы потом воспользоваться. И нет никакой разницы между одним волшебником и другим на основании того, кем были их родители. Он надеялся, что сможет поступить в Хогвартс, но начал подозревать, что это не так. Через секунду Гарри слегка пожал плечами. Если он не поступит, значит, не поступит. По крайней мере, он знает, что сможет защитить себя и опередить других, используя свои тени, чтобы выведать их секреты. Нотт держался рядом с ним, пока Распределяющая шляпа пела, а Гарри вежливо аплодировал. Он полагал, что в этом был смысл. Профессор МакГонагалл сказала, что их будут распределять по алфавиту, а Нотт находился довольно близко к Поттеру, хотя, это зависит от количества других студентов. Гарри наблюдал за тем, как началась церемония распределения. Кажется, было слишком много почестей для учеников Пуффендуя и Гриффиндора, и гораздо меньше для Когтеврана и Слизерина. От этого ему хотелось закатить глаза. Неужели другим ученикам так важно, какие цвета ты носишь и где спишь? Конечно, Шляпа также сказала, что это как-то связано с любовью Основателей к определенным чертам характера, но Гарри подумал, что это полная чушь. Основатели не здесь и не воспитывают этих детей, они уже не могут знать, что все, кто попадает на их факультеты, идеально им подходят. Он быстро пришел к выводу, что вся система факультетов – это глупость, особенно когда увидел, как девочка по имени Гермиона спорит со Шляпой, прежде чем ее распределили в Гриффиндор, а мальчик Лонгботтом выглядит совершенно потрясенным, когда его тоже отправили туда. Если ты можешь идти, куда хочешь, почему тогда распределение по факультетам имеет значение? Гарри услышал, как назвали имя Нотта, и слегка улыбнулся ему, когда тот поднимался к Шляпе. Он осторожный и, возможно, умный, и он может замолчать, когда это нужно. Гарри был бы не против жить с ним в одном общежитии. — Слизерин! — кричит Шляпа через секунду. Гарри покачал головой, наблюдая, как Нотт идет к вежливо аплодирующему зелено-серебряному столу. Что ж, на этом можно и закончить. Гарри считал его хитрым, но не думал, что он особенно амбициозен. Он просто мог заставить людей видеть то, что они хотят, и оставить его в покое. Еще несколько людей прошли перед Гарри, а затем профессор МакГонагалл назвала его имя. Мальчик подошел к Шляпе и надел ее на голову, испытывая любопытство. Может ли она видеть мысли в его голове так, как Гарри видит сквозь тени? До сих пор он нигде не нашел упоминаний о магии, которая была бы точно такой же, как у него. — Привет, — пробормотала Шляпа. — Ты не любопытен? Ты ведь не согласен с идеалами ни одного из факультетов, не так ли? Она сделала паузу и, кажется, ждала ответа, так что Гарри пришлось пожать плечами и сказать: — Не совсем. — Его усердие никогда не вознаграждалось, когда он делал всю работу за Дурслей; если он противостоял Дадли и был смелым, его только наказывали; он не видел смысла в том, чтобы читать книги и ничего больше не делать; и у него не было никаких серьезных амбиций. Шляпа хихикнула над ним, заставляя слегка вздрогнуть. Он не думал, что Шляпа может смеяться, хотя раз она умеет петь, то, наверное, могла и это. — Ты не думаешь, что желание знать все обо всех и быть при этом на виду – это амбиции? — Я думал, что просто желание выжить не является амбицией! — Такое желание выжить может помочь тебе больше, чем ты думаешь. Не каждый амбициозный человек становится политиком или Министром Магии, — Шляпа еще раз хихикнула, а затем объявила так же громко, как и для Нотта. — Слизерин! Хм. Что ж. Гарри снял Шляпу и бросил на нее подозрительный взгляд. Если она так заявила, может быть, он впишется в свой новый факультет лучше, чем думал. Оказалось, что он ошибся. Все в Большом зале смотрели на него, но никто не хлопал. Нотт кивнул ему, когда Гарри занял место за столом, но при этом шепнул: — Я не мог аплодировать единственный из всей школы, извини. — Все в порядке. — Гарри игнорировал шепот, перерастающий в галдеж, и взгляды, переходящие в грубые гляделки. Он привык к этому еще на Тисовой улице, и к тому, что некоторые люди там считали его преступником. Он обернулся и заметил, что один профессор за главным столом смотрел на него особенно пристально. — Кто это? — Профессор Снейп, декан Слизерина, — ответил светловолосый мальчик, который смотрел на Гарри