Game changer

      За стенами школы самое жаркое лето за последние годы, а Уилл мерзнет.       Нескончаемый поток хитов разрывает барабанные перепонки, глаза слезятся от искусственного дыма, который должен бы добавить школьным танцам шарма, а вместо этого создал ощущение дешевого фильма ужасов. Толпы людей, невпопад двигающиеся под те самые хиты, доводят его до легкой тошноты. Несмотря на все эти яркие сенсорные впечатления, требующие обратить на них внимание, мурашки покрывают каждый сантиметр его кожи, мысли все равно начинают путаться, а в ушах звенит нарастающее цунами тишины. Уилл узнает приближение очередного интенсивного флешбека и не собирается скрючиваться на полу на глазах у всей школы. Он, осторожно выбираясь из своего маленького танцующего круга друзей и уворачиваясь от парочек и компаний, направляется к ближайшему выходу из спортзала. Как только двери с громким щелчком закрываются за ним и отрезают от шумного мира подростков, дышать становится чуть легче. Но на периферии он все еще может заметить красный туман, будто бы постепенно окружающий его. Не раздумывая и не тратя лишнее время, Уилл почти бежит в радио-комнату. Он знает, где мистер Кларк хранит ключи, и там не будет никаких проблем с желанием уединиться. Он идет вперед, не замечая людей, которые прячутся по углам, а они не обращают внимания на него, увлеченные первыми исследованиями тел противоположного пола.       Уилл заходит в темную комнату и наощупь, по стеночке, опускается на пол. Не включает свет, не оставляет дверь открытой - ему нужна полная темнота. Если бы его сейчас видели психологи из их трижды проклятого научного центра, они бы устроили ему очередную лекцию о том, как он неправильно обходится со своей травмой. Что он отдает воспоминаниям слишком много контроля, не пытаясь удерживать внимание на окружающей среде, не ищет новых ярких событий, которые должны вытеснить его необъяснимое желание мысленно возвращаться в те времена. Психологи почему-то считают, что это времена, когда его тело не принадлежало ему. Будто бы это было более травмирующим событием, чем неделя на Изнанке. Однако гораздо чаще он мысленно возвращается туда: в комнату, окутанную непонятными венами, или в свой домик в лесу, ожидая нападение монстра.       Пока ученые и врачи спорили, что должно было травмировать его больше, и как правильно Уиллу надо с этим бороться, Уилл старался поддерживать картинку того, что ему становится лучше изо дня в день.       Изначально он делал это ради мамы.       Его сердце обрывалось каждый раз, когда она смотрела на него с такой заботой, с таким глубоким страхом, будто она может потерять его в любую секунду и все никак не может насмотреться. Он видел, сколько вины она на себя берет, и это мучило его больше, чем все монстры вместе взятые. Больше, чем его мучила собственная вина за все те смерти, что он спровоцировал, когда так легко сдался Теневому монстру. Ему бы хотелось видеть маму такой, какой она была до дня его исчезновения. И чем больше он делал вид, что ему легче, тем чаще она улыбалась. Потихоньку к ней возвращался ее ироничный юмор и легкая беспечность, отправляя в прошлое чересчур серьезную и слишком бдительную Джойс.       Со временем он начал скрывать это и от друзей.       Это заставляло его вкладывать большие усилия в образ более-менее психически здорового парня. Не только родные относились к нему так, будто он просто хрустальная игрушка, только ждущая шанса разбиться на миллион кусочков. Он не мог больше выносить жалость друзей. В один момент те будто бы забыли, что он выживал один на один с чудовищем целую неделю в диком мире. Это немножко раздражало. Ладно, какое тут немножко. Иногда Уилл бесился на их жалеющие взгляды настолько сильно, что казалось, будто он готов послать их всех нахер и найти новых друзей. Но обычно в такие моменты он почти сразу натыкался на понимающий взгляд Майка и злость медленно утекала из его мыслей. Уиллу хотелось, чтобы они видели просто друга, такого как прежде. Может быть чуть более тихого, но такого же веселого. Готового на все приключения. Равного им.       Он тщательно поддерживал эту личину. Казалось, что временами все могли видеть, какой он плохой лжец, а временами у него получалось настолько хорошо, что он мог провести даже Майка. Но за это приходилось платить. Его собственная психика не позволяла так долго обманывать самого себя, делая вид, что все хорошо, требуя оплаты в виде панических атак, накрывающих абсолютно неожиданно и непредсказуемо. Пока что у него почти получалось скрывать это от окружающих, но становилось все хуже.       Эти яркие воспоминания, засасывающие его обратно в то время, были настолько интенсивными, что Уилл боялся в какой-то момент потерять связь с реальностью. От страха он даже разок поделился этими переживаниями с врачами. По их мнению в такие моменты ему нужно искать связь с реальностью, не поддаваясь желанию потеряться в иллюзии. Искать друзей, выходить на улицу, ощущать тактильно вещи вокруг. Такой вариант абсолютно не подходил. Уилл пробовал, честное слово. Он хотел поправиться, хотел опять стать нормальным, таким, как раньше. Но чем больше усилий он вкладывал, лишь бы заставить себя почувствовать реальность вокруг, тем сильнее были его воспоминания, тем сильнее его тянуло к ним. Это было сложно описать словами людям, не проходившим через подобное. Один раз во время ночевки у Майка, подходящая метафора сама пришла к нему в голову. Пытаться избежать этих воспоминаний это как пытаться не смотреть под кровать, чтобы не увидеть там монстра. Фокусироваться на своих ощущениях, на окружающем мире - это как заворачиваться покрепче в одеяло, пряча пальчики ног поглубже под него, и надеяться, что этого хватит, чтобы монстр передумал нападать. Но чем больше ты пытаешься спрятаться от монстра под кроватью, тем глубже ты запускаешь страх в свою голову. У Уилла свой способ борьбы с ментальными монстрами, подкрепленный борьбой с реальными. Не самый успешный, как показала практика в прошлом, но он все же жив и относительно здоров, так что при первых сигналах приближающегося приступа ему всего лишь надо найти укромный уголок и смело заглянуть под эту кровать в голове. Ему не надо гадать, есть там что-то или нет, он знает, что монстр ждет его. И Уиллу просто надо быть достаточно смелым, чтобы храбро смотреть ему в лицо, заявляя свои права на собственную голову. Майк слушал его тогда очень внимательно, понимающе покачивая головой, а потом накрыл обоих одеялом, немного неловко приобняв Уилла, и, сжимая в объятиях, пообещал, что готов всегда стать рядом с ним перед любыми монстрами под кроватью, а если Уилл передумает быть смелым – Майк спрячет его под самое толстое одеяло в мире. Слов в ответ не нашлось, внезапно сжавшееся сердечко Уилла мешало даже дышать, не то что говорить.       