Atonement / Искупление: Последние из Блэков

      Каждое слово искрится радостью. Свет под ярким потолком освещал уголок у небольшого камина. Полукругом стоят диван с креслами. Блики отражались в поверхности лакированного столика. В воздухе витали спокойствие и тепло. Приятная обивка дивана под пальцами, водящими кончиками по вышитым едва заметным узорам.              — Черт возьми, осторожно!       В гостиной Слизерина раздался хлопок, и тут же послышался громкий смех.       — Нет, нет! Хватит! Слизнорт ведь сейчас придёт! — еле-еле подавляя смех, Барти Крауч попытался утихомирить Кристиана Нотта и Теренса Паркинсона от взрывания очередного бумажного пакетика с магическими мини-фейерверками. Это было изобретение четырнадцатилетнего Барти Крауча — невероятно шумное и яркое, пришлось всем по душе. Отличительной чертой этой замысловатой вещицы было то, что никогда не узнаешь — взорвётся ли она в твоих руках или отлетит кому-то в голову, что, впрочем, и произошло только что. Крауч-младший еле-еле успел прикрыться подушкой от летящей в лицо искры.       — Почти двенадцать! Я ухожу спать, — Нотт успел успокоиться после долгого смеха, и от прежнего веселья осталась только довольная ленивая улыбка.       — Что насчёт трансфигурации, а, Крис? — Паркинсон налил себе воды в стакан из стоящего рядом графина, — Вечер подразумевал поход в библиотеку, а не вот это всё.       — Самое время, Теренс, самое время, — саркастически подметил молчавший до этого Регулус Блэк, — Макгонагалл оценит твоё рвение.       После окончания своей реплики Блэк подмигнул однокурснику, на что тот лишь закатил глаза и решил выждать несколько секунд, прежде чем осмелился спросить:       –Может, мы сможем договори…       –Нет. — отрезал Блэк, — Ты знаешь.       На лице Регулуса была непробиваемая тень решимости, отчего Паркинсон безнадёжно закинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Просить готовое домашнее задание у Регулуса Блэка было всё равно что просить червя отрастить крылья и полететь.       После пары минут страданий, появившихся благодаря предвкушению завтрашнего нагоняя от Макгонагалл, Теренс уныло поднялся и последовал вслед за Кристианом, который всё это время слушал диалог своих однокурсников и лишь сейчас осуществил свое желание отправиться спать в действие. В гостиной остались всего лишь пять-шесть человек, старшекурсники, без продыха готовившиеся к экзаменам.       Крауч всё ещё держал в руках пакетик размером с ладошку, думая, как его можно было бы применить с куда большей пользой, но из-за внезапно навалившейся усталости убрал во внутренний карман своей мантии.       –Слава Мерлину, скоро рождественские каникулы, — Барти как следует устроился на диване и закинул ноги на меленький столик рядом, — какие планы?       Регулус поднял брови, задумавшись, но продолжалось это недолго. В голове сразу пронеслись всевозможные варианты событий и самый приятный он озвучил в первую очередь:       –Лучше бы я остался здесь. Здесь гораздо лучше, когда замок практически пуст, — Барти поднял две ладони перед собой, мол, абсолютно согласен, ведь прошлое рождество им удалось провести вдвоем, и Крауч помнил, каким прекрасным оно было. Именно тогда, год назад, их и без того крепкая дружба связалась еще сильнее. Регулус продолжил, словно читая мысли Барти: — Все еще помню прошлый год, когда родители разрешили остаться. В этот раз вряд ли получится выпросить у них разрешения. В этом году никто не собирается во Францию по каким-то важным делам, где до меня не будет дела. А ты?       – Вероятно, то же самое, что и с тобой. Утром мать уже оповестила меня о приглашении Малфоев. Вероятно, там и пересечемся.       