Тебя хоть там любят?

      

/Около двух месяцев спустя

      

      -Что, деньги закончились?              -Отвали, Хо! Просто хочу домой.              На том конце провода слышались шуршания и английская речь, похожая на новости с экрана телевизора. Хосок на это утверждение закатил глаза, продолжая неторопливую утреннюю пробежку вдоль реки Хан. Теплая весенняя погода располагала к себе, заставляя проводить с наслаждением время на улице, а не в душных помещениях металлических коробок, уходящих высоко в небо. Легкий ветерок приятно щекотал нос и раздувал волосы.              -Ну да, ну да… Еще неделю назад ты даже не заикался об этом, Чонгу. Так в чем причина?              -У меня есть работа, если ты не забыл. Да и бесконечный отдых не для меня.              Хосок свернул с узкой дорожки на более широкую, беря направление прямо на набережную. Вид на спокойную реку успокаивал и расслаблял. Зимой пробежки пришлось приостановить, но апрельское солнце дало знак, что пора выходить из спячки и возвращать любимую привычку. Парень вертит головой по сторонам, оглядывая почти пустой парк, слушая возню и ворчания друга на кучу купленных вещей и неподъемные чемоданы, которые наполовину забиты сувенирами для лучшего друга.              -Ладно, ладно. Отправь мне рейс самолета, встречу тебя, страдальца. Кстати, а как там… Оу…              Брюнет начал сбавлять скорость, останавливаясь и вглядываясь на пару, расположившуюся на расстеленном покрывале на гладко выстриженной траве, откуда открывался прекрасный вид на реку и берег по ту сторону. Зрение Чона никогда не подводило, потому узнать копну смоляных волос не составило труда, только вот…              -Что такое, Хо? – в трубке повисла тишина, ожидая ответа.              -Да ничего, знакомого увидел, - Хосок притаился за широким стволом дерева, прислушиваясь и разглядывая двух парней, увлеченных чем-то. Чон всегда грешил любопытством, вот и сейчас не удержался.              -Хосок, знакомого? Ты серьезно? Все твои знакомые в такое время спят после активной ночи. Так кто там?              Хосок прикусил губу, мечась в сомнениях. Если он скажет, какая реакция последует? Лучше не рисковать и перевести тему. Да, так будет лучше.              -Там Тэхён с… - Слова вылетели раньше, чем собрались мысли, потому парень бьет себя по лбу, замирая. На том конце подозрительное молчание. Хосок смотрит на экран телефона, проверяя, не отключился ли.              -С кем?              -С каким-то парнем. Он довольно милый, - в сотый раз проклинает свой язык и способность говорить раньше, чем думать. – Мне кажется они близки. – Брюнет видит, как близко расположены их тела: переплетенные ноги, болтающиеся в воздухе, и касания рук, как бы мимолетно и случайно. – И… Он улыбается.              -Ясно… У меня вылет через несколько часов, а еще нужно добраться по обеденным пробкам. Напишу тебе.              Чонгук быстро тараторил, не скрывая дрожи в голосе, и отключился. Друг лишь покачал головой – ничего не изменилось. Он ещё с пять минут разглядывал парочку, а затем продолжил пробежку как ни в чем не бывало. Его это не касается. До слуха донеслось пару фраз:              -Я видел в том магазине красивый шар. Давай купим? Ну пожалуйста, Чимини!              -Хён, у нас все шкафы ими заставлены. Обойдешься.              И звонкий смех, вперемешку с ворчанием и притворным нытьем. Неужели он так изменился за такое короткое время? Уже нашел себе нового парня? Живут вместе? Хосок задвигает все вопросы в дальний ящик разума. Это не его проблемы. Он только надеется, что Чонгук с ним не пересечется, потому что, как бы младший не скрывал, Чон знает, что он не отошел от болезненного расставания и мучается кошмарами темными ночами.              В аэропорту в любое время довольно шумно, люди снуют туда-сюда, провожая или встречая близких. Та самая печально-счастливая атмосфера места отправления и прибытия огромных железных птиц. Время перевалило за полночь, а в Инчхоне жизнь кипит как днем. В зоне ожидания дремлют будущие пассажиры под плач и смех детей, которые устали и хотят спать в кроватках, а не на твердых сидениях. Кто-то нервно нарезает круги, предвкушая встречу после разлуки. Хосок зевает, смотря на парочку, открыто целующуюся прямо в центре, и сверяется со временем. Самолет должен приземлиться с минуты на минуту.              Пройдя несколько кругов ада с получением багажа и лабиринтами аэропорта, Чонгук видит знакомую макушку и ускоряет шаг, энергичнее передвигая ногами. Легкие заполняются родным воздухом, а за панорамными окнами видно огни столицы, отогревающие душу. Друг опирался плечом на колонну, уставившись в телефон, явно не замечая приближающейся бури в виде младшего.              -Хосоки-хён! – Чонгук выпускает ручку чемодана из рук и чуть ли не запрыгивает на Чона, стискивая в объятиях. Тот, покряхтев от тяжести чужого тела, расплывается в теплой улыбке, обнимая в ответ.              -В последнюю нашу встречу ты был меньше. Смотрю, отдых пошел тебе на пользу, Чонгу, - Хосок легонько бьет в живот, чувствуя кулаком подкаченный торс.              