Ободренный этим воспоминанием, Уилл был готов посмотреть во тьму и в очередной раз принять ее вызов. Медленно вздохнув, он позволил воспоминаниям о присутствии Теневого монстра в его разуме медленно занять все его мысли. Это невероятно походило на тот, самый первый, раз, когда Уилл проиграл и позволил монстру поселиться в своей голове, разве что сейчас уверенность в контроле над ситуацией не позволяла панике захватить абсолютно всего мысли, сконцентрировавшись где-то на окраинах сознания. Уилл в любой момент может прекратить это, выйти из комнаты, задуматься о чем-то другом. Каждое его движение подконтрольно, оно принадлежит ему, поэтому отдаться на несколько мгновений этой тьме не страшно.       В этот раз Уилл снова в больничной комнате лаборатории Хоукинса. Белые стены, белая постель, и, по своим ощущениям, абсолютно сливающийся с этой картинкой, такой же белый Уилл. Он видит и слышит своих родных и друзей, но не может докричаться до них. Они явно обеспокоены и напряжены, не понимая, что делать и как спасать ребенка, тело которого содрогается от боли при любых попытках военных навредить монстру в километрах отсюда. Для Уилла это все лишь часть картинки. Его тело не содрогается от физической боли, оно изнывает от усилий в попытках вырваться из капкана собственного разума. Он так отчетливо ощущает чужое присутствие, что хочется выцарапать его из своего мозга. Его руки не двигаются, но под ногтями все равно ощущаются кусочки собственного развороченного скальпа. Уилл молится, чтобы Майк посмотрел ему в глаза и тут же воскликнул “это не он, это не мой Уилл, как вы этого не видете!” Но конечно же, этого не происходит. Монстр контролирует все, даже мышцы его лица, его глаза не выражают ничего, кроме обычного страха, который так присущ образу Уилла в глазах его семьи и друзей. Никто ему не поможет, ему нужно стараться самому. Вся тяжесть чужого присутствия, чужих мыслей и желаний буквально удушает его, дышать тяжелее с каждым ужасным образом в голове. И внезапно, среди всей этой потерянности, Уилл ощущает ярчайшее чувство дежавю. Такое бывало уже несколько раз раньше, но это всегда было так неуловимо, появившись на секунду и сразу же скрывшись за чужим присутствием или более яркими образами. В этом же воспоминании оно не стесняется, оно будто бьет его битой по голове изнутри, ошарашивая, выметая из головы все остальные мысли и ощущения, остается только желание споймать его и разобраться наконец, что происходит. Уилл пытается погрузиться глубже, ухватиться за какую-то невидимую нить, которая обязана распутать этот клубок из его чувств, но ничего не получается.       Через какое-то время дверь распахивается, выводя Уилла из транса. На пороге его друзья - Дастин, Лукас и Майк. Над ним вдруг загорается свет, и Уилл щурит глаза, пытаясь рассмотреть ребят. Они смеются над чем-то, выглядя при этом очень довольными, но легкая напряженность и настороженность в их жестах и взглядах выдает их с потрохами. Так случается каждый раз, когда они подозревают, что с Уиллом что-то не так.       - Уилл, какого черта ты прячешься в темноте один… - спрашивает Лукас и с ехидной ухмылкой добавляет: - без какой-нибудь девчонки?       - Ты разбиваешь сердце Дженнифер, - с притворным ахом заявляет Дастин, страдальчески прижимая руки к груди.       Лицо Уилла непроизвольно краснеет. Он не любит, когда ребята спрашивают у него о девчонках. Ему и так приходится постоянно врать о себе и своем самочувствии, а ведь он по прежнему ненавидит это дело. Он конечно уже не так плох, как был когда-то, адаптируясь со временем, но это все равно очень выматывает, не оставляя сил даже на маленькую ложь там, где ее можно избежать. Он открывает рот выдать какой-нибудь остроумный и желательно двояко интерпретируемый комментарий, но Майк успевает раньше:       - Вот именно, леди не дают проходу нашему Уиллу и он пытается отдохнуть хоть немного здесь, - он чуть ли не падает на пол рядом с Уиллом, наваливаясь на него, в горделивом жесте обхватывая того за плечи рукой, и угрожающе машет свободной рукой в сторону все еще стоявших на входе друзей. - А вы, мелкие паразиты, поддерживаете врага.       Уилл благодарен ему. Он смотрит на подмигивающего ему Майка и сердце напоминает о недавно диагностированной аритмии.       - Врага, Уилер? - смеется Лукас, подходя ближе к Майку, чтобы не упустить возможности ткнуть того при случае в плечо. - То есть облизывать лицо Эл полчаса без передышки это такая диверсия?       Улыбка Уилла стекленеет и он очень надеется, что этого никто не заметил.       - По крайней мере, моей девушке не противно со мной целоваться, Синклер - парирует Майк.       Лукас аж поперхивается от возмущения.       - Макс просто не фанат непристойности на глазах у сотен школьников, - он говорит слишком быстро и это определенно звучит как оправдание. Видя ухмылку на лице Майка, Лукас начинает злиться, пытаясь укусить того словами в отместку. - Зато у Макс отменный вкус в партнере, не то, что у бедной Эл, которая столько настрадалась в лаборатории, что даже тебя от нормального человека отличить не может.       - Уффф, слишком завернул, - отмахивается Майк. - Шутки должны быть короткими.       - Как твой пенис? - незамедлительно выпаливает Лукас.       Уилл и Дастин смотрят друг на друга и оба качают головой. Перепалки между этими двумя были незаменимой частью шарма их компании, но в последнее время уровень шуток значительно упал, стоило гормонам заполнить их мозг. А обсуждения их девушек и попытки оценить, чья круче, настолько набили оскомину, что хотелось буквально сплюнуть, когда это начиналось в очередной раз. Понимающее и уставшее выражение лица Дастина вторило такому же у Уилла.       Пока Майк с Лукасом уже во всю перекидывались оскорблениями, Дастин кивком обратился к Уиллу, одними глазами спрашивая, в порядке ли тот.       У Уилла не было даже секундной заминки перед ответом. Утвердительный кивок, следом самая искренняя улыбка из его арсенала, будто приклеивающаяся к его лицу по команде. Дастин удовлетворенно улыбнулся в ответ, переключая свое внимание на то, чтобы расцепить заходящихся в хохоте Майка и Лукаса, которые за эти пару десятков секунд лишь немного не дошли до постановочной потасовки.       Идиоты, Эл и Макс вас сто процентов бросят. Так что идите наслаждайтесь, пока можете.       Лукас на это лишь фыркнул, не убежденный в серьезности предупреждения, и повернулся к парням спросить, идут ли они дальше танцевать. Уилл инстинктивно кинул взгляд на Майка, прежде чем ответить. Его взгляд был на Майка может долю секунду, но каким-то необъяснимым образом тот почувствовал, что Уилл еще не готов вернуться на танцпол. Опережая немного даже мысли Уилл, Майк кинул в ответ Лукасу:       - Дайте мне хоть отдохнуть минуту. Уилл составит мне компанию. А на твоем месте, я бы бежал танцевать, пока меня нет. А то рядом со мной ты смотришься нелепо.       