Регулус улыбнулся, но вышло грустно. Он вспомнил свою двоюродную сестру Нарциссу Малфой, в прошлом Блэк, и ее мерзотного, мутного муженька Люциуса Малфоя. И, сразу прикинув, сколько народа будет в Малфой-меноре в тот день, Регулус без шуток подумал о том, чтобы все же настрочить письмо родителям, однако уже был более чем уверен, что письмо от них ему придет еще быстрее, и содержание этого письма он себе уже представлял.       Тем не менее, несмотря на все тяжёлые думы о предстоящих каникулах, Регулус встал, решив отправиться в спальню. Барти тяжело вздохнул и устало поднялся на ноги, что заставило Регулуса усмехнуться, ведь в этот момент его друг был похож на самого настоящего старика.       – Смешно тебе? — с наигранным негодованием Крауч пнул Регулуса локтем в бок, отчего второй от неожиданности рефлекторно резко отскочил, что, в свою очередь, заставило усмехнуться Барти, — шуганый черт.       – Это инстинкт самосохранения, знакомо тебе такое? — Регулус хитро прищурился и улыбнулся, а затем стукнул Барти по груди, там, где лежало его изобретение. Этот жест видимо отдался ответным легким толчком пакетика, что заставило Барти закончить любые подколы.       С удивительно хорошим настроением уставшие четверокурсники ввалились в свою комнату. Это была небольшая спальня на двух человек, с двумя дубовыми кроватями с зелёными балдахинами, стоявшие слева и справа от огромного окна с двойными рамами. Два шкафа рядом и небольшие столы, размеры которых уже четвертый год им не угождали. Посередине лежал мягкий темно-изумрудный узорчатый ковер, стоя на котором Регулус всегда испытывал желание прилечь на него, настолько он был мягкий. Впрочем, он лежал с Барти на нем в прошлом году в то самое Рождество, когда они в сопливом тринадцатилетнем возрасте получили целую бутылку огневиски на двоих, что оказалось многовато. После еле доползли до комнаты, улеглись на этом ковре на спины, и не могли сдвинуться с места, словно прибитые к полу гвоздями. Подростковой глупости им хватало с головой, даже несмотря на статусность своих семей: всякой всячины было вдоволь накидано по всей комнате. Безделушки с барахолки, постеры из журналов, открытые пачки с засохшими сладостями, приключенческие посредственные романы современных писателей, пластинки. Обе стороны комнаты зачастую могли посоревноваться в своей засоренности, но Регулус все же чаще выигрывал, когда половины сравнивали на чистоту.       Уже минут через десять Регулус уютно устроился в своей кровати. Сил читать не было, хотя именно этим он и любил заниматься перед сном даже когда слипались глаза, а за окном тянулись ночные часы. Но сегодня он не стал включать свет, и комната погрузилась в ночной сумрак раньше обыкновенного. Вскоре на кровать плюхнулся и Барти, и спустя три минуты молчания, когда Регулус был уже на краю сонной пропасти, Крауч сказал:       – Ты ведь видел утреннюю статью Пророка? Я хотел спросить еще за обедом, но забыл.       – Да.       Ответ последовал незамедлительно. Регулус сильно напрягся — скулы стали немного острее, лоб напряженнее, а брови настороженно сдвинулись. Он прочел эту утреннюю статью, точнее, просто пробежался глазами, чего оказалось достаточно. В ней сообщали об убийстве семьи маглов. Редкое явление в магической газете. Следовательно, к нему должны были быть причастны маги, что после он и узнал из той же статьи. Регулуса коробило от подобных заголовков, и, хотя в его семье ценности чистоты крови поддерживали практически все, а маглы считались большим отходом мира сего, от такой комбинации ему становилось только хуже. Недолго думая, Барти решил продолжить:       – Ещё папа прислал мне письмо, просил почему-то в это не вникать, но я слышал, как Эйвери рассказывал, что…       – Барти, не надо. Не стоит,— приглушенно сказал Регулус и собрался предложить отановиться, но Крауч его прервал.       – Подожди, то есть… Ведь вся твоя семья поддерживает взгляды этого самого Темного Лорда, это ни для кого не секрет, и все уверены, что ты тоже поддерживаешь, — Барти произнес это с ноткой трепетного уважения в голосе, затем слегка приподнялся на локтях в кровати и выгнул одну бровь, по видимому, слегка находясь в замешательстве от такого ответа, — Может, убийство это чересчур, и вообще, вдруг эти вещи никак не связаны, а так… Да и мне кажется, что чистоту крови стоит сохранить, ведь правда, как может обычный человек из семьи маглов получить магическую силу? Или когда маг влюбляется в магла или маглорожденного, это же безумие… Они ведь абсолютно другие! И представляешь если все перемешается… У меня в семье почему-то этот вопрос не встает так часто, отец вообще не разрешает задавать мне никаких вопросов, не то что у вас насколько я знаю…       — Во-первых, я не хочу сейчас обсуждать мою семью, — перебил его Регулус, который вспомнил об Андромеде, его двоюродной сестре, которая пару лет назад сбежала из дома и вышла замуж за маглорожденного, — Во-вторых, ты звучишь так, словно поддерживаешь это движение по уничтожению магов с магловской кровью. За такое можно и выговор получить, если дойдет до деканата.       — Не неси чепухи, — фыркнул Барти, — одна из главных заповедей — не убить.       — Тогда чего тебе не спится? — выругался Регулус, отворачиваясь. Барти любил поболтать. Не просто поболтать, а зачастую именно пофилософствовать. Регулус уже привык, но зачастую все равно раздражался.       Он понимал всю щепетильность своей ситуации. В темноте он никак не смог бы разглядеть лица друга, но словно что-то изменилось в атмосфере, так что Регулус мог представить примерное выражение лица лежащего на соседней кровати Барти. Со словами Барти, что все считают его сторонником взглядов Темного Лорда, он понял, что, разумеется, смог создать нужный образ, угодный родителям и обществу, в котором он вертится с рождения, но несколькими словами с той же легкостью он мог его поставить под сомнение или вовсе разбить. Поэтому сейчас, несмотря на свое доверие к другу, Регулус почувствовал тревогу. Барти всё же лёг обратно и прервал тишину:       – Ладно, ладно, все, я понял, ты просто чертов гуманист. Ты прав, все это и правда ужасно, но просто подумай — нет ничего плохого в том, чтобы пытаться сохранить традиции чистоты крови. Разумеется, без кровопролития.       – Я не хочу вникать в это, — как можно спокойнее ответил Регулус, — Я не хочу думать об этом. Мне хватает учебы. Макгонагалл. Зелий. Я хочу просто поспать. И ты тоже спи.       На этом диалог закончился. Барти, не приняв ничего близко к сердцу, просто последовал пути Регулуса и тоже замолчал, отвернувшись к стене, а вскоре и сам задремал. Но он и не догадывался, сколько мыслей теперь носилось в голове его соседа.       Регулус знал, чего ждут от него родители. Будучи тотально разочарованными в старшем сыне, четыре года назад много усилий стало направляться на младшего – чтобы тот не перенял привычки старшего, не брал с него пример. Но, в целом, это оказалось и не так сложно. Темперамент у второго сына оказался совершенно другим. Как минимум потому, что Регулус всегда выбирал молчание. Благодаря ему все решили, что Регулус и не думает об эточеских вопросах расправления над маглами и маглорожденными. Благодаря молчанию Регулус получал меньше наказаний и резких выговоров. И, хотя в последнее время собственная мнительность начала немного угнетать, после разговора с Барти Регулус окончательно решил, что впредь лучше продолжать молчать. Ему совсем не понравилось делиться частью своих еще не сформировавшихся, но вполне устойчивых взглядов, которые на его скромный взгляд весьма радикально отличались от родительских и в целом общепринятых в ближайшем для типичного Блэка обществе, и пускай сегодня вечером это и не было откровенное отрицание всех традиций, но для подстраховки он решил продолжать держать рот на замке.       С этими мыслями Регулус и заснул.

