Повтор

Она засунула палочку под резинку высоко хвоста на макушке, а затем перевела взгляд на окно. Пейзаж был по истине сказочным: голубое небо с небольшими лениво плывущими облаками-ватками, лучи полуденного солнца, озаряющие края утёса, островки цветов и травы, едва заметно колыхающиеся от ветра. Июльский зной, пожалуй, являлся олицетворением её любимой погоды. Когда многие предпочитали спасаться от пекла под крышами домов, поедая фруктовый лёд, она с радостью расхаживала по улицам в лёгкой одежде, мечтая снять обувь в людных местах. Одним из таких «спасающихся» была Гермиона, которая, завидев улыбку сестры, оторвалась от книги. — Опять пойдёшь получать солнечный удар? — В этот раз Рона не позову, позволю ему жить, – Паулина пожала плечами, перевязывая бретельку лёгкого сарафана на плече. — В жару тебе лишь бы где, только не в доме, – Гермиона закатила глаза и сосредоточилась на книжке в руках, позволив сестре переступить порог их комнаты. Всё равно она не в силах удержать её. Потому что знала – стоило солнцу застыть высоко в небе в день, когда никто из них не ушёл на задание, Паулина первым делом вылетит из дома на прогулку. Когда она жила с родителями в Австралии, то единственное, чем она наслаждалась – это погодой. И возможностью ходить босиком. Потому что чувствовать песок или траву под ногами для Паулины было сродни наркотической зависимости. А когда она начала встречать рассветы на кухне, через окно которой открывался потрясающий вид, то решила, что обязательно спустится вниз к озеру поплавать. Именно поэтому на ней только платье, а в руке нет сумки. Сегодня никакой работы, только наслаждение природой. Сделав шаг к обрыву и уткнувшись ступнёй в поросший мхом камень, Паулина улыбнулась. Спуск будет напоминать ходьбу вниз по лестнице. Она с радостью приседала и прыгала на другие камни, опираясь на скалу, пока не услышала ругань где-то сверху. Подняв взгляд, она увидела Драко. Малфой чертыхался, пытаясь не соскользнуть с крошечного камня под ногой, обутый в чёрные высокие ботинки. — Стоит один раз не закрыть дверь, и за тобой потянется какая-нибудь живность, – она согнула правую ногу в колене, выпрямляясь. Драко кинул на неё быстрый взгляд, аккуратно перемещая ногу вниз, на более устойчивый камень. Кем нужно было быть, чтобы заниматься скалолазанием в дорогих высоких кожаных ботинках? Видимо, аристократом. Упёртым аристократом. — Будет проще, если ты снимешь их. На этих словах Малфой поскользнулся и буквально сел на небольшой островок мха на выступе в скале. Он закатил глаза, а затем, упёршись обеими ногами в более или менее устойчивые камни, начал вставать. Очевидно, он не собирался слушать Паулину. Возможно, у него просто некрасивые лодыжки. Грейнджер лишь отвела взгляд и продолжила спуск. Через пару минут она ступила на гальку, наслаждаясь её теплотой. Затем подошла к краю озера, замечая, что по его периметру всё же присутствовало немного песка и травы. Она погрузила правую стопу в воду и улыбнулась. Тёплая. Затем, разворачиваясь в поиске удачного места для «багажа», она увидела, как Драко буквально скатился со склона, почти сложившись пополам. Когда он достиг горизонтальной поверхности, то встал на ноги, отряхивая штаны. Брюки чёрного цвета. Малфой перевёл на неё вопросительный взгляд, а Паулина лишь пожала плечами и направилась к большому плоскому камню неподалёку. Вытащила палочку из волос, положила на плоскость, а затем одним движением развязала правую лямку. Когда платье спало к её ногам, она перешагнула его, подняла и сложила на камне. — Не думаю, что готов к этому, – Драко остановился в пару шагах от неё. Паулина соврала, если бы сказала, что не засмущалась в тот момент, когда поймала его взгляд, блуждающий по её телу. Она была в белье. Это не что-то развратное. — Да чего ты там не видел, – она махнула на него рукой, а затем сделала шаг к воде. Паулине потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к температуре полностью, но она всё также продолжила ощущать пронзительный взгляд Драко на ней. На её спине. И этот взгляд был способен согреть. Поэтому она в несколько шагов погрузилась по плечи, а затем оттолкнулась от дна и начала плыть в сторону середины озера. Там вода оказалась прохладней, поэтому она поджала ноги, балансируя в воде с помощью рук, а затем перевернулась на спину. Над ней плыли облака, и она смогла разглядеть нескольких бабочек и даже птиц, подставив солнцу собственное лицо. Паулина улыбнулась как завороженная, а затем, снова приняв вертикальное положение, повернулась к Драко. Он был неподвижен, руки скрещены на груди, а на лице не было и подобия улыбки. Надо было это исправить. — Сбрасывай свой панцирь и залезай, – Паулина кивнула ему. — Мне и здесь хорошо. Вот же упрямый. Она не знала, ему просто нравилось злить её или же он действительно не потел, стоя в серой свободной водолазке. Хотя последнее было маловероятно. Даже слизеринцы потели. — Затащить тебя силой? — При всём уважении, Грейнджер, ты не поднимешь меня, – уголки его губ приподнялись. — Кто сказал, что я буду выходить? – она подняла руку из воды. Драко тут же выпрямился и начал стаскивать водолазку через верх. Он разделся и прыгнул в воду настолько быстро, что Паулина едва смогла увидеть его лодыжки перед тем, как он полностью погрузился в озеро. Они были красивыми. Она вздрогнула, когда ощутила что-то на своей правой стопе, а потом звучно рассмеялась, стоило его голове показаться над поверхностью. Затем он потянул руку на себя и в следующее мгновенье она оказалась прижатой к его груди. Паулина скрестила руки позади его шеи, позволяя Малфою удерживать на воде их двоих сразу. И у него прекрасно это получалось. Они смотрели друг другу в глаза пару минут в абсолютной тишине. Она не прекратила улыбаться и с ещё большим счастьем наблюдала, как морщинка между его бровей разгладилась. Но это была всё ещё не улыбка. — Испугался? — Что? — Стоило мне просто показать руку, как ты тут же нырнул в воду. Моя палочка на берегу, я бы не смогла сделать ничего серьёзного, – она надеялась, что сможет поставить его в неловкое положение. — Может, я подумал, что ты русалка и собираешься выпустить в меня водоросли? Теперь ярко улыбался уже он, наблюдая за тем, как её глаза округлялись всё больше и больше. Ну нет, на русалку она уж точно не тянула. — Ты не мог. — И почему же? – его бровь изогнулась. — Это просто сущая глупость, Драко. Я и русалка? Ты серьёзно подумал это? – она была до смеха оскорблена. Паулина не знала, возмущаться ей или смеяться. С одной стороны, очень некрасиво и глупо, что он мог увидеть в ней грозную морскую живность. Но это казалось и дико смешным. Чтобы она и с рыбьим хвостом? Задачка для Боггарта. — С тобой я готов подумать всё, что угодно. Она улыбнулась, наблюдая за тем, как засветились его глаза на этой фразе. Малфой рассматривал её лицо, будто видел впервые. Будто не было десятков поцелуев, сотен взглядов и тысяч касаний. Паулине каждый раз нужно было терпеть, чтобы не улыбнуться, потому что Драко касался её буквально всегда. За завтраком под столом он сжимал её ладонь. На собрании Ордена он гладил её спину, стоя рядом. Сейчас его левая рука лежала на её пояснице. Она не знала причину такой тактильной мании, но одно могла сказать точно – если это прекратится, она будет готова умереть. Потому что его холодные мягкие ладони были сродни успокаивающему средству. Словно чашка тёплого чая морозным днём, молоко на обожжённый язык или душ после долгой тренировки. По квиддичу. Боже, как она скучала по матчам. Паулина заметила, как взгляд Драко переместился на её губы, а сам он облизнулся. Ну уж нет, командир, на этом задании вы не будете первым. Она согнула локти и потянула его на себя, сталкиваясь своими губами с его. На пояснице появилась вторая рука, и в следующую секунду они погрузились под воду с головой. Паулина почувствовала, как её волосы окончательно промокли насквозь, а ноги потянулись в сторону в надежде не ощутить глубинный холод, но Драко прижал её к себе крепче. Через несколько секунд, когда они с громким вздохом вынырнули, Паулина недовольно фыркнула. Она моргнула, а затем увидела на лице Малфоя улыбку. Он улыбался ярко и открыто, а его глаза смеялись. Жук. Лис. Змея. Скользкий питон, который специально заманил её под воду, чтобы потом увидеть, как она мокрой птицей пытается понять, во что превратилось её оперение. Паулина недовольно хмыкнула, а затем оттолкнулась стопой от его колена и устремилась к берегу. Когда она вылезла на берегу неподалёку от камня с их одеждой, то начала приглаживать волосы в надежде хоть как-то привести в порядок копну каштановых кудрей. И пока она страдала, пытаясь элементарно завести часть волос за уши, Драко с обожанием наблюдал за ней, подплывая всё ближе. Вскоре он оказался настолько близко, что спокойно мог коснуться ног Грейнджер, которые она свесила в воду. Паулина убрала руки от волос и, уперев их в бёдра, недовольно уставилась на Малфоя. — Скорее ты теперь русалка. Он никак не отреагировал, продолжая наблюдать за ней. Теперь уже не только за волосами. Паулина видела, как его взгляд скользил по всему её телу. Она ощущала, как он разглядывал её веснушчатое лицо, потом опустил взгляд на ключицы и плечи, а затем скользнул к груди. Ей не хотелось смутиться. Потому, сидя он перед ней в том, в чём сейчас плавает, она бы разглядывала его также. Малфой скользнул взглядом по ей талии, а затем оглядел бёдра. И снова взгляд облаков в глаза цвета золота. Паулина подумала о том, что просидела бы так вечность. Жаркий день, её ноги по колено в озере, рядом плавал Драко. Она и не знала, что последнее так быстро заменит пункт «семья». Потому что из семьи рядом была только Гермиона, а родители уже несколько лет и не помнили о существовании старшей дочери. И какая это тогда семья? Сейчас для неё существовало только три радости: видеть рядом спящую сестру по вечерам, смотреть как Рон воюет с едой, пытаясь не запачкаться с головы до ног, и Драко. Паулина не знала, какое конкретное действие от него вызывало у неё непреодолимое желание улыбаться, но, пожалуй, одного его существования хватало для того, чтобы чувствовать себя хорошо. Вероятно, чудесно. Возможно, прекрасно. Она обернулась на хруст ветки. Особенность начинающегося леса около их дома была в том, что он начинался не только на утёсе – он точно также, редкими деревьями, появлялся и внизу, вблизи озера. Паулина увидела Полумну, которая обогнула контур головы длинными белокурыми косами и зафиксировала их лентой. Рядом с ней, стукая каждую попадающуюся ветку, шёл кудрявый парень в жёлтом свитере. Тео. Она могла разглядеть количество лент и резинок на руке подруги, поэтому перевела на Драко полный страха взгляд. В следующую секунду его голова, придавленная ступнёй Паулины, погрузилась в воду. Когда она снова обернулась на опушку, Лавгуд и Нотт уже скрылись в чаще. Она убрала ногу с макушки Малфоя. Драко тут же вынырнул. — Какого это было, Грейнджер? — Я… Там были люди, – она подняла ноги к себе и обняла их руками. – Нас могли увидеть. — И? Неужели испугалась? Паулина не ответила. Она даже не смотрела ему в глаза, разглядывая водную гладь перед собой. — Знаешь, тебе стоит меньше беспокоиться о том, что скажут другие, – он вылез в нескольких шагах слева от неё. – Жить станет легче. Он не понимал, о чём говорил. Паулина не могла не беспокоиться о мнении других, оставаясь той, кто она есть. Сестрой Гермионы, пуффендуйкой, маглорождённой. — Тебе легко говорить, – она перевела на него взгляд. Драко уже начал натягивать водолазку, когда она подорвалась и подбежала к нему. — Тебе, прирождённому аристократу, очень легко говорить о подобном. Потому что ты даже не знаешь, что для меня значит мнение остальных. — И не хочу знать, – он нахмурился. – Точно также и тебе не стоит. — Да потому что тебя никогда не обсуждали! – Паулина вскинула руки. – Тебя, папинькиного сынка, никогда не обсуждали и не осуждали за то, кто ты. Потому что я всегда была лишней для других. Знаешь ли, не очень радостно живётся, когда ты учишься на Пуффендуе. Потому что если ты оттуда, то тебя никто не воспринимает всерьёз. Никто! – её глаза наполнились слезами. – Ты слишком глупая для Когтеврана, недостаточно храбрая для Гриффиндора и легкомысленная для Слизерина. И всё, что тебе остаётся, это думать о том, за что с тобой так обошлась дурацкая шляпа. Потому что с другими всё прекрасно, они умные, отважные и хитрые. А ты… – её голос дрогнул. Драко не шевелился, смотря на то, как она едва ли не тряслась от надвигающейся истерики. — Тебе никогда не понять этого, Драко, – она подняла на него заплаканный взгляд. — Мне понять кое-что похуже, Паулина, – он кусал щёку изнутри. – И ты это прекрасно знаешь. Она упёрлась взглядом в его спину, когда он развернулся и ушёл. В ботинках, зашнурованных до упора.