Чонгук действительно выглядел лучше и посвежее, что ли. Здоровый румянец лица, широкая улыбка, худоба сменилась мышцами, да и в целом вид отдохнувшего человека молодил. Единственное: глаза все еще не блестели. Наполненные жизнью? Да. Но без тех самых искорок и блеска. Хосок старательно сделал вид, что не заметил этого.              -Слушай, Хо, в Сиднее, я…              -Да, Чимини, я уже добрался. Нет еще. Напишу, когда сядем в машину. Хорошо, не переживай. Угум, отключаюсь.              Этот голос… Чон поворачивается как в замедленной съемке, ища его хозяина. Вокруг них десятки людей, но он слышит лишь его. Глаза вылавливают знакомую фигуру, стремительно идущую против толпы новоприбывших. Серое пальто, подлетающие вьющиеся волосы от быстрого шага. У Чонгука явно галлюцинации от усталости и долгого перелета.              Он внимательно следит за отдаляющимся, отмахиваясь от друга, пока тот человек не останавливается напротив незнакомого мужчины. Они жмут друг другу руки, обмениваются несколькими фразами, после чего распределяют багаж между собой и берут путь к выходу. И вот когда они разворачиваются…              Сердце пропускает сильный удар и замирает вместе с дыханием. Глаза цепляются за каждую деталь, двигаясь хаотично вверх и вниз, каждый раз возвращаясь к лицу. Он такой красивый. Чонгук рад, что его не замечают, ведь столкнуться с его взглядом он не готов и никогда не будет. Внимание переключается на спутника: ухоженный вид, брендовая дорогая одежда, ровная осанка и надменный взгляд, чуть смягченный для него. Одного роста, идут нога в ногу, плечо к плечу, рассматривая что-то на экране смартфона, обхваченного тонкими пальцами. Сердце пропускает второй удар, в животе бабочки борются с бурей.              Когда глаза цвета темного шоколада отрываются от телефона, а голова приподнимается, слегка поворачиваясь, Чон резко подбирается и отходит в сторону за колонну, становясь спиной. По позвоночнику прокатывается поток мурашек, а затылок нервно покалывает. Он смотрит.              -Тэхён? Почему остановился? – голос твердый с нотками усталости, принадлежавший незнакомому мужчине.              -Мне показалось… Не важно. Идём, Чимини там с ума сходит.              -Наверняка съел весь мой запас конфет.              -Если не поторопимся, он и до зефира в шоколаде доберется.              Пара расслабленно посмеивается, удаляясь к выходу и обсуждая положения дел в редакции, попутно составляя примерный план будущей работы. Чонгук прикладывается затылком к мраморной колонне, облегченно выдыхая. Сердце быстро колотится, дыхание не восстанавливается. Парень сжимает кулаки, давая мысленную пощечину. Не для того пребывал за границей два с лишним месяца, чтобы взять и запороть всё в первый день. Он счастлив? Чон счастлив вдвойне. Перестал страдать, излечился от чувств, поборол зависимость, научился спать один и сам бороться с ночными кошмарами.              -Выдыхай, Чонгу, - Хосок поддерживающе сжимает плечо, заглядывая в глаза. Убедившись, что младший более-менее в порядке, берет чемодан одной рукой, а другую оборачивает вокруг чужого локтя, направляясь к выходу. Испытание на прочность сразу после возвращения с восстанавливающего отпуска можно считать пройденным.              Хосок расслабленно держал руль, наслаждаясь урчанием автомобиля, попеременно поглядывая на Гука, притихшего на пассажирском сидении и смотревшего полуприкрытыми глазами в окно на проплывающие мимо огоньки ночного города, такого родного, но в один момент ставшего чужим и холодным. Чон прочищает горло прежде, чем начать разговор, потому что молчаливый Чонгук – плохой знак.              -Чем планируешь заняться?              -Вернусь к работе. Мне уже звонили несколько клиентов, - Чонгук устало выдыхает, кидая взгляд на друга, внимательно следившего за дорогой. Вслух не признается, но он рад, что Хосок рядом и не задает лишних вопросов, хотя по его лицу видно – очень хочет. – Я в порядке. – Решает успокоить, на что Чон слабо кивает.              Это правда, Чонгук действительно в порядке. Он отлично провёл время в Австралии, познакомился с несколькими интересными людьми, поправил здоровье – ментальное и физическое. Пусть и приходил после активного дня обратно на съемную квартиру и заваливался спать на правую сторону кровати со включенным светом, обнимая подушку. Чонгук в порядке. Пусть и осматривал города по самосоставленному Тэхёном путеводителю, представляя его рядом и делая множество фотографий так, как делал бы он. Чонгук в порядке.              -Чонгу, прости за вопрос, и я не в коем случае тебя не выгоняю, но может подыщешь жилье? Да и та квартира… Вы же совместно ее купили.              -Да, я… - Гук вспомнил их небольшую квартиру и как уютно они проводили свободные вечера, готовя ужин и смотря глупые шоу на выживание. Тэхёну они нравились, а Чонгуку нравился Тэхён. Нравился… - Мне нужно встроиться в колею, а потом я обязательно съеду.              Оставшаяся дорога прошла в молчании: Хосок не хотел больше доставать друга вопросами, а Чонгук усиленно старался перестать крутить картинки из прошлого, которые так и лезли в голову, наровя расковырять едва зажившую рану.              

