Тебя хоть там любят?

      -Проваливай, - на площадку вылетают чемодан, пальто и несколько других вещей под истеричные крики, - давай, выметайся! – Парня выталкивают из квартиры, отчего тот валится на пол к своим же вещам. Дверь захлопывается со всей силы, и, кажется, послышался треск окружающих стен. Или это в душе что-то раскололось надвое? – Ах, да, - дверь снова приоткрывается, пуская дорожку света на темный подъезд, - вручи это более достойному человеку, - в осевшего на полу парня летит серебряный кулон в виде сердца и с характерным звуком разбивается о мрамор.              Всё произошло слишком быстро, но вместе с тем и в замедленном действии. Вот они готовили ужин, внезапный звонок телефона, потом крики и звон стекла. Пока пытался понять, что случилось и как до этого дошло, его вещи уже украшали холодную площадку. В себя начал приходить только когда дверь закрылась во второй раз, но нельзя допустить, чтобы этот металл обозначил конец.              Пять секунд, прилив чувств, и парень подлетает ко входу, агрессивно стуча руками и ногами, но по ту сторону лишь глухая тишина. Через полчаса эмоции выкачали физические силы. Хорошо, им обоим нужно остыть и подумать, чтобы потом спокойно всё обговорить. Так ведь?              

***

      

      Дверь, оповестив противным звуком о вторжении, медленно открывается, и во внутрь просовывается сначала пепельная макушка, а потом и прилегающее к ней тело. Поздний вечер сменился ранним утром, а яркое осеннее солнце обозначало приход нового дня и давало положительный настрой теплыми лучами, падающими на быстротекущую городскую жизнь.              Тэхён морщится. Надо было задернуть шторы перед тем, как ложиться. Вздрагивает, когда на оголенное от съехавшей футболки плечо ложится холодная рука. Почему у Чонгука такие руки? Может, заболел? Придётся открыть глаза, чтобы проверить, всё ли в порядке. Виски пульсировали, как после активной ночи, проведённой где-нибудь в клубе в центре танцпола под поднятым градусом от нескольких коктейлей и шотов. Они вместе развлекались вне дома? Хватка на плече стала крепче и легонько трясла, дабы вывести из состояния дремоты.              -Тэхёни, ты почему здесь?              Чонгук точно заболел, ибо голос несвойственно для него низкий и хриплый. Где у них хранится аптечка?              -Тэхён, просыпайся.              Привели в сидячее положение, пока он растирал пальцами заспанные глаза. К онемевшему от неудобного лежания плечу начала приливать кровь, а шея отдавалась болью. Подняв, наконец, веки, к своему удивлению, он видит не своего парня, а лучшего друга, который сидел перед ним на корточках и щелкал пальцами над ушами.              -Юнги-хён, что ты здесь делаешь?              -Вы оба не отвечали на звонки со вчерашнего вечера, и мне пришлось приехать, чтобы убедиться, не случилось ли чего. Видимо, случилось. – Юнги оглядывается на погром позади себя и возвращает взгляд на парня, непонимающе оглядывающего пространство вокруг. – Что произошло? Где Чон?              Комната перестает ходить кругом, как в калейдоскопе и останавливается. Тэхён находит себя в коридоре перед входной дверью, а на полу кухни виднеются разбившееся стекло и капельки крови. Колено резко прошибает болью, и парень опускает на него растерянный взгляд. Дышать становится тяжелее, шум в ушах рассекает тишину квартиры. Паническая атака спешит напомнить, что она никуда не уходила, а лишь хитро подсматривала из-за угла, выжидая подходящий момент.              Юнги замечает на бледной коже небольшие порезы, из некоторых торчали кусочки стекла, с успевшей за ночь свернувшейся кровью, и его суровый до этого взгляд сменяется обеспокоенным.              -Тэхён, смотри на меня, - Юнги кладет руки на чужое надплечье, слегка сжимая, показывая, что он рядом. Когда метающиеся глаза поднимаются, он начинает медленно и глубоко дышать, подавая пример. – Повторяй за мной. Вдох, выдох.              Поначалу Тэхён справлялся плохо, постоянно сбивая ритм, но Юнги продолжал держать его и повторять одно и то же, так что не оставалось ничего кроме как сдаться. Дыхание постепенно восстанавливалось, и парень мог слышать спокойный голос старшего. Успокаивало.              -Вот так, молодец. Ты справился, потому что ты сильный. Я знаю.              Ким делает ещё пару вдохов и выдохов, беря эмоции под контроль и отгоняя липкие щупальца страха.              -Сейчас мы с тобой переместимся в гостиную, я обработаю твои раны, а ты мне спокойно по порядку всё расскажешь. Хорошо?              Парень молча кивает, закидывая руку и приобнимая друга, пока тот пытается поднять его, держа за тонкую талию. Аккуратно усадив младшего на мягкий диван, Мин ушел за аптечкой, заведомо зная, где она находится, так как пользоваться ей в кимовой квартире приходилось частенько. Вернувшись, он застал Тэхёна нервно сжимающего подушку и уставившегося пустым взглядом в стекло кофейного столика, на котором хаотично разбросаны модные журналы.              -Это был он, - Ким следит, как друг вытаскивает всякие медицинские штучки из прозрачной коробки, наполненной таблетками, бутылочками, бинтами и ватой. – Год назад, в тот день. – Юнги замирает, тупо уставившись в глаза напротив. – Он толкнул меня, Юнги…              -Доказательства?              Голос Тэхёна дрожал, Юнги же старался держаться безэмоциональным. Хватит и одного нервного на несколько квадратных метров.              - Их прислали мне на телефон.              

/Вчера. 20:08.

      