* * *

Паулина бросила заинтересованный взгляд через плечо в сторону кухни, когда входная дверь открылась настолько сильно, что ударилась о стену. Время близилось к вечеру, но она проснулась буквально десять минут назад. Вчера, после ссоры с Драко у озера, она несколько часов просидела на берегу, а когда почувствовала, что начинает замерзать, надела платье и поднялась в дом. Там она, проигнорировав зов Джинни из кухни на ужин, направилась к себе в комнату, где легла на кровать и укрылась одеялом с головой. Возможно, именно эмоциональное потрясение послужило тому, что она проспала почти сутки. Но, открыв глаза, Паулина почувствовала, будто и не спала вовсе. Голова раскалывалась, тело болело, а голова казалась деревянной. Простуда не нужна была никому, особенно если ты являешься целителем для десятки повстанцев, поэтому она пустилась на кухню в тёплых штанах и жёлто-чёрном свитере своего факультета и выпила травяной отвар. Его рецепт когда-то пробурчала Мадам Помфри, когда маленькая Паулина навещала обездвиженную сестру в больничном крыле на своём первом курсе. И запомнила на всю жизнь, потому что отвар не только отгонял начинающую простуду, но и способствовал огромному приливу сил. Она недовольно развернулась, услышав, как кто-то крикнул громкое ругательство, а затем позвал на помощь. Паулина выглянула в коридор, а затем, округлив глаза, вынула палочку из хвоста и направилась в гостиную. Та наполовину являлась своеобразным целительским кабинетом, поэтому она взмахнула палочкой и пододвинула больничную кушетку ближе. Драко, еле державшийся на ногах, максимально аккуратно положил на неё Нотта, который был без сознания. Как только Тео оказался на койке, Паулина провела палочкой по всему его телу, а затем открыла рядом стоящую тумбочку со склянками в поиске бадьяна. Она истратила почти полный флакон, залечив слизеринцу опухший глаз, поцарапанную губу и содранную кожу на руках. Паулина уже выдохнула в облегчении, как вдруг перевела взгляд вниз. Правая нога Тео, начиная от колена, буквально отсутствовала. Она видела обрезанные джинсы, коленную чашечку, а дальше было буквально… Ничего. Только белая простынь, на которой образовалось огромное кровавое пятно. — Что… Что произошло? – она перевела взгляд в сторону Драко и застыла в ужасе. Его лоб был перепачкан в крови, на щеке был огромный разрез, а волосы были все в грязи. Мантия была обрублена по колено, а на одежде были прилипшие листья и зацепившиеся ветки. — Он будет жить? — Что с ним случилось? Его оглушили? — Он будет жить?! – заорал он, сжав кулаки. В следующую секунду ему на правое плечо опустилась рука. Блейз возник внезапно, но по его лицу Паулина поняла, что он видел то же, что и Малфой. — На нас напали. Мы не успели даже аппарировать в полном составе, Пожиратели начали атаковать. Грюма убили сразу же. Уизли и Томаса схватили и потащили с собой. Тео отбивался от оглушающих, а потом начал атаковать тех, кто держал их. Он почти обездвижил того, кто держал девчонку, но потом в него кинули какой-то склянкой, – Забини вздохнул, сжав плечо Драко, а затем посмотрел Паулине прямо в глаза. – Его нога зашипела и испарилась. Он отключился от боли. Она почувствовала, как голова начала болеть с новой силой. Грюм мёртв. Джинни и Дина похитили. Пожиратели забрали их неизвестно куда, а теперь оставалось только догадываться, что они собирались с ними делать. Если они смогли сжечь конечность с помощью зелья, то неизвестно, на что они стали способны в плане пыток. Паулина не хотела представлять, что переживала Джинни. Она не могла поверить, что жизнь её лучшей подруги оказалась в опасности. Если её не убили прямо на месте. Она находилась в прострации, когда комнату начали наполнять другие люди. Вернуться в реальность её заставил голос сестры. Гермиона влетела в комнату ураганом: её волосы торчали в беспорядке, на лице были капли крови и пыльные отпечатки чьих-то пальцев. Паулина с облегчением заметила, что она не пострадала серьёзно. — В Мунго нет мест! Люпин подсчитывает погибших и раненых, а целители носятся и просто… Она замерла, уставившись на Тео на койке. Спустя мгновенье её лицо исказилось болью, и она заплакала, прижав ладони к лицу. Рон, стоявший рядом, ухватил её за плечи и притянул к себе, заключив в объятия. Лаванда и Чжоу сидели на диване, тяжело дыша, а Невилл на кресле уставился стеклянным взглядом в пол. Полумна как завороженная смотрела на Тео, наблюдая, как его грудная клетка поднималась и опускалась раз в пару минут. Гарри снял очки и вытирал слёзы на глазах без остановки. Драко всё также сжимал кулаки, глядя на отсутствующую конечность Нотта. Паулина поняла, что подобным столпотворением они не добьются ничего. Её зрение застилала пелена слёз, но она всё же попросила Полумну залечить раны других, отправила Рона с плачущей Гермионой наверх, в их с сестрой комнату, а Гарри с Невиллом посадила на кухне и налила чай. Когда первая слеза всё же скатилась с её щеки, она подошла к Драко и положила руку сверху на его кулак. Малфой не пошевелился. Он даже не сел на освободившийся диван, а просто продолжал стоять, сверля тело Тео тяжёлым взглядом. Паулина перевела взгляд туда же. Она не позволяла себе даже думать о том, что понимала его чувства. Потому что это было бы неправдой. Она не знала, что он чувствовал, смотря на тяжело раненного друга. Потому что её внутренние метания насчёт Джинни могли лишь поверхностно быть похожими на переживания Драко о Тео. Потому что он для Малфоя значил всё. И потерять его значило бы потерять и частичку себя. Возможно, очень важную частичку себя. И в её голову пришла идея. — Драко, тебе нужно отдохнуть. — Я останусь с ним. — Ты очень устал, пожалуйста, поднимись к себе, – она встала перед ним. – Вам с Блейзом нужно как следует поспать и восстановить силы. — Пойдём, – Забини дёрнул его за правое плечо. — Я останусь здесь. Паулина увидела, как Блейз поджал губы и отступил. Она же не собиралась сдаваться. Подняла палочку с кушетки, не отпуская руки Драко, и наколдовала ширму с белым занавесом. Затем обхватила ладонями его лицо и заставила посмотреть себе в глаза. — Прошу тебя, поднимись к себе и отдохни. Я прослежу за ним сама. Его зрачки дрожали, зубы отбивали ритм ирландской чечётки, но всё же он глубоко вздохнул и сделал шаг назад, скрываясь за внешней стороной ширмой. Когда Паулина услышала, как его нога переместилась с последней ступеньки лестницы на второй этаж, то выдохнула с облегчением. Она была на грани потерять собственную подругу. Но не могла позволить Драко потерять его близкого человека.

* * *

Паулина не имела возможности зайти на кухню или посмотреть, сколько времени она провела около койки Нотта, но одно было ясно точно – она боролась за его жизнь минимум сутки. Может, двое. Она не могла позволить себе отлучиться на полноценный сон даже когда очень хотелось, потому что действие костероста требовало контроля, а снотворное нужно было постоянно добавлять, иначе бы в придачу к отожжённой ноге Тео получил бы ещё и болевой шок. Грейнджер позволяла себе лишь несколько раз прикрыть глаза на пару минут, при этом находясь в сознании и крепко сжимая палочку в правой руке. Возможно, именно поэтому вмятина на запястье стала ещё более заметной. Лишь когда Тео провалился в настолько глубокий сон, что начал шептать какие-то слова себе под нос, Паулина с чистой совестью открыла ширму. И первое, что она увидела, была винтовая лестница напротив. На ней сидел Драко. Как только они встретились глазами, он сразу же подорвался и спустился вниз. Она прикрыла глаза, сглотнула, а затем сделала шаг в сторону, позволяя ему подойти к другу. Но он не сдвинулся. Малфой смотрел на неё, а когда она подняла взгляд в ответ, то подумала, что от недосыпа её сознание помутилось и начало выдавать ей какие-то совершенно сюрреалистические изображения. Паулина увидела в его глазах то, что не смогла описать даже по прошествии многих лет. Это было похоже на грозовые облака посреди ясного неба. Тучи, в которых радостно кружатся птицы. А гром вот-вот загремит. — Как дела, милая? Паулина вздрогнула и обернулась на голос. Полумна стояла в проходе, помешивая ложкой горячий чай. Она удивлённо наклонила голову, увидев, что подруга вышла за ширму, а затем поспешила подойти. — Мне принести ещё какие-то травы или… Лавгуд не успела договорить. Она перевела взгляд на Тео, который мирно посапывал на кушетке, дёргая бровями и что-то бормоча. Его одежда была очищена от грязи и крови, а правая нога была на месте. Полумна в шоке открыла рот, не веря, что на месте недавней пустоты и обожжённой кожи оказалась совершенно целая конечность. — О, Мерлин, Паулина! Как ты смогла?! Грейнджер не успела сказать что-либо, как в глазах резко потемнело и она почувствовала, как начала падать. Драко успел схватить её за правую руку, а Лавгуд, сделав шаг, подхватила под левую. — Ты же совсем не спала, – она всучила Малфою кружку, а затем перехватила Паулину через плечо и, придерживая за талию, повела к лестнице. Последнее, что увидела Грейнджер, прежде чем оказаться на втором этаже, – спины Малфоя и Забини. — Она отрастила ему целую чёртову ногу. Кто она вообще? – Блейз не верил своим глазам, уставившись на Тео. — Великая волшебница. Она не знала, точно ли это произнёс Драко. Она надеялась на это.

* * *

Ей снились родители. Мама, которая вытирала её щёки, вымазанные в пломбире, и папа, катающий Гермиону на шее. Паулина хлопала глазами и смеялась с сосредоточенного взгляда Миссис Грейнджер. Кажется, она слышала брызги волн и крики чаек. Но они никогда не были на море до переезда в Австралию. Она увидела, как сестра с заливистым смехом опустилась на землю, поддерживаемая отцом за спину. Мистер Грейнджер, кажется, совершенно не чувствовал веса дочери – для него она была словно пушинка. Паулина думала о том, что на её лице подозрительно много мороженного, а ямочки отца она не видела так часто за всю свою жизнь. Всё происходящее отдавало нереальностью. Мечтой о несбыточном. О покое, гармонии и умиротворении. Ей хотелось остаться здесь, на каменном пляже, в окружении семьи, навечно. Даже если для этого пришлось бы остаться четырёхлеткой.