***

      Дверь с писком открывается, пропуская в широкую прихожую двух мужчин, гремящими чемоданами. Они толкают багаж на колесиках глубже в квартиру, освобождая проход. Из гостиной слышалось сначала шуршание, потом быстрые короткие шаги. Светлая макушка показалась из арки, соединяющую несколько комнат. Чимин маленьким ураганом налетел на Кима, крепко сжимая его за шею, как раз в тот момент, когда старший стягивал шарф. Тэхен, немного растерявшись, так как при посторонних не любил проявлять свои чувства, тем более при брате Пака, аккуратно приобнял за тонкую талию, слегка сжимая пальцами.              -Вы не виделись буквально несколько часов, - Тэмин закатывает глаза, сбрасывая неудобные туфли, - кто из нас твой хен, которого не было несколько недель?              -Хен, прости, - Чимин отрывается от Кима, переводя взгляд на брата, - как перелет? Как прошли показы? – Пак собирается подойти к Тэмину, но Тэхён придерживает его, наклоняясь и целуя в уголок губ, чувствуя сладость шоколада. Блондин заметно заливается краской, округлив глаза.              -Скрываю улики, - Тэхен перешел на шепот, полуулыбаясь. – У тебя есть три минуты, чтобы убраться на месте преступления, убытки посчитаем потом. – Он касается губами горячей щеки и поворачивается к Тэмину, принимая пальто. Чимин же ретируется в гостиную, освещая комнату своей улыбкой.              Тэхен редко проявлял какие-то нежности и ласки, поэтому младший каждый раз удивленно смущался. Он не знает, что произошло с Кимом в прошлом, и на аккуратные вопросы, задаваемые Юнги, не получал ответов, но одно он знал точно – что-то разбило его хена, потому что то, в каком состоянии пребывал Ким в больнице, явно не обычное переутомление. Пусть Тэхен всё скрывал и старался делать вид, что всё в порядке, Чимин знал, что это не так, но не лез с расспросами.              Спустя неделю после выписки и негласной просьбы Тэхена помочь ему, они прогуливались по парку и попали под дождь, вынужденные вернуться домой. Тогда-то Чимин и увидел шрамы, разбросанные по рукам и ногам. Пак не хотел подсматривать, просто хен не закрыл дверь пока переодевался, а вид на зеркало как раз открывался с коридора. И, сидя позже на диване, он не мог перестать думать об этом.              -Хен, я могу… Прикоснуться к тебе? – Чимин очень нервничал, задавая этот вопрос в тот вечер, теребя колечки на коротких пальцах.              -Можешь, только… Пожалуйста, не подходи и не трогай со спины.              Единственный вопрос, крутившийся в голове младшего, был: «Кто это сделал? Кто причинил тебе боль, хен, заставив причинять боль себе?». Той ночью он не сомкнул глаз, разглядывая спящего Кима и обещая, что поможет ему.               Сейчас всё более-менее хорошо: Тэхен приобрел здоровый цвет лица, чаще улыбался, спал спокойнее, обнимая Чимина, таскал тому кучу сладостей, дарил нежные прикосновения, когда они оставались наедине. Но что-то продолжало терзать его, заставляя уходить глубоко в себя и бродить по запутанным лабиринтам души или того, что от нее осталось. В такие моменты Тэхен долго сидел у окна на закате и смотрел вниз, потирая последнюю полосу на руке, сделанную вдоль, перекрывавшую все прошлые попытки.              -Кхм… Можете остаться, всё-таки глубокая ночь, - бросает Тэмин и уходит в свою спальню, устало зевая и растрепывая волосы. Тэхен так и стоял в прихожей, пока не услышал своё имя из гостиной, снял верхнюю одежду и прошел в глубь квартиры.              В животе свернулся какой-то комок, развивающийся с самого аэропорта. Это не бабочки, те передохли уже давно, скорее червь, грызущий нутро и сворачивающийся в проделанной дыре. В голове крутилась одна картинка: высокий парень в черном с глазами цвета бездны. Показалось? Едва ли. Его фигуру отличит из тысячи, ведь знает каждый сантиметр тела, изученного вдоль и поперек за столько лет. Всё существо Кима предательски ноет, хочется свалиться и беззвучно кричать.              -Тэхёни-хён, всё хорошо? – Чимин смотрит взволновано, осторожно сплетаясь пальцами и заглядывая в глаза.              -Ч-Чимина, пойдем спать. Я очень устал.              Тянет в сторону второй спальни, крепко держа за руку. С языка чуть не слетело чужое имя. Прекращай, Ким. Перед тобой – персональное маленькое солнышко, не смей пятнать его, не позволяй тьме заслонить его. Смотри внимательно, кого ты держишь за руку, кого обнимаешь во сне. Чимин – здесь и сейчас, а он – там, в прошлом. Подумай, чем ты хочешь жить.              Прошло две недели. Тэхену принудительно дали отгул за беспрерывную работу все эти дни. Чимин умолял брата любым способом дать Киму выходной, а Тэмин никогда не отказывал младшему, вот и приказал охране просто не впускать Тэхена в редакцию, сообщив, что на сегодня он свободен. Тот долго возмущался, но ушел, мысленно благодаря Чимина за заботу.              