так, будто тот весь покрылся пятнами. — У тебя будут проблемы, если ты не обратишься к нему, Поттер. Он может назначать отработки и снимать баллы. — Кажется, он раздумывал секунду, а затем протянул руку. — Драко Малфой. Гарри вежливо пожал ему руку в ответ, но ничего не сказал. Он видел имя Люциуса Малфоя в списке подозреваемых Пожирателей Смерти в одной из книг. Он не думал, что Драко есть чем гордиться, если его отец был настолько слабым, что последовал за другим волшебником. Еда была достаточно вкусной, чтобы Гарри мог радоваться тому, что попал в Хогвартс. Но то, что большинство других Слизеринцев, за исключением разве что Нотта, смотрели на него и перешептывались, раздражало. Так же злило и то, как декан факультета разговаривал с ним после ужина. Он подошел к Гарри, когда он вместе с другими учениками выходил из Большого зала, отвел его в сторону и с усмешкой произнес:  — На этом факультете не будет никаких шалостей, мистер Поттер.   На минуту Гарри подумал, что тот говорит о его проделках с Дурслями. Но затем увидел, как Снейп стоит с оскалом на лице и со сложенными на груди руками, и просто кивнул. Еще один взрослый, который, похоже, ненавидит Гарри за то, что он существует, как это делал Вернон. Ну, это хорошо. Гарри знал, как с такими справиться. Снейп был озадачен его молчанием и наклонился вперед:  — Как только кто-нибудь из ваших соседей по комнате пожалуется на вас, мистер Поттер, любой из них, я сам назначу вам отработку, — пригрозил декан Слизерина. — Хорошо, сэр, — сказал Гарри своим лучшим нейтральным голосом. Это, кажется, удовлетворило Снейпа, который отступил назад с неприятной улыбкой. — Удачи в поисках общежития без старосты, Поттер, — проворчал он и ушел. Гарри дождался, когда профессор скроется из виду, чтобы фыркнуть. Он был наслышан достаточно от учеников в поезде и на ужине, чтобы понять, что общежитие Слизерина находится в подземельях. Поэтому он спустился по лестнице, к которой, как он видел, направлялись другие Слизеринцы, и уверенно потянулся к теням, лежащим под мерцающим факелом. Он был прав, волшебный мир и его использование огня для освещения, были гораздо удобнее для передвижения. Гарри кивнул своим мыслям. Он не думал, что его одногруппники уже дошли до общежития, ведь его разговор со Снейпом состоял всего из нескольких фраз. Гарри рассредоточил свое внимание в разных направлениях, как бы заглядывая во множество разных окон, и направился дальше, пока не обнаружил, что ученики Слизерина идут по особенно большому коридору. Он отступил назад и прыгнул в тень в конце прохода. Он появился позади последних отставших и поспешил догнать их как раз в тот момент, когда староста с пятого курса сообщал им пароль – «Чистота». Нотт бросил на него недоуменный взгляд, когда они вошли в общежитие. — Я думал, что профессор Снейп разговаривал с тобой, — прошептал он. — Только для того, чтобы предупредить меня о недопустимости шалостей и сказать, что если я осмелюсь сделать что-то подобное, он назначит мне отработку, — ответил Гарри, пожимая плечами. — Он ненавидит розыгрыши или что-то в этом роде? — Он ненавидит, когда гриффиндорцы пытаются пробраться в наш факультет или испортить наши зелья или заклинания, — задумчиво протянул Нотт после паузы. — Я не могу придумать ничего другого. — Тогда, наверное, он просто ненавидит меня. Нотт сомневался, но Малфой, проходя мимо, услышал их разговор и громко засмеялся.  — Может, тебе стоит подумать о том, что ты делал, когда тебе был один год, — сказал он и поднялся по лестнице. Гарри слегка закатил глаза. Если Снейп тоже был Пожирателем смерти, то Гарри заинтересован в том, чтобы не стоять у него на пути, но не собирался перед ним извиняться или делать что-то подобное, на что намекал Малфой. — Не обращай внимания на Драко, — прошептал Нотт в тишине, которая казалась почти неловкой с его стороны. — Он придурок. — О, я знаю, — согласился Гарри, улыбаясь, и отправился в постель. Спальня мальчиков Слизерина, в которую его определили, была выполнена в темно-зеленых тонах, со столбами и резными змеями на изголовьях всех кроватей, и таким слабым зеленоватым светом из окна, что Гарри мог видеть достаточно хорошо, чтобы читать. И тени. Так много теней: от высокой мебели, сундуков, от нависающих деталей потолка и стен. Гарри ложился спать довольным.