***

      Будильник прозвенел ровно в семь утра. Находясь в полусонном состоянии Регулус потянулся к злосчастному, мерзко звенящему устройству, и как только рука достигла цели — она резко и глухо упала на большую кнопку, заставив будильник заткнуться. От такого удара рукой Барти резко вскочил и сел на кровати. Смешно, что именно от него. По лицу было видно, что такое громкое пробуждение доставило ему мало удовольствия, чего не скажешь о Регулусе, который вновь закрыл глаза в таком же положении — с закинутой на будильник рукой, — и казалось, вновь уснул, но это была лишь попытка взять себя в руки и наконец-то подняться.       Последняя неделя перед Рождественскими каникулами выдалась достаточно напряженной. Регулус, как и ожидал, получил свое долгожданное письмо от матери с сообщением о визите в Малфой-мэнор когда-то после двадцать пятого числа. Число он сразу же выкинул из головы. Плюсом ко всему, его ждало Рождество в Блэк-мэноре, куда обещали приехать все ближайшие родственники, включая тех же Малфоев, Лестрейнджей и прочих. Еще родители намерены двадцать третьего декабря встретить обоих сыновей на платформе Кингс-Кросс. В последний раз братья выходили в свет вдвоем два года назад и как казалось Регулусу, за это время многое изменилось. Как минимум, он очень сильно вырос, не говоря о Сириусе.       Последнее лето он почти не видел Сириуса в глаза — летние занятия с начала обучения в Хогвартсе стали для братьев отдельными, а в свободное время старший брат был либо всё время у себя в комнате, либо пропадал где-то за пределами дома, а, в конце концов, остаток лета и вовсе провёл у Поттеров. Регулусу стало казаться, что он забывает лицо брата.       В большом зале на завтраке уже собралось много студентов. Среди них едва ли можно было найти одного бодрого, веселого, полного сил человека. Регулус сидел спиной к стене на своем забитом с сентября месте, а напротив устроился Барти. Он что-то увлечённо рассказывал Регулучу, но тот обращал крайне мало внимания. Из-за интереса, хотя, он пытался его всячески подавить, Регулус выглядывал за столом Гриффиндора шайку мародеров (каждый раз, когда он думал об этом названии, в его душе появлялось странное, неприятное чувство), среди них он хотел найти Сириуса. Хотел найти того, с кем встретиться около родительской четы после того, как сойдет с поезда. Много времени это не заняло — Джеймс Поттер, сидящий спиной, что-то эмоционально рассказывал. Чересчур громко, сопровождая широкой жестикуляцией, что привлекало общественное внимание. У кого-то вызывало раздражение, у кого-то — интернес. Там, где был Джеймс, всегда ошивался Сириус. И в следующий миг взгляд упал как раз на него, сидящего напротив своего лучшего друга. Лучшего друга, которого он без стеснения называет братом.       Но сегодня он сидел, печально подперев голову левой рукой, а правой уныло ковырялся в омлете, из-за чего блюдо стало похоже на не очень привлекательное месиво. Длинные волосы, чуть не достающие плеч были собраны с хвост, но какие-то пряди в силу длины не были зацеплены резинкой, из-за чего свободно лежали у лица. Регулус никогда не понимал любви брата к длинным волосам и сам никогда не хотел таких, однако в последнее время отмечал, что в целом, конкретно на Сириусе выглядит это неплохо. Выражение лица старшего брата, как он не пытался это скрыть, показывало полное отчаяние. Очевидно, письмо, которое он сегодня получил в одно время с Регулусом, не доставило никаких приятных эмоций. Еще бы.       Регулус задумался и совсем забылся, продолжая смотреть на Сириуса, но от второго пристальный взгляд со слизеринского не остался незамеченным, и когда голубые глаза старшего брата резко посмотрели прямо на Регулуса, ему мгновенно пришлось отвести взгляд к себе в тарелку. Мгновением позже Сириус вернулся к своей компании, и никто из братьев больше друг на друга не смотрел.       Учебный понедельник начинался со сдвоенного зельеварения вместе с Рейвенкло. Кое-как впихнув в себя половину яичницы и запив скудный завтрак апельсиновым соком, Регулус отправился в подземелья. За ним же как собачонка отправился Барти.       – Все в порядке? В последнее время ты сам не свой, — обратился Крауч к своему другу, когда они уже были на лестнице, ведущей прямо вниз.       