Повтор

Он стоял один посреди прихожей парадного входа. Дождь за окном барабанил настолько громко, что оконные рамы буквально тряслись. Гроза была в разгаре. Тучи становились чернее с каждой минутой, создавая ощущение глубокой ночи. Если бы часы в гостиной не прозвенели, объявляя полдень, он бы действительно подумал о том, что простоял на одном месте несколько часов. Он вглядывался в чужие мокрые следы, которые тянулись от самой двери глубоко в поместье. Эльфы ещё не объявились, чтобы убрать их. Возможно, они ждали, пока он уйдёт, чтобы не столкнуться с ним лишний раз, потому что... боялись? Он вздрогнул. Очередной удар грома вырвал его из собственных мыслей и заставил отвести взгляд от пола. Там, глубоко внутри дома, все уже ждали его. Он был центром сегодняшнего подозрительно странного по погоде августовского дня. Беззаботное лето подходило к концу, короткими шагами уступая место тяжёлой осени. Ему всегда казалось, что сентябрь приносил с собой тяжесть. Но в этом году это ощущалось особенно сильно. — Драко, милый, – женский голос за спиной. – Пойдём, время пришло. Мальчик повернулся к матери. Она скрестила руки внизу живота и улыбнулась ему. Когда она улыбалась, то окружающие становилось не таким уж и важным. В этой родной улыбке мальчик позволял себе успокоиться и забыть обо всём, что делал или о чём думал прежде. Он глубоко вздохнул и решительно вскинул подбородок вверх. Женщина отступила, пропуская его вперёд и кладя руку сыну на спину. Они двинулись к гостиной. Если Малфой Мэнор казался кому-то мрачным снаружи, то внутри можно было задохнуться от тревожности. Коридоры, почти полностью погружённые в темноту, не могли сохранить даже частичку света, которую давали лампы, расставленные каждые несколько метров. Плитка на полу была холодной, стены обклеены чёрно-серыми обоями, которые почти полностью сливались с рамками портретов, висевших на них. Все до единого на картинах – Малфои. Древний чистокровный род, первый представитель которого прибыл в Англию из самой Франции. С белоснежно бледной кожей и платиновыми волосами они смотрели на зрителей своими серыми глазами с напыщенным презрением, в котором, пожалуй, только сами аристократы видели признаки самообожания. Все – и женщины, и дети – практически не шевелились, хотя портреты, без сомнения, были волшебными. Единственное, что можно было уловить от господ на картинах – медленное движение век при моргании. В остальном они держались одной позы: высоко задранного подбородка, слегка заметной улыбки и резкого взгляда. Драко мог назвать каждого поимённо. Двоюродные тёти, дедушки, бабушки, дяди и даже племянники отца. Все они были практически точной копией самого одиннадцатилетнего мальчишки. Двери в главный зал оказались открыты. Отец стоял у камина, глядя на оранжевое пламя, что так выделялось из общей обстановки. Он задумчиво потирал подбородок и поглаживал большим пальцем другой руки рукоятку трости. Голова змеи с широко разинутыми ртом. Острые клыки. Острая атмосфера. — Мальчик здесь. Мы можем начать. Женщина. Старуха, которая оставила следы. Она расположилась посреди дивана, заставив почти весь стол перед собой множеством склянок, книг, тканей, трав и пергаментов. Несколько свечей обрамляли маленький котелок, который левитировал над искусственно созданным пламенем. Сама ведьма почти полностью прикрыла лицо мантией; виднелся лишь небольшой нос и тонкие губы. Её руки весели в воздухе, отгоняя невидимый дым – в котле было пусто. Драко посмотрел на мать. Она ещё раз улыбнулась ему и взяла за руку. — Люциус? Мужчина перевёл взгляд на неё через плечо, а затем полностью развернулся. — Не будем медлить. Драко, подойди ближе к Барбуч. Он слышал это имя впервые. Хотя, возможно, это была фамилия. Мать осторожно подтолкнула его к женщине, и Драко на мгновенье испугался, что останется с неизвестной наедине. Это было абсурдно, потому что в комнате был ещё и отец. Но как только он ощутил ладонь матери на своём плече, стало легче. Ведьма повернула к нему голову. Её правая рука взметнулась к его лицу, очертив вокруг него круг. Затем она глубоко вздохнула и, будто собрав с его лица пыль, кинула её в котёл. Тот загорелся ярко-зелёным пламенем. — Молодой мальчишка, – она кивнула и принялась кидать в сосуд травы. Вскоре Драко заметил, что внутри что-то забулькало. Но ни одной жидкости