Погода выдалась довольно жаркая, потому кроме прогулки ничего не приходило в голову. Тэхен неспешно двигался вдоль улиц, изредка поднимая взгляд, чтобы смотреть на светофоры. В будние дни город наполнялся людьми, быстро идущими на работу, учебу, громко разговаривающих по телефону, чтобы перекричать шум, бесконечными сигналами машин. Тэхен не чувствовал себя дискомфортно в толпе, наоборот, различные звуки окутывали его, не давая погрузиться в себя.              Так он дошел до парка, ставшим зеленым островком среди серого делового района столицы, разделявшего улицу на две части. Ноги сами принесли сюда. Тэхен узнает это место. Смотрит на отцветшие деревья вишни, аккуратно выстриженный газон и на внушающее здание суда, вздымающееся в небо. Здесь всё такое же, как и тогда, когда он приходил сюда теплыми вечерами встречать после тяжелого трудового дня.              Тэхен останавливается посередине парка. Из здания выходит несколько человек в черных костюмах. Ким не слышит, о чем они говорят, но видит, как они пожимают руки и довольно улыбаются. Видимо, одержали победу на очередном заседании. Расходятся в разные стороны, еще раз попрощавшись. Тэхен не может сдвинуться с места, когда один из них поворачивается и смотрит прямо на него. Улыбка моментально сползает с чужого лица.               Между ними расстояние в несколько десятков метров, но они смотрят четко в глаза друг другу. Один из них делает первый шаг навстречу, второй стоит. Еще один осторожный шаг. С каждым шагом сердце пропускало удар у обоих. Чон неотрывно смотрел, следя за каждой эмоцией, чтобы успеть остановиться, но ничего не было. Когда расстояние сократилось до ничтожных трех метров, Чонгук замер.              -Привет? – Это приветствие звучало неуместно и глупо, но Чонгук не нашел других слов. – Как… Как ты?...              Тэхен не меняется в лице, продолжает смотреть, и Чон отмечает потухшие глаза, скрытые зелеными линзами. У самого такие же, давно переставшие блестеть и искриться. Это оказалось больнее, чем думалось – видеть, как человек, без которого ты не представлял свою жизнь, справляется без тебя или старательно делает вид, что справляется.              -Поздравляю с победой.              Победную улыбку на ступеньках здания суда трудно перепутать с другой. Та самая улыбка, которую Ким наблюдал, встречая Гука в этом же парке или на пороге их квартиры. Сейчас Чонгук был напряжен, затягивая в свои бездны без шанса выбраться. Тэхен отмечает нескрываемую печаль, навсегда осевшую на дно черных глаз. Осознание, что это его вина, липкой жидкостью растекается по нутру.              -Спасибо.              Одновременно делают шаг навстречу, руку протяни – прикоснешься. Чонгук опускает взгляд на натянутые до середины ладоней рукава водолазки, и дурная мысль всплывает в голове, но он старательно ее отгоняет. Нет, Тэхен не делал этого, всего лишь расшатавшаяся психика Чона и влияние ночных кошмаров.              -Замерз?              -Немного.              Ложь. Солнце печет так, что Чонгук несколько раз порывался снять душный пиджак, а на Тэхене поверх водолазки еще был черный жакет, как будто что-то скрывая за несколькими слоями ткани. Чон бы очень хотел коснуться, хотя бы кончиками пальцев ощутить тепло чужой кожи, но не имел на это права. Тэхен понял, как скучает по чужой улыбке между короткими поцелуями. Их касания всегда были аккуратными и нечастыми, в этом и была их прелесть. Физический контакт не занимал большую часть отношений, их язык любви – время.              Они молчат довольно долго, ставшие чужаками друг для друга. Чонгук замечает, как дрожат его руки.              -Тэхен, прости…              -Чонгук, спасибо…              Одновременно сказанные слова сквозили искренностью и сожалением. Тэхен первый разрывает зрительный контакт, рассматривая мелкие камушки на асфальте. Чонгук мысленно отсчитывает до десяти и делает еще один шаг. Начищенные до блеска туфли отражают даже солнце. Кажется, Ким подарил их однажды за одно выигранное дело.              -Тэхен, это не… Выслушай, пожалуйста.              Тэхен разворачивается и сжимает руки на груди, откуда отдает тупой ноющей болью. Еще немного и он не сможет сдержаться, чтобы не поддаться притяжению. Нити привязанности не обрубить, как бы не пытался.              -Жаль, что нельзя стереть память друг о друге. Тогда у нас был бы второй шанс, который казался бы нам первым. – Говорит почти шепотом, зная, что его слышат. Чон отступает назад, чтобы не причинять дискомфорт.              -Хен, не говори так, - собственный голос начинал дрожать, - прошу. Я подсвечу все звезды, только попроси. – Унижение не кажется таковым, когда речь заходит о любимом человеке, к которому тянется каждая клеточка тела. Знает, что Тэхен ни о чем его никогда не попросит, потому что ему это не нужно. Дает молча уйти, глотая ком в горле, крошась на кусочки. Снова потребуется время, чтобы собрать себя, и Чонгук готов делать это бессчётное количество раз.              

