Повтор

Драко заметил, как уже добрые десять минут Лаванда стонала и завывала, держась за бок. Там точно было что-то серьёзное, но её голос был слишком ненастоящим. Она срочно хотела попасть в дом. Они все хотели, но анти-аппарационные барьеры, которые установили Пожиратели, имели не маленький радиус. Группа шла по лесу без остановки уже двадцать минут, и ровно столько же раз Браун спросила, долго ли ещё осталось. Чжоу, держащая её под руку, лишь пожимала плечами и говорила, что они аппарируют при первой же возможности. Люпин проверял местность каждые сто метров в надежде, что барьер остался позади. — Идём дальше. — Мерлин меня подери. — Тебя уже подрали Пожиратели, Браун, куда тебе ещё. Драко был на взводе. Он и так ненавидел, когда люди не могли потерпеть до получения помощи, а Лаванда была невыносимей вдвойне. — Очень смешно, Малфой, – огрызнулся Рон. — Уизли, тебя вообще не спрашивали. — Слушайте, давайте хотя бы не сейчас, – Гарри зачесал мокрые от пота волосы назад. Небольшая группа явно устала, учитывая, что удачное выполнение миссии заняло буквально полчаса. Небольшое убежище приспешников Волдеморта было уничтожено, враги перенесены в Министерство для дальнейшего суда, а Ордену оставалось только вернуться назад. Но быстро это сделать не удавалось. Небольшая кучка кустов справа шевельнулась, и все остановились. Поттер перевёл на Люпина настороженный взгляд, пока Чжоу зажала готовой разрыдаться от бессилия Лаванде рот. Десять палочек были направлены на стену из невысоких, но очень густых кустов. Откуда послышалось шипение. — Змея? – Рон прошептал это настолько тихо, насколько мог, и посмотрел на Гарри. Они с Люпином заметно расслабились. — Идём дальше, – Ремус уже сделал шаг дальше в чащу. — Нет! Драко был готов поклясться, что это не просто змея. В конце концов, если это было так, то Гарри просто бы «перевёл» её слова и ответил. Но это было не простое шипение. — Драко, у нас нет времени. Лаванде нужна… — Тихо! Он вскинул руку вверх, и Поттер покорно замолчал. Драко подошёл к кусту поближе и тихо прошептал: — Salazar's filii. ¹ Через несколько секунд последовал тихий ответ: — Filii serpentes. ² Малфой раздвинул густую листву и громко выдохнул. — Забини, грёбаный ты… — Не двигаться, – Люпин наставил палочку на его висок. Свободной рукой Ремус дотронулся до растительности и отодвинул крону кустов. Его губы сжались. Блейз смотрел на бывшего профессора с недоверием. Лицо Забини почти полностью было покрыто мелкими царапинами, а лёгкая футболка загрязнилась. Его карие глаза были готовы взорваться; настолько враждебно он смотрел на Люпина. — Кто там? Малфой, ты разговариваешь со змеями? — С самыми настоящими, – Блейз перевёл взгляд на Драко, и они оба усмехнулись. – Я не один. У вас… есть еда? — Желательно запечённая утка в брусничном соусе. Я скоро умру от обычной воды и хлеба. Нотт оказался рядом с Забини настолько быстро, что Люпин не успел даже перевести на него палочку. Ремус лишь отодвинул листву сильнее, чтобы вся группа орденовцев смогла увидеть находку. — Годрика ради… Поттер взмахнул палочкой, образовав из веток проход, и кивнул уставившемуся на него Драко. Малфой уже выучили все виды его кивков, поэтому этот воспринял как «иди». И он шагнул на небольшую поляну. Теодор и Блейз медленно оглядывали его с ног до головы, пока он осматривал их подобие лагеря. Пара вытоптанных мест для сна, сумка, похожая на ту, что Драко таскал на тренировку по квиддичу на пятом курсе и благополучно потерял, кучка углей. И что-то, прикрытое мантией. — А это… — Малфой, какого хрена? Тео толкнул его в грудь, подойдя ближе, и направил указательный палец на его переносицу. — Где носило твою аристократическую задницу всё это время? Нотт был одет в мантию, и Драко быстро понял причину, по которой Забини был без неё. Его ткань прикрывала что-то. — Тебе язык удалили или что? Малфой перевёл на него взгляд. По его глазам нельзя было понять, серьёзен он или нет. Несмотря на то, что Нотт шутил больше, чем спал, многие его слова имели буквальный смысл. Но он мог в той же шуточной манере говорить и о чём-то серьёзном. И от этого можно было запутаться. — Если да, то давай его сюда. Его можно сварить и наконец поесть. — Фу, Тео. Драко сморщился и отступил на пару шагов, а парень напротив него лишь хитро улыбнулся. Забини положил руку ему на плечо. Малфою казалось, что они просто выполняли очередное наказание от профессора Стебль. А не нашли друг друга спустя год посреди военных действий. — И как ты не съел Блейза? — О, поверь, он пытался, – Забини серьёзно закивал, а Нотт закатил глаза. — Малфой, ты просто обязан забрать его. Я не выдержу его компанию ещё несколько дней. — Дней? Судя по обстановке, вы тут неделями живёте. — Тогда была ещё Пэнси. Малфой вздрогнул. — Паркинсон? Она тоже здесь? – он обернулся и осмотрел поляну ещё пару раз, но не заметил никого больше. Тео и Блейз обошли его, направляясь к куче чего-то, прикрытого мантией. Забини оглянулся на Драко, пока Нотт откидывал ткань. Малфой подошёл ближе. Это был небольшой холм из земли. — Укрытие или?.. Он резко замолчал, когда Нотт поправил палочку, лежавшую на этой земляной возвышенности. Палочку Пэнси. — Нет… Он подошёл к Тео и присел на корточки, уставившись на импровизированную могилу. Могилу Пэнси Паркинсон. Слизеринки, которая всегда носила юбку даже в самые холодные дни. Которая бегала по гостиной за Тео, который пытался избежать соприкосновения с жёлтым свитером в её руке. Которая выковыривала изюм из утренней запеканки. Которая громко смеялась в тот день, когда закинула в котёл Блейза слишком большую порцию измельчённых болотных кувшинок, и бледно-коричневая жидкость после взрыва оказалась на лице слизеринца. Которая не стеснялась спорить с Драко в общей гостиной. По любым причинам. Порой даже по абсолютно глупым. Он всегда завидовал её излишней оживлённости для представительницы змеиного факультета. Она и Тео постоянно смеялись со всякой ерунды, а в следующую секунду были готовы чуть ли не убить друг друга из-за того, что Паркинсон вдруг решила надеть тот самый жёлтый свитер на поход в Хогсмид. Тео ненавидел этот цвет. Именно Пэнси придумала их тайный пароль на случай, если что-то случится. И случилось. Благодаря нему Драко нашёл Тео и Блейза. А иначе они бы так и остались здесь одни. Вдвоём. — Её не хотел отпускать отец, – Нотт положил руку на землю. – Он кинул в неё Сектумсемпрой ³, когда она заявила, что уходит с нами. Я не видел, но Блейз… — Я пытался донести её до сюда как можно быстрее, чтобы успеть что-то сделать. Потом увидел тебя, – Забини шмыгнул, вытирая нос. – Сказал, чтобы она держалась, чтобы смогла ещё раз увидеть тебя. Но мы опоздали. Вулнера Санентум ⁴ не спасло её. — Я повторил это чёртово заклинание тысячу раз. Оно не помогло! – Тео рыкнул, выкидывая из карману собственную палочку, которая была сломана пополам. – Если бы у нас было время… Хотя бы пять минут… Драко встал, притягивая его к себе. Нотт сжал его плечи ладонями, и его зубы заскрипели в попытке не закричать. По вороту парня он заметил, что на нём был тот самый жёлтый свитер. — Вы пойдёте со мной, – Драко посмотрел на Забини, который тут же поднял на него взгляд. — В Орден? Думаешь, мы захотим пойти туда, где таких как мы ненавидят? — Нас там не ненавидят. Забини замолчал. — Я готов дать грёбанный Обет, если им понадобится, но вы не останетесь тут. Вы будете под моей защитой. Тео похлопал его по спине, прежде чем наконец отстраниться. — Спасибо. Она была бы рада. — Она рада, Тео. Рада.

* * *

Паулина отложила книгу в сторону, как только услышала открывающуюся дверь. Они пришли позже. Хотя глупо было устанавливать время возвращения, учитывая, что любой из группы мог просто не вернуться с очередного задания. Она завернула за угол и выдохнула, увидев Гермиону. Сестра растерянно стягивала с себя мантию, пока остальные толпились в маленькой прихожей. — Паулина, скорее! – Лаванда буквально налетела на неё. – Я чувствую, будто мои рёбра проткнули. — Если бы это было так, ты бы умерла ещё полчаса назад, Браун. Она обернулась на голос Драко и ухмыльнулась. Девушка в её руках лишь закатила глаза и подтолкнула Грейнджер к кухне. Они зашли, и Паулина опустила Лаванду на небольшой диван, вытаскивая палочку из высокого хвоста. — О, Мерлин, Лаванда… — Что там, что? Я умираю? — Умрёшь. Ты… точно умрёшь, – она провела палочкой по ране на её боку, не обращая внимание на разодранную майку, и та начала затягиваться. – Лет через семьдесят. Браун облегчённо выдохнула и слегка зашипела, почувствовав, как разорванная кожа начала сходиться. На самом деле, её просто задели чем-то рассекающим. До кости не дошло, а значит пустяк. — Грейнджер, тут ещё несколько. Паулина повернула голову на входной проём и замерла, увидев рядом с Малфоем двух парней. Они недоверчиво пялились на неё. Один был в мантии и свитере, а другой в белой заляпанной футболке. Друзья? — Бадьян на верхней полке шкафчика над раковиной. — Ты можешь просто вылечить их? — Слушай, если сравнивать нас с тобой в плане роста, то я больше похожу на хижину Хагрида, а ты на Хогвартс. Пользуйся преимуществом. Один из парней усмехнулся. У него была короткая стрижка, тёмная кожа и чёрные волосы. Паулина быстро улыбнулась ему, а затем перевела взгляд на Драко, который, ругаясь себе под нос, начал шариться в шкафчике в поиске нужной склянки. — Не перепутай с костеростом и не урони. Не хочу спиливать тебе рога. — Заткнись, Грейнджер! — Молчу, – она улыбнулась и повернулась к Лаванде, которая умудрилась уснуть, пока палочка Паулины колдовала над её ребром.