      По небольшой квартире-студии разносился вкусный запах, сопровождающийся шипением масла на сковороде и стучанием деревянной лопаткой, перемешивающей еду, заставляющий желудок активизироваться и издавать звук. Тэхён крутился на кухне, одновременно готовя ужин и сервируя стол на двоих человек. Чонгук сидел на диване, листая свежий выпуск известного модного журнала.              -За этой моделью ты долго гонялся? – Чон подаёт голос и поднимает глянец вверх, где на странице красовался парень с выраженными чертами лица и тяжелым взглядом. Тэхён обернулся и улыбнулся, согласно кивая.              -Да. Теперь он возглавляет мой список самых душных людей модельной индустрии. У меня кровь от вида на него сворачивается. Высокомерный нарцисс.              Тэхён работает продюсером в мужском журнале GQ Korea восемь месяцев и тринадцать дней, если быть очень точным. Начинал он с ассистента отдела моды, чтобы понять, как устроена фэшн-журналистика, познакомиться с интересными людьми и решить, по душе ли ему эта сфера. Вся черная работа легла на хрупкие плечи парня: помощь стилисту с развозом вещей по магазинам, отпаривание, глажка, а иногда и стирка вещей для съёмок и даже заказывать кофе для всей съёмочной команды было тоже его заботой. Ким усердно трудился и показывал только лучшую сторону, проявляя максимальную заинтересованность в своём деле, дойдя до должности продюсера. С мальчика на побегушках он превратился в человека, отвечающего за всю съёмку: организовывал весь процесс, искал подходящие локации и договаривался со всеми поддерживающими службами. Можно сравнить с работой на горячей линии – телефон не замолкал ни на минуту, даже ночью. Но Тэхёна всё устраивало.              Чонгук же уже несколько лет работал спортивным юристом. Такие как он специализируются на разрешении споров, в которые могут быть вовлечены спортсмены, сопровождении трансферов спортсменов между клубами, консультациях по трудовым контрактам, помощи в составлении регламентных документов и коммерческих соглашений. Из всех возможных сфер юриспруденции Чон выбрал именно спорт, так как с детства был к нему привязан, да и многие его друзья строили карьеру в разных видах спорта, потому для них знакомый юрист был ой как кстати. К тому же, работа высоко оплачивалась, а если удавалось выиграть в суде (а у Чонгука по-другому и быть не могло), то ещё и плюсом вознаграждение. В общем, Чонгуку нравилось.              Ворчание Кима на небезызвестную модель прервал короткий звонок смартфона, оповещающий о приходе сообщения. Рабочий телефон остался глубоко в пиджаке в шкафу, значит это кто-то из друзей. Тэхён облизывает перепачканные соусом пальцы и смотрит на горящий экран. От неизвестного номера пришло видео, но парень и бровью не ведет, нажимая на запуск и безэмоционально следя за темнотой.              Руки начинают трястись, а перед глазами проплывают картины с того злополучного дня. Тэхён клянется, что видит всё, как наяву. Он шарится рукой по стене в поисках выключателя и, едва нащупав пластиковую кнопку, падает вниз, получив толчок в спину. Больно ударяется затылком о бетон, скатившись с лестницы, в ушах шумело, а глаза застилал туман тьмы от резкой боли в ноге, потому человека наверху рассмотреть не удаётся. Тэхён вздрагивает и роняет телефон, который разбивается о паркет, предварительно ударившись о кухонную тумбу, и больше не подает признаков жизни.              -Тэ, всё в порядке? – Чонгук отвлекается на грохот от своего занятия и смотрит на подрагивающую спину парня.              -В тот день, - Тэхён говорит очень тихо, заставляя Чона медленно подняться и подойти к нему, - ты сказал, что был занят на работе, - гадать, про какой день говорится, долго не надо. Чонгук останавливается рядом со столом, не делая больше ни шага, - но как ты оказался со мной в машине скорой?              -Мне позвонили сразу, как это случилось, и мне повезло быстро доехать.              Тэхён всё ещё стоял спиной, но Чон видел, как тот дрожит. Что он увидел?              -Весело было смотреть на мои страдания?              Ким резко разворачивается. По щекам лился нескончаемый поток слез, губы поджаты в тонкую полоску, руки сжимались и разжимались на свободной белой футболке.              -Ты знал, что значит для меня бейсбол, знал, как долго мы готовились к финальной игре. Моё признание тебе в день накануне, к которому я шел два года. Ты обещал позаботиться обо мне, и я поверил каждому слову. Просто… За что, Чонгук? Почему?              -Это было… Помутнение.              Если правда всплыла наружу, то скрываться больше не было смысла, как и оправдывать себя, что делал Чон несколько месяцев. Пришло время прекратить.              -Помутнение? – Тэхён смеялся нервно. Чонгук не мог поднять на него глаз. – Я три раза пытался покончить с собой, - Ким поднимает правую руку, на которой – три продолговатых шрама от порезов, - из-за твоего помутнения. А знаешь зачем? – На риторический вопрос трусливо молчали. – Чтобы встретится с родителями и попросить прощения за то, что не смог исполнить их последнюю просьбу.              -Тэ, давай спокойно поговорим, пожалуйста…              Тэхён хватает близ стоящую бутылку и с силой прикладывает о колено, разбивая стекло на маленькие кусочки, некоторые из которых впиваются в кожу, но он не чувствует боли. Кровь стекает на светлый паркет.              -Не подходи! – Истерика накрывает в момент, и парень срывается на крик. Чонгук выставляет руки вперед, не делая шага более. – Ты знал, как тяжело мне было, как болезненно я переживал смерть родителей, сколько себя отдал, чтобы одержать победу, и всё равно сделал это. Потому что в команде соперников был твой лучший друг? Они же в итоге выиграли. – Разбитое горлышко бутылки падает на пол. Тэхён утирает слезы, смотря на застывшего Чонгука, открывавшего и закрывавшего рот. – Знаешь, я никогда ни о чем не жалел, ни разу в жизни, но сейчас я жалею о том дне, когда встретил тебя, Чон Чонгук.              Тэхён выходит из кухни, задевая парня плечом, и движется в коридор, гремя чемоданом и вещами. Выкинув всё это богатство на площадку подъезда, он с силой вытолкнул туда и Чона и захлопнул дверь.               В мире резко стало так тихо, как будто весь посторонний звук выключили. Тэхён слышал бешеный ритм своего сердца, а еще треск. Кажется, это глупый орган дал трещину. На шее болтался серебряный кулон, напоминающий теперь только о роковой ошибке, а не о сладком признании. Ким срывает цепочку и вновь приоткрывает дверь, чтобы закинуть украшение в его владельца.              -Вручи его более достойному человеку.              Огородившись от внешнего мира железной стеной, Тэхён сползает вниз, оседая на холодном полу. Притягивает колени к груди и роняет на них голову, безмолвно плача под агрессивные стуки в дверь. Когда человек по ту сторону уходит, парень проваливается в сон, забыв про травмированное колено и покалеченное сердце.              

/Наше время

      