Лукас рассмеялся, показывая ему средний палец и напоследок бросил:       - Не задерживайся, а то Эл будет ревновать.       Обычная шутка между ними, ничего не значащая. Для Лукаса. Для Дастина. Даже для Майка.       Но тугой комок в горле у Уилла считает иначе. Он из-под ресниц наблюдает за Майком, который все еще сидит рядом с ним на полу, пытаясь высмотреть, не раскрыл ли Лукас его перед ним. Пусть сам Лукас ничего и не знает о мыслях Уилла, но вдруг… Вдруг Майк сейчас повернется к нему с искрившимся от брезглиовсти лицом и скажет с отвращением: “Как я не замечал раньше, что ты один из… этих”. Майк, к облегчению, лишь радушно посмеивается и качает головой, задевая плечо Уилла своим.       Как только дверь за друзьями закрывается, он поворачивается к Уиллу и смех тает, обнажая легкую тревогу в его глазах.       - Как ты? - вопрос звучит обыденно, будто за этим вопросом ничего не стоит. Майк никогда не спрашивает, в порядке ли Уилл. Уилл не в порядке уже давно. Но Майк никогда не игнорирует его смены настроения. В самом начале, после всех этих мистических событий, Уилл боялся, что надоест Майку, начнет раздражать его, ведь он не самый счастливый и радостный человек, общаться с ним сейчас - не просто. Уилл даже признался ему в этом на очередной ночевке в палатке у него в подвале - что-то в укромной атмосфере их маленького отдельного мира всегда развязывало ему язык. Тогда Майк назвал его дураком, притягивая к себе, чтобы потрепать по макушке. Уилл готов был и дальше обнажать ему свою душу каждый раз, ради таких моментов, ради этих секунд, когда Майк держал его так близко. Именно тогда, все еще держа его голову в своих объятиях, Майк заявил, что Уилл никогда не сможет его раздражать, потому что даже если Уиллу грустнее всех на свете, он все равно его солнце. И о своем солнце надо заботиться. При мысли об этом воспоминании - иногда он даже сомневался в его реальности - сердце Уилла до сих пор заходилось в бешеном беге.       - Я действительно просто устал от шума, - Уилл не успевает отключить внутренний автоответчик: говорить о своих воспоминаниях все еще тяжело, даже с Майком.       Но того не провести так легко.       - Где ты был на этот раз?       Уилл молчит пару секунд, обеспокоенно вглядываясь в выражение лица Майка: вдруг он спрашивает это неискренне, просто надеясь поскорее избавиться от проблем с Уиллом. Но там нет усталости или презрения, просто интерес и обеспокоенность. В больнице.       - Это уже четвертый раз только за май, - подмечает Майк, с задумчивым выражением лица. - Снова дежавю?       Уилл кивает, слегка передергивая плечами от мерзкого ощущения: воспоминание снова предстало перед глазами. Майк подмечает это мимолетное движение и придвигается ближе к нему, будто бы пытаясь поделиться частичкой своего тепла.       - Слушай, может быть ты не просто так концентрируешься на нем? Мы могли бы поговорить с кем-нибудь…       - Нет. - Уилл пытается подняться с пола, уйти подальше от диалога, который рисковал стать менее приятным, но Майк ловит его за руку, заставляя остаться на месте.       - Эй, я не имел ввиду кого-то из этих бесполезных военных или ученых. Я имею ввиду твою маму. Может быть ты не помнишь что-то важное об этом моменте и твой мозг пытается тебе напомнить? - Майк говорит спокойно и вкрадчиво, пытаясь успокоить встревоженного друга, и Уилла отпускает мимолетный гнев от его идеи.       - Ты был там, - напоминает он.       - Да, но я, знаешь ли, мало концентрировался на происходящем вокруг.       - А на чем же ты тогда концентрировался? - невинно спрашивает Уилл. Голос внутри говорит “я знаю, что ты делаешь”.       И видимо Майк тоже знает. Он ухмыляется и легонько ударяет Байерса в плечо.       - Ау! За что? - возмущается тот.       - За то, что ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, как я был в ужасе от того, что мог потерять лучшего друга? - фраза серьезная, но не тон Майка. Он легкий, шутливый.       Уилл перенимает его настрой:       - А что, что-то случилось с Лукасом?       За что получает второй удар по плечу.       - Поделом бы было тебе сказать “да”, дурак, - качает головой Майк.       Уилл смотрит на него заискивающе снизу вверх, строя при этом свое самое невинное выражение лица.       Майк утыкается головой в многострадальное плечо Уилла и стонет, будто от усталости.       - Это нечестно. Как я могу на тебя наезжать, когда ты так очевидно подлизываешься?       Уиллу кажется, что этот вопрос не требует ответа. Он просто смеется, кладя свою голову на Майка, наслаждаясь моментом близости. Момент скоротечен, почти сразу Майк поднимает голову, нарушая возникшее единение, собираясь что-то сказать.       Но он медлит и Уилл теряется в мгновении. Лицо Майка буквально в сантиметре от его и он чувствует каждый его выдох на себе. Сердце заходится от беспорядочных ударов и кожа Уилла ощущается как оголенный провод. Он пытается смотреть Майку в глаза, не выдавая себя, но собственный предательский взгляд скользит ниже, к его губам. Кажется, что стоит Уиллу лишь мягко направить Майка к себе, он сможет прикоснуться к его губам. Но взгляд Майка не кажется ему наполненным страстью, а лишь теплотой, которая у него всегда есть, когда он смотрит на Уилла. Майк не чувствует то же, что чувствует Уилл. Он не любит его так.       - Майк, ты тут?       Внезапный чужой голос из коридора, голос, который приносит ему очень много противоречивых эмоций, разрушает момент.       Майк отодвигается от Уилла, явно стараясь сделать это побыстрее, но непринужденно. Уилл замечает, но не дает ни единому мускулу на лице дрогнуть. Не больше чем через минуту, Эл входит в помещение. Она невероятно красива сегодня: изумительное голубое платье подчеркивает миловидные черты ее лица и Уилл тайно ненавидит, насколько хорошо она смотрится в нем.       - Мальчики, вот вы где! Уилл, ты в порядке? - спрашивает она.       - В полном, - как можно более дружелюбно отвечает он.       - Прекрасно! - радостно отвечает Элевен. - Тогда чего вы тут сидите?       Майк медлит с ответом, давая Уиллу перехватить инициативу:       - Да вот мы знаем, что где-то здесь мистер Кларк прячет нормальные кассеты. Может быть мы еще можем спасти этот бал. - даже не напрягаясь сочиняет Уилл.       