***

      Тэхён закрывается в ванной, подходит к зеркалу и дрожащей рукой снимает линзы, обнажая пустые радужки. Вспоминает его открытые глаза – не искрящиеся, со спасенными остатками жизни. Он не скрывает своей потери и боли. А что Тэхен? Ходит с натянутой маской безразличия и убеждает всех, что он в порядке. В очередной раз накатывает отвращение к себе. Тэхен садится на холодный кафель и опирается о ванну, впиваясь тонкими пальцами в волосы.              Нескончаемый поток мыслей бил по вискам. Приглушенный свет отбрасывал тени. Вспоминается его случайный взгляд на руки. Тэхен уверен, что он догадался. Подтягивает рукава и смотрит на полосы. Если бы не он, их бы не было. Хочется содрать с себя кожу.              -Тэхёни-хён? – тоненький голос слышался со стороны двери. Чимин был дома и слышал, как Ким вернулся, заволновался, когда тот не выходил из ванной больше обычного и пришел проверить. Старший не имел привычки закрывать двери, поэтому блондин нашел его на полу, царапающим запястье. – Хён! Хён, что случилось? – Чимин перехватывает чужие руки в свои, привлекая внимание.              -Чимини, я устал… Устал делать вид, что я в порядке. – Его голос очень низкий и пугающий. Чимин переплетается с ним пальцами, ощутимо показывая свое присутствие и поддержку. – Я не хочу жить с этим. Оно давит. Если бы я мог вырезать это. – Ужас мелькает в глазах младшего, и Ким довольно ухмыляется. Тэхен ждет того момента, когда Пак оставит его, разочаруется, перестанет спасать его загнившее сердце. Но тот только крепче сжимает его ладони и смотрит со всей собранной уверенностью.              -Я не представляю, через что ты проходишь, хен. Но боль… Она не превращается из моральной в физическую, не выходит из тебя таким образом. Я готов быть рядом с тобой и выслушивать о том, что тебя гложет сотни раз, чем видеть на тебе новые отметины. – Чимин снова сталкивается с той самой пустотой, как тогда, в больнице. По щекам непроизвольно начинают стекать слезы. – Хен, ты пугаешь меня, пожалуйста, дай позаботиться о тебе.              Не отрывая взгляда, блондин нежно проводит вдоль шрамов, поднимаясь вверх, к изгибу локтя, пуская толпы мурашек по кимовой коже. Он никому прежде не разрешал касаться его в этом месте. Чимин притягивает ближе и обнимает, опаляя шею горячим дыханием. Тэхен устраивается у него на плече и прикрывает веки. Чувствует тепло, постепенно вытесняющее холод.                     -Юнги-хен, - блондин тихо прикрывает дверь в спальню и идет на кухню. Не знает, сколько они с Тэхеном просидели на полу в ванной, но Солнце уже закатилось за горизонт, отбрасывая последние на сегодня лучи. Сейчас Ким спал в его кровати, укутанный в несколько слоев пледов. Его бил озноб, но, крепко обнимая Чимина со спины, он смог уснуть, пусть и вздрагивал от каждого шороха. – Тэхени-хён, он… Ему стало плохо. Нет, нет, он спит. Я не знаю. Он пришел несколько часов назад и не откликался, а потом я нашел его в ванной на полу, раздирающим правую руку. – Пак налил воды и сделал один большой глоток. Ком волнения на дне живота не отпускал. – Конечно! Я предупрежу хена и возьму его работу на дом. Да, до встречи.              Пак Чимин терпелив. Даже слишком. А еще он открытый, нежный, любящий и страдает самоотверженностью. И последнее время он только и делает, что жертвует: сном, нервами, чувствами. Их с Кимом отношения, если так можно назвать, похожи на игру в волейбол, где есть принимающие и подающие. Только у них и подает и принимает один Чимин. Он отдает Тэхену всё хорошее и светлое, а получает порцию боли, пусть и не намеренную, но всё же. Чимин не винит Тэхена, сам выбрал быть рядом с ним, хотя тот и предупреждал, что будет трудно.              -Ты хранишь в себе свет, пока я несу за собой тьму. Кто же победит? – Тэхен задал этот вопрос в пустоту, не ожидая ответа, в один из вечеров, когда сидел у окна на закате.              -День сменяется ночью, знаешь, хен? Так сохраняется баланс и жизнь на Земле. – Чимин тихо обошел его и поставил дымящуюся чашку зеленого чая на столик рядом. Обычно они не разговаривают в моменты, когда Ким закрывается в себе, но сегодня он первый заговорил и Чимин не мог не ответить. – Мы справимся.              -Я причиню тебе много боли, Чимини.              -Думаю, моего света хватит на нас обоих. – Блондин поцеловал старшего в висок и оставил наедине с собой.              Чимин и сейчас не сомневается в тех словах, просто ему нужна подзарядка. Даже персональным Солнцам нужен отдых и поддержка, поэтому он давит приветственную улыбку, встречая Мина, и слишком долго обнимает его, напитываясь энергией, прежде чем уехать к брату и оставить близких друзей одних.              