* * *

Она любила просыпаться ранним утром. Особенно это было чудесно в конце весны, когда с каждым днём солнце начинало всходить всё раньше и раньше. Гермиона плотно задёргивала шторы в их комнате, поэтому утренними лучами она могла себя порадовать только на кухне, пока никто ещё не проснулся. И интуиция её никогда не подводила, потому что Паулина просыпалась ровно за пять минут до того, как в небольшом кухонном окне начинали показываться первые лучи. Она сжала чашку с горячим чаем и облокотилась на стол, наблюдая. Начало мая – прекрасное время для наблюдения за природой. Дом – как сказала Гермиона, принадлежавший родителям Люпина, – стоял около обрыва на почти пустынном поле. Из развлечений начинающийся лес под боком и небольшое озеро вниз по склону. Паулина не видела ни одного животного, но, возможно, это из-за того, что она провела здесь лишь неделю. И неизвестно, сколько ещё пробудет. Сколько будет идти война. Грейнджер помнила момент, когда увидела Гермиону, которая вошла в её комнату в их доме в Лондоне и лишь коротко кивнула. Когда несколько секунд назад стёрла родителям память. О себе и о всём магическом мире. В Австралии было невыносимо спокойно. Мистер и Миссис Грейнджер наслаждались идеальной погодой и необыкновенным пейзажем и только и говорили о том, что переехать сюда было чудесной идеей. Паулине было тяжело видеть их счастливые лица, когда они смотрели на неё как на сокровище. Их единственное сокровище. Она не видела в их взгляде и намёка на то, что они помнили Гермиону. Хотя, если бы вспомнили, неизвестно, было ли это хорошо, или же плохо. Они не знали, что идёт война. Война в другом мире, с которым были связаны не только их дочери, но и они сами. Родители просто наслаждались очередным солнечным днём и улыбались всему подряд. Их даже не смущало, что Паулина за больше, чем два года их прибывания здесь не начала ходить в школу. Они были будто ослеплены… незнанием. И поэтому она решила, что не будет сидеть на одном месте больше ни секунды. Она связалась с австралийским Министром Магии и попросила его о разрешении на вылет в Англию. Рассмотрение её обращения длилось несколько недель, но в конечном итоге Грейнджер разрешили. В основном потому, что она заверила, что знает Гарри Поттера лично и намерена помочь ему в победе над Тёмным Лордом. Значимость сестры в оппозиционных действиях в Европе явно сделала их фамилию знаменитой. Хотя бы немного. Но единственное, что Паулина действительно могла делать – залечивать раны. Пока никто из их дома сильно не ранился на заданиях, но была она уверена, что без труда сможет воспользоваться припасённым костеростом или наркозным зельем. Гермиона – про борьбу и отвагу, Паулина – про помощь и магию. Такие они, сёстры Грейнджер. — Мне казалось, что на твоём лице и так много веснушек. Паулина вздрогнула и обернулась. Драко прошёл слева от неё и наклонился к раковине, набирая воду в кружку. Она наблюдала за тем, как он выпил жидкость залпом и посмотрел в окно. Пытался разглядеть что-то, что так загипнотизировало её. Хотя сейчас это был его чёрный костюм. — Мне казалось, что слизеринцы вполне способны носить что-то, помимо парадно-выходного. Он посмотрел на неё через плечо и нахмурился. — Я умею пользоваться очищающим заклинанием. — Поэтому выбираешься на завтрак в костюме? А воротник накрахмален? Драко наконец развернулся к ней полностью. Он опёрся на кухонный гарнитур и скрестил руки на груди. Ему явно не понравилось, что к нему начали придираться. Паулине он казался странным. С самого первого момента, как она услышала его замечание о кенгуру, он становился всё страннее и страннее. То скажет какую-то явную глупость, то удачно пошутит, то попытается влезть в драку с Роном. Малфой явно был не открытой книгой. Скорее блокнотом в толстом переплёте, завязанным на тысячи узлов по бокам. Чтобы никто не открыл. — Новенькие… твои друзья? Драко вздохнул. — Нотт и Забини. Учились на одном факультете. Паулина кивнула, поставив кружку на стол. Чай она всё равно допила. — Значит, тот, что в жёлтом свитере, просто косит на пуффендуйца. — Ни на кого он не косит, Грейнджер. Он со Слизерина. — Я рада. — Да если бы он был с Пуффендуя, я бы никогда… Она вопросительно уставилась на него. Драко замолчал. О, так он умел понимать, что лучше не продолжать фразу, которая не имела смысла. Новая функция его характера найдена. — А я, как ты видишь, оттуда. И мы сейчас типа разговариваем. — Может, ты вообще Гермиона. Паулина округлила глаза. Пытается уйти от ответа? Не хочет признавать очевидное? Что ж, ему придётся. Она вытащила левую руку из кармана пижамных штанов и провела ей по распущенным прямым волосам. Вслед за движением её пальцев, каждая прядь превращалась в локон. Когда она довела рукой до кончиков, ей стоило огромных усилий, чтобы не улыбнуться. Малфой буквально почти открыл рот, наблюдая за тем, насколько мастерски она применила магию без палочки. — Вчера я была в библиотеке и обнаружила, Рональд, что от обжорства всё же есть зелье. Не смейся, Гарри, иначе я больше не буду чинить твои очки. Через секунду Драко согнулся пополам от смеха. Он схватился руками за живот, его плечи затряслись, а звук его тяжёлого смеха пронёсся по всей кухне и вылетел в коридор. Паулина впервые видела его смеющимся и, честно говоря, она была в восторге. Она всё ещё ярко улыбалась, когда Драко, вытирая руками глаза от слёз, выпрямился и кивнул. — Это было здорово. Тебе даже не нужно оборотное зелье. — Могу в следующий раз не выпрямлять волосы. — Нет, – он посмотрел ей в глаза и помотал головой. – Прямые тебе идут больше. Кажется, за сегодняшнее раннее утро Паулина Грейнджер узнала одну очень поразительную вещь о Драко Малфое. Он умеет делать комплименты. И весьма неплохие.

* * *

Это было ужасно. Дождь шёл уже несколько часов подряд, превращая землю в грязное месиво, а порывы сильных ветров не давали сосредоточиться. Но, казалось, всё это было преградой для атак только со стороны Ордена. Потому что противники чувствовали себя вполне уверенно, вышвыривая проклятья одно за другим. Драко наконец скинул капюшон, закрывающий глаза, и успел вовремя поставить блок, прежде чем зелёный луч достиг бы его лица. Пожиратель напротив зарычал. Он начал атаковать сильнее, а Малфою только и оставалось, что отскакивать и блокировать. Его ботинки были полностью испачканы в грязи, а мантия и футболка промокли насквозь. Отросшие блондинистые волосы закрывали обзор, поэтому сосредоточиться на цели не удавалось. Но тут фигура напротив ненадолго замедлилась; рука скользнула под мантию. Вторая палочка? Склянка с зельем? Ничего из этого не было бы радостным поворотом в поединке. Пары секунд хватило, чтобы Драко выпрямился и, устремив взгляд прямо на ноги человека в маске, махнул кистью и крикнул оглушающие. Пожиратель обмяк и упал на спину, а из его руки действительно выкатилась склянка чего-то чёрного. Малфой быстро обмотал пленника верёвкой и, положив сверху портключ, дождался, когда тело аппарирует. На поляне больше никого не было, но, судя по звукам, в чаще самого леса разворачивалось целое сражение. Драко положил зелье во внутренний карман мантии и, наступив и сломав палочку Пожирателя, накинул капюшон обратно. В чаще его не будет преследовать столь сильный ветер. — Нимфадора, нет! Малфой обернулся на голос Люпина. Ему послышалось, как чьё-то тело врезалось в дерево, а затем пролетело по земле под хлюпающий звук. — Бомбарда Максима! ⁵ Он узнал голос Рона, прежде чем в метрах десяти от него в воздух поднялся большой массив земли, а огромный дуб с прилежавшим десятком деревьев с треском свалился. Им пора уходить. Срочно.

* * *

Мадам Помфри перевела на него благодарный взгляд, когда он положил рядом с ней стопку нескольких комплектов чистого постельного белья. Малфой лишь коротко кивнул и, обведя взглядом коридор, заметил одну открытую дверь. Не узнать спину Поттера не представлялось возможным. Он стоял спиной к проходу, склонив голову, а в следующий момент голова Джинни упала ему на плечо. Драко сделал пару шагов по направлению к нужной палате и резко замер, когда услышал истошный крик Тонкс. — Что значит, его больше нет?! — Мне очень жаль… — Ремус, она врёт! Со мной всё в порядке, я чувствую себя хорошо. — Ты должна послушать целителя… — Я не могу слушать ложь! Это неправда! — Мне правда жаль. Мы не смогли спасти плод, было очень поздно. Малфой громко вздохнул. Гарри услышал его и сделал шаг влево, позволяя увидеть палату полностью. Люпин держал за руку Тонкс, которая была на грани истерики. Гермиона рядом с ними кусала большой палец руки, стараясь не расплакаться, пока Рон поглаживал её за плечи, закрыв глаза. Они все молчали. Лишь Нимфадора не могла. — Этого… Этого не может быть, – она перевела взгляд на мужа. – Это неправда, да? Он всё ещё со мной? – она положила руку на свой живот. Драко проследил взглядом за её рукой, и в его голове что-то щёлкнуло. Ребёнок. Тонкс беременна. Или же была… Нимфадора в ожидании вглядывалась в глаза Ремуса, надеясь, что всё это – шутка. Что она всё ещё носила их малыша. Их маленькую частичку счастья и надежды. Надежды. Ах, так вот оно что. Драко почувствовал, что что-то внутри него сломалось, когда он услышал истошный крик Тонкс, которая почти сразу же начала захлёбываться в рыданиях. Она не кричала, показывая силу своего голоса. Она выплёскивала боль и злобу. Она плакала по смерти её неродившегося ребёнка. Родственника Драко. Маленького человека, чьё намерение родиться давало надежду всему Ордену. Ордену, который боролся за мирную жизнь, голубое небо над головой и чистый воздух. Группам повстанцев, которые готовы были отдать собственные жизни ради будущего других. Ради тех невинных, которые не хотели войны. Но война пришла и стала забирать жизни беспощадно, ежедневно, хладнокровно. Когда Драко поднял взгляд, то увидел, как Люпин плачет, пытаясь успокоить Тонкс, которая хочет вырваться из его объятий. И эта картина, кажется, засядет в его голове ещё надолго. «Утерянная надежда». И горячая слеза на его щеке.