рядом не было. Женщина помешала напиток палочкой, лизнула её языком и усмехнулась. — Оракул не распознаёт в нём чистого Малфоя. — Как он может не распознать его? – отец рядом стукнул тростью в опасной близости от ноги Драко. По спине пробежали мурашки. – Он Малфой. Он мой сын! Слова эхом разнеслись по комнате, а затем проникли в коридор и начали отражаться от стен. С последним откликом эхо ведьма поднесла руку к лицу Драко ещё раз и замерла. Она несколько секунд будто изучала его лиц через воздух. — Он принадлежит в равной степени и к Блэкам, и к Малфоям. Оракул может определить судьбу лишь одного из них. Мать позади него шумно вздохнула. Рука на его плече задрожала, а затем легко сжала его за основание шеи через мантию. — Пусть он напишет своё имя. Отец вздохнул. — Какой смысл в предсказании, если ты даже не знаешь, кому его делаешь? Тебе напомнить, кому ты служишь?! – он вытянул палочку из трости и поднёс её прямо к носу ведьмы. — Люциус! Мать убрала свою руку, встав перед мужем. Она тяжело дышала, глядя на него. Просила успокоиться. Драко старался не дрожать. Не двигаться. Не ощущаться живым. — Он должен написать своё имя. Отец вскинул палочку. На стол опустился чистый лист пергамента, перо и чернильница. — Никто и никогда больше не предоставит тебе такую милость, Барбуч. После предсказания ты вернёшься в свою дыру и больше не покажешься. Иначе... Он тронул предплечье своей левой руки. Драко знал, что это значит. И он меньше всего хотел, чтобы отец продолжил свою фразу. Мать обернулась к нему. Он поднял на неё взгляд. Она кивнула. — Напиши своё имя, Драко. Он посмотрел на предметы перед собой. Рука потянулась к перу. Аккуратно окунув его в чернила, он вывел ровные буквы на пергаменте. Всё происходящее казалось сном. Очередным кошмаром. Одной из одиноких ночей, которые он проводил в своей комнате после медленно тянущегося дня. Когда он заворачивался в одеяло словно гусеница и смотрел в окно долгими часами. Воздух казался слишком тяжёлым и свежим одновременно. И время летело с бешеной скоростью, заставляя его открыть глаза только к полудню. Когда он закончил, то перевёл взгляд на мать. Та аккуратно кивнула в сторону ведьмы. Драко свернул пергамент и протянул женщине. Она быстро вырвала его из рук, преподнесла к лицу и, тяжело вздохнув, кинула в котёл. В следующую секунду он взорвался зелёным пламенем; жидкость исчезла. Драко завороженно наблюдал за женщиной, которая залезла голой рукой в сосуд и вытащила оттуда всё тот же пергамент. Она развернула его и через пару секунд усмехнулась. При помощи палочки подняла вверх пергамент и повернула его лицом к остальным. — Оракул нашёл этого мальчика в списке величайших людей будущего! – её голос начал звенеть в Драко у ушах. – Драко Малфоя ждёт судьба знаменитой сестры Блэк! Он будет счастлив и горд своим будущим! Отец взял в руки пергамент и пробежался по строчкам несколько раз, а затем перевёл взгляд на сына. Этот взгляд... кажется, на него так никогда не смотрели. Лицо Люциуса изменилось и через мгновенье тот улыбнулся, переведя взгляд на ведьму. — Отличная работа, Барбуч! — Лиссандра Барбуч рада помочь великому Люциусу Малфою, сэр, – ведьма опустила голову. Уже через несколько минут она покинула комнату. Мокрые следы всё так же следовали за ней. Мать подошла к сыну, видя его замешательство. — Драко, ты понимаешь, что это значит? Он мотнул головой. Вчера ему говорили о том, что к ним приедет женщина из знаменитого рода гадалок, которая является мастером прорицания. Отец говорил, что совсем скоро время поменяется, что всё станет другим. И что они узнают, какую роль Драко сыграет в этих новых переменах. — Ты станешь великим волшебником, – она улыбнулась и положила ладонь на его щёку. – Продолжишь дело отца, станешь достойным носителем своей фамилии. — Ты будешь на вершине, сын мой, – Люциус посмотрел на него, вскинув подбородок. – И никто не посмеет тебе перечить. Весь следующий день мать рассказывала ему о своей юности, упоминая и тётушку Беллатрису. Ведь именно их прошлое ждало его в будущем. Ведь он Малфой. Чистокровный волшебник. Представитель древнего рода. Особенный по праву рождения. Наделённый немыслимым количеством привилегий. И каллиграфичное Драко, выведенное детской рукой на пергаменте, стало началом его долгого пути. Пути в будущее, которое уже было известно.