***

      -Ты сделал, что?! – Хосок давится пивом, выплевывая добрую часть на ковер, на котором они устроили мини пикник посреди просторной гостиной. – Давай-ка подробнее, Чонгу.              -Это вышло случайно, точнее, намеренно, но не то, чтобы я хотел, просто так получилось и…              -Чон Чонгук, перестань мямлить и рассказывай, как было, иначе я выкину всю твою запрятанную карамель. – Друг хитро косится на кухонный шкафчик, а Чонгук вздыхает, промачивая салфетками уже впитавшееся пятно. Его пушистому ковру дорога в химчистку.              -Что говорить, ну… Я гулял в Бичворте, шел к зданию суда, а там парень. У него был такой жалкий и потерянный вид, он пытался жестами и кривым английским спросить дорогу, и я подошел помочь, а он оказался корейцем. Мы разговорились, и он позвал меня на ужин. Ну и я немного, ладно, много, перебрал, он решил отвезти меня в отель. Ну и я… Мы… Переспали.              Чонгук не выглядел счастливым, рассказывая о курортном романе, как обычно все бывают. Скорее, он выглядел виновато и ненавидел себя за это. Хосок знает, почему, но ничего не говорит, изгибает бровь и вытягивает губы трубочкой, удивляясь и, в глубине души, одобряя.              -Есть фотка? Хочу увидеть на кого у тебя пал глаз. Как его зовут? – Хосок берет телефон, увеличивая фотку, и замирает, переводя чуть напуганный взгляд на Чона.              -Ли Сонтэк, но он разрешил называть его Тэки.              -Ч-чонгу, он же…              -Я знаю. Блять, сам ахуел, думал галлюцинации. Скажи, что я помешался или что-то в этом роде. – Чонгук делает несколько глотков, обжигая горло алкоголем, заметно морщась. Пиво – явно не его фаворит. – И самое ужасное, что я представлял его, когда трахал другого, понимаешь?              -Да тут и представлять не надо – у них одно лицо. – Хосок продолжал листать ленту инстаграма, то открывая, то закрывая рот от удивления. Невероятное сходство. – Я, конечно, рад, что ты, наконец-то, хоть с кем-то переспал, но блять…              -Мы потом еще несколько раз встречались. Он милый и все такое, но кроме внешнего сходства, между ними нет ничего общего. Я понял только, как сильно скучаю. С Тэки мы созваниваемся иногда, но я думаю это неправильно.              -Что будешь делать, Чонгу? – спросил друг, закидывая кусок острой курицы в рот и облизывая жирные губы.              -Ничего. Продолжу стараться забыть Тэхена, продолжу общаться с Тэки, может быть, вернусь в Австралию.              Они чокнулись банками пива и осушили их залпом, выпивая за продолжение жизни. Хосок радовался, что друг пытается избавиться от въевшихся чувств к Киму, но, в то же время, насторожился, ведь Чонгук впервые с их расставания назвал того по имени, и он не знал, как к этому относиться.              

***

      Часы перетекали в дни, а дни – в недели. Тэхен закрылся себе. Снова. Но не отталкивал Чимина, стараясь из-за всех сил поддерживать с ним разговоры, покупать его любимые сладости и обнимать по ночам. Чимин видел, как старший переступает через себя каждый раз, когда мило улыбается ему, но он рад, что тот пытается. Единственное, что настораживало, это слова Юнги, сказанные блондину. «Присматривай за ним. Он будет в порядке, но… Меня беспокоит его состояние. Тэхен ничего не говорит, поэтому это может случиться внезапно». Вот какие мысли озвучил ему Мин, когда они разговаривали после той ночи.              -Чимини, - хрипловатый ото сна голос донесся из кимовой спальни, пока Пак сидел в гостиной на мягком диване, сосредоточенно смотря в планшет, - Чимини, пойдем спать. – Не получив ответа, старший завозился на постели, поднимаясь вместе с одеялом. – Над чем работаешь?              -Хён, - Чимин оторвал глаза от экрана, следя, как Ким садится рядом и накидывает половину одеяла на его плечи. Тэхен выглядел помятым и растрепанным после дремы, и блондин не мог не улыбнуться, прижимаясь ближе к горячему телу. – Пытаюсь сделать ленту Инстаграма более сочетающейся. – Он снова включил планшет, показывая старшему.              -Я в этом ничего не понимаю, но могу помочь.              -Какой цвет мне взять за основу?              -Пастельно сине-зеленый? – Они переглянулись. Сердце Чимина пропустило удар от такого близкого нахождения с Тэхеном, а по коже прошлась волна из мурашек от пронизывающего на сквозь взгляда. Он был пустой и серый, но в то же время теплый и обволакивающий. – У тебя логотип светло-зеленого цвета, а пастельно-синий неплохо будет сочетаться с ним. – Тэхен перехватил стилус и начал колдовать над фотографиями, передвигая ползунки и накладывая различные эффекты. Чимин с округлившимися глазами наблюдал, как меняется вид, чувствуя тяжелое дыхание на щеке. – Как тебе?              -Не знал, что ты умеешь обрабатывать фото, хён.              -Я и не умею, просто часто прохожу мимо наших ретушеров, - выключает планшет и берет младшего за руку, утягивая в спальню. – Давай спать, Чимини. Я очень устал.              Они забираются на кровать, предварительно потушив свет. Тэхен, как обычно, обнимает Чимина за талию, дыша ему в затылок, но блондин не засыпает сразу, охваченный тревогой. Его беспокоит, что у старшего часто болит голова, он быстрее устает и стал несколько забывчив. Он задвигает эти мысли в дальний ящик, надеясь, что у него просто паранойя.              