* * *

Она проснулась от грохота. Внизу кричали, говорили быть тише и кричали громче. Паулина услышала звук разбивающегося стекла и решила спуститься. Она неспеша встала с кровати и оглядела скомканное одеяло с подушкой на полу. Невилл не мог спать в комнате без Полумны. И несмотря на то, что единственную кровать заняли Грейнджер и Лавгуд, Долгопупс лёг снизу. Паулина сделала пять шагов вниз по лестнице и замерла. Гермиона носилась кругами, крича о том, что нужно отправиться «туда» снова; Полумна палочкой собирала разбившиеся колбы воедино; Чжоу крепко держала Лаванду за руку; Драко рассказывал что-то Поттеру, вытаскивая из кармана мантии какие-то зелья. Зелья в разноцветных стеклянных бутылках. Паулина знала, что у них все пузырьки зелёного цвета. Когда она спустилась вниз, и половица под её ногами скрипнула, все обернулись. Она смогла разглядеть вторую кушетку. И Джинни, лежавшую там без сознания. Ощущение вакуума, стоявшего в ушах с момента пробуждения, исчезло. Паулина подбежала к кровати, Малфой едва успел отступить. Джинни, бледно-синяя, покрытая синяками, еле дышала на кушетке. Часть волос на её голове отсутствовала, а полосатая кофта была оторвана начиная с пупка. Но Джинни Уизли была жива. Она была в безопасности. Паулина нащупала ладонью её пульс и с облегчением выдохнула. — Малфой, ты должен ещё раз описать место, где ты нашёл их. — Грейнджер, я повторяю – невозможно дать координаты камеры, которую нашёл чисто случайно в подвале. — Куда ты аппарировал? – Гарри, сжимая левую ладонь Джинни своей, оглянулся на него. — В резиденцию Ноттов. Это было пальцем в небе, мне повезло. — У тебя потрясающая чуйка, Драко. Если б я был в состоянии, то лично бы сказал, что Уизли тогда схватил мой мерзкий папаша! – Тео, будучи за ширмой и лёжа на соседней кушетке, оказался весьма активным участником дискуссии. — Мы должны сообщить Люпину. Может, есть шанс спасти и Дина. — Томас мёртв, Грейнджер! – Драко огрызнулся. – Я нашёл его рядом, всего в крови и с вырванным языком. Кто-то пискнул. Скорее всего, Лаванда. Она до жути боялась увечий. И своих, и чужих. Дин умер. Пожиратели запытали его до смерти, а в конце даже вырвали язык. Паулина не знала, как ей стоило реагировать. Она дружила с Дином ещё с Хогвартса, а тут он был самым близким для неё человеком после сестры. Всегда с улыбкой, ясным взглядом и любителем подкалывать Рона за ужином. Скорее всего, именно благодаря искренним «восхищением» объедающимся Уизли, они и стали ближе. Паулина ведь не успела поделиться с ним тем, что забрала его рубашку в последний приём душа. Потому что она так невовремя забыла чистую футболку в комнате, а на раковине лежала его только что высохшая рубашка. Паулина будет хранить её всю оставшуюся жизнь. Джинни застонала. Грейнджер подняла на неё взгляд. Все затихли. — Привет, – она выдохнула это настолько тихо, что только Паулина и Гарри, на которого уставилась Уизли, смогли это услышать. Поттер прослезился, и прошептал встречное «Привет». Он улыбнулся, поднёс её ладонь к губам и оставил невесомый поцелуй. — Малфой, нам нужно к Люпину. Покажешь ему склянки, которые нашёл. Когда Паулина подняла полные слёз глаза на собравшихся, то увидела, как Рон хлопает Драко по плечу. Потому что он спас его сестру. Он спас их Джинни. Ей хотелось спросить, почему он направился на поиски попавших в плен. Один Драко подвергал себя огромной опасности даже просто выйдя из дома ночью. А тут он направился неизвестно куда, чтобы спасти тех, кого пленили. Спасти гриффиндорцев. Близких для Паулины людей. Что заставило его рисковать собственной жизнью для их спасения? Возможно, он был ответственен за ту операцию, на которой Джинни и Дина забрали. Почему он не сказал никому о том, что собирается на их поиски? Скорее всего хотел сделать всё быстро и без лишней паники. Паулина думала и о других ответах на эти вопросы. Но они казались нереальными. Нереальными для чистокровного слизеринца, который спас подругу маглорождённой пуффендуйки. Она перевела взгляд на Малфоя и, прежде чем Блейз увёл его из комнаты, успела произнести: — Спасибо. Драко, весь в царапинах и с мокрыми волосами, кивнул. Она смотрела на него, не зная, как лучше отблагодарить. Ему было достаточно её улыбки, которая была направлена на него одного.

* * *

Джинни быстро шла на поправку. После прибытия в дом ей залечили поверхностные раны и поцарапанную спину, а затем Паулина принялась за самое главное – лечение последствий Круциатуса. Всё, что ей было известно, она вычитывала на ходу из книг Гермионы, проверяя отдельные аспекты, которые казались необходимыми именно ей. Так младшая Уизли, по подсчётам подвергавшаяся непростительному около семнадцати раз, сумела сохранить здравый рассудок. На ранних стадиях у неё отсутствовала чувствительность на пальцах рук, но вскоре это удалось исправить. Гарри с содроганием сердца наблюдал, с какой радостью его девушка брала в руки перо и выписывала имена своих братьев на пергаменте. Паулина засмеялась, когда полностью пришедшая в себя подруга попросила отвести её в ванную, а там охнула, увидев, в каком состоянии находились её волосы. Так Джинневра стала обладательницей состриженных по плечи рыжих волос. Лысые участки головы удалось заполнить волосами заново, но обожжённые и запутавшиеся концы оставалось только состричь. Уизли была не против, даже сказала, что смена имиджа пошла ей на пользу. Гермиона выразила желание сделать такую же стрижку, но вовремя поняла, что в её случае это будет просто неуправляемое нечто, ещё больше похожее на гнездо. Гриффиндорка водила указательным пальцем руки по белой простыне, разглаживая и снова создавая на ней складки. Паулина, прижавшаяся к её левому плечу, внимательно следила за этим движением. Родители говорили, что подобным часто занимают маленьких детей, чтобы развить мелкую моторику. А сейчас это было упражнением для человека, который чудом остался жив после ужасных пыток. — Я скучаю по Дину. Грейнджер глубоко вздохнула и кивнула. Джинни была полностью опустошена, когда ей сообщили о потере. Она говорила, что помнила, как кто-то из Пожирателей заставил Томаса взять в руки нож и открыть рот, а дальше она потеряла сознание от очередного непростительного. Значит, Дин сам отрезал себе язык. Они заставили его убить себя. — Я тоже. — Но я понимаю, почему Гермиона надеялась спасти его, – Джинни положила ладонь на колено. – Я тоже думала, что Малфой тогда возьмёт и его. — Ты помнишь, как Драко пришёл за тобой? – Паулина выпрямилась. Джинни кивнула. — Я открыла глаза, когда он зашёл. Сначала подумала, что это снова кто-то из Пожирателей. Ну, знаешь, капюшон на нём был накинут прямо на лицо, я не узнала сначала, – она ухмыльнулась. – Кажется, я даже ударила его пару раз. Но потом он сказал, что если я умру, то ты не переживёшь. — Что? – Грейнджер моргнула пару раз, не веря услышанному, и перевела взгляд на профиль подруги. — Когда он пытался поднять меня, то сказал… – Джинни повернула к ней голову. – «Если ты умрёшь, то Паулина не переживёт этого». Она не могла поверить. Малфой упомянул её при спасении Уизли. Он спас её ради Паулины. Как и она спасла Тео ради него. Джинни улыбнулась уголками губ, а затем приблизилась, заглядывая Паулине прямо в глаза, и сжала её правую ладонь на своей коленке. — Не думаю, что доверилась ему, если бы он не сказал это. Но он упомянул тебя, а не Гарри. Паулина дёрнула головой и опустила смущённый взгляд вниз, на собственные пижамные штаны. Она понимала, к чему клонит подруга. И, будь они в другом положении, рассказала бы всё. Но сейчас единственное, о чём она могла думать это то, что Драко пошёл прямо в руки к Пожирателям и спас Уизли ради неё. Ради Паулины. Которая действительно не оправилась бы, если бы с Джинни что-то случилось. Потому что те несколько дней, когда она была в плену, казались сном. Всё было чёрно-белым, не имело значения и перестало быть слышимым. Паулину пожирали изнутри отвратительные мысли, пока она взращивала Нотту ногу заново. Она боялась представить, какого было тогда Гарри или Рону. Потому что, даже будучи простой подругой, рыжеволосая девушка была сокровищем для своей веснушчатой волшебницы. И, не будь у Грейнджер так развита эмпатия, она, не задумываясь, побежала бы на поиски Джинни и Дина самостоятельно, предоставляя Тео Мунго. Но это сделал Драко. Благодаря нему Паулина сейчас могла смущаться, думая о том, что лучшая подруга теперь подозревает об их с Малфоем «необычной» связи. Потому что Драко сам дал этому повод. Потому что назвал её имя. Потому что ему нечего стыдиться. А стеснялась ли Паулина того, что между ними происходило? Она точно могла сказать, что не отличалась сильной открытостью, когда дело касалось пересечений с Малфоем на виду у всех. Потому что их разговоры в кругу членов Ордена чаще всего касались количества раненых, просьбы передать соль и придерживаемой двери. Но в те моменты, когда они оставались наедине… Пока что Паулина была не готова рассказать ни Джинни с Полумной, ни Гермионе о том, что этот блондин заставлял её сердце совершать кульбит внутри грудной клетки каждый раз, стоило ему взглянуть на неё украдкой. И чувства, называемые любовью, которые начали разгораться совсем недавно, остались лишь в её власти. Потому что лишь когда огонь вспыхнет с неминуемой силой, она приведёт к нему всех близких. Когда-нибудь Паулина обязательно обо всём расскажет. Сейчас самое главное – это то, что все были живы. И она смогла спокойно уснуть на плече подруги, сжимая её ладонь в своей.

* * *

Несмотря на то, что физически и морально Джинни была уже полностью здорова, она оставалась на больничной койке в гостиной. Гарри попросил Паулину предоставить ей больше отдыха. Скорее всего, потому что просто не мог позволить Уизли снова войти в состав группы. Они с Люпином оказались в одной лодке. Грейнджер с удовольствием наблюдала за тем, как подруга, укрывшись одеялом, мирно посапывала. Сама Паулина не могла уснуть уже долгое время, потому что на улице бушевала гроза. Было слышно, как ветер колыхал верхушки деревьев, а дождь с невероятной силой барабанил по крыше и окнам. В такие моменты она прижималась к сестре ближе и успокаивалась в её объятиях. Но сейчас разбудить Джинни было совсем не вариантом. Она подняла взгляд на верх лестницы, когда одна из дверей спален сверху скрипнула. Кому-то не спалось. Возможно, это был кто-то такой же пугливый, как Грейнджер. В крайнем случае, они могли бы вместе провести время до того, как гроза прекратится. Но стоило блондинистой макушке появиться на лестнице, как Паулина выпрямилась на кресле. Драко едва взглянул на неё, быстро спустившись и направившись на выход из комнаты. Паулина поспешила за ним. Она знала, что он не из тех, кто бы боялся грозы и не мог уснуть под звуки грома. А вот ночные спуски были вполне в его характере. И единственная причина, объяснявшая это, – кошмары. Предыдущие два раза она видела его слегка трясущиеся руки и животный страх в глазах, когда они столкнулись около ванной. Малфой точно страдал от кошмаров. И учитывая то, что Паулина знала о нём, это не было удивительно. — Что… – она едва сделала шаг направо, в сторону ванной, как он схватил её за запястье и потянул на кухню. В почти полном мраке она не успела сообразить, что именно произошло, как внезапно оказалась на его коленях. Драко сел на небольшой диван перед столом, потянув Паулину на себя. Она вздрогнула, когда блеск молнии и последующий гром рассёк тишину между ними. — Не спится? Паулина знала, что он улыбался. Был доволен своей неожиданной выходкой, а теперь наверняка сидел хитрым питоном и смотрел на неё. Ей было жизненно необходимо увидеть его глаза. Она достала палочку из хвоста левой рукой, оставив правую во власти его ладони, и включила неяркий свет на её кончике. — Могу спросить то же, – Грейнджер хмыкнула, наблюдая за тем, как Драко хмурился от света. Его глаза были цвета утреннего тумана, которым обычно застилалось поле после ночного ливня. Сквозь него не было видно ничего дальше вытянутой руки, а идти приходилось вслепую. И Паулина была не из тех, кто боялся. — Что, настолько боишься темноты, что даже спишь со включённым светом? — Не я испуганным котёнком спустилась вниз, чтобы кто-то включил его. — Котёнком? — Белым и пушистым. Драко ухмыльнулся, а затем поднял правую руку вверх и постучал по палочке Паулины указательным пальцем. — Если ты хочешь выжечь нам обоим глаза, то вперёд. Но у меня есть идея получше, – и в следующую секунду он отпустил её правое запястье, взмахивая непонятно откуда взявшейся палочкой. Она наблюдала, как несколько свечей на столе и полках начали медленно зажигаться. Вскоре почти вся кухня была объята тёплым жёлтым светом, а необходимость в другом источнике света пропала. Паулина перевела взгляд на Драко и, под его победный прищур, всё же погасила палочку и засунула её обратно. Грейнджер не знала, о чём им стоило поговорить. Малфой застал её врасплох, поэтому времени на придумывание темы не осталось. — Я не поблагодарила тебя как следует. Драко опустил взгляд вниз и взял обе её ладони в свои. Он перекатывал их тяжесть с одной руки в другую, пока Паулина продолжала: — За то, что ты спас Джинни. — А что на счёт Томаса? Она вопросительно подняла брови вверх, но Драко продолжил. — Мне казалось, он был не менее привязан к тебе. — Да, мы с Дином были близки. — С таким-то джентльменом, – он кивнул, начиная массировать пальцы её правой руки по очереди. – И посадит возле себя, и место уступит, и фамилию одолжит. Подходящая партия. — Что… Драко, – она улыбнулась, поразившись своей догадке. – Только не говори, что ты ревнуешь. — О, Грейнджер, ты ещё не видела, как я ревную, – Малфой хмыкнул. Паулина перевела взгляд вниз. Ей не хотелось добавлять то, что ревновать к покойникам глупо. Потому что воспринимать Дина как уже мёртвого человека всё ещё не удавалось. Она надеялась, что Люпин ворвётся к ним в дом и сообщит, что они нашли его живым. Драко расправил её правую ладонь в руке, потом медленно закатал рукав джемпера. Обвёл большим пальцем запястье, а затем остановился, наткнувшись на углубление. — Могу я узнать, где ты уже успела пораниться? – он вскинул взгляд вверх. — Это? – Паулина вынула руку из его запястья и посмотрела на шрам. – Это с детства, – она улыбнулась. – Знаешь, не у всех людей большие ладони, а когда я только получила палочку, мои были ещё меньше, – она потянулась за ладонью Драко и, приподняв, прижала к ней свою. – Палочка для меня слишком длинная, поэтому конец утыкается в запястье. Это что-то типа места, куда он идеально ложится. Драко не сводил взгляда с их прижатых друг к другу ладоней. Затем переплёл свои пальцы с её и развернул ладонь так, чтобы рассмотреть все грейнджерские веснушки до одной. Они были абсолютно одиноки, окружённые тишиной и тёплым светом свечей. Она хотела выразить ему всю благодарность, которую испытывала, но Малфой, похоже, не был настроен на подобный разговор. Он испытывал тактильный голод. Паулина глубоко вздохнула, когда он поцеловал её руку в своей. Гроза внезапно перестала существовать и теперь единственным, что стоило её внимания, был этот момент. Этот чистокровный блондин со Слизерина, который оказался очарован её запястьями.

