Сборник драбблов по Какучё Хитто

В кромешной ночной темноте не видно ничего. Лишь полоска света сквозь не до конца закрытые шторы служит источником света, на пару с живым камином где-то в углу. Мужские руки на тонкой талии сжимаются с невыносимой страстью. Стягивают чёрное платье так, что жалобно трещит ткань, благо кожаные перчатки на них смягчают воздействие, иначе бы на нежной женской коже уже зияли синие пятна. Губы его не дают сделать и полвздоха, грубо впиваясь поцелуями в припухшие девичьи. Укусы на них уже начинали щипать тонкую кожу. — Весь день меня выводила. И чего же ты пыталась добиться, а? — прерывисто рычит Хитто. Он пятится спиной к дивану, утягивая Хосино следом за собой. Параллельно брюнет вновь впивается укусами в её нижнюю губу, вызывая стон. Сев на диван, Хитто зубами закусывает одну перчатку на пальце и стягивает её, а после мягко ведёт пальцами по оголённым ножкам. Мурашки по девичьей коже бегут вслед за его руками, подобно крошечным игривым котятам. Парень немного наклоняется и расстегивает застёжки на серебристых босоножках. Помогая возлюбленной снять обувь, он покрывает её колени короткими поцелуями. Откинувшись на спинку дивана, Какучё чуть сползает вниз, пошире расставляя ноги. Он хлопает себя по бедру, делая брюнетке однозначное предложение. Мисе дважды повторять не надо. Она, чуть подтянув подол платья вверх, забирается сверху на парня, расставив ноги по бокам от него. — Что-то я подустал, дорогая. Помоги мне раздеться. — расслабленно произносит он, сверля девушку взглядом. Тонкие девичьи пальчики вытягивают края чёрной рубашки из-под ремня, перебегают вверх. Оглаживают жилистую мужскую шею, шаловливо проникая под ворот. Шустро хватают пуговки, освобождают их из петель одну за другой, однако кожаные ремни, обвивающие торс Хитто, не позволяют откинуть в стороны ткань под ними. Крохотные ладошки поднимаются по рельефному прессу до тату группировки, пока брюнет горячими руками скользит от коленей к бёдрам, прячась под подолом платья. — Это же надо было додуматься: снять своё бельё в машине. На водителя спереди тебе вообще плевать было? Несносная девчонка. — шепчет он, отвешивая смачный шлепок по ягодице. Хосино дёргается вперёд с лёгким вскриком и натыкается на металлическую бляшку ремня. Та упирается прямо в край её лобка, вынуждая метнуться обратно, но Какучё крепко удерживает её ягодицы руками и прижимает обратно к ремню, а после, крепко сжимая пальцами, двигает девушкой вперёд-назад, потирая её разгорячённой промежностью о холодный металл. Миса поддаётся, желая получить хоть немного внимания. Весь этот чёртов день она была вынуждена любоваться любимым со стороны, пока они ездили от одной деловой встречи Бонтена к другой. Как назло, этот обольстительный хитрец надел кожаную портупею поверх рубашки, зная, как соблазнительно данный аксессуар смотрится на его статной фигуре. А чёрные кожаные перчатки лишь делали образ гангстера дьявольски сексуальным. Воспоминания о его нахальных взглядах сводят Хосино с ума, и она тянется за новым поцелуем, но Какучё отодвигается: — Не смей своевольничать. За сегодня ты итак достаточно сделала, — недовольно щурится брюнет, намекая на её поглаживания по его бедру и промежности за столом, пока они обсуждали с Хайтани рабочие моменты. Или он имел в виду то, как она незаметно для других проскользнула ладошкой под его пиджак и выводила незамысловатые узоры под кожаными ремнями портупеи? А может, речь о том, как она в коротком платье соблазнительно перекидывала одну ножку через другую, собирая взгляды чужих мужчин, и задумчиво грызла ручку в перерывах между записями? Вполне вероятно, что фотографии, которые Миса присылала ему в зал собрания у Майки, отлучившись в уборную, тоже не на шутку вывели парня из себя. Рука Какучё, что ещё оставалось облачённой в кожаную перчатку, расстегивает ширинку и достаёт эрегированный член. Он был уже весь измазан в собственной смазке. Парень не церемонится и по основание входит в разгорячённое влагалище, шумно выдыхая. Хосино закатывает голубые глаза в наслаждении, запрокинув голову назад. С её губ срывается протяжный стон. Хочется сразу же начать двигаться и получить долгожданную разрядку, однако железная хватка на её бёдрах не позволяет сделать и малейшего движения. Он молчит. Какучё не произносит и слова, но взгляд разноцветных глаз говорит красноречивее любых слов: тебе лучше слушаться. И Миса слушается. Она смирно сидит на горячем члене, рефлекторно сжимая его своими тугими стеночками. От промежности по телу разливается тяжёлое тепло, больше похожее на бурлящий свинец. Лицо, напротив же, сохраняет непроницаемое выражение, его выдаёт лишь поволока возбуждения во взгляде и дрожащие ресницы. Сколько проходит времени в этой тягостной муке? Девушка сама теряется в восприятии времени. Минут десять? Или все тридцать? Терпению Хитто можно позавидовать, а вот сама Хосино уже давно начала тихо хныкать, комкая в пальцах края его рубашки. Наполненность внизу живота, сопровождающаяся адским пламенем похоти, создаёт такое некомфортно-приятное ощущение, что с её глаз струятся хрустально-чистые слезинки. Скорее от невозможности сделать что-то с этой сладостной пыткой, а возможно от невероятного кайфа, который под самый конец станет невыносимым. И действительно, стоит Хитто начать двигаться, как её мозг отключается, словно в черепной коробке произошло короткое замыкание. Это было слишком неожиданно, и потому темноволосая инстинктивно сжимается, пытаясь отодвинуться. Обернув жилистые руки вокруг хрупкой талии, Какучё прижимает маленькое тельце к своей груди, отрезая путь к отходу, и начинает быстро подмахивать бёдрами вверх. Секунда - и квартира наполняется громкими стонами Хосино и хриплыми постанываниями Хитто. Брюнет опрокидывает голову на спинку дивана и бездумно толкается в обмякающее тело. Их смешавшиеся смазки стекают по его немеющим яйцам, пачкая дорогую ткань брюк. Белёсая жидкость моментально остывает на воздухе и неприятно липнет к коже. Взбиваемая шлепками тел друг о друга, она становится ещё более вязкой и клейкой. Это ощущение прохлады на разгорячённых органах лишь подстёгивает желание пары. Им требуется немного времени после долгой трепетной муки. Миса кончает первой. Её потряхивает. Всё тело пробирает дрожью, когда возлюбленный продолжает грубо толкаться внутрь и ударяться головкой члена о перегородку внутри. На груди Хитто уже красуются тоненькие полосы жгучих кровоподтёков от острых коготков, когда он кончает. Горячая сперма пульсирующими выстрелами заполняет всё лоно. Её так много, что она вытекает наружу по их промежностям, когда парень сквозь дурман наслаждения продолжает двигаться внутри. Член его, кажется, и не собирается опадать. — Пожалуйста, Какучё, — прорезается тихий хрип, — Пару минут... Дай мне пару минут... Я больше не могу. Недовольный рык слышится над ухом, но толчки всё же медленно прекращаются, а после член и вовсе выскальзывает из судорожно сжимающегося влагалища. -У тебя есть минута, чтобы прийти в себя, пока мы идём до кровати, — произносит Хитто, поднимаясь с Хосино на руках, и направляется в спальню.