* * *

Паулина вздрогнула, когда услышала звук открывающейся двери. Она обнаружила, что льёт воду в стакан уже пять минут. Закрыла кран и развернулась к выходу из кухни; если кто-то зашёл, он точно не пройдёт незамеченным. Она услышала тяжёлые шаги и громкое дыхание, а в следующую секунду в поле её зрения появился Малфой. Он остановился около входа в гостиную, его голова была опущена. Руками он резко зарылся в волосы и громко вздохнул. Паулина боялась двигаться; Драко казался ужасно не в настроении. Хотя, учитывая, что некоторые не вернулись в дом с миссии, что-то явно случилось. Драко резко убрал руки от прядей и, сжав левую ладонь в кулак, ударил им по стене. Паулина вздрогнула. — Хочешь воды? Он резко обернулся. Его глаза сияли в свете яркого заката, а челюсть дрожала. Она не знала, готов ли он заплакать или же накричать на неё. Паулина опустила взгляд вниз. Не стоило беспокоить его сейчас, было бы себе дороже. Она сфокусировалась на кружке и направилась мимо Малфоя в гостиную, где горели свечи. Ей стояло большого труда не задеть его. Но дойти до кресла она не успела. — На дом Люпина напали. Паулина замерла на месте. Пожиратели отыскали дом Ремуса? Но, насколько она знала, на них были наложены анти-аппарационные чары, и проникнуть туда можно было только по порт-ключу или пешком. Неужели они шли и наткнулись на убежище Люпина случайно? — Все… – она сглотнула. – Все живы? — Тонкс потеряла ребёнка. Паулина развернулась. Кружка в её руке задрожала, и она обхватила её за дно второй. — Тонкс что? Драко внимательно наблюдал за ней. Только сейчас Паулина заметила, что его лицо было непривычно белым. Скорее даже болезненно-серыми. Его зрачки дрожали, а сам он буквально шатался. — Ты… хочешь поговорить об этом? Малфой закрыл глаза. Он глубоко вздохнул и, сжав кулаки, сделал шаг в гостиную и облокотился спиной на стену слева. — Я просто думаю, что не понимаю, что чувствую. Я даже не знаю, что… Я не знал, что ребёнок может значить так многое. Паулина села на кресло. Между ними было большое расстояние, но она понимала, что, если он захочет сесть, ему нужно место. И в его распоряжении был весь диван. Или ещё одно кресло рядом с ней. — Среди того, что происходит сейчас, любая мелочь может значить многое. Для Тонкс и Люпина это был он. Или она, – она вздохнула и поставила кружку на небольшой комод рядом. – Ребёнок был бы для них шансом на счастливое будущее. Драко закусил нижнюю губу и уставился на половицы. Он больше не трясся, но, судя по тому, как бегали его зрачки, в его голове было много вопросов. — И, наверное, не чужим для тебя. Малфой перевёл на неё взгляд. Она смотрела в ответ. — После того, что я сказал тогда, не думаю, что Тонкс позволила бы мне видеть его. — А ты бы хотел? — Он член моей семьи. Он стал бы им. Паулина кивнула. Драко тоже. Спустя несколько секунд он расстегнул пуговицу на мантии и, сделав пару шагов, кинул её на кресло перед Грейнджер, а сам сел на диван. — Недавно я думал, что у меня не осталось семьи. Что я отказался от всех. Она смотрела, как его пальцы, крепко сцепленные в замок, становились синими от силы, с которой он их сжимал. — Я не думаю, что человек способен остаться совершенно один. — Я ощущал себя одиноким последние два года. Рядом не было никого, – он откинул голову на спинку дивана. – Будто я заслужил это. Что я расплачиваюсь за то, каким был в школе. И за взгляды своей семьи. Но так странно, что я был единственным, кто шёл в разрез всему, во что верила моя семья. Иногда даже казалось, что я быстрее сгнию изнутри, чем перестану думать об этом, – он усмехнулся. – А потом я узнал о Тонкс. И оказалось, что я уже не один. Паулина слушала его монолог несколько часов. Драко говорил обо всём, что чувствовал. О том, как в школе он был «гадом последним», который «слушал весь этот бред от отца». Он рассказал о том, что чувствовал в момент, когда обезоружил Дамблдора. О том, что Битва за Хогвартс буквально перевернула его представление о волшебном мире почти полностью. — Не знаю, кто я такой. Но я уже хотя бы не один. И он внезапно показался таким до боли слабым, что на секунду сердце Паулины сжалось. Слабый слизеринец, который только обрёл семью, как тут же потерял одного её члена. Драко Малфой, который открыто вываливал ей все свои переживания. И хотелось слушать и слушать.

* * *

Теперь толкучка в прихожей не была такой, как прежде. Никто не ругался, пытаясь дотянуться до запакованного порт-ключа на тумбочке; не обсуждал меню на ужин, умоляя наконец приготовить что-то мясное; не кричал через весь коридор «Никого не забыли?» Хотя, последнее всё же сохранилось за Кингсли, который пришёл забрать всех на собрание Ордена. Только его громкий голос был живым. Именно таким он казался Малфою. За последние пару недель никто из дома не выбирался на новые задания. Неизвестно, это было сделано с целью «траура», или же после случившегося их решили держать на расстоянии от опасных вылазок. Но факт оставался фактом – все жившие в доме орденовцы, за исключением Золотого Трио, не покидали дом уже пятнадцать дней. Да, Драко считал. Сидя в своей комнате, единственные, кого он мог наблюдать с того дня, как оставил сонную Грейнджер в гостиной на рассвете, были Забини и Нотт. Они спали на наколдованных кушетках, выбирались на завтраки и даже зависали внизу. Тео неплохо поладил с Лавгуд, а Забини просто с каждым днём всё пристальней смотрел на Драко. И в других обстоятельствах Малфой бы огрызнулся и спросил что-нибудь колкое на такое внимание, но сейчас не хотелось. Ничего не хотелось. — Малфой, это все? – Кингсли оглядывал собравшихся, поправляя кобуру на левом предплечье. Драко быстро окинул взглядом их компанию. Гермиона, Гарри и Рон стояли ближе всего, уткнувшись взглядом в пол. Поттер крепко сжимал челюсть, пока Уизли напротив разглядывал собственную обувь. Грейнджер вдруг выпрямилась и перевела взгляд в сторону коридора. — Паулина, мы уже уходим! — Секунду! На кухне послышалось копошение, звяканье посуды, а вскоре в коридор выскочила Грейнджер-младшая. Она поправила мантию одной рукой, в другой держа корочку чёрного хлеба. Откусила от него кусок и, сомкнув ноги вместе, завела руки за спину и кивнула. Драко не стал возражать. На днях Тео сказал, что Паулину хотят предложить на место официального целителя дома. Будто она до этого паутину с потолка собирала. Он никогда не видел, как именно выглядит штаб Ордена Феникса. На собрания их прямо из дома забирал Кингсли, а как только они выходили за порог, он доставал какую-то книгу. Своеобразный порт-ключ, но именно благодаря своему размеру все могли крепко за него удержаться, чтобы удачно перенестись уже внутрь здания, прямо перед дверью в кабинет, в котором обычно проходили собрания. Драко одёрнул руку от обложки как раз в тот момент, когда услышал тихий выдох Поттера. Он посмотрел на него, а затем перевёл взгляд в ту сторону, куда пялился Гарри. За тёмным поворотом, в свете левитирующих свечей, стояли Люпин и Тонкс. Они о чём-то разговаривали, и по лицу Нимфадоры было понятно, что она чем-то обеспокоена. Малфой почувствовал руку на своём плече, когда уже собирался сделать шаг в сторону кабинета. Он обернулся и увидел Паулину. Она не сжимала его плечо, просто положила руку. Будто это обычное дело. А затем она кивнула в сторону коридора. Он перевёл взгляд туда и увидел, что Нимфадора осталась одна и смотрела на него, обняв себя за плечи. Драко снова посмотрел на Грейнджер. — Думаю, вам нужно поговорить. Она ждёт. А затем она улыбнулась и быстро зашла в кабинет. Только сейчас Малфой заметил, что никого рядом не было. Все зашли на собрание, которое уже началось. Тонкс выжидающе смотрела на него и не сдвинулась с места ни на шаг, когда Драко приблизился к ней. Она внимательно оглянула его с ног до головы, задрав в конце голову, а затем тихо выдохнула. — Как лидерские дела? Драко не знал, что на это ответить. Вопрос слишком странный, учитывая, что его вообще-то нужно было задавать именно Нимфадоре. А с каких пор кого-то из Ордена волновало, что с ним? — В порядке, – он откашлялся и громко сглотнул. Она перед ним кивнула. — Хорошо, что хоть у кого-то всё в порядке. И тут он посмотрел на неё. Нимфадора выглядела нездорово. Чёрные волосы торчали в разные стороны, кожа была бледнее обычного, а щёки впалые. Она явно много плакала в последнее время. Драко неосознанно перевёл взгляд вниз, на её живот, а затем мысленно одёрнул себя. Что там можно было найти? Ничего. Уже ничего. — Я думаю, что никто на самом деле не в порядке. Нимфадора медленно кивнула. — Не знаю, что чувствуют другие, но… Мне больно. Она подняла голову, и спустя секунду их глаза встретились. Он увидел её боль. Этот огромный ком, который с каждым днём разрастался всё больше и больше. Он представлял собой всю злобу на мир и в первую очередь на себя. И всю жалость, которую она направляла на себя ежедневно. — Прости. — Драко, не надо… — Прости меня, – он закрыл глаза и сжал пальцами переносицу, стараясь не расплакаться прямо тут. – Я правда… Я не знал, как многое это для тебя значило. А потом это стало значимым и для меня. Когда выяснилось, что ты… моя родственница, – он резко выдохнул. – Часть моей семьи. Это внезапно стало ощущаться очень важно. Ты стала важной. Нимфадора смотрела на него снизу вверх, и небольшая улыбка появилась на её лице, как только она увидела, как Драко старается не заплакать перед ней. Глупая гордость. Глупый Малфой. — Очень неожиданные слова. — Что? – он распахнул глаза и опустил руку. — Очень непривычно слышать это от тебя. Обычно ты такой весь крутой, закрытый. Даже грубый. — Прости. — О, да, ты должен мне много извинений, – она ярко улыбнулась. – Но, не думаю, что хочу получать их, глядя, как ты плачешь. — Я не плачу, – он вытер глаза левой рукой и, одёрнув мантию, устремил на неё серьёзный взгляд. — А я не метаморф. Ему было непонятно её поведение. Тонкс всегда казалась очень серьёзной, отважной и иногда до безумия правой. Но в этой ситуации… Она слишком спокойна. Пугающе спокойна. — Что случилось – то случилось. Не думаю, что кто-то в силах что-то изменить, – она наконец опустила руки. – Возможно, я потеряла ребёнка, – на этих словах её голос стал тише. – Но у меня всё ещё есть Ремус, мама. И ты. Драко вопросительно вздёрнул бровь. Неожиданный порыв нежности. И неважно, что неженкой начал становиться именно он. — Нужно оставаться сильной ради близких, Драко, – она раскрыла перед ним объятия. – Нужно оставаться живым ради семьи. Он сделал неуверенный шаг вперёд, а затем руки Нимфадоры сомкнулись на его спине. Он глубоко вздохнул и обнял её за плечи, уткнувшись в изгиб собственной руки. — Просто давай жить, братишка. Драко улыбнулся. Давай, сестрёнка.