* * *

Было далеко за полночь, когда Джинни рядом с ней дёрнулась. Паулина распахнула глаза, опасаясь, что с подругой что-то случилось, и тут в комнату вошёл шатающийся Невилл. Грейнджер щёлкнула включателем прикроватной лампы и в ужасе взвизгнула. Долгопупс стоял на полусогнутых ногах, опираясь на стену. С его лба и рук стекала кровь, а палочка в левой руке была поломана. Он жадно хватал ртом воздух, будто бежал без остановки долгое время. — Невилл, что произошло? – Уизли села на кушетке. — Мы… – он сглотнул, затем закрыл глаза, и его рука начала скользить по стене. — Невилл, что с тобой? Где ты был? – Паулина встала с кушетки и приблизилась к нему. — Мы… Мы победили. Долгопупс с грохотом опустился на пол, капюшон мантии упал ему на затылок, а огрызок палочки он придавил собственным телом. Грейнджер оглянулась на подругу, и та в шоке уставилась прямо на неё. Победили? В каком смысле? Вчера, вернувшись после собрания Ордена, Гарри сказал, что им приказано не высовываться из дома несколько дней, потому что Пожиратели удвоили количество егерей. Гермиона даже пожелала им доброй ночи перед тем, как в пижаме подняться на второй этаж. Но если Невилл пришёл в дом весь в крови, а от усталости свалился на пол, что-то этой ночью явно произошло. Паулина двинулась к комоду, а затем отыскала внутри цветочного горшка, стоявшего сверху, маленький свёрток. Она подошла к Джинни и протянула его ей. — Думаю, ты больше знаешь, как это работает. Уизли развернула ткань и увидела серебряное кольцо. Грейнджер видела, как сестра спрятала этот порт-ключ поздно вечером ещё в самый первый её приезд, и запомнила место. Джинни округлила глаза, а затем схватила Паулину за руку, освобождая кольцо от ткани. Через несколько секунд они появились посреди оживлённого холла больницы. Паулина едва устояла на ногах, как Уизли с невероятной силой потянула её за собой, и они бросились бежать туда, где образовалась большая толпа. Она заметила профессора Стебль как раз в тот момент, когда Джинни затормозила перед женщиной. — Джинневра, ох! – она махала палочкой из стороны в сторону, отдавая чистые простыни, перенаправляя раненных и кидая какие-то знаки свободной рукой. — Профессор, что произошло? — Финальная битва, моя милая, – она мимолётно улыбнулась Паулине, а затем пригнулась. Они последовали её примеру и увидели, как стоящая рядом с ними целительница подхватила раненного собственной палочкой и заспешила отлевитировать его в одну из ближайших палат. Паулина, открыв рот, с замершим сердцем наблюдала за таким большим количеством магии, сосредоточенным в столь маленьком месте. — Профессор, у нас не хватает кушетки! – молодая девушка, вывернув из-за угла, уткнулась прямо в них. — Рози, я ничего не могу поделать! Сбегай на главный пост, узнай, сколько запасных у нас осталось. — Но запасных нет. Женщина нахмурилась. Паулина увидела, какое сожаление отразилось на её лице и с печалью догадалась, что она собиралась предложить расположить людей на полу. Поэтому Грейнджер вытащила палочку из головы, заодно уцепив и резинку, и махнула кистью в свободное место. Спустя несколько секунд заместо предмета для закрепления волос перед ними образовалась новая больничная койка на небольших колёсиках. Целительница замерла, моргнула пару раз, а затем в непонятках уставилась на профессора. — Рози, милая, чего ты стоишь? – она опустила обе руки вниз, а затем ткнула указательным пальцем левой руки на появившуюся кушетку. – Скорее перекладывай раненного сюда. Девушка закивала головой, а затем схватилась за перилла кровати и укатила её дальше, вглубь по коридору. Паулина пригладила волосы руками, а затем обернулась и увидела благодарную улыбку профессора. Она улыбнулась в ответ и подумала о том, что это самая неловкая встреча с бывшим преподавателем на её памяти. — Профессор, где нам найти… — Твой брат и Мисс Грейнджер отдыхают, Джинневра. Первая дверь налево, – она кивнула головой в проход в паре шагах от них, а затем подняла руки вверх, снова принимаясь за работу. Теперь уже Паулина схватила Джинни за руку и побежала в указанной место. Палата вмещала двенадцать человек, большинство из которых Грейнджер не узнала. Но две самые важные кровати оказались в самом конце комнаты. Когда они подошли к ним, то целительница, стоящая между кроватями, неловко пыталась дотянуться до левитирующих склянок с зельями. Гермиона и Рон сцепились руками, преграждая ей путь. — С ними всё в порядке, – она обернулась на них. – Они поступили сюда около часа назад. Вы можете узнать, где остальные, около кабинета Люпина. Паулина понятия не имела, где находился его кабинет. Да и почему он вообще располагался в Мунго? — Спасибо, – она улыбнулась целительнице, а затем крепче сжала ладонь Джинни в своей. Они обе были готовы разрыдаться. Их брат и сестра, самое дорогое на свете, остались живы после, пожалуй, самой сложнейшей операции в этой войне. Они могли потерять их, и, наверное, не простили бы себе этого в таком случае. Потому что Джинни и Паулина готовы были пойти сражаться вместо них. И если это сохранило бы жизнь Рона и Гермионы, а унесло их, то так тому и быть. Уизли первая перевела на неё взгляд. Паулина повернулась. — Нам нужно узнать, где Гарри. Она кивнула и позволила подруге нестись по коридорам как сумасшедшей, потому что Гарри был для Джинни всем. В этой войне он был всем для целого магического мира, но ни одна победа бы не стоила смерти Мальчика-Который-Выжил. Не для Джинневры Уизли. Когда они остановились около стойки, за которой предполагалось наличие кого-то, кто бы координировал потерявшихся посетителей больницы, Паулина поняла, что они на месте. Она оглядела белую деревянную перегородку, за которой был стол, наполненный журналами и папками с бумагами, а затем увидела стопку пергаментов прямо за Джинни, которая искала что-то на стойке. — А это не список раненных? – она указала на бумаги, и Уизли тут же взяла их в руки. — Это умершие, – она подняла первый пергамент сверху и протянула Паулине, штудируя другие с подписью «Раненые» сверху. Грейнджер дрожащей рукой поднесла список ближе, и при прочтении первой же фамилии её сердце замерло. «Симус Финниган». Она не знала, как стоило реагировать на его смерть. Он пытался отравить её на глазах у остальных, за что был отстранён от деятельности в составе их группы. Гермиона хотела суда. Гарри не мог поверить в случившееся. Рон стал смотреть на него иначе в одно мгновенье. Но теперь это не имело значения, потому что Симус умер, сражаясь против Волдеморта и его преспешников. «Чжоу Чанг». Паулина знала только то, что она и Лаванда были близки. А ещё что когда-то она была возлюбленной Гарри, будучи девушкой Седрика. Это не самые приятные факты, но они были единственными. «Лаванда Браун». Она всё ещё помнила, как Гриффиндорка думала, что умрёт от простой царапины. Что ж, причина здесь не написана, но её смерть точно была героической. Потому что, будучи дикой трусихой и обладавшей немыслимым количеством фобий, Лаванда смогла дожить до самого конца военного времени. Но действительно ли война теперь окончена? — Я не могу… Я не вижу Гарри. Она перевела взгляд на Джинни как раз в тот момент, когда подруга была готова разрыдаться. — Что? — Его имени нигде нет. Его нет в списке раненных, – Уизли в панике перелистывала свитки пергамента один за другим, бегая глазами по строчкам. — Джинни, послушай, этого не может быть. Гарри точно… — Ремус Люпин! Они обе обернулись на визг в другом конце коридора. Нимфадора глубоко дышала, оглядывая каждого встречного диким взглядом. А затем заметила их. Уже через несколько секунд Тонкс стояла рядом с ними и, выхватив бумаги из рук Джинни, принялась штудировать их самостоятельно. Паулина и Уизли молчали, не в силах произнести ни слова. Женщина производила впечатление фурии, которая была готова оторвать голову любому, кто издаст лишь звук. — Мерлин меня подери! – Тонкс кинула стопку бумаг на стол, и Паулина смогла незаметно просунуть между ними свиток, который держала в руках. – Что вы здесь делаете? Я думала, что все раненые сейчас в палатах. — Мы не ранены. — Я вижу, тогда что вы… — Тонкс, мы… – Грейнджер перевела быстрый взгляд на подругу, а затем снова посмотрела на неё. – Нас не было на битве. Мы были дома, а потом пришёл Невилл весь в крови и сказал, что мы победили. И мы пришли сюда. Нимфадора на мгновенье замерла, а затем, сжав руки в кулак, стукнула ими по стойке. — Ну конечно! Так в его духе. Никому не сказать и сбежать спасать мир. — Не так должны встречать мужей с войны. Паулина перевела взгляд за стойку. Она и не заметила там дверь. Но всё же Ремус определённо сделал шаг из комнаты – а, возможно, и собственного кабинета, – и направился к ним троим. Когда он показался в полный рост, Джинни всхлипнула. Люпин был в порядке, за исключением левой руки, которая была согнута в локте и перевязана через шею. Кисть отсутствовала. На её месте было большое кровавое пятно. — Идиот! Нимфадора буквально прыгнула в его объятия. Она шептала и выкрикивала оскорбления в его сторону, находясь в истерике. Оттенок её волос менялся каждые несколько секунд, а из ушей начал валить дым. Спустя какое-то время она обмякла и прижалась к мужу сильнее. — Я люблю тебя, – Ремус прошептал это ей в волосы. — Я тебя тоже, – она всхлипнула. – Больше ни ногой из дома. Паулина слегка улыбнулась, умилённая тем, как запоздало Тонкс принялась ограничивать его в передвижениях. Хотя, пожалуй, когда она увидит очнувшуюся Гермиону, то сама сделает что-то подобное. Но сначала скажет, что она идиотка. — Ремус, я правда не хочу вас прерывать, но… – Джинни неловко кашлянула, когда тишина между ними четырьмя растянулась на несколько минут. — Гарри в операционной. Там ничего серьёзного, вы можете убедиться сами. Мадам Помфри дежурит около входа, пятый этаж, – он не переставал сжимать Тонкс в объятиях, поэтому просто улыбнулся и кивнул. Паулина всегда удивлялась его спокойствию. Как он мог даже в самых тяжёлых ситуациях оставаться с нечитаемым лицом, анализируя произошедшее и выдвигая собственные варианты для решения проблемы. Но когда дело касалось Нимфадоры, Ремус терял всё самообладание. Она помнит, как он без колебаний утащил жену, бьющуюся в истерике, из гостиной, в тот день, когда к их группе присоединились Блейз и Тео. Для Люпина не было никого важнее возлюбленной и всё же он оставил её, отправившись сражаться в одиночку. Потому что ценил и любил её больше собственной жизни, которую готов был отдать ради её благополучия. Когда-то так Драко не позволил Паулине участвовать в операциях. А что с Драко? Грейнджер отпустила ладонь Джинни из своей и позволила ей убежать на поиски операционной. Она знала, что им двоим лучше побыть одним в эти моменты. И Джинни, и Паулине. Она обернулась к стойке и начала искать, в какую палату положили Малфоя. Когда его одинокое имя обнаружилось на последнем листе списка раненных, Паулина выдохнула с облегчением. Она знала, что он не умер, потому что его имени не было в списке погибших, но всё же удостовериться в этом окончательно хотелось. Грейнджер с улыбкой кинула взгляд на то, как Нимфадора со всей силы сжимала торс Ремуса, не желая отпускать его ни на мгновенье. Таким отношениям, пожалуй, стоило только позавидовать. Когда нужная палата обнаружилась в самом конце коридора, Паулина замерла около двери. А что, если он в тяжёлом состоянии? Может, он не в себе после пыток? Или кто-то из Пожирателей отрубил ему руку? Все эти опасения могли быть верны, но она постаралась не настраиваться на их правдивость, когда поворачивала ручку. Дверь с мягким скрипом отворилась, и она сделала шаг в палату. Драко прошипел, пытаясь сесть на кушетке, а затем остановился, когда услышал скрип. Он посмотрел в сторону двери и его руки задрожали ещё сильнее. Паулина уже через секунду оказалась рядом, помогая ему до конца перевести торс в вертикальное положение. Когда он всё же сел, то протяжно выдохнул, а затем перевёл взгляд вниз. Грейнджер двумя руками вцепилась в его левое предплечье. Её ладони были холодными. Когда он поднял на неё взгляд, её губы задрожали. Она никогда не видела его в настолько плохом состоянии. Малфой дрожал, сидя на кушетке, его голова была обмотана бинтами, костяшки пальцев разбиты, а под неплотной больничной пижамой проглядывались царапины на рёбрах, промазанные мазью. Драко выглядел настолько плохо, насколько можно было представить. Она не могла даже вообразить, через что он прошёл за эту ночь, что вытерпел, сколько раз рисковал жизнью и какое количество Пожирателей оказались бессильны перед ним. Всё, о чём она могла думать – это он, сидящий на больничной койке. Его имя в списке раненных. И эта смешная повязка на голове. — Грейнджер, что… – он в панике попытался разглядеть её лицо получше, когда Паулина начала плакать. – Что случилось? — Как ты мог… – она старалась глубоко дышать и не дать слезам перерасти в истерику. – Как ты мог не позвать меня на это… Это событие? Драко опешил, а затем начал быстро-быстро моргать. — Ты ушёл один, ничего не сказал. Что я должна была думать, когда Невилл сказал, что вы победили? Я даже не знала, что кто-то пошёл сражаться этой ночью. Я бы… — Ты только что сравнила убийство Волдеморта со святочным баллом? – он громко выдохнул, стараясь не закричать от того, какую глупость она сейчас несла. — Это скорее… – она улыбнулась, вытирая слёзы, и посмотрела ему в глаза. – Скорее похоже на коронацию королевы Елизаветы. — Грейнджер, я понятия не имею, о чём ты. Это смотрелось просто сюрреалистично. Драко Малфой в больничной одежде, раненный после финальной битвы, с огромными глазами пытается понять, кто такая Елизавета и почему она королева. Паулина прыснула. Улыбка расцвела на её лице сама по себе, поэтому оставалось только дать волю веселью. Подумать только, она ещё способна смеяться в такие моменты. Драко напротив неё лишь улыбнулся, а через несколько секунд хрипло засмеялся. Паулина подумала, что, возможно, у него есть и внутренние повреждения, но этот хриплый смех заставлял её смеяться ещё сильнее. — Глупый слизеринец. — Странная пуффендуйка. Они смеялись над всей этой ситуацией. Он не был в состоянии стоять самостоятельно, а она смеялась над тем, что он не знал магловскую правительницу. Паулина села к нему на кушетку, вытирая слёзы в уголках глаз, а Драко подвинулся и освободил ей место. И она, не успев подумать, насколько это странно, села рядом с ним. Когда спустя час они заснули, её голова лежала на его плече, а его большой палец лежал на её шраме на запястье. Они, как ложки, идеально дополняли друг друга, глубоко дыша по очереди во сне. И свободная кушетка, стоящая напротив в этой палате, которая была рассчитана на двоих, осталась нетронутой. Потому что, когда Паулина осталась наедине с Драко, она хотела уснуть только рядом с ним.