Эл пожимает плечами - ее музыка устраивает и так. Но, в противоречие своей реакции, она склоняет голову в сторону, глядя на настенный шкаф, и сразу несколько вещей происходят одновременно: все его дверцы распахиваются, Майк как всегда завороженно смотрит на Эл, проявляющие свои силы, а Уилл чувствует резкую холодную волну внутри него. Каждый раз, стоит Эл применить хоть толику своих сил вблизи него, он ощущает, как его внутренности выворачивает, будто часть из них хочет вырваться и подобраться поближе к Эл. Сначала он был уверен, что это просто страх нового и неизвестного, но со временем ощущение не стало уменьшаться или хоть как-то видоизменяться. Независимо от эмоций и состояния Уилла, оно всегда было при нем, отзываясь каждый раз все так же оглушающе. Иногда он даже сначала чувствовал, как Эл пользуется силами, прежде чем видел. Он не знал, как относиться к этому или откуда такая странная способность вообще взялась. Уилл подозревал, что то, что он был под властью Теневого монстра такое долгое время, могло оставить такой эффект. Но чаще ему казалось, что он испытывал это ощущение изредка и до Теневого монстра. Может быть что-то изменилось в нем, когда он побывал на изнанке? Тем более, что Уилл не помнил практически ничего с того времени, кроме голода, холода и незаглушаемого страха. Ему бы очень хотелось обсудить это хоть с кем-то, но Уилл не делился этой способностью ни с кем. Каждый раз когда он пытался даже представить, как говорит об этом кому-то, буквально животный страх поднимался в глубинах его души, буквально крича, чтобы он не смел делиться этим ни с единой живой душой. Он сам не знал, почему.       - Я не вижу никаких кассет, - подводит Эл. - Пойдем танцевать!       Она обращается к ним обоим, но ее нетерпеливый взгляд направлен исключительно на Майка. Тот сразу же направляется к ней, по пути оборачиваясь на Уилла и выражение его лица почти можно расценить как извиняющееся.       Обида поднимает свою гнусную голову, но Уилл не дает ей подобраться близко к лицу и завоевать контроль над его мимикой. Он старается не переборщить с напускным энтузиазмом, пока следует за Майком и его Эл обратно к танцполу.       Майк бросает на него последний вгляд, который даже Уиллу, после стольких лет близкой дружбы, тяжело интерпретировать, прежде чем Эл утягивает его в кучу людей, где они очень быстро теряются в музыке, в толпе и друг в друге. Уилл честно старается не наблюдать за ними, специально рассматривая украшения в помещении, как прекрасно сделан пол в спортивном зале, даже эти отвратительные рюши повсюду внезапно стали очень любопытными. Но даже это не спасает, время от времени его взгляд выхватывает их из толпы и как назло, именно тогда Майк делает что-то, от чего хочется вылететь из зала. То он заправляет волосы, выбившиеся из прически, ей за ухо, то прижимает к себе, шепча что-то так близко, что еще секунда - и это уже будет неприлично в глазах учителей. Каждое такое действие ощущается как удар молотка по голове, распаляющий его мигрень.       Но Уиллу не привыкать. Он вынужден смотреть на их громкую любовь уже больше полутора лет. Поэтому он уже давненько умеет отталкивать от себя все эти моменты, не позволяя эмоциям взять власть над собой, собирает их в темном уголке своего сердца на потом, когда он останется один, чтобы переживать их снова и снова. Может быть, Уилл - мазохист. А может быть, эта боль кажется проще и понятнее, она переживается легче, чем то, что ждет его в темноте, скрытое где-то в глубинах его разума.       Уилл проводит время настолько хорошо, насколько может себя заставить. Болтает с Дастином и смеется над его забавными комментариями о ребятах в школе. Они представляют себя инопланетянами, которым надо исследовать странные повадки местной фауны, и Уилл, настолько захваченный этой идеей, даже набрасывает на салфетке скетч Дастина с антенами на голове и недоуменным выражением лица, получая порцию обоснованного восхищения, что немного, но поднимает настроение. Макс и Лукас тянут их на танцпол и беспорядок неловких движений веселит Уилла настолько, что он окончательно забывает, что не планировал веселиться.       В какой-то момент они даже имеют честь провести время с оторвавшимися друг от друга Майком и Эл, и Уилл всего лишь раз двадцать исподтишка смотрит на Майка.       Даже будучи в хорошем настроении после бала, Уилл абсолютно не настроен быть лишним, считай пятым колесом, поэтому когда Макс предлагает не расходиться, а провести Дастина (тому завтра уже предстоит дорога в лагерь) и погулять подольше, он на ходу придумывает причину, лишь бы откланяться. Он успеет за ближайший месяц настрадаться, наблюдая за влюбленными идиотами. Никто, кроме, на удивление, Макс, не замечает очевидной лжи. Остальные прощаются отвлеченно, поглощенные планам на последующую романтическую прогулку, тогда как она задерживает его в своих объятиях на секунду дольше обычного. Уиллу не так давно начало казаться, что она единственная догадывается о том, как он себя ощущает в их компании, и, возможно, о его чувствах. Макс невероятно закрытый человек и Уиллу до сих пор трудно понять, что у нее на уме. В начале он боялся и ждал разочарования в ее глазах или даже проявлений больного, абсолютно неуместного, интереса, но Макс никак не изменила свое поведение рядом с ним. Стало лишь чуть больше направленных на него взглядов и чуточку больше объятий, которых без повода от Макс добиться обычно было невозможно.       В последнее время Уилл все чаще выбирает путь домой, который проходит через то самое место, где он впервые столкнулся с монстром с Изнанки. С Демогоргоном. Уиллу до сих пор название, придуманное друзьями, кажется чужим, режет язык при произношении вслух. Он никак не может связать между собой тот ужас, что он испытывал на Изнанке, с кажущимся уже довольно безобидным, в виду нереальности, персонажем из подземелий и драконов. Где-то на задворках сознания периодически возникает слово, которое подошло бы куда лучше, оно веет тем самым ужасом. Он называл его как-то по-другому, он в этом уверен. Но как и всё, связанное с временем, проведенным на Изнанке, это воспоминание скрыто от него плотным, непрозрачным слоем густого тумана. Он не может дотянуться до большинства воспоминаний, чувствуя только отголоски эмоций, которые испытывал там.       В первое время после возвращения он избегал любых напоминаний о месте встречи с чудовищем, не желая тонуть в случайных и внезапных ощущуениях паники и какого-то необъяснимого стыда. Да и мама не разрешала ему гулять по лесу, чаще всего не разрешая даже оставаться одному. Однако с того времени прошли годы, маленький мальчик уже не такой маленький, а мама научилась снова доверять ему свою собственную безопасность. И теперь Уилла все больше и больше, будто каким-то магнитом, тянуло к истокам его страхов. Ему не хотелось заново переживать их, но жить с частью себя, которую ты не можешь объяснить самому себе, становилось все тяжелее. Уилл чаще всего ощущал себя, как неполная версия компьютерной игры. Будто где-то внутри него заперты дополнительные уровни и стоит ему лишь найти пасхальное яйцо, которое откроет ему доступ к воспоминаниям, и все наконец встанет по местам в его голове. Он будет чувствовать себя целым.       