* * *

Когда Нотт в очередной раз перевернулся на другой бок, заставляя пружину заскрипеть, Драко резко сел на кровати. Мало того, что в комнате было невероятно душно, что не способствовало быстрому засыпанию, так Тео будто специально ворочался так, чтобы кушетка не переставала издавать звуки ни на секунду. Всё это очень раздражало, но больше всего из себя выводил Забини. Блейз мирно посапывал в паре метрах от этого спящего безумия, изредка говоря под нос что-то непонятное. Драко понял, что здесь он точно не заснёт. Он быстро накинул футболку и пижамные штаны, а затем вышел из комнаты, прихватив с собой палочку. В коридоре легче не стало, а поэтому он медленно спустился на первый этаж по металлической винтовой лестнице; она была немного прохладнее, он ощутил это голыми ступнями. Гостиная, которая была немного переделана в подобие больничного крыла, встретила Малфоя тишиной. И спать на единственной пустой больничной кушетке не было бы лучшим решением. Когда Драко развернулся к выходу из комнаты, то увидел чей-то силуэт напротив на кухне. Кто-то копошился на полу; послышались стуки кружек. Малфой зажёг наконечник палочки, а когда наконец оказался на пороге кухни, прерывисто выдохнул. — Грейнджер, ты решила напиться? Паулина резко замерла, а затем осторожно оглянулась через плечо, встречаясь взглядом с Драко. В одной руке она держала большую стеклянную бутылку с жидкостью жёлтого цвета, а в другой кружку. В которых обычно пьют чай или кофе со сливками по утрам. Малфой заметил, что на полу были также ещё несколько кружек и пара небольших красных яблок. На закуску? Она всё ещё испуганно пялилась на него, а потом резко протянула ему кружку, которую держала в руке. — Будешь? Малфой вскинул бровь. — Я не идиот, чтобы напиваться в такую жару. — Не идиот, ага… Она пару раз кивнула, а затем поднесла кружку ко рту и сделала пару глотков. Потом скривилась и опустила кружку на пол. Закашлялась. Малфой закатил глаза, присел рядом с ней и вырвал из рук Паулины бутылку с алкоголем. Принюхался через горлышко и, подобно Грейнджер, закашлял. — Медовуха, серьёзно? Ты быстрее от неё отключишься, чем напьёшься. — Это единственное, что было. И я не на сухую! – она взяла одно из яблок и вскинула его перед лицом Малфоя. — Серьёзно? Ты пила всё это… — Прошу заметить, что я больше по топорам, – в следующую секунду она икнула. Драко потребовалось немного времени, чтобы понять, что она имела в виду. Затем он улыбнулся, стараясь сдержать смех, и переместил палочку в левой руке между их лицами. Паулина закрыла глаза, защищаясь от яркого света. На ней была свободная белая пижама с рисунками ромашек. Её собственная палочка была воткнута в высокий хвост на её макушке. — Ты полная дубина, Грейнджер. Драко встал и сделал шаг вправо, присаживаясь на диван. Паулина осталась сидеть перед ним на полу, облокотившись на дверцы кухонного гарнитура. За окном не было полностью темно, но рассвет явно не близился. Была середина июня, лето только начиналось, но, похоже, погода не на шутку разыгралась. Если не получается уснуть, нужно чем-то себя занять. А с пьяной Грейнджер явно не получилось бы сыграть в крестики-нолики. Малфой вздохнул, и свет на его палочке погас. Со следующим её взмахом на столе появилась бутылка огневиски и пара невысоких стеклянных стаканов. Не хочешь отрезвлять Грейнджер – напейся сам. Так ночь пройдёт быстрее. Спустя пару часов «пьянки», проведённой в полном молчании, Драко от скуки начал постукивать пальцем по стакану с алкоголем. Кажется, это была мелодия какой-то песни, но какой – он не мог вспомнить. Время близилось к раннему рассвету, и солнечный свет вот-вот должен был просочиться на кухню. Паулина всё так же сидела на полу, разглядывая узоры на стеклянной бутылке с янтарной жидкостью в руках, но теперь она переместилась на противоположную стену. Повернув голову влево, он стал наблюдать за её волосами, которые на свету отливали золотом. Умиротворение. Это то, что он испытывал сейчас впервые за долгое время. — Ты правда смог просто наколдовать её? – голос Грейнджер был едва слышным. — Ты хочешь добавки? — Нет, я… – она икнула. – Мне хватит. Иначе я просто не встану завтра. Точнее уже сегодня. Она тихо облокотилась на стену сзади и, вздохнув, прикрыла глаза. Её пижама смотрелась теперь ещё более нелепо. А правое плечо было неприкрытым, являя Малфою россыпь веснушек. Даже тут. — Ты слишком невинная для… О, нет. Он не настолько много выпил, чтобы путаться в словах. — Всего этого, – ещё глоток. — Это потому, что я пуффендуйка? – Паулина усмехнулась, держа глаза всё так же закрытыми. Когда первый яркий солнечный луч проник в кухню, она поймала его на своей скуле и тут же подставила лицо, удовлетворённо вздохнув. Что за странная ситуация, в которой они оказались… Он смотрел на неё сверху вниз, сидя на расстоянии вытянутой руки. У них одна бутылка огневиски на двоих. Сейчас рассвет. Он хотел поцеловать луч солнца на её губах. На секунду Драко задумался. Он нашёл Паулину ночью на кухне, опустошающую бутылку крепкой медовухи практически не закусывая. А может ли она вообще… — Мне исполнилось девятнадцать ещё в декабре, Малфой, – она медленно открыла глаза и повернула голову направо, встретившись с его полуприкрытыми глазами. – Так что я легально невинна. В следующее мгновенье он нагнулся и, положив левую руку на её шею, остановился всего в сантиметре он её лица. Паулина резко выдохнула. Её ярко-золотые глаза смотрели на него в ожидании. Она не боялась, не хотела сбежать, не заносила руку для удара. Она ждала. Малфой провёл пальцами по её плечу, ощущая, как кожа Грейнджер покрылась мурашками. Он продолжал смотреть на неё даже в тот момент, когда переместился с дивана на пол. Он сидел на корточках перед ней. Его рука гладила её шею. Драко заметил, как глаза Паулина опустились вниз, скользя по его лицу, и остановились на губах. А затем он сократил расстояние между ними, заставляя её буквально вжаться головой в бетонную стену. Он целовал осторожно: сначала это простое касание губ, обычное соприкосновение, без намёка на что-то. Когда через пару секунд он не ощутил ответа, то аккуратно отстранился. Её глаза всё ещё сверкали. Только теперь она не ждала. Паулина просунула правую руку между рукой Драко и собственным телом, обхватывая его за шею и вынуждая прижаться обратно. Она закрыла глаза в тот момент, когда их губы снова встретились. Драко удовлетворённо вздохнул, почувствовал, что Паулина положила ладони на его шею, не давая шанса отстраниться снова. Он сжимал её лицо в ладонях, продолжая напирать. Она выдохнула, когда он отстранился на мгновенье, чтобы наклонить голову в другую сторону. Малфой хотел прижаться ещё больше к Паулине, а в голове была лишь одна мысль, мигающая красным цветом: Она не может так прекрасно пахнуть. Он наслаждался каждым жадным вдохом. Потому что от Паулины пахло так банально, но так чудесно: лесом. Он чувствовал цветы, скошенную траву и сушёные чайные листья. Слишком вкусно, чтобы быть правдой. Когда Драко перевёл свою правую руку на её талию, она резко вскрикнула. Он отстранился и оглядел её, опасаясь, что сделал больно. — Что… Он не успел договорить. Паулина вскочила на ноги, оттолкнувшись руками от его плеч, и вылетела из кухни на бешенной скорости. Всё, что успел увидеть Малфой – белая спина и руки, прижавшиеся к губам. В следующую секунду он остался совершенно один в полной тишине. И до него начало доходить, что именно произошло. Он целовался с Паулиной Грейнджер. — Чёрт, – он ударил ладонью о стену и крепко сжал губы. Салазара ради, что за ночь такая? Несколько дней назад ему исполнилось двадцать, чуть больше двух лет назад он поселился в этом доме, а сегодня поцеловал едва совершеннолетнюю сестру Гермионы. Лучше бы он послушал скрип кушетки Тео.