      Юнги закончил обрабатывать колено как раз к концу рассказа и собирал всё обратно в коробку, отставляя мусор в сторону. Всё время он слушал внимательно, не перебивал, прерываясь лишь на то, чтобы подуть на раны, когда Ким морщился.              -Как себя чувствуешь? – Юнги заглядывает в темно-шоколадные глаза, пытаясь выудить правдивый ответ.              -Как будто асфальтоукладчиком проехались, - Тэхён попытался состроить что-то вроде улыбки, но вышло из рук вон плохо, больше похожее на болезненный оскал. Он пытался выглядеть менее убитым перед кем? Перед Мин Юнги? Который знает его, как облупленного и видит насквозь? Попытка была хорошая, но заранее провальной.              -Позвони на работу и возьми больничный на несколько дней, - Юнги вкладывает свой телефон в чужие слегка подрагивающие руки и поднимается с дивана. – У меня несколько дел есть, но я постараюсь вернуться как можно скорее, а пока отдохни, Тэ. – Парень идёт на кухню, гремит чашками и через несколько минут возвращается обратно с дымящимся напитком. Нежно поцеловав в лоб, уходит, тихо закрыв дверь. Запах свежезаваренного зеленого чая смешался с древесными нотками и грейпфрутом – любимый парфюм Юнги от Пако Рабан.              После ухода друга стало пусто и холодно. Стены и потолок давили бетонной плитой на слабое тело, распластавшееся по дивану среди подушек и пледов. Тэхён очень редко оставался один, всегда старался находиться в окружении людей, а дома его всегда ждал Чонгук, крепко обнимая за плечи и тепло улыбаясь.              Чонгук. Колено болезненно заныло, напоминая о случившемся год назад. Падение Тэхёна списали на несчастный случай и неаккуратность, несмотря на то, что парень истерично доказывал, что его толкнули. Нет свидетелей и доказательств – нет дела. Под огромными дозами успокоительного и сеансами с психотерапевтом Ким и сам стал думать, что показалось. Он мог подумать на кого угодно, даже на зеленых человечков с Марса, но не на Чонгука, который всегда был рядом и поддерживал. Это правда с ним сейчас происходит?              Тэхён всегда считал себя недостойным жизни в этом мире, но рядом с Чоном он смог почувствовать себя человеком и быть по простому счастливым. Будучи брошенным ребенком, большую половину детства он провел в приюте, но нашлись добрые люди, взявшие маленького Тэхёна под своё крыло и дали настоящую семью с любовью и домашним уютом. В школе мальчик оказался изгоем – то одежда не такая, то волосы слишком кудрявые, то говорил он невпопад. Отвлекало от всего только одно – бейсбол. Тэхён делал большие успехи при своих стараниях и поддержки родителей.              С Чоном он познакомился на последнем году школы на очередной игре. Миловидный паренек с огромными глазами искал раздевалку соперников, и Ким вызвался ему помочь. Чонгук предложил обменяться контактами и связался через несколько дней после первой встречи. Тэхёну казалось, что у его нового знакомого не было недостатков – идеален в учебе, занимается спортом и является президентом школы. Но один изъян всё-таки был. Его лучший друг, который постоянно любил отпускать неуместные шутки и всячески вставлял палки в колеса. Это, конечно, не помешало построить Чонгуку с Кимом крепкие дружеские отношения, которые со временем переросли в нечто большее.              На момент травмы в день финальной игры им было два года. Накануне Тэхён набрался смелости и признался в любви, сидя во дворе своего дома. Он просил заботиться о нем, ведь после смерти родителей у него никого не осталось, а Чонгук, в свою очередь, обещал беречь его и сам вверил ему своё сердце в ответ. Чего стоили его обещания?              После ухода из большого спорта в связи с переломом ноги Чон действительно был рядом, заботился, поддерживал, терпел истеричные припадки и плакал в больнице над койкой, где под капельницей, лежало ослабленной тело, в котором врачи едва спасали жизнь три раза. Было ли это настоящим?              За тяжёлыми мыслями сон подкрался незаметно и любезно распахнул свои объятия, унося далеко от реальных проблем. Стены перестали сужаться, потолок не грозился обвалиться, уличный шум слышался отдаленно, вытесняя сдавливающую ушные перепонки тишину. Комнату накрыли темным мягким одеялом, заслоняющим яркое солнце, так не к настроению освещавшее всё вокруг.              

***

      