Уилл не знал, что именно он пытался найти в этих тропинках. Он проходил их не раз, и не два. И днем, и в полной темноте. Каждый раз его просто разрывало от желания бежать отсюда как можно быстрее или остаться здесь, пока что-то в его голове не кликнет, возвращая потерянную часть жизни. Но, как и во все прошлые разы, сколько бы часов он здесь не находился, ничего, кроме воспоминаний о жутком голоде и холоде, не приходило к нему. Эта таинственная часть не собиралась сдаваться так просто, одних его желаний и настойчивости было слишком мало, чтобы сломить стену, которая защищала его воспоминания. Или его от воспоминаний.       Уилл сдался, как сдавался в прошлые разы, и направился домой. Может быть завтра. ***       Ночь на удивление прошла без кошмаров, позволяя Уиллу впервые за довольно долгое время проснуться не в просто хорошем, а в замечательном настроении. Все же первый день каникул. Несколько месяцев свободы. И сегодня он должен был встретиться с Майком и провести весь день вместе. Вдвоем. Как тут не радоваться? От фантазий об этом губы Уилла растянулись в непроизвольной улыбке, грозившей порвать лицевые мускулы. Какая-то часть его отметила, что бессовестно настолько сильно радоваться обычному дню с другом, но была быстро откинута куда-то на задворки. Хорошее настроение это роскошь, которую он не намерен менять на свою обычную задумчивую натуру.       Уилл перемерял футболок десять прежде, чем наконец решил, что очередная точно понравится Майку. Вначале он пытался убеждать себя, что просто ищет что-то, что будет хорошо на нем выглядеть, но в итоге сдался, признавая, что все это ради положительной реакции от Майка. Голубая приталенная майка, сделанная под постер фильма Нечто. Именно дань чести лучшей работе Карпентера понравится Майку, конечно же, а не сам Уилл в футболке, оттеняющей его глаза.       Он уже был готов вылететь из дома, но мама, похожая на маленький ураган не меньше, чем он сам, перехватила его уже почти у самой двери. Куда это мы собрались без завтрака, молодой человек? - ее тон должен был быть грозным, но это никогда не удавалось Джойс. Ее открытая улыбка портила любые попытки выглядеть строгой мамой. Пока конечно дело не доходило до безопасности детей.       - Мам, я поем у Уилеров, честно, - отмахнулся мальчик.       - Чтобы Карен снова могла мне намекнуть, что я плохая мать и даже не кормлю своих детей? - притворно возмутилась она.       Уилл знал, что это шутка, но никакая часть его не терпела таких слов от мамы. Он подошел к ней, обнял и заявил:       - Ты - лучшая мама на свете, - его лицо покраснело от серьезности своих слов. Такие порывы заставляли его снова чувствовать себя маленьким ребенком.       Но Джойс они были безумно приятны. Крепко обняв его в ответ и поглаживая по голове, уже через пару мгновений она прошептала:       - А ты знаешь, как отвлечь меня. Я почти забыла, что ты все еще голодный, дорогой мой, - ее шутка сняла чувство неловкости, которое беспокоило Уилла в такие моменты. - Ты от меня так просто не сбежишь.       Он посмеялся и изобразил, что пытается вырваться из объятий матери.       - Ну мам, Майк меня ждет.       Джойс притворно вздохнула и отпустила Уилла.       - Ладно, ты можешь идти. Но обещай, что скажешь Карен, что меня не было дома, когда ты убегал.       Уилл не упускает возможности пошутить:       - Чтобы она думала, что мама у меня гулящая?       За что сразу получает диванной подушкой по голове.       - Сейчас вообще на весь день дома останешься, умник, - качает головой Джойс.       Уилл целует ее в щеку и, направляясь к двери, захватывает с собой рюкзак со скетчбуком и карандашами.       Мама окликает его у самой двери:       - Уилл? - он оборачивается к ней, а она улыбается и говорит: - классная футболка. Майку тоже понравится, - а потом имеет наглость подмигнуть ему.       Уилл, краснея, вылетает из дома даже быстрее, чем планировал.       Уилл не едет, а почти взлетает на велосипеде по пути к дому Уилеров. Чудо, что его не сбивает ни одна машина. Он даже не знал, насколько соскучился по времени, когда они проводили дни вместе - только они вдвоем. Вот уже несколько месяцев у них не было времени на то, чтобы сделать что-то вдвоем. Ну, у Майка не было времени. Если он не в школе или не в общей компании, то дома у Хоппера, тренируя с Эл искусственное дыхание. Уилл не понимает, как можно быть настолько увлеченным занятием, которое по сути является обменом слюной и ничем больше.Ладно, он врал. Он вполне себе мог это понять. Просто не с этими странными девчонками. Злость слегка приподнимается в его сердце, но быстро оказывается затоптана. Сейчас не время и все это неважно, абсолютно неважно, ведь сегодня Майк его и только его на целый день.       Он слетает с велосипеда, бросая его во дворе Уилеров и подлетает к двери. Миссис Уилер встречает его, с порога спрашивая, покормили ли его или он присоединится к ним за завтраком. Сдерживая смешок, Уилл здоровается, торопясь отказаться. Ему не терпится быстрее добраться до Майка и показать ему его разработки для их следующей кампании подземельев, которой будет управлять Уилл. Его скетчбук полон различных зарисовок монстров и он очень хочет увидеть восхищение ими Майка. Раньше он всегда подолгу рассматривал работы Уилла, находя и отмечая мельчайшие детали, что всегда плавило сердце Уилла, посылая армию мурашек по всему телу.       Тревожный звоночек начал трезвонить в его голове как только отец Майка поинтересовался:       - Нам опять кормить всех этих беспризорных?       Уилл сбегает по лестнице в подвал и предстоящая перед ним картина отзывается благодарностью, что он не завтракал. Иначе весь завтрак сейчас оказался бы на джинсах Эл. Эл, которая так уютно забросила свои ноги на колени Уилера, увлекая того в поцелуй. Они не сразу замечают Уилла, что дает ему такие нужные секунды, за которые он успевает стереть с лица злость, смешанную с обидой и болью. Когда Уилл прокашливается, привлекая к себе внимание парочки, он почти уверен, что его лицо не похоже на лицо человека, который размышляет, кому из этих двоих и куда именно стоит воткнуть нож, лишь бы побольнее. Его лицо почти дружелюбное даже, если сильно не присматриваться. Или быть идиотом.       - О, Уилл, ты уже тут, - Майк поднимается с дивана и его выражение лица лишь слегка смущенное, будто ничего такого не произошло. Он подходит к Уиллу, хлопает того по плечу и не обнимает его, как делал обычно при их встречах наедине. Уиллу держать на лице нейтральное выражение становится тяжелее с каждой секундой.       - Ему хочется топать, кричать, засунуть Майку в лицо свое обиду. Но… мама вырастила джентльмена. Уилл подходит к Эл, здоровается с ней и демонстративно обнимает.       - Я не знал, что ты сегодня к нам присоединишься, - говорит он. В его тоне ни капли обвинения, просто любопытства.       Но вместо нее отвечает Майк.       - Эм, да, ты же не против?       