* * *

Блейз, лёжа на собственной постели, внимательно наблюдал за каждым движением друга. Малфой судорожно шарился в комоде, по несколько раз перекладывая рубашки, футболки и брюки с одой полки на другую. Когда Драко начал поправлять шторы, терпение Забини лопнуло. — Что-то случилось? — Что? – он даже не обернулся, продолжая то задвигать, то отодвигать тяжёлую ткань. — Ты какой-то чересчур нервный. — Тебе кажется. — Ну как же. На этих словах Блейз ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Драко начал разглаживать складки на одеяле собственной кровати. На идеально заправленной кровати. Не то чтобы он знал всё о Малфое, но единственная полезная привычка аристократов, которую он мог выделить по собственному опыту, – это держать собственную спальню в чистоте. А на остальное были домовики. Малфой остановился и, вытащив из кармана брюк палочку, принялся её рассматривать. Так, а вот это было уж очень странно. — На ней инструкция по убийству Волдеморта? — Что? Нет. — Тогда какого чёрта ты так долго на неё пялишься? Ты эту палочку вдоль и поперёк знаешь со своих одиннадцати, – Блейз отложил старую газету в сторону и сел на кушетке. – Малфой, серьёзно, что случилось? Драко поморгал пару раз, а затем вздохнул, убирая предмет обратно. — Ничего не случилось, ясно? Мне просто скучно. — Ну как же. — Да. — Ага. — Забини. Только не начинай. — А ты не заставляй. Драко уставился на него, прищурив глаза. У Блейза была одна отвратительная особенность: допытывать. Он видел в любом «не таком» взгляде намёк на что-то ужасное, а потом выпутывал у собеседника о всех его проблемах. И, самое интересное, если таковых не было, то они непременно появлялись к концу разговора. Долгого и мучительного разговора, противостоять которому было невозможно, потому что иначе Забини начинал доставать всякими «ну, конечно», «заливай» и «непременно». Что раздражало ещё больше. Несколько секунд спустя, когда никто из них не решился прервать зрительный контакт, Блейз всё же заговорил. — Ты же знаешь, что я не отстану. — А ты знаешь, что я ничего не расскажу. — О, так значит есть, что. Драко отвёл взгляд. Забини побеждённой вздёрнул подбородок. — Ты можешь рассказать мне обо всём, хорошо? Он сжал челюсть. Конечно, может. Потому что Блейз – идеальный хранитель секретов. Сказать ему что-то с пометкой «совершенно секретно» – значит и не рассказывать вовсе. При неловкой ситуации в окружении посторонних он тактично сделает вид, что не понимает, о чём идёт речь, а наедине расспросит обо всём. И в подробностях. Но вот подробностей об очередном «что случилось» говорить не хотелось. Потому что о поцелуе с Паулиной ему было знать совершенно не обязательно. Потому что даже признавать факт удовольствия от совершённого всё ещё не удавалось. А прошло уже несколько дней. — Это из-за Тонкс? — Да, – лучше уж поговорить об этом. – После того, как мы поговорили… Я вроде и рад, что всё решилось, но не могу начать относиться к ней иначе. По-новому. — А ты можешь? — Ой, давай только не начинать. — А что? – Блейз улыбнулся, шутя поиграв бровями. – Ты чуть не разрыдался перед двоюродной сестрой, пока признавался, что она важна для тебя. Куда дальше? Куда хуже? Хотя да, осталось только начать улыбаться Поттеру или обнять Уизли… — Всем вниз! Тео резко распахнул дверь. Он стоял в разорванных по колено маглловских джинсах и большой чёрной в белую клеточку рубашке. Его глаза светились радостью, а на лице растянулась широкая улыбка. — Уизли сейчас подерётся с Финниганом! — Что они на этот раз не поделили? – Драко мысленно поблагодарил Нотта за внезапное вторжение. — Кто-то выпил чью-то медовуху. Кажется, она была Уизли, а выпил Финниган… Не важно, но они сейчас подерутся! И я не собираюсь пропускать это! – подпрыгнув на месте, Тео быстро умчался вниз, оставив дверь открытой. Надеясь, что они пойдут за ним. Зная, что они пойдут за ним. — Тупые гриффиндорцы, нашли из-за чего. Она же на вкус как дерьмо… Драко сделал шаг в сторону двери, отчаянно игнорируя заинтересованный взгляд Блейза в свою сторону.