      -Давай я ему тоже колено проломлю?              -Джуни!              -Что Джуни? Око за око, кость за кость.              Перешептывания доносились с кухни, смешиваясь с городскими звуками, льющимися через приоткрытое окно гостиной. Свежий воздух наполнял легкие и приятно щекотал оголенные участки тела, заставляя поёжиться. Голоса притихли, заметив шевеления на диване, но вновь начали переговариваться, когда тело расслабленно выдохнуло и с головой замоталось в плед.              -Никакого рукоприкладства, понял меня? – Юнги зло зыркнул и снова уткнулся в свою чашку, где на дне оседал остывший кофе. Его руку сжала чужая, показывая, что рядом и не собирается оставлять. Тепло приятно согревало холодные шершавые пальцы.              -Когда вы приехали?              За нежными прикосновениями и молчаливыми переглядываниями, пара не заметила, как к ним подобралось нечто, закутанное в два слоя пледов, с помятым лицом и непроглядным гнездом на голове из смоляных волос.              -Ох, Тэхёни, Намджун привез тебе новый телефон, потому как твой не пережил космического столкновения с полом. – Юнги вращается вокруг себя, пока наколдовывает зеленый чай и ставит перед бледным парнем.              -Спасибо, хён. – Тэхён обжигает горло травяным напитком, смачивая сухоту после продолжительного сна. Намджун коротко кивает на хриплую благодарность и поднимается из-за стола.              -Я заеду через несколько дней, но, если что, звоните, - брюнет посмотрел сначала на парня, потом на Юнги, слезшего со стула следом. Мин оставил поцелуй на кучерявой макушке, невесомо коснувшись костлявых плеч, и вышел в коридор.              -Аккуратнее на дорогах, доедешь – позвони, еда в холодильнике и…              -Хорошо, мам, твой тридцатидвухлетний сынок всё понял, - Намджун притягивает Мина к себе, вдыхая цитрусовый аромат пепельных волос.              -Прости, Джуни, - Юнги прижимается теснее к широкой груди, слыша ровное сердцебиение. – Переживаниями делу не поможешь, знаю. Береги себя, пожалуйста.              -Мы расстаёмся на три дня, золотце, и я всегда на связи. – Брюнет целует в уголок губ и выходит, поддерживающе улыбнувшись. Мин устало вздохнул и вернулся в комнату, застав друга в том же положении.              -Почему ты не ушел вместе с ним? – Тэхён уже представил, как будет медленно догнивать в темной и пропащей квартире, передвигаясь исключительно только до туалета и обратно до отшельнического домика из подушек и одеял, питаясь зеленым чаем, пока желудок не откажет, но друг никак не хотел давать даже маленький шанс на исполнение этого идеально-продуманного плана.              -Потому что я собираюсь мельтешить пепельной фурией перед глазами, скармливая тебе всю вредную еду, которую привез наш заботливый Джун, под наигранные крики из японских хорроров. - Юнги ставит тарелку с нарезанным кимпабом под широко-раскрытый взгляд напротив и довольно улыбается, как кот, укравший сметану с хозяйской миски. Тэхён всем своим видом выражал удивление и протест, а это уже что-то, по сравнению с безэмоциональным мешком с костями.              Мин Юнги говорит – Мин Юнги делает. За три дня они посмотрели с дюжину фильмов, съели несколько килограммов нездоровой пищи, прерываясь на несколько часов сна, во время которого Юнги обнимал Тэхёна, потому что только так тот чувствовал себя в безопасности и спал спокойно без успокоительных. Парень отъел щеки и не выглядел больным и немощным, даже полуулыбался из-за глупых дедовских шуток друга.              Намджун, как и обещал, приехал через три дня и заходил с довольной улыбкой наконец воссоединиться со своим парнем, будучи совсем неумехой в самостоятельной жизни. Их общий дом не спалил и ладно. Но горячо ожидаемый романтический вечер со всей мишурой в виде свеч и тихой музыки, плавно перетекающей в жаркую ночь, вылетел через открытое окно второго этажа.              Юнги сказал, что Киму намного лучше, но не настолько, чтобы оставлять его одного, тем более паническая атака каждый раз быстро стремилась оказаться рядом, когда Мин намеревался покинуть уютное убежище. Намджун ушел ни с чем, заметно приуныв, но всё понимал и принимал. Так несколько дней переросли в несколько недель.              С кимовой работы звонили каждый день, сначала вежливо интересуясь, а потом и вовсе требуя его возвращения, да и у Юнги могли начаться проблемы, в связи с его ежедневными уходами пораньше с рабочего места. Тэхёну шептали отголоски здравого смысла из самого дальнего угла в голове, что нельзя поступать так эгоистично к своему другу и подводить коллег, которые взвалили на себя его обязанности.              На отмахивания Мина, что всё в порядке и его никто не беспокоит, Ким смотрел виноватым взглядом, но поделать с собой ничего не мог. Внезапный страх подступает от случайного взгляда на предметы мебели, напоминающие о счастливом прошлом с человеком, имя которого запретили произносить. Несмотря на то, что друг и убрал всякие мелочи с глаз, сама квартира олицетворяла совместную жизнь пары, потому Юнги, долго говоря и советуясь с Намджуном, принял решение перевезти младшего к ним, тем более, у них пустовала одна спальня. Ким сопротивляться и отказываться не стал – сам понимал, что в одиночку не сможет.               На следующий день после переезда Тэхён решил появиться в редакции. Выглаженный, отпаренный, со слоем макияжа на бледном лице он сидел на небольшом диванчике перед кабинетом главного редактора, рассматривая жалюзи на окнах в пол вместо стен. Мысли более-менее приведены в порядок, паника не караулит на каждом углу, а краник, отвечающий за подачу соленой воды, именуемой слезами, наглухо перекрыт, оставив сухость на душе.              Тэхён убеждал себя, что вскрывшаяся правда, так необходимая ему год назад, не должна сейчас выбивать его из так долго, по кирпичику выстраивающейся, новой жизни без спорта в мире высокой моды. Судьба посчитала, что именно в этот момент необходимо вычеркнуть именно этого человека, значит Тэхён так и поступит, перешагнув через свои чувства, целой системой корней разросшихся внутри. У него всё ещё есть лучший друг, вот ради него парень и будет заново встраиваться в колею и учиться жить самостоятельно.              -Простите пожалуйста, господин, за бестактный вопрос, - тоненький голос с трудом доносился до глубоко ушедшего в свои мысли Кима, - а вы модель? – Тэхён повернул голову на звук, обрабатывая вопрос. – Просто вы очень красивы, а я пока не очень разбираюсь в мире моды и её последователях.              Молодой паренек, видимо, приходившийся секретарем главного редактора, выглядывал из-за стойки, смущенно улыбаясь и пряча глаза за стопкой бумаг.              -Тогда, что ты здесь делаешь, если ничего не знаешь? – возможно, прозвучало грубо и сухо, но юноша не изменился в лице, немного расслабившись. Тэхёну, по правде, было неинтересно и всё равно, что забыло это недоразумение в одной из популярнейших редакций Кореи, просто нужно как-то занять время ожидания.               -Меня по блату устроил старший брат, - Ким и не заметил, как блондин оказался возле него с чашкой черного напитка с парочкой шоколадных конфет на блюдце. – Мои родители развелись и разъехались по разным материкам, а я не стал принимать чью-либо сторону и остался с двоюродным братом. – Слова лились из секретаря как Ниагарский водопад, разделяющий Америку и Канаду, настолько легко и буднично он рассказывал подробности своей жизни незнакомому человеку.              Тэхён был ослеплен лучезарностью и позитивной энергией, исходящей от паренька, который стал ярким пятном в темном и душном офисе, будучи одетым в желтый свитер в белую полоску и в голубые брюки в незамысловатых завитушках. Вишенка на торте – солнечный берет на белой макушке. У Кима в глазах рябило от количества геометрических фигурок и ярких цветов, ещё и с дополняющей весь образ широкой улыбкой. Казалось, они из разных галактик, нет, вселенных.              -Ты занимаешь чьё-то место мечты, просто пройдя по связям без особых усилий и желаний. – Взглядом Тэхён мог придавить не хуже бетонной плиты, хотя голос его выражал абсолютную непричастность. Этими словами он не пытался обидеть или поучать, такой вот он есть – Ким Тэхён.              -Вы правы, господин, но это лучше, чем ничего, - блондин вернулся к стойке, сбавив напор, но не убавив доброжелательности.              -Иногда «ничего» - самый лучший выбор. – Этой фразой Ким обозначил конец их беседы.              Оба парня повернулись на звук открывающегося лифта, из которого вышел главный редактор, уткнувшийся в планшет, по которому водил тонкими пальцами, следя за происходящим на экране из-под полуопущенных век. С таким успехом можно и в стену вписаться. Секретарь быстро подходит к нему, принимая пальто и оповещая о последних событиях.              -Хён… То есть… Господин Ли, вас ожидают.              Тэхён кланяется под взглядом мужчины и, получив короткое приветствие в ответ, заходит следом в кабинет, прикрывая дверь. Он был здесь всего пару раз, потому интерьер не запомнился, зато парень помнит, что он довольно скромный и не блестит золотом, как в других редакциях. Светлое просторное помещение с большими окнами, стеклянным столом у правой стены, на котором стопками разбросаны журналы, папки и канцелярские принадлежности. На подоконниках выставлены книги о создании тех или иных брендов и биографией модных дизайнеров. Стены украшали многочисленные рамки, различавшиеся по формам и величинам с фотографиями разных времен. Пол выстелен светло-бежевым ковролином, приглушая шаги.              -Присаживайтесь, Ким Тэхён-щи, - редактор занимает свое рабочее место, закидывая сумку в дальний угол. Тэхён садится на один из черных стульев напротив, ожидая дальнейшего разговора или указаний. – Сколько вы отсутствовали в редакции? – мужчина наигранно спрашивает, будучи прекрасно осведомленным, но с намерением пристыдить безалаберного продюсера.              -Более трёх недель, - парень расстегивает пару пуговиц накрахмаленной рубашки, в которую его завернул Мин, в попытках справиться с приливом внезапной духоты.              -Мне безразличны причины, но я рад, что Вы нервничаете. Значит, боитесь потерять работу, - спокойно и не глядя на собеседника, проговаривает Ли, приводя стол в порядок и раскладывая журналы по ему известному критерию. – Я не уволю Вас только потому, что Вы достаточно ценный и умелый сотрудник, ни разу за всё время работы не нарушивший установки, но… - Редактор бросает взгляд и вновь возвращается к своему занятию. – Если не сможете встроиться обратно, ваша замена уже найдена. – Тэхёну не просто душно, у него заканчивается кислород, а на лбу под черной челкой проступила испарина, костюм кажется невозможно тесным, затрудняющим дыхание.              -Я понял, господин Ли, такого больше не повторится. Прошу прощения, - парень резко встает, придерживая стул от падения, и быстро откланивается, покидая кабинет. Шум надвигается как волна в океане, перекрывая голос редактора. Часто и рвано дышит, приёмная трансформируется в длинный узкий коридор. Тэхён пробует представить лицо друга, пытаясь под его счет делать глубокие вдохи и выдохи, но видит только темноту.              -Господин, вы слышите меня? – Тэхён вертит головой, усиленно пытаясь зацепиться за голос. Кончиками пальцев чувствует тепло в своих руках. – Я рядом с вами. Посмотрите на меня, - смотрит прямо, но сквозь блондина. – Я… Я не знаю, что делать… Что же… А, точно, дышать. Господин, повторяйте за мной, - всё ещё смотрит, но не видит, концентрируясь на чужом голосе, - вдох, - секретарь делает глубокий вдох, Тэхён старается сделать то же самое, - выдох…              Зрение, наконец, фокусируется на перепуганном лице с округленными глазами, а руки крепче сжимают чужие, окружающие звуки возвращаются на место, как и просторная приемная с распахнутыми окнами. Тэхён делает ещё один вдох и длинный выдох.              -С-спасибо, - голос тихий и подрагивающий, - и п-прости за это…              -С Вами точно всё в порядке? Вызвать такси? Может, проводить? – вопросы сыпались без остановки. Кажется, паренек перепугался больше самого Кима.              -Н-нет, за мной должны приехать.              Тэхён поднялся с дивана, пошатываясь, не без посторонней помощи, добрался до лифта, спотыкаясь о собственные ноги, тоже не без поддержки со стороны. Когда металлическая коробка раздвинула двери, Ким обернулся на секретаря.              -Удачи, - глаза скользнули на болтающийся на шее бейджик, - Пак Чимин.              Намджун, даже сквозь слой косметики, заметил посеревшее лицо друга, подрагивающие руки, крепко вцепившиеся в ремень безопасности, и пустой взгляд на пролетающие мимо окна городские пейзажи. Не то что его взгляд был до этого полным жизни и радости, но сейчас совсем потух, хоть китайскими фонариками подсвечивай. Дорога до дома прошла в тишине, а по приезде Тэхён быстро вышел из машины, не дожидаясь старшего, забежал в лифт и долго вдавливал в стену звонок, пока дверь не отворилась. Ключи остались у Намджуна, а ждать его не было не сил, не желания.              -Джун…? – Юнги мало, но всё же удивленно пропустил Кима внутрь, не найдя своего парня, которого любезно приставил к нему.              -Поднимается, - буркнул парень, забираясь с ногами на диван, скинув по пути лишнюю одежду.              -Прости, золотце. За ним не угнаться. Он здесь? – Намджун виновато топтался в прихожей, тяжело дыша как после марафона на несколько десятков километров, под строгий взгляд парня, который, закатив глаза и звонко цыкнув, ушел на кухню, подбирая по пути разбросанные кимовы вещи и закидывая на тот же диван, где сидел кокон из пледов, называемый человеком.              -Тэхёни, что сказали? – Юнги почти беззвучно поставил пузатую чашку с зеленой жидкостью на столик и присел рядом, заглядывая в глаза, которые, не смотря на естественный темно-шоколадный цвет, казались больше серыми, походившие на пепельный оттенок волос Мина.              -Нашли мне замену, но, если продолжу хорошо работать – не уволят, - голос приглушенный из-за слоя ткани, скрывающим половину лица. Юнги, переглянувшись с Джуном, приобнял младшего, свободной рукой подавая кружку. Тот уложил кудрявую макушку на плечо друга и, выпутав руки, принял спасательный напиток. – А ещё, - сделав несколько маленьких глотков, продолжил, - я встретился там с одним пареньком, который своей жизнерадостностью выжег мне все органы. Улыбался мне довольный, аж глаза слепли. Как его земля такого счастливого носит? – он показательно сморщился и продолжил высчитывать черные линии на белом ковре, отпивая чай. Юнги приятно поглаживал по голове, малозаметно ухмыляясь. – Но… Это недоразумение помогло справиться мне с атакой.              -Тэ, ты…              -Хён, я уже в порядке, правда. Не переживай, - для достоверности посмотрел сначала на одного, потом на другого. – Вечером мне нужно ещё раз съездить в редакцию. Хочу взять немного бумажной работы на дом, чтобы наверстать.              -Мы тут с Джуни думали заехать в твою квартиру, проверить её сохранность, может ты…              -Нет.              -Хорошо. Тогда мы завезем тебя в офис, сами съездим и потом заберем тебя домой.              Ответа согласного или несогласного не последовало, поэтому Мин, поцеловав в макушку младшего, поднялся с дивана и, одарив своего парня лаской в виде поцелуя в щеку и нежному касанию на бедре, ушел в спальню. Намджун, последовав примеру Юнги, тоже решил покинуть зал, закрывшись в кабинете.              Тэхён остался с тишиной один на один. Это неравный бой, в котором Ким проигрывал из раза в раз, выходя с многочисленными потерями. Несмотря на шуршания и телефонные звуки с других комнат, тишина ощущалась четкой, имеющей форму, почти даже осязаемой, иначе как бы она смогла отправлять в нокаут с одного сильного, но плавного удара. Тэхён накинул плед на голову и закрыл глаза, думая, какой вид примет соперница сегодня: хищного животного? острого предмета? человека? Да, именно: скелет, обтянутый кожей, с циркулирующей без остановки крови и перекатывающимися мышцами, служащими как броня, чтобы никто не смог добраться до бьющегося сердца. Человека, режущим без ножа, но глубоко, без надежды на заживление, способным загрызть не хуже дикого волка и без капли сожаления.              Тэхён сжался всем телом, содрогаясь мелкой дрожью. В голове всё по новой, как на заевшей пленке: лестница, темный спуск и две сильные руки, толкающих в водоворот из лжи и боли, на которых красным тоненьким, почти незаметным для доверчивых и наивных глаз, шрифтом высечено предатель и обманщик. Тэхён, наконец, сумел прочитать, отпечатывая каждую букву в потерянной душе так, чтобы навсегда запомнить. Ким послушно терпит, молча принимая новые шрамы, только теперь не физические и ощутимые на коже, а внутренние, к которым не посмеет прикоснуться сам и не разрешит другим.              Мрачные события прошлого вытесняет добрый и надежный друг, окутывая непрозрачным куполом из Морфея, позволяя истерзанному сознанию расслабиться и напитаться силой для будущих сражений. Сегодня тишина снова одержала победу.              Юнги бесшумной пепельной фурией передвигался по паркету, стараясь не разбудить мерно сопящую массу на диване, мелькая из спальни на кухню, с кухни в кабинет, из кабинета в спальню и обратно. Во сне Ким был наиболее восприимчив к звукам, потому пара общалась исключительно на языке жестов, да и за несколько лет отношений они научились понимать друг друга без слов, передавая необходимую информацию силой мысли и выразительными взглядами. Ко второму обычно прибегал Юнги, выражая серыми глазами столько, сколько словами ни один поэт не выразит.              -Сколько время? – хриплый голос раздался из складок пледа, когда Намджун врезался ногой в косяк двери, вдохнув очень громко и также выдыхая с характерным ругательством, получив в добавок подзатыльник.              -Уже вечер, ТэТэ.              -Да, можем ехать, - выдавил Намджун, смотря на наручные часы и под шумок удаляясь подальше в прихожую от своего парня.              Человеческая масса, угукнув, сползла с нагретого места обитания и, пошатываясь, пролевитировала в ванную, скрываясь за дверью. Через пять минут Ким выглядел вполне сносно, не помято и разбито, а слегка посвежевши, с новым слоем консилера под подопухшими глазами и распушенными волосами. Разгладив складки на рубашке и брюках, хотя это не сделало их менее мятыми, захватил пиджак, и троица покинула квартиру, направившись по намеченному маршруту.              