Уилл злится еще больше. Как будто он может ответить на этот вопрос правдой. Конечно нет, я всегда рад видеть Эл, - и он даже почти не врет. Если рядом нет Майка, то ему даже нравится проводить с ней время. Но их комбинация с Майком приносит слишком много смятения в его и так неустойчивый внутренний мир.       Уилл даже иногда понимает, почему Майку тяжело отказать Эл. У нее самые честные глаза в мире и отказывать ей это как отказывать ребенку. Но ему бы хотелось, чтобы хоть иногда Майкл находил в себе силы (или желание?) отстоять их право на день вдвоем. Неужели она не может потерпеть 12 часов без своего Майка?       Эл улыбается ему и говорит:       - Вообще я думала, что вы будете возиться с вашими подземельями, но Майк убедил меня, что мы можем посмотреть фильм вместе.       Мысли Уилла запинаются об слова Эл. Майк позвал ее? Присоединиться к ним? Но зачем? Он не хочет проводить даже день вдвоем с ним? Он поднимает глаза чтобы посмотреть на Майка, попробовать понять что-то по его лицу, но тот отводит взгляд в сторону. Уилл чувствует, что на него надвигается паника и картинка перед глазами размывается от злости. Он не собирается задыхаться здесь при них и бормочет какую-то отмазку о том, что забыл дома что-то и поспешно выбирается из подвала.       Ему плевать, что это одна из самых дешевых отговорок, что можно придумать и что мастер его уровня должен был придумать что-то получше. Он, поспешно попрощавшись с семьей Уилеров, выходит на улицу и все его силы уходят на то, чтобы не бежать. За ним зовущий голос Майка, но он притворяется, что не слышит. Вскакивает на велосипед, крутя педали как можно быстрее, лишь бы оказаться подальше отсюда.       Он опять несется, но в этот раз подгоняемый обидой.       Петляет по улицам без направления.       Он не знает, куда едет, просто старается двигаться и не думать.       Через какое-то время дорога приводит его к большому карьеру, где он, уставший, слазит с велосипеда и садится рядом с обрывом, упирая взгляд в даль.       Ему так обидно, так неприятно, негативные эмоции буквально обжигают его изнутри. Он ожидает и опасается слез, но они не приходят. Над всей злостью и стыдом за свое истеричное поведение царствует непонимание. Он не понимает Майка.       Чем старше они становятся, тем сложнее ему предугадать его действия. А в последние пару месяцев он чувствует, что Майк похож на бешеное йо-йо. Стоит им остаться вдвоем хоть на несколько минут, он находит способ заставить Уилла почувствовать себя особенным. Майк слышит его, понимает его проблему и один делит с ним его потерянность. И потом бывают… моменты. Особенные моменты, заставляющие Уилла теряться в них. Длинные взгляды, легкие прикосновения. И Уилл так старается просто наслаждаться ими, не надеясь на то, что Майк может быть таким же, как он. Но потом тот погладит его спину при очередном объятии и осторожность Уилла оказывается погребена под весом очередной надежды. А на следующий день Майк снова будет слегка отстраненным или уж слишком товарищеский, и саркастичная часть Уилла будет издеваться над его грустной надеждой все последующие дни, пока Уилл не придет в норму. И хуже всего, что ему нечего предъявить Майку. Что он должен ему сказать? Прекрати вести себя нормально, как мой друг? Заставь себя чувствовать так же, как я? Страдай со мной вместе?       Уилл рычит, не в силах сдержать раздражение. Его самобичевание прерывает голос сзади:       - Что ты здесь забыл, зомби-мальчик?       Знакомый тембр заставляет Уилла передернуться всем телом. Он слышит шаги за спиной и страх начинает зарождаться в теле. Он не знает, имеет ли смысл подскакивать и бежать или лучше остаться здесь и просто вытерпеть все злые слова Троя. Уилл не сталкивался с ним один на один уже несколько лет и успел позабыть, какой ужас в него мог вселить обычный человеческий мальчишка. И что, что Уилл пережил Изнанку и паразита в своей голове. Трой мог сравнится с инопланетными монстрами. Худшее, что может предложить человечество.       Тот, не получив ответа, присел вплотную с Уиллом, заставив того снова вздрогнуть.       - Я задал тебе вопрос.       В голосе едкая смесь поддельного интереса и угрозы. Уилл стиснул зубы крепче, не собираясь отвечать ему. Он старался выглядеть спокойным, но делать это было тяжело, когда внутренности от страха стягивало в крепкий узел. Ему противен Трой всей своей натурой. Уилл смирился с тем, что страх присутствовал в его жизни на постоянной основе, но страх перед ним был пропитан унижением.       - Твоим друзьям надоело с тобой таскаться?       Упорное молчание со стороны Уилла. Он раздумывал, каковы его шансы сбежать, если он оттолкнет от себя Троя и бросится к велосипеду. Учитывая, что Трой больше него в два раза, да еще и куда спортивнее, у Уилла вряд ли выйдет.       - Они наконец узнали о твоем грязном секрете и отказались от тебя? - на этот раз его голос звучит почти сочувственно, но Уилл на такое не ведется. Он слышит и буквально кожей ощущает его презрение, но пропускает вдох, когда слова Троя неожиданно попадают в цель. Иногда кошмары Уилла освобождают его из пут Изнанки, только для того чтобы показать ему лицо Майка, искаженное отвращением. Уилл предпочитает кошмары о монстрах.       Наверняка твой Майк даже касаться тебя не хочет, вдруг ты заразишь его, – опять жестокие слова Троя разнятся с его тоном. Уилл не удивлен его желчи. Трой не первый раз издевается над ним, он не раз называл его педиком. Это не ново. Но его слова… Их будто вытащили из головы Уилла, специально, чтобы ударить побольнее. Он не грубит прямо, а целенаправленно приходится по болезненным точкам мальчика. И ко всему этому почти мягкий тон заставляет Уилла чувствовать себя сюрреалистично. Он наконец смотрит на Троя, не зная, чего боясь больше - что Трой настоящий и его пытки перешли на новый уровень, или это очередной кошмар и Уилл просто перестал осознавать разницу между реальностью и сном. Последняя мысль не то чтобы вызывает должный ужас, она на секунду замораживает все его тело.       Он всматривается в лицо Троя и видит там незнакомые ему вещи. Трой это один из тех людей, которых Уилл старательно игнорирует в своем мире, потому что мысли о них приносят лишь боль. На одной из их ночевок Майк рассказал ему о том, как Трой попытался его убить, когда они лишь познакомились с Элевен. Майк дрожал и плакал, когда рассказывал это, и Уилл впервые увидел, что Майку иногда бывает страшнее, чем ему самому. Он тогда обнял его крепко-крепко, и нес всякую чушь о том, как они избавятся от Троя, он даже дошел до детального описания убийства Троя, чем тогда даже изрядно поднял Майку настроение. Они оба знали, что это глупости, но эта глупость дала им шанс выпустить весь этот страх и ненависть к человеку, который беспричинно делал их жизнь невероятно сложной. Уиллу больнее всего было осознавать, что он не может пообещать Майку защитить его. Он не мог быть для него Эл, которая может наклоном головы сломать шею любому обидчику. Уилл был ей безмерно благодарен за то, что она спасла его Майка, но еще больше он хотел быть ею. Иметь ее силы, иметь возможность быть для Майка героем, иметь его восхищение. Но он довольствовался тем, что обнимал его в ту ночь и прогонял кошмар Троя из головы Майка хотя бы на мгновение.       