* * *

Паулина улыбнулась, завидев, как Дин машет ей рукой с дальнего конца стола. Она прошла и села на его место, пока Томас, поднимаясь, продолжал разговаривать с Джорджем. Она впервые видела так много людей в их небольшом с первого взгляда доме, поэтому немного терялась в количестве лиц. Гермиона сказала, что сегодня прошла очень редкая по удаче операция – им удалось поставить собственные анти-аппарационные чары на территорию, которую раньше контролировали Пожератели. И при этом никто из противников им не помешал. По этому поводу было решено организовать небольшую вечеринку, и так на кухне сейчас толпилось около двадцати человек. Всё семейство Уизли, включая Флёр и Чарли, еле вмещалось в маленьком помещении вместе с проживающими в доме. Молли раздавала каждому по тарелке с чем-то горячим под недовольное бурчание Рона. Ему, видите ли, и видеть не хотелось жаркое летом. Артур хмыкнул на бурчание сына, а сам закинул в рот уже третью ложку. Флёр громко огласила, что порошковый сок стоит около раковины, поэтому всем желающим попробовать напиток лучше встать самим. Симус так и сделал. Она удовлетворённо вздохнула, наблюдая за окружающими. Несмотря на то, что в доме проживало и так достаточное количество Орденовцев, а гости в виде Люпина или Кингсли тоже любили посещать их, уютным это место было назвать сложно. Потому что обычно все сидели по своим комнатам, играя в молчанку. А теперь всем приходилось тесниться, чтобы элементарно впустить кого-то. Например Драко. Он недовольно закатил глаза, едва появившись на пороге кухни. Затем начал аккуратно прокрадывается вдоль гарнитура к холодильнику, который располагался прямо за спиной Паулины. Она почувствовала, как рука Дина покинула её плечо, и опустила голову вниз, надеясь не столкнуться с Драко неловким взглядом. Они не пересекались с того «случая» несколько дней назад. Она почти не выходила из своей комнаты, а поэтому даже не видела никого особо. Хотя Гермиона вытаскивала её на все приёмы пищи, а Джинни однажды ночью предложила покататься на метле на улице. Совсем как на четвёртом курсе, когда последнее, о чём они думали – сохранность собственной жизни. Паулине был важен адреналин, а Джинни возможность выговориться насчёт чувств к Гарри. Те времена казались очень далёкими, потому что по прошествии всего четырёх лет всё изменилось до неузнаваемости. Уизли, например, теперь в более чем официальных отношениях с Поттером, а Паулина… целовалась с Малфоем. Просто здорово. — Паулина? Она не сразу отреагировала на своё имя, но всё же подняла голову и повернула её вправо. Симус тянул ей кружку. — Сок? – он приподнял брови, как бы спрашивая, не хочет ли она попробовать. — Спасибо, – она приняла кружку из его рук и подержала её пару секунд, неуверенно глядя на розово-фиолетовую жидкость. — Вишнёвый. Любимый вкус Франции. Она улыбнулась Флёр, которая, похоже, пила его же. Билл рядом с ней обнял жену за талию, целуя её в висок. Паулина поднесла кружку ко рту, а затем ненадолго замерла, хмурясь. — Странно, а пахнет яблоком… Она не успела сделать глоток, как вдруг чья-то рука выхватила у неё кружку, а в следующее мгновенье она услышала треск разбившегося фарфора. Паулина перевела взгляд под ноги справа, где Малфой проводил палочкой над яркой жидкостью. И лужа мгновенно высохла, посылая в воздух клубы розового пара, облака которого вырисовывали рисунок сердца. О, Мерлин, так это же амортенция. Паулина слышала лишь громкий звон в ушах, когда оглядывала присутствующих. Все молчали, в шоке переглядываясь. Затем она всё же повернулась в сторону Малфоя. Он сильно сжимал челюсть; желваки на его лице проступали настолько сильно, что, кажется, готовы были вылезти из-под кожи в любую секунду. Драко повернул голову к ней, и они встретились взглядом. Теперь его глаза были цвета грозового неба. Тёмно-серые, они транслировали центр огромной бури, посреди которой вот-вот появится молния. Когда она смотрела ему в глаза тем летним утром, то видела белые облака на чистом небе. — Финниган, – он выпрямился и устремил взгляд на Симуса. – Какого. Чёрта. — Что? Все ожидающе уставились на него. Гриффиндорец лишь быстро-быстро моргал, будто не понимал, что от него хотели. Но стоило ему поднять руку к затылку, как Дин тут же схватил её. — Симус, откуда у тебя амортенция, и что она делала в стакане Паулины? Молли уронила половник в раковину и отошла назад, где Артур положил руку ей на спину. Рон вытер рот рукавом рубашки и начал быстро нюхать рядом стоящие кружки. А затем перевёл взгляд на розовый дым, который почти исчез. — Да я… Я же не насильно, – Симус ухмыльнулся, одёрнув руку из захвата, а затем перевёл взгляд на Паулину. – Не насильно, честно. Ты же сама хотела. — Что? – её голос задрожал, а руки непроизвольно потянулись ко рту, прикрывая его. — Я же не приворожить хотел, это по обоюдному. Просто чтобы закрепить взаимную симпатию. Я же тоже тебе нравлюсь, да? Паулина заметила, как все уставились на неё в ожидании. И ей стоило огромных усилий, чтобы сдержать рыдания, и попытаться ответить чётко. — Нет. Не нравишься. — Как… – Финниган шокировано вытянул голову. – Ты же смотрела на меня… Ты же улыбалась, я же видел, – затем он поднял правую руку с вытянутым указательным пальцем. – Так ты просто показушница. Паулина закрыла глаза, когда первая слеза сорвалась с её ресниц. А следом, как только первый всхлип вырывался из её горла, она услышала скрип стола, визг Лаванды и громкий голос Драко. Малфоя, который буквально набросился на Финнигана. Джордж, ойкнув, поднял ноги, усаживаясь на кухонный гарнитур, а Дину пришлось отпрыгнуть, чтобы макушка Симуса не задела его ноги. — Ты, чёртов идиот! Драко ударил его по лицу несколько раз, прежде чем получил коленом по животу. — Грязный выродок, да как тебя только в Гриффиндор занесло? На Слизерине за такое пальцев лишают, а ты… — Малфой, отцепись от него! – Гермиона быстро оказалась около сестры и обняла её за плечи. — Наших травишь? Так чем же ты от Пожирателей тогда отличаешься? А!? Паулина не выдержала и, буквально перескочив через дерущихся, выбежала из кухни. Она еле удержалась на ногах, но каким-то образом ей удалось ни с чем не столкнуться по дороге в свою комнату. Которую она тут же заперла чарами. Она забралась на кровать с ногами и начала содрогаться в рыданиях, слыша только бешенное биение собственного сердца. Её пыталась одурманить. Отравить. Амортенцией. От слов Симуса становилось ещё более тошно, и Паулина едва удержалась от того, чтобы её не вывернуло. Он сказал, что это обоюдно. Что он якобы ей нравится. И что она «смотрела». Но что не так во взглядах? Она улыбалась всем, буквально всем, даже Лаванде, которую увидела впервые только в этом доме. Она смотрела с благодарностью на Дина, который освободил ей место. Она улыбалась тому же самому Финнигану, когда он сильно открыл кран в один из дней за завтраком и забрызгал себе всю рубашку. Не смеялась, а улыбалась. И это… можно было принять за знак внимания? Но Паулина просто была вежливой. Поэтому она улыбалась, кивала и даже «смотрела». Для неё быть вежливой и вести себя приветливо со всеми уже вошло в черту характера и не приносило неудобств. До сегодняшнего момента. Когда за свою вежливость она могла поплатиться своим рассудком. Своим сердцем. Она вздрогнула, когда услышала стук в дверь. У неё совершенно не было сил открывать кому-то. Но ей и не пришлось, потому что дверь открылась сама. Или с помощью магии. Драко закрыл за собой, убирая палочку в рукав свитера, и Паулина облегчённо вздохнула. Это хотя бы не Симус. — Ты в порядке? – он в два шага достиг кровати и сел, пытаясь разглядеть на лице Грейнджер несуществующие раны. Она лишь кивнула и, вытерев тыльной стороной ладоней щёки от слёз, начала разглядывать лицо Драко. Пара царапин и начинающий зеленеть синяк. — Этот придурок просто из ума вышел! Как можно было додуматься до такого… И никто ведь даже не заподозрил ничего. — Но ты ведь… – Паулина сделала глубокий вдох и выдох, а затем в её голове будто что-то щёлкнуло. – Ты заметил. Ты же вырвал у меня кружку. — Потому что никто даже бровью не повёл! Если бы меня не было рядом, и я бы не почувствовал все эти травы, ты бы уже… Он замолчал, когда почувствовал ладони Паулины на своём лице. Она сначала просто гладила его скулы, а затем начала что-то шептать, и царапины по очереди затянулись под её пальцами. Драко нахмурился, когда она коснулась синяка. Но уже спустя пару секунд, после того как успокаивающий холод прошёлся по месту ушиба, немного расслабился. Паулина улыбнулась и осторожно заглянула ему в глаза. И увидела там лишь пасмурный день. — Я бы уже что? — Была под действием амортенции, – он опустил взгляд вниз. – Финниган, чёртова крыса, даже не подумал о последствиях. Ты – наш целитель, важный член команды. А если тебя приворожит, то толку от этого не будет. Единственное, что ты будешь делать, это пускать слюни на этого отвратительного… Паулина притянула его лицо к себе и поцеловала, не давая ему закончить фразу. Она не хотела слышать ни о каких возможных последствиях её отравления. Всё, что она сейчас желала – целовать его и вдыхать аромат исходящих от него яблок и влажности. Она почувствовала, как Драко облегчённо выдохнул ей в губы, а затем взял инициативу на себя. Паулина ощутила, как он придвинулся к ней ближе, а затем его руки оказались на её талии. Только теперь не хочется убежать. Хочется прижаться сильнее. И «Он не должен ощущаться так правильно» отошло на второй план. Потому что только он ощущался так. Ощущался правильно. Здесь. Рядом с ней. В её руках. В её губах. В её кислороде. Паулина испуганно вздрогнула, когда услышала ещё один стук в дверь. Драко, казалось, не волновало внезапное вторжение; его руки продолжали гладить её бока, а губы исследовали её собственные. Паулине пришлось отодвинуть его лицо на несколько сантиметров. Он недовольно выдохнул. — Лини, всё хорошо? – послышался голос Гермионы за дверью. — Д-да… Я просто хочу побыть одна! – кажется, это было весьма подозрительно, потому что Драко издевательски улыбнулся. – Пожалуйста, – это она произнесла мягче и тише, устремив взгляд на дверь. — Хорошо. Просто знай, что никто это так просто не оставит, ладно? Все беспокоятся за тебя и очень переживают. — Да, спасибо. Большое. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. Она услышала удаляющиеся шаги сестры, а затем посмотрела на Драко. Он изучал её лицо. В частности губы. А руки сжимались на её талии всё сильнее. Паулине очень хотелось поцеловать его снова, но, похоже, если Гермиона поднялась к ней, то многие уже начали расходиться. И меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то заметил Драко, выходящего из комнаты сестёр Грейнджер. Когда она убрала руки с его лица, скользя ими по шее и свитеру, то успела задать всего один вопрос перед тем, как Малфой встал с кровати. — Значит, травы? Он замер, а затем, расправив плечи, подошёл к двери. Занёс ладонь над ручкой, а затем оглянулся. — Значит, яблоки? Она приложила ладонь к покрасневшим щекам, когда замок за ним щёлкнул. Амортенция Драко Малфоя пахла травами. Надо будет узнать у Гермионы, пахла ли Паулина ими тоже.