***

      «Что ты делаешь сегодня вечером? Кроме свидания со мной, конечно»              Юнги откладывает телефон, давя влюбленную улыбку. Его парню уж четвертый десяток пошел, а подкаты выкидывает как подросток, ну вот что с ним делать? Мимо тренерской проходят дети, кланяясь и прощаясь своими звонкими голосами, шумно обсуждают, куда пойти после тяжелой тренировки. Юнги стягивает пропитанную потом спортивную форму и надевает привычные черные джинсы и белую футболку. Он улыбается еще слаще, когда вспоминает как они вместе с Джуном решили кастомизировать одежду, разбрызгав краски везде, где можно. Так, казалось бы, обычные вещи, теперь хранят приятные воспоминания. Накинув бежевый кардиган, парень закрывает дверь и спешит на выход из спортивного комплекса, всё ещё умиляясь с последнего сообщения.              Погода стояла поистине теплая, со слегка летней духотой и ароматами разных цветущих растений. Намджун предложил устроить пикник, так как у них обоих выдался свободный вечер, а такое бывает редко, ведь Ким занят подготовкой, чтобы занять пост отца, а Мин ведет усиленные тренировки перед соревнованиями. Поэтому, когда они поняли, что смогут провести время вместе, решили отправиться наслаждаться весенней природой.              -Привет, золотце, - мужчина целует в уголок губ, пробегаясь влюбленным взглядом по всему лицу. Столько лет прошло, а он всё также искрится чувствами при виде своего парня как в первые месяцы отношений.              -Не вижу верного коня позади тебя, - Юнги быстро оглядывается по сторонам, чтобы избежать лишних глаз, и целует, просовывая руки в чужие карманы синих джинсов, - и что за тупые подкаты?              -Тебе нравится, я же знаю. А насчет Мустанга… Я решил разнообразить наши поездки. - Намджун, опиравшийся спиной о фонарный столб, отходит в сторону, тем самым показывая два велосипеда, всё это время стоявших позади него. В корзинах, расположенных спереди, находилось всё необходимое для пикника, а цвет слоновой кости и заниженная рама навевает атмосферу годов так девяностых. – Надеюсь, ты не против.              Юнги моргает несколько раз, как будто не веря, смотрит на двухколесный транспорт, а затем садится на один из, оборачиваясь на своего парня.              -Кто последний, тот выносит мусор неделю, - он подмигивает и начинает крутить педали, уносясь вперед, оставляя Кима позади, пока до него не дошел смысл слов.              -Мин Юнги!              Но от того осталась только пепельная макушка, маячащая как ориентир. Намджун выдыхает с облегчением, ведь в глубине души он правда переживал, что Юнги не одобрит его затею с велосипедом, из-за той же усталости например, но, видя такую реакцию, теперь думает, как он вообще мог сомневаться. Юнги всегда поддерживал любую его идею, начиная от вязания спицами заканчивая прыжками с тарзанки. Ким старался придумывать разные занятия, когда они ходили на свидания, но пикник – что-то типа традиции ежегодной.              Мужчина быстро догоняет свою серебристую фурию, щипает за бок, отвлекая и вырываясь вперед, слыша негромкое ругательство. Юнги хоть и чистоплотный, но выносить мусор – нет уж, увольте. Потому мешки могут стоять у двери по несколько дней, пока кто-то не споткнется о них. Так, цена победы достаточно высока, чтобы побороться за нее.              -Это не честно, - Юнги аккуратно кладет велик на траву, выравнивая дыхание и кидая обиженные взгляды на Кима, достающего всё необходимое из корзины под бурчание парня. – Ты катаешься чаще, да и вообще…              -Я помогу тебе сортировать мусор, золотце, - Намджун бросает Юнги плед и указывает взглядом на траву, победно улыбаясь, - ну, первые три дня точно. – И смеется, подходя ближе, обнимает со спины и целует в пепельную макушку. Запрещенный прием, однако, всегда срабатывает.              Мин начинает копошиться и достает телефон, делая снимок, пока мужчина, прикрыв глаза, вдыхает аромат его волос. Услышав звук камеры, он кладет голову на плечо и улыбается до появления ямочек. Сердце Юнги быстро колотится от близости чужого тела и тяжелого парфюма, который давит или, скорее, подавляет, но Мину нравится. Нравится быть защищенным, ведь от Намджуна исходит аура очень сильного и брутального мужчины, с капелькой агрессии, что распаляет, когда он вот так близко, обволакивает своим запахом и горячо дышит в шею.              