Каждый раз, когда Уилл видел Троя, боль Майка была созвучна с собственной у него в голове. Его редко захлестывала ненависть, но Трой был с ней неразлучен в его разуме. Он пугал Уилла, он злил Уилла, он своей одной персоной забивал весь эфир его мыслей, не пропуская туда ни одной хорошей. Поэтому Уилл не смотрел на него. Избегал с ним встреч. Что было гораздо легче с тех пор, как в их жизни появилась Эл. Но время от времени Трой находил способ уколоть его мимоходной фразой, унизить его перед другими.       Сейчас перед ним Трой был со своей привычной злобной ухмылкой, но его глаза… В его глазах было укрыто еще что-то, кроме угрозы и ненависти, чему Уилл не мог найти имя, но пугало его это знатно. Уилл не заметил, как попытался отклониться от Троя, но на его колено опустилась рука, удерживая того на месте.       - Что ты делаешь? - голос Уилла просел от страха.       - Какого это, Байерс? - задал встречный вопрос Трой. - Как ты смотришься в зеркало по утрам, не умирая от отвращения к себе?       Уилл перестал сомневаться в реальности происходящего. Ни один сон не устоял бы перед наплывом той паники, что зарождалась у него в голове, когда при его попытке отодвинуть ногу, Трой лишь сжал ее сильнее, наклоняясь ближе к Уиллу.       - Как ты живешь с собой? - каждое слово Троя отдается новой волной страха.       - Отпусти, - тихо, но настойчиво говорит Уилл, пытаясь выдернуть ногу из захвата. У тебя даже не хватает стыда скрываться, - тот игнорирует полностью просьбу Уилла. - Ходишь по школе и будто на показ выставляешь себя.       - Уилл пытается руками отцепить пальцы Троя от своей ноги, но те не поддаются ни на миллиметр. Руки Уилла вдруг оказываются захвачены одной ладонью Троя и в этот момент он ненавидит то, насколько он хрупкий по сравнению с этим придурком. Крепкий захват чуть ли не переламывает ему кости в запястьях и Уиллу остается только сдерживать писк, рвущийся непроизвольно от боли и страха.       - Что ты творишь..? - уже громче задает вопрос Уилл, непонимающим взглядом уставившись на Троя. Какая-то часть внутри него знает, чего хотят от него, но мысль о том, что Трой может быть… Это просто не укладывается в голове.       - Ты специально смотришь на меня так, - с неестественной экспрессивностью говорит тот. - Ты специально носишь эти дурацкие шорты, ты специально…       Трой прерывает сам себя, впечатываясь в губы Уилла своими. Уилл уже не скрываясь визжит, пытаясь вывернуться из лап Троя, но тот валит его на землю, полностью придавливая, не давая отвернуться или отползти. Уилл в ужасе дрожит, все еще пытаясь сбросить Троя, звуки из его рта где-то между писком и криком. Какое-то время ничего не меняется, его руки крепко держат, а ноги прижаты к земле тяжелым телом Троя, а голова зафиксирована другой рукой. Уилл начинает задыхаться от паники. Его губы жестко сминают и где-то в отдалении его мозг понимает, что это должно быть поцелуй в жестоком мире Троя, но Уилл ощущает это так, будто Трой так экзотически избивает его губы. Пусть не кулаком, а своими губами, ощущается оно примерно одинаково. Уилл чувствует себя беспомощно и это чувство ему знакомо, с ним он знает как жить, но сегодня оно утопает в отвращении к себе. Ему страшно и мерзко, но еще больше его пугает мысль о том, что это может быть его вина. Он слышит стон Троя, и его чуть ли не тошнит. Неожиданно руки Уилла вдруг оказываются свободными, и он замечает, что свободной рукой Трой ведет по его ноге вверх, пока не оказывается у края его шорт, пальцем поддевая их.       Уилла будто подбрасывает от мерзкого ощущения пальцев Троя на своей коже и он использует этот внутренний толчок, чтобы собрать силы в кулак и оттолкнуть его от себя. Уилл вскакивает на ноги, и остервенело пытается стереть ощущение чужого рта со своих губ.       - Как ты посмел? - его голос срывается на крик. Он смотрит на Троя, поднимающегося с земли и на секунду дикая обида заслоняет собой страх. - Ты-ты.. ты мерзкий! - выплевывает Уилл.       В глазах Троя буря. Уилл смотрит в них и не видит там человека, только ненависть. Перед ним разозленный хищник, кажущийся не менее опасным, чем когда-то тварь с Изнанки. Мозг молит бежать, убраться как можно дальше от него. Но Уилл чувствует себя таким грязным, таким разбитым. Он просто устал от всего, что происходит в его жизни, и это, кажется, последняя капля. Злость и иррациональная смелость берет верх:       - Ты только и можешь, что унижать меня, но ты сам такой. Ты такой же педик, каким обзывал меня все это время. Ты жалок, ты просто трус, - вся обида на несправедливость выливается из него, Уилл не замечает, как начинает кричать. Он понимает, что его слова ничего не изменят, но не может их не сказать. Он не может сейчас начать бежать, он не готов уйти отсюда проигравшим. Он даже не знал, что его задетая гордость может настолько затмить его страх. В нем столько годами подавляемой злости и обиды на этого человека, что она просто неконтролируемо выливается наружу. - Все твое жалкое существование ты будешь страдать, потому что никто тебя никогда не полюбит. Ты монстр, не достойный ни капельки счастья, и ты будешь гнить изнутри, пока наконец не найдёшь смелости выпустить себе пулю в лоб-       Уилл даже не сразу понимает, что происходит, когда Трой делает шаг к нему, а когда понимает, то уже слишком поздно. Злость испаряется под внезапным огнем страха, когда Трой резко поднимает руки и толкает Уилла. Тот пытается ухватиться за Троя, но пальцы хватают лишь воздух. Вдруг все его тело оказывается в невесомости и начинает очень быстро ускоряться. В ушах свист воздуха, внутренности кувыркает, а перед ним голубое чистое небо. Он летит вниз к своей смерти, летит с бешеной скоростью и успевает подумать только о том, что это нечестно. Он не заслужил такой смерти, пережив изнанку и Теневого монстра. В миллисекунды до своей смерти он видит лица мамы, Джонатана и Майка и его сердце сжимается от всей любви, которую он не сможет больше с ними разделить.       А после этого он чувствует, как ломается каждая кость в его теле.       