Барти Крауч был довольно симпатичен. Прямые каштановые волосы с пробором на две стороны он с особым увлечением и горячей водой укладывал каждое утро. Лицо такое же бледное, как у Регулуса. Барти тоже были присущи черты лица, названные аристократическими: высокий лоб, точеный нос с небольшой, но почти незаметной горбинкой, несильно очерченные скулы и тонкие губы. Сам он был таким же худым, и чуть ниже, буквально на пару сантиметров.       – Все нормально, — передёрнул плечами Блэк.       Хотя Регулус не был в порядке. Политическая ситуация в мире нагнеталась с каждым днем. Как и любой подросток, переживавший за свою судьбу, он метался между двух огней. Сейчас люди особенно четко начали делиться на группы, и Регулус, которому, как казалось, все было предрешено, стоял на перепутье. И, конечно, Барти не поверил словам Регулуса, но, чувствуя, что не стоит, больше ни слова не проронил. Искоса светло-карие глаза заглянули в лицо шедшего рядом друга, скользнув по серым глазам, выдающим унылого студента со слизерина с поличным, несмотря на весь холод, написанный на лице. Но буквально секунда — и он тут же мастерски перевел свое внимание вперед.       Кабинет зельеварения для Регулуса был пожалуй самым приятным местом в Хогвартсе. Он любил оставаться здесь и заниматься своими делами вечерами в полном обиночестве. Но не просто какими-то левыми делами, а заниматься зельеварением. С первых лет в школе Гораций Слизнорт — декан факультета и одновременно профессор зельеварения, — отметил невероятные успехи своего подопечного, заметил его заинтересованность, устремленность и аккуратность, и в начале четвертого курса даже стал доверять свой класс, книги, вещества и котлы Регулусу.       – Насколько вы можете помнить, сегодня в наших планах самоятоятельная практическая работа. Мы долго к этому шли, и теперь настало время проверить, чему вы научились за этот семестр, — профессор Слизнорт вышел из дверей своей учительской комнаты, прилегающей прямо к классу, — Всё традиционно. Ваша тема — эликсир Голдберга. Глубокий фиолетовый цвет, слабый запах корня мандрагоры. Рецепт на доске. Учебниками пользоваться нельзя, формулы в голове, расчеты на бумаге. После сдаете их вместе с зельем. Работаем в парах, командная работа, пускай даже в таких маленьких группах, сейчас очень важна!       Профессор усмехнулся, однако никто из студентов не разделял хорошего настроения наставника. Гораций словно ничего не заметил, спешно стал распределять пары.       –…Мистер Андерсон вместе с Кристианом Ноттом, нет, возражения не принимаются! мистер Крауч — Элизабет Гринграсс, мистер Блэк — Пандора Олливандер… — Слизнорт продолжил распределять группы, пока Барти с энтузиазмом в глазах убежал к своей напарнице, оставив Регулуса одного, но ненадолго.       –Доброе утро! — Пандора направлялась к Регулусу, пробираясь сквозь суетливых студентов, ища свою пару.       Пандора Олливандер была очаровательной студенткой-четверокурсницей с Рейвенкло. Её нежные голубые глаза ласково смотрели на друга. Она всегда была рада работать в паре с Регулусом, который как только узнал, с кем сегодня ему предстоит работать, спокойно выдохнул. Пандору он знал и любил с первого курса. Между ними была странная, но давняя и крепкая дружба, живущая на непонятных основаниях, поскольку пересекались они не так часто из-за разных факультетов и расписаний. Однако все же иногда им удавалось посидеть в выручай-комнате с чашкой чая или встретиться невзначай и поболтать во внутреннем дворе Хогвартса. И как только Регулус увидел приветливую улыбку подруги, настроение немного улучшилось.       –Доброе утро, — улыбнулся Регулус.       Пандора, оказавшаяся к нему уже спиной, проворно успела достать из шкафа три маленьких корня мандрагоры. Их она положила на деревянную доску рядом, пока Регулус доставал из сумки кусок пергамента и карандаш. Сегодня он будет в комфорте работать, а не трястись от раздражения и недовольства рядом с каким-нибудь Мальсибером, Розье или младшим братом Эйвери, не говоря уже о совершенно незнакомых лицах с другого факультета, хотя и это, вероятно, было бы лучше, чем кто-то из ранее перечисленных.       Пандора, доставая нужные инструменты из своей сумки, оглянулась вокруг, убедившись, что никто не подслушает ее слова. Слизнорт был слишком занят, чтобы обращать внимание на разговаривающих между собой студентов.       – Представляешь, ты даже не мог подумать об этом! Ксенофилиус предложил мне погулять в Хогсмиде в конце недели перед каникулами! — Пандора пыталась сдержать все свои эмоции, но широкая улыбка выдавала себя.       