* * *

Когда в зал ворвалась запыхавшаяся Тонкс, он понял, что простое «обсуждение» затянулось. — Я! Я буду вместо Симуса! Нимфадора была готова буквально прыгать с вытянутой вверх правой рукой, лишь бы её кандидатуру заметили и приняли. С полудня, когда в дом прибыли Люпин, Кингсли и Грюм, получившие послание от патронуса Гарри, началось обсуждение вчерашних событий. А вернее – их последствие в виде отстранения Финнигана от дальнейших операций в составе их группы. Настояла на этом в первую очередь Гермиона. Именно она с утра разговаривала с Уизли и Поттером о необходимости данных мер, потому что «неизвестно, на что он тогда ещё готов пойти». Драко не надо было даже задумываться, на что. Самое главное – не подпускать Паулину к этому гриффиндорскому отбросу. Малфой, если честно, думал вообще выдвинуть предложение об отправке Финнигана в психушку. Но быстро понял, что скорее на него посмотрят, как на сумасшедшего. Люпин тут же сделал шаг в сторону жены и опустил её руку вниз. — Нет. — Да, – Нимфадора также быстро вздёрнула левую. — Тебе нельзя участвовать в операциях. И это не обсуждается. — Не делай из меня инвалида, Ремус! — А может вы позакрываете свои рты и займётесь делом? – Грюм явно был раздражён. Драко понимал его. Уже более трёх часов они не могли прийти к выводу, кого поставить на замену Финнигану. Кандидатуры кого-либо из других Уизли отпали сразу же, хотя бы потому что Рон держался в этом доме чуть ли не на клятве на крови Гермионы и Молли. Если бы Миссис Уизли была чуть настойчивей – Грейнджер-старшая, Поттер и её младший сын с дочерью жили и воевали бы из Норы. — Повторите ещё раз, почему нельзя оставить их в сокращённом составе? – Кингсли устало потёр переносицу. — Потому что этот лягушатник и так почти без контроля, – Грозный Глаз стукнул тростью по полу. – Оставлять их без одного – значит подвергать почти мгновенной смерти. — Будто она не может нас застать в любой момент и в присутствии Финнигана. — Именно поэтому им нужен кто-то взрослый. Например, я, – Тонкс не унималась. Она лихорадочно переводила взгляд с задумавшегося Кингсли на ворчливого Грюма, ожидая их одобрения. Драко было понятно её стремление. Но в данном случае он был согласен с Люпином. — Нет. — Драко, не будь таким капризным, – Нимфадора обречённо вздохнула, уставившись на него. – Не тебе решать. — Если она будет в составе группы, я отказываюсь участвовать в операциях, – Малфой вскинул подбородок. – И на мою помощь можете не рассчитывать. Гарри устало выдохнул и выпрямился на диване. Гермиона рядом с ним лишь глубоко вздохнула, а Уизли, стоящий сзади, сильнее впечатал ладони в обивку спинки. Даже он понимал, что в таком случае Нимфадоре ни за что не позволят вернуться к участию в боевых действиях. Потому что Драко был единственным здравомыслящим среди всей их группировки, если не Ордена в целом. Поттер намеревался рвануть чуть ли не в самое пекло событий буквально каждую секунду, Уизли везде следовал за ним, параллельно выкрикивая кучу заклинаний без разбора, а Грейнджер как угорелая неслась за ними, крича что-то про план и замыкая цепочку. Именно так закончилась одна из первых операций, и именно после длительного разговора с Люпином, Гарри всё же признал собственную неправоту и предложил Малфоя как ведущего. И вот уже больше двух лет Драко изрядно посещал каждое собрание Ордена, впитывая любую произнесённую вслух информацию, которая позволяла ему самому выбирать состав группы на следующую вылазку для полного контроля над ситуацией. Он уставился сестре прямо в глаза, наблюдая за тем, как быстро менялись эмоции на её лице. Тонкс сделала шаг в его сторону, затем остановилась, топнула ногой, хмыкнула, вскинула голову вверх и, моргнув, громко вскрикнула: — Ради Мерлина, да прекратите вы все! В чём проблема того, чтобы позволить мне снова сражаться?! — В том, что я отказываюсь руководить группой, если там будешь ты, – Драко вздохнул. – Потому что ты должна оставаться в безопасности, а не кидаться на кого попало. — Не на кого попало, а на Пожирателей. — На них тем более нет, – Люпин помотал головой. – Вопрос закрыт. Ты останешься дома с мамой. — Ты хочешь, чтобы я задохнулась наедине с ней? – глаза Тонкс наполнились слезами. – Вы все просто хотите, чтобы я сошла с ума от бездействия! То, что я потеряла ребёнка, ещё не значит, что я не способна сражаться! Позвольте мне участвовать в операциях, и я порву их как грёбанных… Ремус успел вовремя закрыть ей рот рукой, на что Нимфадора издала громкий звук, похожий на писк и всхлип, а в следующее мгновенье уткнулась мужу в мантию. Он поднял её на руки и, кивнув Драко, вышел из комнаты. Малфою оставалось только смотреть ему в спину и сжимать предплечья с нечеловеческой силой. На них точно останутся следы от ногтей, но это был единственный путь сдержать чувство, которое он испытывал, глядя на то, в каком состоянии находилась Тонкс. Все видели, что она определённо не в порядке, несмотря на то что сама Нимфадора утверждала обратное. Недавно Ремус рассказал ему, что Андромеда временно переехала к ним из-за страха Люпина относительно психического состояния жены. Как-то после их с Драко разговора по душам во время собрания Ордена, он обнаружил её, раскачивающую детскую колыбель. Нимфадора тихо напевала себе что-то под нос, качая люльку. В ту ночь Ремус не смог заснуть. А на следующее утро Тонкс пролежала в ванной, рыдая, пять часов. — Если вы не собираетесь что-то решать, то я просто пришлю к вам Вуда. — Оливера? – Гермиона устремила взгляд на Грюма. – Нет, его нельзя. У него же родители в магловском мире. — Грейнджер, все мы прекрасно понимаем, что… — Ничего вы не понимаете! – она вскочила с дивана. – Он – единственное, что у них есть. Наша группа самая активная по миссиям, а ему нельзя подвергаться опасности так часто. Я просто не позволю Оливеру переступить порог! — Тогда есть другие идеи? — Я могу. Драко посмотрел за плечо, и его челюсть сжалась сильнее. Когда-нибудь его доведут. Паулина стояла на середине винтовой лестницы, переступая с ноги на ногу. Её волосы были в непривычном беспорядке, а руки немного дрожали в карманах спортивных штанов. — Исключено. Драко хотелось, чтобы голос Кингсли был громче. — Но я правда могу сражаться. Палочка есть, а заклинаний я знаю много. Даже немного больше, чем Миона. – Паулина слегка улыбнулась, надеясь разрядить обстановку. У неё слабо получалось. Драко повернул голову обратно и, глубоко вздохнув, посмотрел на Грюма. — Зовите Вуда. — Малфой, нет! Гермиона рванула в его сторону, но была остановлена Уизли. Рон схватил её за руку и, дёрнув, вынудил сделать шаг назад. Посмотрел на неё умоляющим взглядом, а затем начал говорить что-то о благоразумии. Краем глаза Драко заметил, как Дин в углу комнаты посмотрел куда-то ему за спину и выдвинул правую руку в сторону, загораживая Финнигана. Половица рядом с лестницей скрипнула. Паулина спустилась. — Не надо никого звать, пока в доме есть кто-то свободный. — Ты не свободна, а назначена целителем. У тебя уже есть дело. — Но не единственное, – она оказалась слева от него. – У меня же не одна рука, я способна делать много дел сразу. — Грюм, когда нам ждать появление Вуда? – Драко старался игнорировать её. — Ты что, оглох? Паулина резко встала перед ним. Теперь от дрожи не осталось и следа; она была готова к атаке. Пусть и словесной. — Я здесь, и я готова сражаться, Мистер Высшее Общество, – она выставила правую руку прямо перед лицом Малфоя и начала махать ей из стороны в сторону. – Либо ты говоришь своё командирское «Да», либо выдираешь мою руку с корнем, и не будет у вас больше целителя! Драко резко схватил её за выставленную руку, вынуждая Паулину вздрогнуть. Его пальцев бы хватило, чтобы ухватить ещё около двух таких ладоней – настолько маленькой она была. Малфой внимательно оглядел её миниатюрные пальцы, и его взгляд резко остановился на небольшом углублении на запястье со стороны большого пальца. Вмятина или… шрам? Он нахмурился, а затем быстро перевёл на взгляд на неё. Паулина будто задержала дыхание, с опаской смотря на него в ответ. Видит Салазар, чего ему стоило удержаться и не спросить перед всеми, когда она успела пораниться. — А командир одобрит наши кандидатуры? Драко отпустил ладонь Паулины, позволяя ей мягко опуститься вниз, и обернулся. На лестнице стояли Забини и Нотт. Вонючую крысу заменили две змеи.

* * *

Он вместе с Забини неодобрительно следили за каждым движением Нотта. Тео накинул мантию сверху огромной футболки и хлопнул пару раз по карманам, проверяя, на месте ли палочка. Затем он перевёл взгляд на них и замер. — Мамочка и папочка, я могу погулять со своими друзьями? – он умоляюще выпучил глаза и сложил ладони в молитвенном жесте. – Ну пожалуйста? — Не смешно, Тео. Куда ты на этот раз на ночь глядя? – на лице Блейза не дрогнул ни единый мускул. — Луна собирается спуститься к озеро пособирать немного трав для зелий. — «Луна»? – Драко поднял брови. — Полумна. Лавгуд которая. Ну, знаете, блондинка и ходит вечно с нитками на запястьях. Малфой и Забини одновременно вздохнули. То, что слизеринец сдружился с Полумной было не столько удивительным, сколько странным. Кого-кого, а этих двоих в приятелей записать было сложнее всего. Но Лавгуд часто заглядывала в их комнату, чтобы узнать, «свободен ли Теодор». Будто он какой-то министр, засидевшийся за горой бумажной работы в душном офисе. И поэтому они каждый такой визит лишь хлопали глазами и говорили, что он у озера. Потому что если Тео не было в комнате, то он плавал внизу склона. А теперь все трое не могли похвастаться большим количеством свободного времени, потому что частота вылазок заметно увеличилась. Драко обязательно должен был узнать причину на следующем собрании Ордена. — А Долгопупс не будет против? — Этот? А с чего бы? — Ну, ты как бы отправляешься на ночную прогулку с его девушкой. — Так они всё же вместе? — С кем? Малфой слегка улыбнулся, наблюдая за недоумением Блейза и искренней радостью Нотта. — Просто Луна всегда говорила, что она с «моим» в комнате живёт. Я думал, что он брат её или что… — Долгопупс буквально самая ужасная партия всего магического мира, и она… — Да ладно, Блейз. Скажи спасибо, что он не с тобой встречается. Иначе тебе бы пришлось знакомиться с его бабушкой, выслушивать вечные монологи на бесконечное количество тем и смотреть, как он не знает, что делать, если туалет засорился. — Погоди, так он серьёзно позвал Поттера в тот раз, когда… — Удачного ночного путешествия, Тео, – Блейз в один шаг достиг его и, вытолкнув за пределы комнаты, захлопнул дверь. Драко снова улыбнулся. В последнее время слишком многое приносило ему искреннюю радость. Но он никак не мог противиться этому, потому что сейчас, впервые за несколько лет, его жизнь начала налаживаться. Простые разговоры с уже друзьями, беспокойство о состоянии сестры у её мужа, удачи на операциях. Учитывая мировую ситуацию, это можно было назвать «белой полосой». Так сказала Гермиона, когда он услышал её с сестрой разговор, выходя из комнаты на ужин. В своё оправдание он мог сказать, что они были слишком громкими. — Он подозрительно энергичен в последнее время, – Забини глубоко вздохнул, отступив от двери. — А ты не рад? — Не то чтобы. Но сложнее привыкнуть к тому, что самый мрачный человек, которого я когда-либо встречал, в последнее время не перестаёт давить лыбу. — «Давить лыбу»? Где ты такое услышал? — Ты мне скажи. Драко замер. Блейз же уставился на него каменным взглядом, скрестив руки на груди. Да, если он принял такую позу, то Малфою оставалось только сдаться с повинной. И вывалить всё, что его тревожило. Хотя сейчас, скорее, радовало. — Не отвертишься. Выкладывай. Малфой вздохнул и сел на кровать. Прижал ладони к ушам, собираясь с мыслями, а потом опустил руки и, глядя в пол, спросил: — Что именно? — Всё. — Ты же знаешь, что так не легче. — А кому сейчас легко? – Блейз сел на кушетку напротив. – У нас впереди целая ночь. И когда-то же ты заговоришь. Драко кивнул. Обязан был заговорить. И не потому, что в ином случае Забини не отстал бы, а потому что так даже было проще. — В последнее время мне не грустно, – начал он. — Чудесно. А причина? — Грейнджер, – он буквально вдохнул её фамилию. — Гермиона? – Блейз выпучил глаза. — Нет. Её сестра. — Та пуффендуйка? – его глаза стали ещё больше. Драко оставалось только кивнуть. Ментально он был готов выслушать все ругательства, предостережения и разочаровывающие речи в свою сторону. Потому что считал себя достойным всего этого. Но и поделать с тем, что большинство его мыслей было занято именно этой веснушчатой волшебницей, он ничего не мог. Возможно, не хотел. — Сначала ты переходишь на сторону Поттера, предаёшь семью, потом становишься капитаном их батальона, находишь сестру в лице жены бывшего профессора-оборотня, а теперь говоришь, что пускаешь слюни на маглорождённую? — Я не пускаю слюни! — Ага, как же. Тогда это я рассматривал её руку на прошлой неделе? Драко склонил голову ниже. Чтобы скрыть улыбку. — Ну… Допустим. — И что собираешься делать с этим? Малфой поднял взгляд на Блейза. Тот сидел на кушетке, скрестив ноги, подобно рукам, и выжидающе смотрел в ответ. Драко всегда уважал то, как ему не стоило даже говорить что-то, потому что Забини понимал, о чём именно он умалчивает. — Салазара ради, – он открыл рот. – Ты не собираешься ничего делать? Драко чуть улыбнулся и, отведя взгляд, кивнул. Он действительно не собирался делать с этим ничего. Потому что появление Паулины в этом доме пока приносило ему только радость. Стоило ей переехать, как он узнал, что всё это время под его боком жила сестра. Она осталась, и Блейз с Тео нашлись на ближайшей миссии. Кто знает, может, в один день она бы проснулась и сказала, что знает, как убить Волдеморта? И самое смешное в этом то, что Драко бы поверил. Он не мог объяснить причину, по которой не хотел открещиваться от всего, что чувствует по отношению к их домашнему целителю. Возможно, Блейз, сидя сейчас напротив, считал его слабаком. Но сам себя таковым Малфой не считал. Третьекурсник Драко, скорее всего, покрутил бы пальцем у виска и толкнул того человека, который сказал бы ему, что в будущем он будет испытывать романтические чувства к маглорождённой. Но двадцатилетний член Ордена Феникса Драко лишь слегка кивнул Блейзу, который спросил, серьёзно ли он сейчас. Малфой подумал о том, что только отсутствие семьи рядом послужило тому, что его характер поменялся почти полностью за всё то время, что он жил в этом доме. Отсутствие отца в первую очередь. Именно поэтому Драко сейчас открыто, не стесняясь, признался себе, что с удовольствием поймал бы золотой взгляд Грейнджер-младшей завтра за завтраком. А ещё с замиранием сердца начал бы рассматривать её идеально прямые волосы, спадающие волнами, которые она бы расчёсывала руками вечером, разговаривая о чём-то с Роном. И, конечно, с нетерпением ждал бы, когда она улыбнётся ему, когда Малфой, стоя около входной двери, готовился отвести группу на очередную миссию. И он непременно соврал, если бы сказал, что не хочет ощутить её тепло в собственных руках ещё раз. Пятикурсник Драко сказал бы, что это Империус. Взрослый Драко ответил, что был бы не против.