* * *

— Паулина. Она проснулась от тихого шёпота на ухо, и сонно повернула голову. Полумна стояла рядом, держа руку на её плече. Грейнджер перевела заспанный взгляд на Малфоя и заметила, что он крепко спит. Она аккуратно вытащила ладонь из его руки и встала. Лавгуд вывела её в коридор и аккуратно закрыла дверь. — Луна, прости, я совсем забыла зайти к тебе, – Паулина потёрла глаза, отгоняя сон. – Ты в порядке? Не сильно ранена? — Я полностью цела. Единственное повреждение, которое я получила, было моральным. Не каждый день находишь окровавленное тело своего парня в общей гостиной, – Лавгуд улыбнулась. — Что? – она пару раз моргнула. – Ты была дома? — До того момента, как вы с Джинни ушли, да, – Полумна кивнула. – Я спустилась на грохот и увидела Невилла без сознания. — О, Мерлин… Прости, я даже не думала, что в доме был кто-то ещё. — Это объяснимо. Не каждый день почти все уходят на тайную операцию, чтобы убить самого сильного тёмного волшебника всех времён. — Луна, мне так жаль… — Невилл в порядке, если ты об этом, – она пожала плечами. – Небольшие ушибы, но это поправимо. Я зашла сказать, что Гермиона и Рон очнулись. Паулине не нужно было знать ничего больше. Они с Полумной чуть ли не бегом направились к нужно палате, а когда открыли дверь, то увидели, что она была битком набита людьми. Грейнджер пришлось протискиваться сквозь толпу, чтобы увидеть сестру. Гермиона, не имея признаков ни единой травмы, сидела на кушетке, укрытая по колени простынёй. Её лицо светилось от счастья, а волосы были завязаны в низкий хвост. Рон всё также держал её за руку, параллельно разговаривая с Люпином. Затем он обернулся к Гермионе и, заглянув ей в глаза, улыбнулся. — Ты помнишь, что я сказал, прежде чем кинуть оглушающим в Снейпа? Гермиона неловко кивнула, и Паулина заметила, как покраснели щёки сестры. — Мерлин свидетель, – Рон повернулся к остальным и поднял руку Гермионы в своей вверх. – Она сказала «да»! Палата взорвалась радостными криками и аплодисментами. Паулина, в шоке прижав ладони ко рту, подбежала к кровати сестры и обняла её, уткнувшись в шею. Гермиона сжимала кофту на её спине с невероятной силой, боясь отпустить. Они не потеряли друг друга, хотя были как никогда близки. Все эти годы разлуки и несколько месяцев страха были не напрасны. Они живы. Они здесь. Они вместе. — Я буду шафером, только подождите немного. Все обернулись на входящего в палату Гарри. Он хромал, держа на весу перебинтованную правую ногу. Джинни придерживала его за руку, пока Поттер переставлял уцелевшую ногу и костыль по очереди, проходя вглубь комнаты. Вскоре он встал ровно, перекинув руку Уизли на плечи, и обвёл присутствующих взглядом. Затем посмотрел на Люпина, который выглядел настолько гордым, насколько можно было представить. — Ну что? Победа? И гул заполнил палату второй волной. Все обнимали друг друга, пожимали руки и радостно кричали. На несколько минут все незнакомцы превратились в лучших друзей, которые просто собрались вместе спустя долгое время. Авроры обнимали едва пятикурсников Хогвартса, который всё ещё не был восстановлен после битвы, а медсёстры радостно пожимали руки друг другу. Паулина со слезами на глазах наблюдала через окно за тем, как жёлтый лист медленно опускался вниз, на землю. Сейчас, в последний день лета, Гарри Поттер принимал поздравления от десятков людей, отвечал на многочисленные вопросы и утверждал факт смерти Волдеморта. Спустя чуть больше трёх лет войны, враг был повержен. Он победил. Они победили.