***

Первые несколько недель прошли как в тумане. Гарри делал все возможное, чтобы вовремя приходить на занятия, и честно старался выполнять все заклинания, зелья и другие школьные задания. Гарри в первый день сам сварил хорошее зелье без чьей-либо помощи, но ему заявили, что он, должно быть, сжульничал. Он понял, что Снейп никогда не поставит ему справедливую отметку, что бы он ни сделал, поэтому Гарри бросил этот урок. Зелья могут быть полезны, и он сможет их изучать вне уроков, тем более что тени уже показали ему маленькие незаметные проходы в стенах и закрытые комнаты, где он сможет практиковаться. Ученики тоже вели себя странно. Одни притворялись, что заблудились в коридорах, только чтобы поговорить с Гарри. Другие хихикали и смотрели на него из-под ресниц, когда он проходил мимо. Но самыми странными, пожалуй, были гриффиндорцы-первокурсники, которые во вторую пятницу, когда Гарри возвращался с занятий, группой буквально загнали его в угол. — Мы хотим знать почему ты не на Гриффиндоре, — требовательно выпалил рыжеволосый парень с веснушками, пристально глядя на Гарри. — Потому что Шляпа распределила меня на Слизерин. Это заставило темнокожего мальчика рассмеяться и протянуть руку, чтобы Гарри мог ее пожать.  — Дин Томас, — сказал он. — Остальные ведут себя странно, но я говорил им, что это из-за Шляпы ты попал в Слизерин. Я говорил им, что ты бы так и ответил. Гарри пожал протянутую ему руку и ухмыльнулся: — Гарри Поттер. Теперь вы действительно познакомились со мной, а не с иллюзией, которую большинство людей представляют в своей голове. — Но ты должен был быть в Гриффиндоре, — не унимался рыжеволосый. Гарри не знал его имени, но был точно уверен, что его фамилия Уизли, после того, как видел других гриффиндорских рыжих. — Мои родители говорили, что твои родители тоже учились там. — И что? Я их не помню, они не могут на меня повлиять. — Но на факультеты попадают по наследству. — Моя другая семья – магглы. У них в крови не могут быть определенные факультеты, — Гарри пожал плечами. Он улыбнулся Уизли так, что тот начал чувствовать себя неловко. Рыжий снова прервал его, как раз тогда, когда Нотт выходил из-за угла и почему-то остановился рядом с Гарри.  — Ты уверен, что не хочешь быть в Гриффиндоре? Тогда у тебя могли бы быть такие друзья, как мы. — Вместо этого у него есть такие друзья, как я, — сказал Теодор холодным голосом и сделал шаг вперед, чтобы другие гриффиндорцы могли его видеть. — Зачем ему такие, как вы? Это заставило Уизли и русоволосого мальчика (кажется, Финнигана) вздрогнуть, а девочки, которые до сих пор ничего не сказали, выглядели немного обескураженными. Дин пожал плечами и произнес: — И у него есть я, если он захочет поговорить со мной как-нибудь. — Он спокойно кивнул Гарри и ушел на обед. Остальные гриффиндорцы-первокурсники, кажется, не хотели двигаться. Гарри прошел мимо них вместе с Ноттом. — Дай мне знать, если они снова будут тебя доставать, — попросил Теодор, когда они уже почти дошли до Большого зала. — Они ведут себя так, будто ты их икона, которую раскрасили не в те цвета, или что-то в этом духе. — Хорошо, — медленно согласился Гарри. — Спасибо, Нотт. Но, честно говоря, почему?.. Нотт сделал паузу, и Гарри понял, что он что-то обдумывает. Он повернулся и внимательно изучил взглядом другого мальчика. Сначала Поттер думал, что Нотт просто случайно ходил с ним на некоторые занятия – в конце концов, первокурсники Слизерина обычно ходят группой – и сидел рядом за обедом, потому что количество мест ограничено. И разговаривал с ним, потому что знал, что Гарри любит читать и разбирается в вещах, которые Нотт считал интересными. Но, возможно, это действительно было попыткой подружиться. Сравнить было не с чем, ведь ему никогда раньше не представлялся такой случай. Нотт, наконец, ответил: — Ну, ты умный. Такой, каким я стремлюсь стать. Тот, кому наплевать на все, что кто-то про него говорит, — добавил он, когда Гарри бросил на него взгляд. Нотт не знал о тенях, а Гарри не мог представить себе, что кто-то хотел бы равняться на Мальчика-Который-Выжил. — Ты просто идешь своей дорогой. Мой отец пытался меня так воспитать, но у него ничего не вышло. Но, увидев тебя… я бы хотел быть похожим на тебя. — Так друзья? Нотт кивнул. Он пристально посмотрел на Гарри, почти затаив дыхание. Гарри улыбнулся ему и протянул руку.  — Тогда я постараюсь быть твоим другом также, как и кому-то другому. Но этому трудно научиться. — Я знаю, — сказал Нотт мягким голосом, который заставил Гарри подозревать, что он действительно знает. И остаток пути до обеда они прошли в довольном молчании.