Регулус прыснул. Ксенофилиус был старше их на год, и казался ему крайне чудаковатым. Ему было до фонаря, с кем таскается Пандора в свободное время, но Лавгуд вызывал только смех.       –Да ладно, — играя уливление ответил Регулус, — Я так рад за тебя.       –Да, да, да! — Пандора, казалось, была готова лопнуть от восторга. Ее лицо покрылось ярким румянцем, а чтобы как-то скрыть это, она стала поправлять выпавшие из пучка пряди блондинистых волос, при этом закрывая лицо рукавом рубашки.       – Мисс Олливандер, будьте добры, тише. — окликнул Слизнорт.       Пандора поджала губы, изо всех сил пытаясь перестать улыбаться, что было безуспешно. Это заставило Регулуса усмехнуться. Он знал, что Пандора давно запала на Ксенофилиуса Лавгуда, и, наверное, был искренне рад за нее, хотя и не понимал смысла ее странной влюбленности. Может от того, что ему еще не довелось испытать ее в своей жизни. После замечания декана Пандора стала ловко нарезать лист бадьяна, и Регулус, не хотевший больше слвшать о Лавгуде, решил кое-что предложить.       – Подожди, попробуй не резать его так мелко, так большое количество сока останется у тебя на доске.       Пандора нахмурилась и посмотрела на стену с доской, где был написан рецепт, пытаясь найти на ней возможные варианты нарезания листа.       – Там ты ничего не найдешь, — ухмыльнулся Регулус, — позавчера вечером я попробовал сравнить количество сока, выделяемого при выпаривании, с помощью разных техник и вариантов обработки листа. Я нашел целую книгу посвященную нарезанию разных листьев. Бредовое чтиво, но что-то полезное оказалось можно найти.       – Неужели ты хочешь показаться умнее, чем составитель этого рецепта из учебника или Слизнорт? — она с неумолимым интересом смотрела на напарника, ожидая от него аргументированный ответ.       – Обещаю, ничего сильно не изменится, вариант на доске, безусловно, рабочий, но мы выиграем в насыщенности, если разрежем лист не настолько мелко, а, допустим, на четыре полосы. Тем более что лист бадьяна даже в целом состоянии может пропитать целый котел, — в глазах Регулуса заиграл азарт, который появлялся именно в моменты начинающейся самодеятельности. Пандора еще какое-то время сверлила его своими глазами, но все же решила довериться Регулусу, зная, как долго друг держит отметку «Превосходно» по зельеварению. Тем более, очевидно, такие авантюры, как небольшие отхождения от правил, уже вошли в привычку. Последовав всем указаниям Регулуса, она продолжила свою работу в полной тишине. Пандора мысленно уже была на прогулке с Лавгудом, а Регулус был только рад находиться в тишине.       Сейчас он находился в своей тарелке и ощущал себя в свокм месте. Чувствовал прилив сил и вдохновения, когда делал расчет соотношений ингредиентов и готовил их к отправке в котел. То, что у многих студентов вызывало трудности и недовольство — расчеты, последовательность помешивания, высчитывание времени, контроль непредсказуемых зелий, — то доставляло Регулусу огромное удовольствие. Ощущение владения моментом делало его абсолютно уверенным в своих силах.        Регулус добавлял жидкий экстракт мандрагоры, каплю за каплей, ничто не ускользает от его внимания. Лн мгновенно подмечал любое изменение цвета, консистенции, запаха и чувствовал полное право менять, создавать и, в конечном итоге, творить. Вокруг ощущалось общее экзаменационное напряжение, вздохи, вопросы, и даже Пандора, работающая над тем же котлом, что и Регулус, на какой-то момент оказалась там же, где и все остальные. И только потому что Олливандер была сама хороша в зельях, Регулус мог расслабиться и быть уверенным в результате. Мысленно он благодарил Мерлина, что в этот раз его не поставили с кем-то тупоголовым, ведь Слизнорт иногда практиковал вид работы «отстающий плюс преуспевающий», что Регулус до дрожи в руках не любил, и зачастую его партнер оставлял работать его одного. Это было не совсем справедливо из-за того, что Блэк проделывал основную работу сам, а высокую оценку ставили обоим, но часто это совсем не волновало.       Второй час работы подходил к концу, и Пандора протянула Регулусу очищенную до блеска небольшую пробирку, позволив ему сделать последний шаг. Жидкость темного, приятного фиолетового цвета заполнила пустое пространство, немного не доставая до края. Блэк бережно закрыл стеклянную емкость специальной пробкой. На бумажке, которую потом надо будет прикрепить к той самой пробке, он аккуратно вывел свои имя и фамилию, а потом протянул ее Пандоре, и она в свою очередь сделала тоже самое.       – Идеально, — спокойно и уверенно произнес Регулус, поднимая пробирку на уровень глаз напротив настольной лампы и рассматривая фиолетовые переливы зелья. Пандора улыбнулась. Она всегда поражалась, как Регулус увлекается этим единственным делом, погружается с головой, готовый вносить что-то от себя, не опасаясь осуждения и получая потрясающий результат.       – Весьма похвально, мисс Олливандер, мистер Блэк, весьма! Даже более чем! — сказал Слизнорт не отрывая глаз от изделия, а затем подцепил пробку пальцем, снял её, и поднёс колбу к носу, — Это именно то, что требовалось. Полагаю, для вас обоих это уже слишком просто?       За этим последовал смешок от профессора, и в конце концов, он поставил зелье в штатив, где в будущем должны были появиться и другие пробирки.       – Превосходно, обоим. Ваши эссе, написанные на прошлом уроке, получили высокие оценки, поэтому с чистой совестью отпускаю вас на рождественские каникулы. Слизнорт улыбнулся, а оба студента, поблагодарив профессора отправились к своему месту, чтобы навести порядок. Впереди был небольшой перерыв, а затем трансфигурация у Макгонагалл, куда Регулус идти уже совершенно не хотел. Тем не менее, быстро прибрав за собой, вдвоем они стремительно покинули кабинет, ещё наполненный студентами.       – Мне пора, и да, спасибо, сама бы я прокопалась гораздо дольше, — Пандора улыбнулась, но в тот же момент что-то отвлекло её внимание.       Странный шорох из-за угла не остался незамеченным и Регулусом, ведь уроки ещё не закончились, но как только оба подумали, что вероятно этот миссис Норрис или кто-то из заплутавших студентов, Регулус сказал:       – Да ну, нет, не обесценивай свои умения, — Пандора мотала на его слова головой и улыбалась.       – До встречи! — звонко сказала она, избегая ответа.       Тоненькая фигура Олливандер скрылась за проходом к лестнице, а Регулус отправился в сторону гостиной, чтобы прихватить пергамент, который успешно забыл положить в сумку сегодня утром. Но у кого-то, очевидно, были другие планы.       – Регулус Блэк!       Парень обернулся и увидел перед собой Маркуса Эйвери с седьмого курса. Блондинистые тонкие волосы аккуратно свисали на лоб, взгляд водянисто-голубых глаз холодно обжигал, а поза, в которой Эйвери остановился за спиной Блэка, выражала полную уверенность в своих силах и намерениях.       – Слышал новости о твоей кузине, — На его лице расцвела самоуверенная ухмылка. Регулус понял. Белла. Беллатриса Лестрейндж. Его двоюродная сестра. Слух о том, что она вошла в ряды пожирателей стремительно разлетелся среди старшекурсников слизерина, а затем дальше ещё в начале декабря. Регулус до последнего хотел надеяться, что это всего лишь слух, связанный с вечносуществовавшим помешательством его сестры, но понимал, что это глупо.       – Теперь ведь все официально подтверждено и можно разговаривать, так?       Регулус продолжал молчать и за это время успел подойти к Эйвери ближе. Тот был на голову выше Регулуса, в силу возраста крупнее.       – Полагаю, ты будешь следующий? Если хочешь знать, все обсуждают, как один, даже больше — одна из семьи Блэк попала в приближенные. Ведь она смогла стать даже ближе, чем просто пожиратель, — здесь Маркус перешёл на полушёпот, — Ты ведь не пойдешь по стопам своего старшего брата? Шучу.       Это была открытая издевка. Регулус никогда не имел конфликтов с выродками из чистокровных семей по типу Эйвери, и, хотя в иерархии чистокровных семей и Блэки, и Эйвери были достаточно близки, Блэки привыкли к чуть большему уважению. И иногда хотелось абсолютно магловским путем врезать Маркусу по лицу за его речи и интонацию, за нахальное лицо, но Регулус лишь поджал губы, и мотнул головой в сторону, оставляя на своем лице полное безразличие и холод, но при этом настроив Эйвери на положительный лад.       – Четвертый курс, ты, конечно, совсем зеленый, но чтобы ты знал, зачем я тебя подловил здесь. Недавно было собрание у Лорда и, насколько я могу знать, семья Блэков уже у него на виду. И не только Белла. Да и Беллатриса все уже рассказала. Он знает про тебя, и достаточно много. Могу сказать, я даже немного завидую тебе. У Блэков всегда всё легко получается, — все это Регулус выслушивал молча. — Как только ты выпустишься, сразу сможешь стать одним из них…       – Не торопи события, — спокойно прервал его Регулус.       – Прием в Малфой-мэноре обещает быть запоминающимся. Помни, что я тебе сказал.