* * *

Спустя два дня почти все палаты больницы Святого Мунго оказались пусты. Большинство раненных покинули койки на следующее же утро после битвы, стоило целителям залечить их незначительные раны. Те, кому повезло меньше, до сих пор находились в палатах: в коме, с раздробленным позвоночником, отсутствием памяти или истерией при каждом открытии глаз. Насколько было известно Люпину и Кингсли, как двум оставшимся в живым главам Ордена Феникса, на финальной битве Пожиратели оторвались по полной. Склянки, которые нашли в поместье Ноттов, были тщательно изучены, что привело к тому, что все бойцы остерегались не столько зелёного луча в свою сторону, сколько звука разбившегося стекла рядом. Мадам Помфри, Профессор Стебль и несколько зельеваров с великими целителями работали над изучением веществ в бутылках и созданием противоядий. Но изумиться диковинности новых орудий, конечно, удалось. И очень сильно. Паулина смогла уснуть со спокойным сердцем лишь после тщательного допроса сестры. Как сказала Гермиона, благодаря спасению Джинни, в ходе которого и были найдены склянки, удалось распознать изготовителя в лице Северуса Снейпа, а также обнаружить, что у всех зелий есть срок активности – сутки. И чем быстрее можно было избавиться от Пожирателей, тем бесполезнее могли стать сами зелья. На последнем собрании Ордена Люпин и Кингсли сказали, что этой ночью они планируют напасть на убежище Волдеморта – небольшой заброшенный замок на одном из Шотландских утёсов, по легенде принадлежавший самому Салазару Слизерину. А так как Рэддл был последним его потомком, было логично поверить в то, что он действительно скрывался там. Как и все его ближайшие преспешники. Гермиона говорила, что всё произошло очень быстро. Охрана у замка оказалась весьма некудышной, поэтому Орден смог за считанные минуты расчистить себе путь внутрь. Там Пожиратели и пустили в ход зелья. Паулина старалась сдержать слёзы, когда слушала о том, как некоторые люди падали замертво, а другие расцеплялись в пыль на глазах сестры. Но остальные дрались ещё яростней, пытаясь доказать не бесполезность их смертей. Невилл обездвижил Пожирателя как раз в тот момент, когда Нагайна напрыгнула на него сзади. Она едва укусила его в шею, поэтому ему удалось скинуть её с себя и отползти к стене, чтобы затаиться и немного восстановить силы. Но она не собиралась сдаваться. Долгопупс нащупал рукоять чего-то, когда дотронулся до мантии Оливера Вуда, лежавшего без сознания около него. Когда он выставил правую руку вперёд на прыгнувшую змею, Нагайна рассыпалась перед ним в пыль. В руках Невилл Долгопупс держал меч Годрика Гриффиндора, который являлся на помощь в самую нужную секунду только тем, кто обладал огромной храбростью. Гарри, заметив пыль в воздухе, посмотрел на Невилла, который с выпученным глазами уставился на предмет в собственных руках. Гермиона взяла Рона за руку, а затем крикнула Поттеру идти. Он лишь кивнул им на прощанье, а затем скрылся в толпе дерущихся. Сам Гарри потом рассказывал, что встретил Волдеморта на главной лестнице, которая была пуста. Лорд стоял посередине третьего по счёту пролёта. Он сильно похудел, едва мог выпрямляться в полный рост, а рука, держащая палочку, сильно дрожала. Они столкнулись потоками собственных магий, стоило им направить палочки друг на друга. Гарри был шокирован видом тёмного волшебника, но это приносило лишь радость и уверенность в собственной победе. Когда Гарри сделал шаг на лестницу, Волдеморт выпучил глаза и на секунду испугался. Его палочка ослабла, и оранжевый луч магии Поттера достиг её. Уже спустя секунду Лорд упал на ступени, согнулся пополам, и ветер стал разносить его тело по пылинкам, словно он был небольшой горкой золы. Гарри не мог поверить в собственную победу, а поэтому несколько минут пялился на место, где недавно стоял противник. Но стоило ему очнуться и выбежать в зал, где велась битва, как он увидел, что Рон собирался аппарировать связанное тело Снейпа в Министерство. Перед самой аппарацией Северус успел кинуть в Поттера последнюю склянку в своём запасе. И в следующую секунду, как мужчина исчез, он рухнул на пол в истошном крике. Рон говорил, что они в панике группировались, чтобы отправиться в больницу, поэтому не успели заметить исчезновение Невилла. А он настолько испугался собственной избранности, что бросил меч на месте и переместился в лес неподалёку от дома. Он пробежал примерно десять километров, прежде чем почти без сознания ввалился в дом, где его увидели сначала Джинни и Паулина, а затем и Полумна, которая привела Долгопупса в чувства. Несмотря на то, что остальные описывали финальную битву как нечто достаточно лёгкое и слегка хаотичное, Паулина не могла представить, что кто-то так легко справлялся при виде чужих смертей. Её накатила неописуемая паника лишь при виде безногого Тео месяцем ранее, что уж говорить о том, чтобы увидеть подобное как минимум у целой толпы… Она бы ментально не выдержала. Но сейчас, стоя в холле и наблюдая, как уцелевшие члены их группы обменивались объятиями и шутками, собираясь вернуться по домам, она не смогла сдержать улыбки. Ведь они вернутся не в дом, в котором провели несколько лет, будучи участниками войны, а разойдутся по собственным, отдельным и родным местам. Рон и Гермиона, как всегда, были неразлучны, держась за руки, но при этом разговаривая с разными людьми. Уизли общался со старшим братом Арчи, который гордо пожимал ему руку, поздравляя с помолвкой, а Грейнджер-старшая была окружена компанией Гарри и Джинни. Поттер, обнимая одной рукой девушку за плечи, рассматривал её лицо, пока она болтала с подругой. Невилл неловко топтался, дожидаясь, пока Полумна закончит прощаться с Тео, который просил стоящего рядом Блейза подождать, что приводило Забини в ярость. Гермиона, приняв объятия Молли, кивнула и посмотрела на сестру, а затем сделала шаг в её направлении. — Ты с нами? Паулина прекрасна понимала, что сестра предлагала отправиться в Нору, чтобы остаться там на какое-то время. Но ей не хотелось быть там. Не сейчас. — Я… – она обняла себя за плечи, а затем обернулась через плечо. Драко стоял, облокотившись левым плечом о стену, чуть дальше по коридору. Он, как и остальные, был уже одет в мантию, потому что не собирался оставаться в больнице. Паулина не знала, куда именно он хотел отправиться, но намеревалась пойти с ним. Потому что отпускать его одного в такой момент было совершенно неправильно. Так подсказывало её сердце. Гермиона сжала губы, а затем подошла и сжала сестру в объятиях. Паулина зарылась носом в её распущенные кудрявые волосы и вздохнула. Она знала, что на этот раз они расстанутся ненадолго. Потому что у них было общее дело, которому было необходимо решение. — Просто будь осторожна, хорошо? – она отстранилась и посмотрела младшей сестре в глаза. Паулина кивнула в ответ. Она видела сомнение на лице Гермионы. Видела, что она не хотела отпускать её с Малфоем. Но доверяла своей младшей сестрёнке. Потому что доверие было основой их крепкой привязанности к друг другу. И любые секреты никогда не задерживались у одной из них надолго, потому что в конечном итоге они делили вместе не только фамилию, но и тайны. Любые. Когда Блейз и Тео попрощались с Драко, а затем махнули руками Паулине, коридор полностью опустел. Теперь Малфой стоял к ней спиной. И она сделала шаг навстречу, а через несколько секунд положила ладонь на его левое плечо. Драко тут же посмотрел на неё. Они не проводили так уж много времени вместе в больнице, потому что Паулина была занята тем, что навещала всех и помогала целительницам. Но по ночам её голова опускалась на его плечо, и она вдыхала родной, едва уловимый запах яблок, а затем проваливалась в сон. — Мне нужно домой, – Малфой говорил тихо, почти шёпотом. — Туда? Ты забыл какие-то вещи? — Нет, – он помотал головой. – Мне нужно вернуться домой. Паулина в шоке открыла рот. Она знала, что именно произошло в Малфой Мэноре до того, как Драко присоединился к Ордену. И никак не ожидала, что он захочет вернуться в это место снова. Но если это действительно так, то он собирался вернуться в место, атмосфера которого, по его рассказам, являлась не самой лучшей для воспитания ребёнка. И Паулина не была намерена оставлять Драко наедине с его страхами. — Я могу пойти с тобой? – она убрала руку с его плеча и сделала шаг вперёд, развернувшись к нему лицом. Малфой колебался. Было видно, как его что-то беспокоило. Он имел полное право отказать, и Паулина это прекрасно понимала. Но всё же хотела побыть с ним рядом хотя бы немного. Через пару минут он согнул руку в локте и выставил ей предплечье. Молчаливое согласие. Его чувства и мысли всегда отражались в движениях. Паулина с улыбкой схватилась за его руку, и в следующую секунду они аппарировали. На мгновенье ей показалось, что они застряли в процессе, расщепились или вовсе потерялись. Всё, что она видела вокруг себя – это темнота. Она не могла даже определить, на каком расстоянии от неё сейчас находился Драко, а когда он сделал шаг вперёд, оставляя Грейнджер одну, у неё и вовсе наступила паника. Она первый раз находилась в огромном поместье, в котором проводились ужасные пытки. В котором точно заседали Пожиратели и сам Лорд Волдеморт. И в котором убивали людей. Она расставила ноги шире и начала дышать глубже, чтобы предотвратить истерику. Собственное сердце билось настолько быстро, что Паулина ощущала каждый тяжёлый и громкий удар в ушах. На какое-то время это было единственным звуком, который она воспринимала, но потом она услышала женский голос. — Милый, ты точно уверен, что хочешь остаться здесь? Я знаю, что эта комната была той, где твой отец… Где… – женщина была явно чем-то обеспокоена. — Мама, единственное напоминание о том дне уже стёрто с моего тела, – это был голос Драко. Стёрто. Напоминание. Метка. Паулина никогда не разглядывала его руки сквозь больничную пижаму, но могла догадаться, что метка явно бросалась бы в глаза. Но ничего такого не было. Значит, со смертью Волдеморта, и метка на левом предплечье Малфоя исчезла. Он избавился от главного напоминания о его страшном прошлом, и, возможно, именно это подтолкнуло его решиться на этот визит. На встречу с матерью. — Всё хорошо? Порт-ключ, который я дал тебе, успешно сработал? Как тебя приняли в Министерстве? — Всё прошло нормально. — Они не смотрели на тебя косо? Я должен был пойти с тобой, я… — Ты сделал самый дорогой подарок для меня, Драко. Паулина выпрямилась и напрягла зрение, пытаясь разглядеть, где именно стоял Малфой с матерью. — Ты остался жив после той битвы. Она увидела две едва заметные фигуры. Та, что побольше, скорее всего была Драко. А та, что поменьше, его матерью. И сейчас она взяла лицо сына в руки и наклонила, чтобы поцеловать в лоб. — Я рассказала министру о Люциусе всё, что знала. Он не хотел мне верить с самого начала, но у него не было выбора. Твой отец сейчас ждёт суда, – Нарцисса громко и резко выдохнула. – Ты готов выступить против него? — Он никогда не был дорог для меня, – Драко сжал её ладони на собственном лице, выпрямляясь. – И я сделаю всё, чтобы он получил заслуженное наказание за всё завершённое. Нарцисса кивнула, а затем всхлипнула. Паулина не знала, любила ли Миссис Малфой мужа по-настоящему, или их брак имел только чистокровные интересы, но её реакция была странной. Она сделала шаг вперёд, пытаясь разглядеть лицо женщины, но стук её обуви о плитку привлёк внимание. В следующее мгновенье свет от сотен свечей, расставленных по периметру гостиной, озарил комнату. Нарцисса Малфой была поразительно похожа на своего сына. Многие считали, что Драко являлся полной копией своего отца, но Паулина теперь могла с точностью сказать, что это не так. Волшебница сжимала палочку в правой руке, уставившись на гостью. У неё были чёрные волосы с проблесками блондинистых прядей около лица, её платье было не таким пышным, в которых люди привыкли обычно видеть аристократов, а лицо было болезненно худым. Нарцисса выпучила глаза и в непонятках уставилась на сына. — Драко, милый, это… Это разве не?.. Малфой отошёл от матери и встал рядом с Паулиной. Он взял девушку за руку и переплёл их пальцы под ошарашенный взгляд её и матери. — Мама, это Паулина. Паулина Грейнджер. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Мало того, что она находилась прямо напротив его матери, так он ещё и представил её, когда они сжимали руки. Паулина покраснела, а затем неловко посмотрела на Нарциссу. — Мне оч-чень приятно, Миссис Малфой. Женщина продолжала разглядывать её, не веря собственным ушам. Паулина почувствовала, как начала краснеть ещё больше, а затем перевела взгляд направо, на Драко. Он стоял истуканом, серьёзно глядя на мать и не проявляя ни единой эмоции. Затем Грейнджер посмотрела вниз, на их переплетённые пальцы. О, Мерлин, что за кошмар. — Мне тоже, Мисс Грейнджер. Паулина обернулась. Нарцисса была уже не так ошарашена, но всё равно удивлена. И её можно было понять. — Мама, мы должны отойти ненадолго. Она не успела сказать и слова, как Драко утянул её в коридор. И вот они остались наедине. — Как ты… – прошептала она. – Как ты можешь так просто знакомить меня с матерью? — У меня есть незаконченные дела, – он не ответил на вопрос. – Мне нужно остаться дома на некоторое время. Думаю, мы даже не сможем видеться. Она поджала губы. И сжала его ладонь в своей. Конечно, Паулина понимала, о чём речь. Она не смогла ничего точно понять из его короткого разговора с матерью, но, видимо, это что-то, что должно было остаться только между Малфоями. Семейные дела. С которыми они оба, по несчастью, имели проблемы. — У меня тоже есть кое-что, что нужно исправить.