***

      

      В большом зале яркие разноцветные лучи били по глазам, рассекая полутьму и двигаясь в такт грохочущей музыке. Тела нелепо двигались, сливаясь в одно неразборное нечто, даже и близко не похожее на людей. Разумные существа, пришедшие сюда лишь с одной целью – выключить мозг, чтобы бесстыдно предаваться плотским утехам до потери сознания и пульса.              Парочка друзей расположилась в закрытой комнате, опустошая уже не первую бутылку, но и не последнюю. Что они пили ни один из них не скажет – уж слишком много разных этикеток разбросаны по их столу, намешиваясь в мерзкое пойло самого дьявола из ада.              Брюнет следил за танцполом через панорамное окно, цепляясь за разноцветные макушки, выискивая никого и, вместе с тем, кого-то конкретного, кого-то, кто точно здесь никогда не появится, даже если гипнотизировать зал долгие несколько часов, не моргая. Перед глазами всплывает наполненный стакан с бьющимися друг о друга кубиками льда.              -Ты напрасно загоняешься, Чонгу. – Чужой голос было слышно отчетливо, но как будто сквозь вату.              -А?              -Говорю, забей, Гук, - тяжелая рука ложиться на плечо, встряхивая. – Тут радоваться надо.              -А то не видно, что я праздную?              -Скорее заливаешь утрату, - его щипают в бок, выводя наконец из транса. – Полторы недели таскаешь меня по клубам, напиваешься в хламину, я тащу тебя на своем горбу в свою хату, и так каждый день. Не надоело?              -Если бы ты пил вместе со мной, было бы проще, - безэмоционально выдаёт в ответ, опрокидывая в себя горький алкоголь.              -Смешно. Мне, в отличии от некоторых, карьера дороже. – Друг отпивает безалкогольный коктейль, в сотый раз расстраиваясь, вспоминая, когда напивался до беспамятства в последний раз. Зато Чонгук прекрасно пьет за двоих. – Чонгука, тебе дали свободу, иди гуляй и развлекайся. Я переживал, что твой истеричный асексуал доведет до смерти тебя, а тут такое счастье привалило.              -Иди в пизду, Хо.              -Туда и собирался. И тебе советую, а то смотреть больно.              Хосок отсалютовал, давя белозубый оскал-улыбку, и вышел, пуская пропаренный воздух и людской гомон, перемешанный с громкой музыкой. Непонятная мелодия била по вискам, призывая рвотные порывы. Чонгук сверлил дверь нечитаемым взглядом, пока не запустил в нее стакан, который с грохотом разбился, осыпаясь тысячами маленькими кусочками на пол. Перед глазами сразу всплыли события того вечера: слезы в любимых глазах, крики, срывавшие голосовые связки, а потом как в замедленной съемке - бутылка разбивается о колено, оседая бесформенным стеклом, окрашенным свежей кровью, на паркет. Парень вздрагивает, слыша оглушительный треск. А потом ничего. Темнота, пропитанная спиртовым запахом и мерзкими чужими голосами.              -Блять, - сметает все бутылки, стаканы со льдом и прочий мусор, опрокидывает стол. Вцепляется пальцами в волосы, намереваясь выдрать с корнем и, разлагающими душу, мыслями. Рык сменяется на жалкий скулеж, агрессия уступает чувству вины. Он срывается с места, на выходе чуть не снося персонал и обжимающегося с левой девицей друга, находит красными глазами машину и заводит мотор, вдавливая педаль газа в пол до упора. Надеется разбиться, не успев добраться до нужного дома, но авария не входит в намеченные планы его ангела-хранителя, потому он тормозит, прожигая резину шин. Прикладывается головой о руль, восстанавливая дыхание.              Лифт для слабаков считается тогда, когда ты в состоянии самостоятельно поднимать ноги, чтобы не споткнуться о каждую ступень, а не когда мир переворачивается, меняя пол с потолком местами. До второго этажа путь занял больше времени, чем подъём на седьмой. Чонгук собрал каждую ступеньку чуть ли не носом, доползая до заветной двери на четвереньках. Позвонить смелости не хватило, потому он просто тихонько скоблился, как побитая и брошенная собака.              -Ты жалок, - низкий голос прокатывается по безлюдной площадке подъезда, - смотреть противно. Чего полы здесь протираешь?              -Где Тэхён? Как он? С кем? Почему его телефон недоступен? – Чонгук подскакивает и вцепляется мертвой хваткой в парня, смотря прямо в глаза своими ошалевшими от алкоголя и эмоций. В скулу врезается чужой кулак, отчего Чон отлетает к стене, ударяясь затылком от неожиданности.              -Не удержался, золотце. Тем более, про сломанную челюсть разговора не было, - разминает руки Намджун и ведет плечами, даже близко не выглядя виноватым, скорее довольным.              -Ладно уж, бери эти две коробки, а я оставшиеся, и поехали отсюда.              Мин уже было развернулся, чтобы уйти, но его резко дергают за локоть, из-за чего одна из коробок падает. Внутри что-то разбилось, и Юнги взмолился, чтобы это были не шарики Тэхёна, иначе торнадо не избежать. Намджун начал надвигаться каменной стеной, но парень упирает ладонь в его грудь, останавливая.              -Слушай сюда, Чон-Чон-Гук, - Юнги свободной рукой притягивает за грудки, испепеляя в миг сменившемся бесноватым взглядом со спокойно-умиротворенного. Он выплёвывал каждый слог, как будто все неумелые повара мира сошлись и скармливали отвратительно-приготовленную еду. – Сейчас ты собираешь свою пьяную тушу в руки и уматываешь прочь, не появляешься в радиусе десяти километров, не обсуждаешь со своим дружком, а я знаю, что сквернословить он горазд. И если я ещё раз увижу твоё лицо, клянусь, твоя жизнь сломается также.              Сравнение в слух осталось не озвученным, но этого и не нужно было, ведь Чонгук понял и без прямого текста. Юнги выразился более чем ясно, в своём стиле, повторять не нужно и рисковать – тоже. Оттолкнув шокированного парня, Мин поднял коробку, развернулся к не менее шокированному Намджуну и начал невинно щебетать про коллекцию стеклянных шаров, которые их друг собирал несколько лет. Ким даже не понял, что произошло, настолько быстро сменялись эмоции у Юнги от гнева до милости. Он редко мог наблюдать вторую личность, которая злится и кричит, и, если тот ведет себя так на тренировках – его игрокам приходится не сладко, потому что Джун не хотел бы обратить на свою персону внимание демона. Ему по душе милый и спокойный, как удав, Мин Юнги.               Пара ушла, тихо обсуждая, где пережидать бурю и сколько снежных шаров нужно будет купить, чтобы успокоить их стихию, а Чонгук осел на пол, думая, что делать дальше. Остаться здесь и ждать пока Тэхён вернется – бессмысленно, догнать Юнги и выбить из него информацию – опасно для жизни, в редакцию его не пустят, а возвращаться в бар к Хосоку и продолжать терроризировать печень – нет сил. Чон соскребает остатки себя с мрамора и принимает решение выйти хотя бы на улицу. На холодную голову думается легче.              