***

Одна из первых вещей, которая понравилась Гарри в Хогвартсе — это то, что тени здесь часто соединялись с другими тенями. Он мог пройти сквозь, казалось бы, сплошную стену и обнаружить на другой стороне впадины и коридоры, за которыми он мог наблюдать, или лестницы, по которым мог забежать наверх. Однажды он прошел сквозь статую горгульи и оказался на лестнице с другой стороны. Она выглядела так, будто могла вращаться, если бы он поднялся по ней. Очарованный, Гарри переместился по теням вверх по лестнице и остановился у двери наверху, чтобы посмотреть, есть ли и под ней темные участки, которые он сможет использовать. Есть! Кажется, там был горящий камин. Гарри проскользнул под дверью и устроился в тени стола. Он увидел насест с изумительной птицей на нем, которая спала, положив голову под крыло. Гарри решил, что это может быть феникс, он видел похожих в книгах. Повсюду были блестящие серебряные инструменты и книги, которые выглядели интересно. Гарри мог бы появиться в кабинете, чтобы изучить их, но там сейчас были люди. Директор Дамблдор сидел за своим столом, сложив руки, и хмуро смотрел на профессора Снейпа.  — Итак, Северус, я понимаю, что вам не нравится присутствие Гарри на вашем факультете, но не преувеличены ли эти опасения? — Нет, не преувеличены, директор! Этот мальчик считает себя выше остальных! Он ни с кем не дружит, презирает всех своих сокурсников, проводит большую часть времени в одиночестве, и он одаривает меня этой знающей улыбкой всякий раз, когда видит меня! Гарри закатил бы глаза, если бы мог. Он улыбался так профессору Снейпу, потому что знал его секрет: тени нашли кое-что интересное в углу его спальни. Но Гарри не будет использовать его, по крайней мере, пока Снейп не станет еще более раздражающим. Гарри хранил это как запасной вариант. — Я думал, он проводит много времени с сыном Этельреда Нотта? — Я уверен, он использует мистера Нотта для своего обучения. Он никак не мог достичь тех высоких результатов, о которых сообщают Минерва, Филиус и другие. — Минерва и Филиус очень довольны его успехами. — У него проходят занятия со Слизерином, и он может списывать у мистера Нотта. — Если кто-то из преподавателей или учеников поймает его на списывании, Северус, я уверен, они сообщат об этом. И я буду рад тогда выслушать их и наказать Гарри, — сказал директор школы таким голосом, что сразу стало понятно – разговор окончен. — Вы сказали мне, что у вас есть другие проблемы, кроме этой. И какие же они? Снейп долго колебался, а затем сказал: — Вы ведь в курсе, что я знал Петунию Эванс в детстве. Это было новостью для Гарри, но он что-то подобное подозревал. Директор Дамблдор кивнул. — Да, и что из этого? — Я был в том доме в Суррее, где живет или жил мальчик. Я не могу найти там никаких следов его пребывания, директор. Никаких его игрушек, развлечений, друзей. Я заглянул в сознание его тети и обнаружил только сильный страх перед Поттером. Очевидно, он был опытным вором, но она понятия не имела, как он это делал. А у его двоюродного брата остался шрам от ожога, но он не смог внятно рассказать родителям, как он его получил. Я боюсь, что мальчик может склониться к Темным искусствам, директор. Гарри захотелось вздохнуть. Похоже, что в то время, как он мог читать тени, некоторые люди здесь могли читать мысли. Возможно, Гарри придется использовать секрет Снейпа раньше, чем планировалось, или найти другой, чтобы сохранить