* * *

Паулина нехотя открыла глаза, услышав, как кто-то с бешенной скоростью нёсся по лестнице. Первое и последнее что она увидела, прежде чем проснуться окончательно – беловолосая макушка, скрывшаяся за поворотом из гостиной. Драко. И, судя по почти кромешной темноте, он подорвался с постели глубокой ночью. Она провела ладонью по лицу, отгоняя остатки сна, а затем повернула голову влево. Джинни мирно посапывала на диване, свернувшись калачиком около ближайшего к Грейнджер подлокотника. Одеяло, которое должно было укрывать Уизли, оказалось сжато в плотную линию, которую она обнимала всеми четырьмя конечностями. Паулина улыбнулась подобной картине, а затем, опустив ноги на пол, потянулась на кресле, разминая спину. Если она правильно помнила события, в которых Малфой проснулся посреди ночи последний раз, то он столкнулся с ней, одетой в одно полотенце, в коридоре. А значит, Драко сейчас находится именно в ванной. В следующую секунду она услышала звук льющейся воды. И всё же, память не подводила. Паулина взяла плед, которыми укрывалась сама и, встав, накинула его на Джинни. Только они вдвоём мёрзли в любую погоду, даже в летнюю жару, как сейчас. Грейнджер улыбнулась тому, как подруга во сне кивнула чему-то, а затем направилась к ванной. Она остановилась около двери как раз в тот момент, когда вода перестала бить о дно ванной. Паулина аккуратно облокотилась левым плечом о стену, точнее на раму двери, выжидая. Наверное, ей стоило проверить собственную причёску или лицо на наличие отпечатка обивки кресла, но собственный вид был не так важен сейчас. Больше её волновало одно – что за традиция такая, принимать душ посреди ночи? Когда дверь открылась, Паулина подняла взгляд и встретилась глазами с Драко. Он замер, не решаясь перешагнуть порог ванной. Свет горел ярко, поэтому Грейнджер слегка прищурилась, пытаясь сфокусироваться на лице Малфоя. Он сделал шаг вниз, прикрывая дверь за спиной, и нажал на переключатель, выключая свет. В следующую секунду они остались в темноте. Но не прошло и нескольких секунд, прежде чем она услышала его хриплый заспанный голос. — Что ты здесь делаешь? — Ты разбудил меня, – она улыбнулась, когда увидела, как его глаза сверкнули в темноте. – Не спится? Драко нахмурил брови, не желая отвечать. А она и не требовала ответа. Если честно, то теперь, когда он стоял рядом, причина его ночного бешенства перестала её волновать. И когда свет луны достиг их, Паулина смогла хорошо разглядеть его. — В этот раз мы немного поменялись местами. Паулина скользнула взглядом с его острых ключиц на подтянутые мускулы плеч, а затем увидела полотенце на его бёдрах. Улыбнулась и, кивнув, тихо вздохнула. Она начала внимательно осматривать его округлые колени, узкие бёдра, кубики пресса, большие ладони и светлые предплечья. На одном из которых она увидела Метку. И тут же резко выдохнула. Она и позабыла о том, что он формально всё ещё считался Пожирателем. И что метка была всё ещё на месте. Ведь её не стереть, не выжечь и не вырезать. Этот череп с выползающей изо рта змеёй смотрелся так… нереально. Совершенно неестественно. Ненатурально. Паулина протянула правую руку и коснулась метки пальцами. Она почувствовала, как напряглись мышцы Драко под её касанием. — Это было больно? Краем глаза она заметила, как Малфой непонимающе поднял брови, услышав её вопрос. Затем, когда она провела указательным пальцем по контуру татуировки, змея начала извиваться. Так завораживающе красиво. И отвратительно страшно одновременно. В следующую секунду рука Малфоя перехватила её запястье. Паулина подняла к нему глаза. Драко сжал губы в тонкую полоску, смотря на её пальцы. Она не знала, собирался ли он ответить или броситься бежать. От неё. От ответа. Но он лишь крепче сжал её запястье и, подняв руку Грейнджер вверх, навалился на неё всем телом, придавив к стене. — Какое тебе дело до меня?! – его голос прозвучал слишком громко для тёмного коридора в доме, где почти все спят. Но Паулина не вздрогнула. Даже не моргнула. Она мягко посмотрела ему в глаза, встречая в ответ грозный взгляд. — Такое же, какое было и тебе, когда Симус подсунул мне амортенцию. Драко замер и помотал головой. Теперь он скорее напоминал потерявшегося котёнка. Ответ Паулины явно застал его врасплох, но она не собиралась спрашивать, о чём он подумал в этот момент. Ей хотелось узнать, что он будет чувствовать, если она решится наброситься на всех тех, кто довёл его до такого состояния. Ведь она не была слепой. Она видела, что с ним происходило. — Драко… – он вздрогнул, когда услышал собственное имя, произнесённое ей, и снова заглянул Грейнджер в глаза. – Как ты? Малфой не отреагировал. Он просто смотрел на неё, а спустя несколько секунд Паулина почувствовала, как хватка на её запястье ослабла. — Кто-нибудь спрашивал у тебя это? – она поднесла обе руки к его лицу и вытерла слёзы на бледных щеках. – Как ты, Драко? Затем он медленно наклонился вперёд, практически падая на неё и, уткнувшись Паулине в ключицу сквозь тонкую ткань футболки, начал плакать, закрыв глаза. Его плечи затряслись от того, насколько была сильна его истерика. Он явно собирался проклинать себя за такой порыв чувств чуть позже. А сейчас он плакал от простого проявления беспокойства в свою сторону. Паулина закрыла глаза и вытянула правую руку вверх, зарываясь Малфою в затылок. Левой она обхватила его спину и начала водить ей по позвоночнику в успокаивающих движениях. Казалось, что ещё секунда, и она смогла бы почувствовать его боль. Смогла бы ощутить на себе, насколько долго он был буквально одинок, окружённый единомышленниками, но не товарищами и уж точно не друзьями. Как он несколько лет почти каждую ночь просыпался в холодном поту, срывая занавески и открывая окна настежь. Даже зимой. Его душили собственные слёзы, отсутствие элементарного принятия среди окружающих и понимание того, что он открестился от всех, кто был ему когда-то дорог. Когда-то она расспросит его обо всём, а он не сможет противится и расскажет ей. Потому что чувствовал от неё искренность. Невероятную волну искренности. И капли зарождавшейся любви. Паулина не знала, сколько времени они простояли в неуклюжем подобии объятий, но когда она открыла глаза, услышав собственное имя из гостиной, то в коридоре стало светлей. Драко отстранился от неё на несколько сантиметров, и она практически шепнула «нет», но вдруг ощутила его ладони на своей талии. Он посмотрел на неё своими светлыми-светлыми глазами, в которых не было слёз, а потом наклонился для быстрого поцелуя. — Спасибо, – он провёл ладонью по её щеке, прежде чем убрать руку с её бёдер, и, сделав сначала один неуверенный шаг назад, развернулся и ушёл. Она услышала скрип лестницы, а затем будто отмерла. Щёки Паулины пылали, когда она коснулась собственных губ, а затем, взяв себя в руки, заглянула в гостиную. Джинни с огромными глазами смотрела на верх лестницы, в потолок, когда она вошла. — Я ходила попить. Духота жуткая. Давай я провожу тебя до Гарри? Уизли не успела ничего ответить, как Грейнджер схватила одеяло с пледом, а затем, взяв подругу за руку, повела наверх. Когда Паулина тихо зашла в свою комнату, Гермиона уже глубоко спала, сжимая в руках небольшой семейный альбом. У неё впереди целая ночь. И «Спасибо», которое отбивало собственное сердце всё сильней и сильней.