***

      Неделя пролетела незаметно в рабочих заботах и поручениях. Ким взял на себя запредельно много, приходя в редакцию самым первым и оставаясь до последнего, мотивируя такую тягу тем, что отрабатывает пропущенное. На самом деле же занимал мысли и истязал тело, чтобы, придя домой, провалиться сразу в теплые объятия Морфея, не успев столкнуться с ночной тишиной. На комоде красовались три новых стеклянных водяных шарика.              В понедельник вызов главного редактора стал неожиданностью, ведь Ким нигде не мог допустить ошибки, а хвалить его было не за что. В ангарное помещение, где проходила очередная съемка, вбежал запыхавшийся секретарь, ища продюсера среди остальной команды. Нашелся он в самом дальнем углу, тихо наблюдавший за всем процессом и что-то отмечавшим в толстом блокноте с множеством торчащих из него бумажек.              -Господин Ким, - паренек согнулся пополам, переводя дыхание, - хён… То есть, господин Ли ожидает Вас у себя.              Сегодня у этого недоразумения цвет настроения был малиновый: белый свитер в розовую полоску, под цвет узкие брюки и берет. Ким мысленно сморщился от представления палитры вещей в гардеробе Пака.              -Подойду как закончится съёмка, - смерив будничным взглядом сделал ещё одну пометку на бумаге.              -Он требует сейчас, - Чимин умоляюще смотрит, ведь его работа заключалась не просто в том, чтобы донести поручение, а ещё и проследить за его исполнением. Тэхён обреченно выдохнул и, выразительно громко захлопнув блокнот, быстро зашагал мимо секретаря, предупредив по пути о своем уходе несколько человек. Паренек, довольный, поспешил следом, не успевая за широкими шагами продюсера.              -Вызывали? – Ким заглядывает в кабинет, предварительно постучав.              -Присаживайтесь, Ким Тэхён-щи, - Ли водил тоненьким пальцем по экрану планшета, смешивая цвета и фигуры. – Не смею отвлекать от работы, потому буду краток. Спорт сейчас набрал большую популярность, поэтому модель на главную страницу следующего выпуска мы возьмем из этой сферы. Я сам не слежу, но мне подсказали, что у нас в столице есть одна довольно известная личность, которую возможно пригласить.              -Но я не…              -Чон Хосок. Приведите его на съёмку. Не буду говорить, что Вас ожидает, если не справитесь с этим заданием. Можете возвращаться к работе.              Из кабинета Ким вышел посеревшим, с трясущимися от несправедливости руками. Он что, на испытательном сроке? Модель утверждают за несколько месяцев наперед, а не за полторы недели до его окончания, да и этим занимается совершенно другой продюсер из совершенно другого отдела. И Тэхёну было бы и на это всё равно, хоть президента позвать, но не эту «довольно известную личность». Испытание судьбы, не иначе.        -Что-то серьёзное? – Секретарь стоял за стойкой, смотря с максимальной заинтересованностью, что очень раздражало Кима. Он, проигнорировав вопрос, прошел мимо. – Подождите, пожалуйста, - ни разу не расстроившийся голос заставил остановиться, но не развернуться, - возьмите, пожалуйста, - Тэхён повернул голову, натыкаясь на протянутый стаканчик, сжимаемый небольшими ладонями. Он изогнул бровь, поднимая глаза на темно-карие напротив. – В прошлый раз Вы не притронулись к кофе, поэтому я подумал, что Вы предпочитаете чай. – Блондин смущенно улыбался, а Ким принюхивался, улавливая фруктовый аромат. Он принял напиток, благодарно, но несколько заторможено, кивнул и молча удалился.                     До его увольнения осталось пять дней. Тэхён переносил понемногу вещи со своего офиса домой. Он не сделал ни одного шага к выполнению ему порученного задания от главного редактора. И нисколько не жалел. Просто смирился, что это испытание судьбы он провалил.              Обеспокоенный Юнги, видя поникшую голову друга и натянутую улыбку, предлагал помощь, но Ким, естественно, отказался, сказав, что со своими проблемами разбираться будет сам, подразумевая, что оставит как есть и разбираться вовсе не будет, пустив всё на самотек. Видимо, как и свою жизнь. Юнги лишь провожал его поддерживающим взглядом до спальни, хотя, на самом деле, не разделял его убеждения, но и делать в тайне от него Мин ничего не собирался.              Новый день отражал происходящее на душе, накрыв столицу серыми тучами и оградив стеной дождя. Как не странно, настроение заметно улучшилось, потому что по улице не ходят довольные жизнью и погодой людишки, а прячутся в высоких железных коробках и освобождают дороги. Ким даже улыбнулся, увидев за окном ливень, стучащийся по стеклу.              Зайдя в главный холл редакции, отряхнул вьющиеся от повышенной влаги волосы и пальто, проверил, не намокли ли бумаги и блокнот, потому что зонтик для слабаков и зачем его вообще придумали. Пока шарился по карманам в поисках пропуска, взгляд случайно опустился на диван по диагонали, где, следя за происходящим снаружи, расположилось то самое жизнерадостное недоразумение, с которым Ким в последнее время сталкивается подозрительно часто, только он не выглядел сегодня ярким, как обычно. При каждой их случайной встречи, если не изменяет память, Пак сочетал исключительно светлые насыщенные цвета. Сейчас же на нем темно-синий пушистый кардиган поверх белой футболки, обычные джинсы, белые кеды и в тон кардигану берет.              -Отчего не освещаешь офис? – Тэхён скинул сумку и бумажный пакет рядом со вздрогнувшим секретарем и начал растегивать пальто. Тот поправил съехавший берет и улыбнулся своей фирменной, узнав нарушителя спокойствия.              -Господин Ли ещё не пришёл, и я решил спуститься его встретить. Ой, подождите, - Чимин развернулся всем корпусом и оглядел идеально-сидящий бежевый костюм продюсера, вопросительно и смущенно заглянул в глаза, - что Вы спросили?              -Твоя одежда, - Тэхён указал бровями, стягивая влажное пальто. – Одеваешься под погоду?              -Частично, - внутри себя удивился, что Ким заметил перемену в цветах. Он запоминает? – Господин Ким, Вы без зонта, - заключил блондин, не обнаружив среди принесенных вещей укрытие от дождя.              -А ты в кедах, - Чимин притих, утыкаясь на свою обувь. Пока разглядывал шнурки, в плечо уперлась небольшая коробочка. Секретарь, округлив глаза, посмотрел вверх на Кима. – Это благодарность за чай. Я заметил на твоём столе кучу оберток от конфет и печенья и подумал, что ты любишь сладкое, если их не Господин Ли подкидывает тебе, конечно.              