его как запасной вариант. Ну, по крайней мере, Снейп ничего не узнал о тенях от Дурслей. Никто из них так и не понял, как Гарри переходил с места на место, а дракон, напавший на Дадли, показался бы существом, которое Гарри призвал к себе, а не вызвал из тени. Почему кто-то должен был что-то заподозрить? Гарри так и не нашел в книгах ни одного упоминания о Магии Теней. Никто не писал об этом. Возможно, он уникален в мире волшебников не только из-за своего шрама и статуса предполагаемого Мальчика-Который-Выжил. — Понятно, — голос Дамблдора звучал обеспокоенно. — Тогда я прошу вас присматривать за ним, Северус, и попытаться выяснить, как он добивается таких успехов и отличных оценок на уроках. Ничего не говорите ему напрямую о Дурслях или о том, что ему не место в Слизерине. И внимательнее следите за его общением с сыном Этельреда. Мистер Нотт, должно быть, чего-то добивается, иначе он бы уже прогнал Гарри. Снейп кивнул и попрощался с директором. Гарри выскользнул из кабинета, задумчиво спустился обратно по лестнице и появился в особенно темном углу рядом с общежитием Слизерина. — Как ты это делаешь? Гарри обернулся и на секунду внимательно изучил взглядом Теодора. Он настоял, чтобы Гарри называл его по имени с того дня, как они подружились, хотя сам иногда называл Гарри по фамилии. — Секрет, — ответил Гарри. Теодор наблюдал за ним, всматриваясь в тени, падающие на лицо Гарри. Слизеринец был одним из немногих знакомых людей, кто смотрел на тени, а не мимо них, и это делало его даже лучшим другом, чем Гарри бы надеялся найти. — Ты бы попытался отнять у меня память? — усмехнулся Нотт. — Нет. Я бы выяснил что-то, что ты захочешь сохранить в тайне, и шантажировал бы, пока ты не замолчишь. Теодор искренне улыбнулся: — Что, если у меня нет таких секретов? — У тебя должны быть какие-нибудь постыдные, если не темные, — спокойно произнес Гарри. Он был абсолютно уверен в этом. — Просто я не хочу этого делать, потому что ты мой друг, а это важнее. Теодор медленно кивнул.  — Думаю, тебе приходилось бороться, чтобы защитить себя и свои секреты, и никто никогда не помогал тебе, — прошептал он. Гарри задумался об этом, а затем пожал плечами.  — Это правда, — согласился он. Он не считал искренними такие вещи, как согласие Дадли перестать его избивать или защиту тети Петунии от Вернона. Он заставил их сделать это. — Для меня будет честью помочь защитить твои секреты, Поттер. — Почему? И не мог бы ты, пожалуйста, называть меня Гарри? Странно, когда это делает Дин, а не ты. — Хорошо... Гарри, — Теодор сделал огромную паузу перед именем, как будто оно было значимо. — И ты можешь так говорить, потому что ты мой друг. Потому что ты станешь очень сильным, и я хотел бы, чтобы ты помог мне подняться. Я восхищаюсь тем, как ты взаимодействуешь с миром, я уже это тебе раньше говорил. Все это и даже больше. Теодор действительно выглядел так, как будто его впечатляет нечто большее, чем титул и шрам Гарри. Они иногда обсуждали книги, иногда смеялись и проводили вместе больше времени, чем с другими. Гарри чувствовал, что сможет ему поверить. — Хорошо, — наконец сказал Гарри. — До тех пор, пока ты понимаешь, какова цена за предательство. — Как скажешь, мой Лорд. — Зови меня просто Гарри. — Как скажешь, мой Лорд. Теодору все сходило с рук, но только потому, что он друг Гарри. Его первый, настоящий друг. И это давало ему большую свободу действий на все ближайшие годы.