* * *

Она сидела на веранде кафе, попивая чай из чашки. Хогсмид был одним из немногих мест, которое осталось практически нетронутым за весь период войны. Было странно, что чуть выше по склону работы по восстановлению почти полностью разрушенного Хогвартса только начинались. Паулина наблюдала за тем, как кирпичи выстраивались друг за другом в воздухе, образуя башню. Возможно, Астрономическую. — Я слышала, что Хогвартс будет немного изменён, – Полумна, сидя напротив, заправила выбившуюся из причёски прядь за ухо. – Возможно, будут даже введены новые предметы. — Возможно? — Отец запрещает мне говорить какую-либо информацию по этому поводу. Будем считать, что я разговариваю сама с собой, а ты просто случайно услышала. Сможешь изобразить удивление? Паулина вздёрнула бровь. — Почти убедительно, – Лавгуд улыбнулась. Она повторила её улыбку. Сейчас Ксенофилиус Лавгуд работал в Ежедневном Пророке помощником репортёра. Слава Мерлину, не Риты Скиттер, иначе новости бы превратились во что-то сумбурное. Паулина и Полумна решили прогуляться по магазинам, чтобы присмотреть наряд для предстоящего торжества. Свадьба Гермионы и Рона будет проходить в Норе, организатором назначены Молли и Джин. Паулина с детским восторгом наблюдала за тем, как мама с осторожностью расспрашивала Миссис Уизли об особенностях магической свадьбы, а в конце, к счастью, обнаружила, что отличий от магловской версии практически нет. Это всё ещё жених, невеста, шафер, подружка невесты и гости. Много гостей. Паулина лично следила за отправкой пригласительных совиной почтой и могла с уверенностью сказать, что в конце сентября под шатром около дома семьи Уизли соберутся по меньшей мере сто человек. — Если уж я начала с громкого заголовка, могу сказать содержание специального материала, – Полумна села ближе к подруге, придерживая рукой вязанную юбку, концы которой колыхал небольшой ветер. – Люциус Малфой был доставлен в Азкабан и подвергнут поцелую Дементора. Паулина опустила чашку на блюдо. Горячая новость, это уж точно. Она, конечно, думала о том, что Пожирателей будут судить как можно быстрее, чтобы не допустить ни одного побега, но со дня победы прошло всего две недели. — Нарцисса сейчас живёт в Мэноре с Драко. — Драко живёт в Мэноре? — А почему он не должен возвращаться в свой дом? Да, это был глупый вопрос. Но всё же… — Хотя, на его месте, после всего, что там происходило, я бы и шага туда не сделала, – Полумна уставилась в глаза Паулины. – Сколько людей там погибли за эти годы, невозможно посчитать. Нарцисса назвала только приблизительное число. — Нарцисса тоже участвовала в пытках? – Грейнджер выпучила глаза. Ей не хотелось верить в то, что мать Драко была причастна к смертям невинных людей. Его семья не могла быть настолько ужасной. — Нет, это опровергли ещё неделю назад. Она рассказала всё министру в день битвы. Люциус мучал людей в подвалах собственного дома, иногда даже заставлял их обслуживать себя. Нарцисса пыталась связаться с Орденом и сдать ему Люциуса ещё год назад, но он просто запирал её в одной из камер на несколько дней и отбирал палочку, когда она казалась ему излишне подозрительной. И всё же, Нарцисса Малфой была отважной женщиной. Никто не мог знать человека и его мотивы наверняка, но то, что она рвалась к сыну – неоспоримый факт. Она хотела защитить его любой ценой и ради этого же сдала и подвергла мужа суду. Паулина не видела Драко с того дня, как она переместилась по камину из Мэнора в Нору, и не имела возможности узнать, как он. Как он справлялся с тем, что сейчас происходило с его семьёй. — Мне казалось, что Драко рассказал тебе. — Нет, мы… – она опустила взгляд вниз, разглядывая вышивку на коленях собственных джинсов. – Я не видела его уже почти две недели. — Уверена, на это есть причины, – Полумна кивнула и, вздохнув, вернула своё внимание стройке. Паулина так и не поговорила с ней. Она знала, что у подруги есть множество вопросов, особенно после того, как она застала её в палате Драко. Как буквально вытащила её из его объятий. Но Полумна, в отличие от Джинни, никогда не спрашивала о том, что было излишне личным. Даже если было жутко интересно. — Иногда всё кажется мне… – она провела указательным пальцем по завитку нитки, боясь поднять взгляд. – Немного странным. Я имею в виду, что люди будто знают меня с головы до ног, стоит им просто посмотреть на меня. — Оу, в этом нет ничего странного, – Лавгуд повернулась к ней. – Обычно люди смотрят на всего человека, а не на отдельные части его тела, – она пожала плечами, а затем уставилась на ноги подруги. – Хотя я думаю, что у тебя красивые лодыжки. — Лодыжки? — Думаю, ты бы прекрасно смотрелась на тех каблуках, который мы видели в предыдущем магазине. Тебе идёт серебряный. Подчёркивает твою страсть к шуткам. Паулина улыбнулась. Если Полумна казалось для всех излишне странной, то для неё подруга была буквально примером для подражания. Она была чистой, невинной и способной делать комплименты любому, если действительно видела в нём что-то красивое. — Никто ещё не делал мне такие комплименты. Чтобы похвалить и внешность, и характер, – она подняла голову вверх и столкнулась взглядом с Лавгуд. — У всех людей внешняя красота является отображением внутренней. Вопрос только в том, прямо или противоположно. Она имела в виду Драко. Это было понятно, потому что никто ещё не выказывал Паулине полного одобрения её выбору. Малфой многие годы в школе дразнил всех подряд и был, мягко говоря, не очень дружелюбным. То, что он поменял мнение и потом начал сражаться на стороне Ордена – похвально, но это не смогло перевернуть преставление о нём в глазах других мгновенно. — Я не уверена, что знаю, насколько он внутренне красив. — Ты, по крайней мере, знаешь о нём больше остальных, – Полумна положила руку на её колено. – Теодор рассказывал мне много хорошего о нём. И вам двоим я верю. Паулина была рада. Она действительно была благодарна тому, что её мнение и опыт ценили. — А ты должна верить своему сердцу, Паулина.

* * *

Гермиона была прекрасна. С естественными кудрявыми волосами, собранными в низкую причёску, она радостно улыбнулась, когда отстранилась от Рона. Её белое платье, едва прикрывая щиколотки, сияло в свете свечей, а на фоне тёмно-синего шатра смотрелось изумительно. Она чуть ли не запищала от радости, когда гости начали аплодировать, и Рон притянул её к себе, чтобы поцеловать снова. Минуту назад они обменялись кольцами и клятвами. Они стали Мистер и Миссис Уизли. Гостей действительно было много, но Паулина знала практически всех, не учитывая знакомых Артура и Молли. Они первыми, как родители жениха, подошли поздравить молодых вместе с родителями невесты. Паулина почти проронила слезу, наблюдая за тем, как мама в сотый раз поправляла складки на свадебном платье дочери, а Рон смущённо пожимал руку отцу. В тот день, когда Паулина и Гермиона вернули родителям память, те не понимали, что произошло. Но они не успели даже ничего спросить, как Грейнджер-старшая упала перед ними на колени и заплакала. Она была настолько рада видеть родителей и осознавать, что они её знают, что не выдержала. Паулина тоже долго плакала, когда рассказывала, что именно произошло с их семьёй. Она присоединилась к поздравлениям родителей под самый конец, проскользнув между ними и сжав сестру в объятиях. — Не могу поверить, что ты теперь жена. — Я думала, что ты скажешь, что рада тому, что теперь мне одной придётся следить за Роном за столом. — Заметь, ты это сказала! – она засмеялась, отстраняясь от сестры и заглядывая в её глаза. Они всегда выдавали Гермиону с поличным. Карий оттенок напрямую зависел от настроения, что делало её весьма уязвимой для тех, кто знал эту маленькую особенность. Но Паулина видела в них огромную радость, счастье и трепет. — Я был бы не против, чтобы ты контролировала её во время этого, – Рон встал рядом. – Боюсь, в какой-то момент она ударит меня по лбу ложкой. — Думаешь, я не добавлю половником сверху? – Паулина играючи изогнула бровь. — Я буду рада, если ты добавишь, – Гермиона погладила сестру по щеке. – Останься с нами на время. Пока мама и папа будут искать дом. Паулина ощутила поток мурашек, который прокатился от макушки до ног. Её платье прекрасно подходило под сегодняшнюю дневную погоду – жару и испепеляющее солнце, но сейчас, под вечер, даже прямые распущенные волосы не спасали от осеннего холода. Серебряное струящееся платье было чуть длиннее колена, открытые плечи подчёркивали ключицы, а рукавов почти не было – ими служили два куска ткани, соединяющие плечи и резинки на запястьях. Она до конца думала о том, что пойдёт в одном из платьев из собственного гардероба, но, увидев это, не устояла. Перед тем, как они подходили к лёгким серебряным каблукам, в которых она проходила уже несколько часов. — Правда? – она убрала руки с талии сестры и в неверии сделала шаг назад, разглядывая молодожён. – Я не помешаю? — Ты никогда и ничему не сможешь помешать. — Ну только если в первую ночь… — Рональд, прекрати! Уизли тут же зарделся, смущённо отводя взгляд, и Паулина улыбнулась этому. Она будет рада провести в их компании несколько дней, учитывая то, что жить ей пока негде. Нора не сможет принять всех, а других мест на примете не было. Она искала не место, а человека, с которым хотела поговорить. Как только Грейнджер отошла, предоставляя место другим гостям, то повернула голову, и наконец-то увидела долгожданную блондинистую макушку. Драко стоял около одного из опорных столбов, лениво потягивая шампанское и глядя куда-то в пол. Забини находился на противоположной от него стороне, приглядывая за Тео, который, по-видимому, успел уже изрядно выпить. Паулина направилась к Малфою. Он не моргнул и глазом, когда она остановилась рядом и положила руку на его плечо. — Чего прячешься? Драко поставил пустой бокал на столик рядом и сомкнул руки на груди. Не был настроен на разговор. Его что-то тревожило. — Дома всё хорошо? Он обернулся и уставился на неё. Паулина с надеждой заглянула в светло-серые глаза, но ничего не увидела. Она не могла даже примерно догадаться о том, что его тревожит. Ей хотелось понять его, выяснить причину такого поведения. Она только начала открывать эту загадочную книгу. С середины шатра послышался крик. Паулина обернулась и увидела, как Джинни, победно сжимая букет Гермионы, прыгнула Гарри в руки. Тот неловко покружил её и поставил. Было видно, что он был удивлён. Однако не ясно, понимала ли сама Уизли значение пойманного букета так же буквально. — Вместо того, чтобы лезть не в своё дело, поучаствовала бы. Она повернула голову к Драко и несколько раз моргнула в непонятках. — Поймать букет? Нет, это… – она неловко улыбнулась. – Это немного не то, что я хотела бы сделать. Не сейчас. — Слишком много людей рядом, да? – он усмехнулся и ещё сильнее облокотился на столб. – Страшно, что они подумают, если ты поймаешь. Так, Грейнджер? Паулина медленно убрала руку с его плеча, не понимая, что он имеет в виду. Решил сыграть на больном? — Именно так, Малфой, – она взяла полный бокал с соседнего стола и сделала глоток какого-то коктейля. – А в тебе взыграла слизеринская гордость? Ты выше того, чтобы появляться на мероприятиях вовремя? — Не я начал лапать врага своей сестры. Она замерла. Её рука вместе с бокалом застыла в воздухе. Что он только что сказал? Врага сестры? Паулина не помнила, чтобы хоть как-то вела себя по отношению к нему, как к «врагу». Она подшучивала в ответ на его колкости, когда они только начали общаться после её приезда в дом. Но разве это можно было принять за что-то чересчур обидное? Лапать? Она не сделала ничего неподобающего в его сторону. Не потому, что думала, что это неправильно. А потому, что хотела узнать его изнутри прежде, чем прикасаться к тому, что находится снаружи. И сейчас он стоял перед ней и обвинял её в том, что она якобы первая начала делать шаги навстречу. Те мелкие шаги, которые так их сблизили. То, что они открывались друг другу постепенно. То, что смогли проникнуться друг другом и… Он обвинял её в том, что она влюбилась в него. Паулина дёрнула правой рукой вперёд, и уже через мгновенье белая рубашка под смокингом Малфоя окрасилась в светло-синий. Она не успела увидеть его лицо, потом что сразу же поставила стакан, развернулась и поспешила уйти. — Тебе стоит поучиться манерам, Грейнджер! Она видела десятки глаз, направленных на неё после крикнутой Малфоем фразы. То излишние внимание, которого она боялась ощутить на себе, сейчас происходило в утроенном размере. Паулине захотелось принять горячую ванную немедленно. Погрузиться в воду и раствориться в ней. Чтобы не стало настоящей злобы, будущих сплетен и прошлых ошибок.