Время замедляется до почти полной остановки. Боль неимоверная, оглушающая, парализующая все мысли. Ему хочется вздохнуть, вскрикнуть, выпустить ее изнутри, но время не идет, а значит и у него не получается открыть рот. Уилл не мог себе даже представить, что смерть может быть такой медленной и мучительной. В ушах вибрирует хруст его шеи. Его били раньше, но сейчас он ощущает себя так, будто каждый сантиметр его тела методически избивают, прилагая к этому мощнейшия усилия. Буквально молотком по каждой клеточке тела. И вся эта боль плавит его разум, и Уилл молит об окончании пытки. Уилл ощущает, как каждое мгновение боли распаляет огонь его злости, обиды, отчаяния и он представляет себе, что мучается сейчас не он, а Трой. Он представляет, как передает все это Трою, заставляя его вместо себя извиваться от жутких мучений. Эта мысль так ярка в его голове, так кристально чиста. И сразу за этим происходят две вещи: время начинает двигаться дальше и боль начинает медленно отпускать его, буквально по сантиметру от краешков тела. Чем быстрее она движется и освобождает за собой его, тем сильнее ускоряется время. Боль бежит по его телу, собираясь из маленьких ручейков в его пальцах до рек, текущих по его конечностям, впадающих в озеро боли в его туловище и наконец собираясь в чертов спящий гейзер под его сердцем. Она находит отклик в чем-то внутри Уилла. Эта боль соединяется с волной энергии, такой новой, но такой знакомой, настолько недостающей частички себя, что хочется рыдать от счастья, что вот она, снова с тобой. А потом эта энергия вырывается из него и Уилл полностью погружается под воду.       Он чувствует себя опустошенным. Больше на рефлексах, чем на силе воли, он всплывает на поверхность озера, отплевываясь от воды и заходясь в кашле.       Он жив.       Как?       И не просто жив. Он двигает руками и ногами, ожидая той пронзительной боли, но от нее не осталось и следа.       Уилл барахтается в карьере и смотрит наверх, на уступ, откуда его бросил к своей смерти Трой. Обрыв настолько далеко от него, что он не может различить ничего, кроме деревьев у края.       Он не должен был выжить и он отчетливо помнит, как хрустнула его шея, вслед за кажется каждой косточкой в теле, но он по прежнему может свободно вращать головой, двигать руками и ногами.       Уилл не понимает, что происходит, но осознает, что даже чудом не поломанное тело не поможет не утонуть, ему надо выбираться из воды, и как можно скорее. Усталость расплывалась по его телу с каждой секундой все больше, и к моменту, когда он смог добраться до берега, каждая мышца в теле была будто налита свинцом, настолько тяжело было передвигаться. Шок от осознания произошедшего сковывает тело похлеще усталости. Хочется лечь прямо здесь и поспать хотя бы пару часов.       “Нет”. Часть его, указывающая, что делать, настолько настойчива, будто у нее есть своя отдельная личность. Он не может ослушаться и встает. Перед ним невозможно тяжелый подъем наверх, но каждый раз, когда он готов свалиться на очередном шагу, эта часть внутри буквально давит на него, заставляя идти дальше, будто толкая его ноги вперед на каждом шагу. Его одежда мокрая, тело уставшее, разум измученный, не готовый больше думать ни о чем. Он чувствует себя безумно несчастным.       Он подходит к тому месту, где сидел до падения, и очередной шок подкашивает Уилла. Ноги еле удерживают его в вертикальном положении. У самого обрыва лежит Трой. Уиллу не нужна даже секунда, что понять, что он мертв. Его тело будто поломанная кукла, а глаза, широко распахнутые от ужаса, не мигают. Но Уилл все равно опускается и проверяет его пульс. Ничего. Уиллу дурно, Уилл не знает, что делать, Уилл зачем-то пытается приподнять тело и когда голова Троя свешивается под абсолютно неестественным углом, будто больше не приклеплена к телу, Уилл не может сдержать себя и уползает в кусты, где его рвет.       Мысли атакуют его, будто встревоженный рой ос. Он не знает, что произошло, что думать или что делать. Все, что он хочет это убраться отсюда как можно скорее и как можно дальше.       Он доползает обратно до велосипеда, подбирая по дороге рюкзак и уже готов уносить ноги, когда его голова начинает раскалываться. В голове громкая мысль “сбрось его тело, сбрось сейчас же”. Уилл не понимает почему, но чем больше он старается игнорировать ее, тем хуже ему становится. В итоге он сдается, перебарывает отвращение и снова подходит к телу Троя.       Он чувствует себя ужасно, заставить себя протянуть руки и спихнуть его в карьер кажется невозможным. Даже несмотря на то, что Трой пытался его убить. Его разум услужливо подсовывает ему картинку Уилла в наручниках, и заставить себя действовать становится куда проще. Борясь с очередным порывом очистить желудок, он медленно толкает тело Троя. Тот лежал почти у обрыва, так что минимальной помощи хватает, чтобы его тело полетело вниз. Уилл не смотрит, а сразу же бросается обратно к велосипеду, все еще лежащему на подъезде к карьеру. Отдаленный всплеск заставляет вздрогнуть, но он не останавливается и запрыгивает на сиденье. Усталость позабылась, он крутит педали так, как не крутил еще никогда. Сейчас бы его точно не догнал ни один монстр.       Он врывается домой и с порога бросается в душ. На счастье, он один дома и никто не может спросить, почему у него такие лихорадочные глаза и почему его трясет всем телом. Он добирается до кровати и забирается под одеяло, моля его о защите от всех монстров - снаружи и внутри него. Перед глазами дикий монтаж из сцен. Вот Трой прижимает его к земле, вот его пальцы почти залезли к нему в шорты, вот Уилл падает с обрыва, вот он скидывает тело Троя. А вдобавок ко всему еще и калейдоскоп эмоций и ощущений. Отголоски боли, ужаса, но их затмевает змейка энергии, теплящаяся под его сердцем, которая сбивает Уилла с толку еще сильнее, чем произошедшее сегодня. Этого не было раньше, но оно чувствуется так приятно, так знакомо. Он потерян в мыслях, бросаясь с одной идеи к другой и не замечает, как усталость потихоньку затягивает его в благословенную темноту, дающую долгожданную передышку.       Уилл боится очередного кошмара, но он не приходит. И на этот раз Уилл отчетливо ощущает, что он во сне. Края его видения нечеткие и он ощущает приятную легкость, будто его окутывает нежнейшее одеяло и утопает в этом спокойствие.       Он находится посреди большой и светлой комнаты, которую не узнает. Ему кажется, что он здесь не один, и стоит ему обернуться, как его дыхание спирает даже здесь, во сне. На кровати в расслабленной позиции сидит самый красивый парень, какого ему когда-либо довелось видеть. Ну может почти самый. Он все же не такой милый, как Майк. Но этот парень бесподобен. Великолепные блондинистые волосы, волнами обрамляющие невероятно красивое лицо с утонченными чертами, со скулами, о которые хотелось порезаться. И его легкая играющая улыбка не дает Уиллу вспомнить, как дышать. Это искусство смотрит на него с неподдельным любопытством и Уилл чувствует, как его щеки медленно охватывает жар. Он знает, что пялится, но ничего не может с собой поделать. Перед ним сидит будто бы человеческое воплощение ангела, как им можно перестать восхищаться? Незнакомец начинает разговор первый и этот голос под стать ему - глубокий и завораживающий.       - Привет, мышонок. Как твои дела?