Тэхён положил коробку на колени и спешно засобирался, подбирая свои вещи с дивана. Чимин уставился через прозрачную крышку на содержимое – несколько разноцветных макаронов, уложенных друг на друга. Слюна скапливалась во рту от вида свежих пирожных, блондин уже представлял себе их вкус, но опомнился, что следует поблагодарить, а лучше вообще отказаться, ведь чай он купил из чистых намерений, чтобы сделать приятное, не рассчитывая, что его примут.              -И кстати, - Тэхён обернулся перед уходом, как будто вспомнив нечто важное, - можешь звать меня Тэхён или просто хён, не перевариваю официал.              И улыбнулся. Чимин впервые видит, что вечно задумчивый и отстраненный продюсер улыбается. Не просто губами вежливости ради, а широкой квадратной, напоминающей сердце, которое у блондина почему-то остановилось на мгновение, пропустив удар. Секретарь заторможенно кивает и провожает прямую спину круглыми глазами. На секунду даже показалось, что выглянуло солнце, одарив теплом и шепнув о начале приятного дня. Желание надоедать главному редактору своим довольным лицом приумножилось в трехкратном размере.              До дня Х осталось семьдесят два часа. Тэхён спокойным шагом двигался на выход из редакции, провести обеденный перерыв в душном офисе не хотелось, а вот вдохнуть пары ароматного зеленого чая – очень даже. Увлеченно расписывая задачи на три дня вперед, помечая наиболее важные, лавировал между спешащими сотрудниками, предвкушая, как горло обожжет свежий травяной напиток.              -Тэхёни-хён! – названный поднял голову и замотал по сторонам, но, подумав, что послышалось, вернулся к своему занятию. – Тэхёни-хён! – остановился, оборачиваясь. Блондин, обрадовавшись, что его услышали, быстрее засеменил, оказываясь напротив вскинувшего бровь Кима. – Можно составить тебе компанию? – секретарь сжимал в руках черный ежедневник с белым телефоном и тепло улыбался. Тэхён пожал плечами и продолжил путь, а Чимин, довольный, что ему не отказали, встроился рядом.              Через дорогу от их высотного здания располагались в ряд кофейни с разношерстными вывесками, больше отталкивающими, нежели привлекающих клиентов. Тэхён быстро проходил мимо них, сунув руки в карманы и прислушиваясь к маленьким шагам сбоку. Сегодня Чимин был в зеленом: брюки и жилет, на котором поблескивали несколько значков, одного яркого оттенка, белоснежная рубашка с длинным рукавом и те же кеды, что и в тот дождливый день. Неизменный берет, конечно же, присутствовал.              Добравшись до ничем неприметного одноэтажного здания, Тэхён остановился, дожидаясь, пока отставший от него секретарь догонит. Потянул ручку на себя, пропуская Пака вперед, оглядел полюбившийся интерьер и сидевших людей. Об этом месте знали немногие, и кофейня не пользовалась популярностью, не делая рекламу и не стараясь привлечь больше гостей. Но здесь было по-настоящему уютно, играла ненавязчивая музыка и летали восхитительные запахи выпечки и горячих напитков. Перед прилавком очереди не оказалось, Чимин уже изучал меню, забыв о своем спутнике, Тэхён замер, не дойдя несколько метров.              С другого конца зала также замерли, окатывая черными водами глубоких глаз. Не моргали оба, не дышали тоже, каждая клеточка напряглась в ожидании. Звуки прекратились, мир остановил движение. Больше месяца, как выбрался из пучины, отойдя далеко от берега, чтобы даже капля от бушующих волн до него не долетела. Сейчас его накрыло как цунами, из которого он не может выплыть. Бесшумно, одними губами, произносят имена друг друга, слыша каждую букву. Им следует остановиться. Один неверный шаг запускает время, возвращая пространству вокруг громкость и скорость.              -Тэхёни-хён, - легкие подергивания за рукав и тоненький голос возвращают в реальность, - ты в порядке? – Чимин выглядел взволнованным, отложив веселый настрой в сторону.              -Да, - выходит неуверенно. – Выбрал что-нибудь? – отворачивается, ведомый за руку к витрине, слушая предложения кассира и восторженные возгласы блондина.              Сделав заказ, Тэхён выбрал столик в другом конце зала, усевшись спиной к начавшей бушевать стихии. Чимин появился через несколько минут, выкладывая чай, свой кокосовый латте и фруктовую тарталетку, устраиваясь напротив.              -Хён, далеко не моё дело, но ты уже поговорил с будущей моделью месяца? – Тэхён, пересчитывающий царапинки и потертости на столе, поднял уставший взгляд. – Прости, просто… Я могу помочь.              -Нет. Я подожду, когда меня уволят, - сделав глоток, спокойно возразил на предложенную помощь. – Не спрашивай, это личное. – Чимин захлопнул рот, не успев вставить слово, но останавливаться не в его характере.              -Зачем ты так? Тебе же нравится эта работа. – Блондин отделял фрукты от теста, разваливая вилкой пирожное. – Знаешь, хён, он сейчас тоже здесь. Я подойду к нему и поговорю.              Чимин резко встал, игнорируя протестующие высказывания и ругательства, двигаясь к определенному столику. После того случая с панической атакой у продюсера, он выяснил, что же случилось между ним и редактором, и стал думать, как помочь. Достал информацию об этом Чон Хосоке, стал узнавать, где его можно встретить и как договориться о съемке. То, что он заметил спортсмена здесь – приятное совпадение.              Тэхён мысленно отсчитал до десяти, успокаивая взбесившуюся нервную систему. Упрямый парнишка по возвращению получит нагоняй за то, что каждый раз умудряется выбить Кима из равновесия. Пока Тэхён с закрытыми глазами восстанавливал дыхание, к столику снова подошли и тронули за плечо.              -Хён, он согласился и придёт завтра. На съемке тоже можете не контактировать, я прослежу за всем.              Тэхён ушам своим не верит, как у этого блондинчика получилось? Совсем бесстыжий: подходить к отдыхающему человеку в нерабочее время. Он продолжал довольно улыбаться, и Киму удалось расслабиться под лучами солнца по имени Пак Чимин. Он чувствовал облегчение? Как будто груду камней сбросили со спины. Благодарность. Вот какое чувство расползалось по груди, приятного согревая. Тэхён, сам не замечая, полуулыбнулся, шепча спасибо.              Паренек пробурил скважину в леднике, из которой слабой тоненькой струёй полилась новая жизнь.