* * *

Иногда ей казалось, что мир специально настроен против неё. И даже сейчас, сидя с открытыми окнами и пропуская яркий солнечный свет внутрь гостевой спальни, которую занимала, она с ненавистью смотрела на полоску света на полу. Она хотела, чтобы солнце исчезло. Чтобы краски оставили её в покое и перестали существовать. Ей до скрипа в зубах было противно смотреть на то, как все вокруг продолжали светиться, когда она уже как две недели погасла изнутри. Паулина сидела на своей кровати, завернувшись в одеяло и облокотившись спиной о стену, и гипнотизировала взглядом собственные носки. Один – зелёный, второй – жёлтый. Какая ирония. Она не один десяток раз прокручивала в голове события свадьбы. И каждый раз приходила к разным выводам, реакция на которые всё же была одинаковой – злоба. Немного на него, много на саму себя. Ей не хотелось верить в то, что она позволила себе поверить ему. Позволила завладеть сначала мыслями, потом желаниями, а затем и сердцем. Но ведь до рокового шага в дом в начале мая, она прекрасна помнила всё, что о Драко говорила Гермиона. И искренне откинула все предрассудки, когда увидела его в коридоре впервые, перед тем как покинула Хогвартс три года назад. В тот день Гермиона, Рон и Гарри провожали её из школы домой по случаю болезни. Ветрянка настигла её на пятом курсе внезапно, а так как нахождение даже в больничном крыле ставило под вопросом безопасности сокурсников, было принято решение отправить Паулину домой – в магловский мир. Там родители смогли бы позаботиться о ней. Гермиона связалась с ними и всё объяснила, а затем сама попросила Хагрида довезти сестру до вокзала на своём летающем мотоцикле. Паулина стояла, держа в руках один единственный чемодан и, едва удерживаясь от того, чтобы не начать чесать ранки на лице, слушала наставления сестры. Она просила её быть аккуратной и пунктуальной, потому что, если она задержится хоть на минуту, – родители начнут паниковать. Хотя Паулина прекрасно понимала, что паниковать скорее будет сестра. Рон с интересом оглядывал внешние признаки её болезни, а Гарри пытался не засмеяться с такого интереса. Именно в тот момент, когда Гермиона заметила поведение Уизли, и поспешила отчитать его за несобранность, Паулина увидела, как из-за поворота вывернула группа людей. Теперь она могла назвать с точностью три имени из четырёх. Драко с недовольным лицом остановился, когда некая девушка схватила его за руку и попросила «спасти её». В следующее мгновенье Тео почти налетел на неё, держа в руках свитер зелёного цвета и умолял её надеть этот. Черноволосая девушка с короткой стрижкой фыркнула и, натянув рукава жёлтого свитера на ладони, принялась тыкать ими Нотту в лицо. Тот, отстраняясь, наступил на ногу подошедшему Забини, который на это шикнул. Теперь Тео пытался спастись сразу от двоих. И тут Драко рассмеялся, а затем взмахнул палочкой в левой руке и свитер в руках друга стал жёлтым. Нотт с диким визгом бросил его на пол и пустился бежать под громкий смех девушки. Она подхватила свитер, а затем, махнув парням рукой, бросилась вслед за Ноттом. Забини, тяжело вздохнув, закинул руку Драко на плечо, и они неспеша двинулись по большому коридору. Тогда Малфой показался Паулине вовсе не противным слизеринцем, как его всегда описывала сестра, а обычным школьником, веселящимся со своими друзьями. Она не видела всех противных черт его характера даже находясь в доме. Возможно, ей было просто повезло, что она практически не видела Драко в Хогвартсе и не стала свидетельницей издевательств и козней Малфоя против сестры и её друзей. Но, вероятно, теперь это сыграло с ней злую шутку, потому что она увидела его характер в такой неподходящий момент. Паулина раскрыла одеяло и отложила его в сторону, недовольно убирая мокрые от пота волосы с лица. Она не выпрямляла их уже несколько дней, потому что не видела смысла. Она не выходила из дома сестры с того дня, как зашла в него. Никто, кроме Рона и Гермионы, не видел её, так зачем же это? А ведь Драко когда-то сказал, что ей идут прямые. Она почувствовала, как поток мурашек прошёлся от головы до ног, и встала, а затем направилась к зеркалу в ванной, которая находилась в её комнате. Паулина с недоверием взглянула на свои кудрявые волосы, которые в своём естественном состоянии едва касались лопаток. Она занесла правую ладонь вверх и, проведя ей от корней до кончиков, с облегчением вздохнула. Теперь она стала похожа на саму себя. Не хватало только улыбки. Но как только она попыталась улыбнуться, как в голове всплыл едкий прищур Малфоя и его слова: «Не я начал лапать врага своей сестры». Паулина осела на кафеле. Эта чушь делала ей больно. Невероятно больно. Ей не хотелось верить в правдивость услышанного, но всё же слух у неё был хороший. Малфой определённо сказал это. И он точно перечеркнул этим все её планы в ту секунду. Потому что Паулина хотела признаться ему. Впервые признаться человеку, что любила его. Она не могла ответить точно, когда это началось, но именно слова Полумны тем днём в кафе заставили её задуматься над собственными чувствами. Это определённо было что-то особенное. Не детское восхищение старостой своего факультета – Седриком Диггори, и не неловкие касания рук с Невиллом. Это было что-то, что ощущалось очень правильно. То, что она могла бы назвать комфортом. Потому что рядом с Драко Малфоем Паулина Грейнджер чувствовала себя уютнее всего. Его глаза были подобны бескрайнему небу, вид которого завораживал. Его волосы были мягкими на ощупь, и она жалела, что не могла трогать их чаще. Его руки были мягкими и прочными, словно самая удобная кровать в мире. А его объятия были способны огородить тебя от всего лишнего, что находилось за пределами его плеч. Это было то, из чего состоял Драко Малфой. Это был тот, в кого влюблена Паулина Грейнджер. Она понимала, что другие могут не доверять её выбору, но ведь не им было судить. Они не могли руководить её чувствами, действиями и мыслями. Они ничего не смогли бы сделать с тем, что когда-то бывший Пожиратель Смерти разбил сердце маглорождённой волшебнице. Паулина понимала, что если она останется в этой пустой комнате ещё на секунду, то задохнётся от собственных мыслей. Ей нужно было рассказать о том, что происходит с её сердцем. А Гермиона была тем человеком, который всегда знал, что нужно было делать. Паулина поднялась и, натянув большой серый свитер пониже, вышла сначала из ванной, а затем и из комнаты. Дом, который теперь принадлежал Рону и Гермионе Уизли, был больше Норы. Это было двухэтажное каменное здание с небольшим участком. Соседями являлись простые маги, и поэтому место было вполне уютным. Когда Паулина спустилась по прямой лестнице со второго этажа, то слегка замялась на развилке. Гермиона могла быть как на кухне, так и в гостиной, приводя в порядок один из книжных стеллажей. Но всё же зайти за стаканом воды не помешало бы, поэтому Паулина сделала шаг налево и остановилась, услышав из проёма чужой голос. Она едва заглянула в арку, являвшуюся входом в кухню, как замерла на месте. — Возможно это прозвучит странно, но ты должна выслушать меня, Грейнджер, – Драко стоял в двух метрах от Гермионы, одетый в чёрную мантию. – Я думал, что мне было предназначено жениться на тебе. — Что… Малфой, ты с ума сошёл? – она сжала палочку в руке и сделала небольшой шаг вперёд. — Просто выслушай, мне… Мне необходим твой совет. — Для начала перестань нести чушь. — Я говорю правду. — Покажи руку. — Что? — Покажи. Свою. Левую. Руку, – Гермиона указала кончиком палочки в его сторону и выжидающе уставилась на него. Драко глубоко вздохнул, а затем, убрав отросшие блондинистые волосы с лица, откинул полы мантии. Правой рукой он потянулся к рукаву чёрной водолазки, а затем закатал её до локтя. На бледной коже проглядывались линии вен. И больше ничего. — А теперь объясни, почему это ты решил, я должна была выйти за тебя? – Гермиона опустила палочку и сделала шаг назад, возвращаясь к прежней дистанции. Малфой глубоко вздохнул. Он стоял в пол-оборота, поэтому Паулине не удалось отгадать цвет его глаз. Но по опасно бледной коже и сжатым кулакам, она могла догадаться, что в них снова разыгралась буря. — Перед первым курсом мне сделали предсказание. Гадалка из древнего рода Барбуч сказала, что меня ожидает судьба одной из сестёр Блэк. Тогда моя мать и отец были ради, потому что жизнь Беллатрисы казалась для них идеальным примером для меня. Они ожидали, что я стану достойным чистокровным наследником и прославлю свой род как верный помощник Волдеморта, – он замолчал на мгновенье, а затем посмотрел Гермионе прямо в глаза. – Но этого не случилось, потому что я принял сторону Ордена, а затем узнал о существовании Андромеды Тонкс. И о том, что она вышла замуж за маглорождённого. Тонкс рассказала мне, что он был великим волшебником и величайшим держателем палочки среди маглорождённых. — И ты посчитал, что это я? – Гермиона округлила глаза. — У меня не было других вариантов долгое время. Все вокруг говорили о том, какая ты умелая ведьма, и я действительно думал, что в моей судьбе будешь ты. Но когда я… Драко замолчал. Гермиона в ожидании уставилась на него. Он собирался сказать ей о Паулине. Он, чёрт возьми, собирался использовать Паулину как прикрытие для какого-то там предсказания. Она попятилась назад, собираясь вернуться в свою комнату и больше никогда не иметь ничего общего с ним. Никогда не видеть и не слышать ничего о Драко Малфое. — Когда я узнал твою сестру ближе… Паулина сделала ещё один шаг, и половица под её ногой скрипнула. Она в страхе задержала дыхание, и замерла на месте. Гермиона нахмурила брови и посмотрела на Малфоя, который всё это время стоял на место. Драко сжал губы, оглянулся по сторонам, и через секунду столкнулся взглядом с Паулиной. Она увидела, как он сделал шаг в её сторону, а затем бросилась к лестнице. — Паулина, стой! Она слышала его тяжёлые шаги, пока переставляла ноги на ступеньках, а затем перепрыгнула через две и оказалась на втором этаже. Она в три шага достигла комнаты, но, как только обернулась, чтобы успеть закрыть дверь, Драко тут же оказался перед ней. Паулина слышала бешенный стук своего сердца, когда он захлопнул за собой дверь. Она оказалась в ловушке. Ей казалось, что хуже нет ничего. Что всё самое ужасное осталось позади, когда она облила его коктейлем, и ушла из шатра. Но теперь он стоял перед ней. Драко глубоко дышал, глядя прямо ей в глаза. Паулина боялась, что он двинется вперёд. — Паулина, послушай… — Нет! – она выставила руки вперёд, опуская голову вниз. – Уходи! — Мне нужно сказать тебе… — Ты всё сказал! Я не хочу тебя видеть! — Паулина, прошу, – он всё же сделал шаг вперёд. Когда Паулина подняла на него взгляд, то её руки обмякли. Родные белые облака сейчас стояли прямо перед ней. Они были такими мягкими, что лежать на них по ощущениям было мягче любой перины. Она так долго боролась с тем, что происходило внутри неё. Она не понимала, что чувствовала по отношению к нему. К тому, что он разбил ей сердце, а теперь стоял и умолял выслушать его. Паулина прижала руки к лицу и, всхлипнув, осела на пол. Она громко заплакала, пока Драко пытался сообразить, что делать дальше. Она не желала видеть его, но не хотела отпускать. Ей были противны воспоминания о его прикосновениях, но она молила о том, чтобы снова ощутить его руки. Ей не нравилась сырость. Она обожала запах яблок, исходящих от него. Драко присел рядом, с беспокойством глядя на то, как она дрожала. — Я должен был рассказать тебе раньше. — Почему… Почему она… – Паулина заикалась, глотая слёзы. — Потому что я был глупым, – он положил руку на её спину. – Я был таким глупым, что продолжать думать о дурацком пророчестве, когда везде была ты. Меня пугала неопределённость моей судьбы во время свадьбы, но ещё больше я боялся потерять тебя. И чуть не сделал это. — О чём ты… – она отогнула указательный палец правой руки и посмотрела на Драко. — Я чуть не потерял свою пуффендуйку. Паулина не понимала его. Неужели её факультет играл такое большое значение? — Отец Тонкс был с Пуффендуя. Она громко вздохнула. — Ты всё это время была рядом. Это я был слепым. Её руки опустились вниз. Она увидела сожаление в его глазах. Она увидела, как он сокрушался внутри от того, что причинил ей так много боли, не желая отпускать и при этом отталкивая. Он не знал, что она была предназначена ему звёздами. Но он знал самое главное. — Я люблю тебя. Она вздрогнула. — Я люблю тебя, Лини. Её губы затряслись, и она прижалась к нему всем телом, обхватив руками капюшон его мантии. Она громко плакала, ощущая его руки на своей спине, и слушая много извинений. Он просил прощение за всё. И даже за себя. Драко Малфой – чистокровный аристократ, который был вынужден жить в мире иллюзий на протяжении многих лет. Паулина Грейнджер – маглорождённая ведьма, которая бывала порой слишком зависимой от мнения окружающих. И пророчество, которое сыграло в их судьбах решающую роль. Или нет.