Юнги также нравится то, что никто не знает Кима по-настоящему, никто не знает, что прячется за всей этой строгостью, черными костюмами и идеальной укладкой. Намджун и сам не дает никому заглянуть даже краем глаза за стену, никому кроме одного парня, которому и разрешение не нужно. Юнги просто засел там, готовый вести оборону в любую минуту, а Намджуну остается только умиляться с того, как Мин выпускает коготки при отпугивании девушки или парня, кинувших мимолетный взгляд на его мужчину.               -Эти фотки пойдут в нашу инсту, - Юнги чмокает старшего в щеку и делает несколько снимков окружающей природы, - а теперь давай разложим всё красивенько, чтобы я смог залить это в сторис.              -С каких пор ты активный пользователь инстаграма? – Намджун выкладывает еду, приборы с бокалами и вино под руководством Мина и обреченно выдыхает, когда в пятый раз поправляет бутылку.              -На нашем парном акке десять тысяч, ю ноу? – фотографирует и довольно улыбается, видя получившуюся картинку.              -Юнги, прости, что мы пропустили цветение сакуры. Эта подготовка к уходу отца и твои дополнительные тренировки…              Намджун притягивает парня за руку, усаживая рядом с собой и заглядывая в глаза. Ему правда грустно от того, что они не пошли на цветение, ведь эта прогулка под розовыми деревьями стала еще одной их маленькой традицией, ставшей таковой с первого года их отношений. Взгляд напротив смягчается, Юнги вплетает пальцы в чужие волосы, делает беспорядок на голове еще больше.              -Джуни, все в порядке. Нам всем пришлось тяжело в последние месяцы, но сегодня мы наверстаем все наши отложившиеся свидания.              Поцелуй поначалу выходит страстным и напористым, Юнги обхватывает чужую шею двумя руками, притягивая ближе, мужчина и сам поддается вперед, избавляясь от лишнего расстояния. На смену горящему огню приходит спокойствие, как будто спичка погасла, нежное и легкое движение губ, неторопливое переплетение языков. Короткий перерыв на дыхание и снова поцелуй, опустошающий и заполняющий.              -Вино. Открывай. – Парень улыбается в поцелуй и отстраняется, передавая бутылку и штопор. Для идеального вечера Мин Юнги многого не нужно: любимый мужчина рядом и красное полусладкое.              Вечерний ветерок заставлял листву на деревьях и кустарниках кружится в медленном танце в сопровождении со звуками реки и отдаленного шума города. Несколько парочек и семей также пришли насладиться свободным временем в компании друг друга, тихо переговариваясь и смеясь, дабы не мешать остальным. Солнце постепенно скрывалось за высокими крышами высоток на том берегу, давая возможность покрасоваться изящным уличным фонарям, отбрасывающим приятную тень, и маленьким огонькам, скрытым в зеленой траве.              Двое, казалось бы, с разных миров, нашли друг в друге то самое, что объединило их в одно целое: один искал спокойствия и стабильности, другому не хватало бунтарства и спонтанности. И вот, ведомые общими чувствами, они, бесконечно влюбленные, смотрят с теплотой на сердце и дарят сладкие поцелуи с нотками горчинки, что не дает огню утихнуть.              Мужчина устроил голову на чужих коленях, пряча лицо в складках одежды и прислушиваясь к ровному дыханию, пока Юнги, опершись руками позади себя, наблюдал за появлением первых звезд, чувствуя тепло внизу живота. Эти моменты, когда они рядом друг с другом – драгоценны для обоих. Зная цену времени, они стараются запомнить каждую минуту и насладиться ей.              -Почитаешь? – вино разморило, поэтому Юнги неуклюже тянется к рюкзаку, придерживая кимову голову, и достает книгу, передавая своему парню.              -«Маленький принц»… - Намджун читает название хриплым от дремы голосом и открывает первую страницу, улыбается, видя уже знакомые строки и несколько заметок карандашом, сделанные при первом прочтении. Как-то так вышло, что именно эта книга стала их любимой и перечитываемой поздней весной. В сказке они нашли много мыслей и извечных проблем, которые люди несут сквозь года. Потому, дабы не забывать простые истины, пара возвращается к произведению вновь и вновь.              Юнги вплетает пальцы в темные волосы, начиная медленно их перебирать, слушает родной голос и смотрит на шевеление губ. Он отмечает каждую деталь и отпечатывает навсегда в памяти. Вечер плавно перетекает в ночь, в парке становится меньше людей, но парень и не заметил, как на город опустились сумерки, а шум вокруг них поутих. Он только наблюдает за плавно сменяющимися эмоциями на расслабленном лице и чувствует непередаваемую словами любовь, сконцентрированную в одном человеке. Мин всё еще иногда не верит сам себе, что может испытывать нечто подобное.               Когда повествование близится к завершению, атмосфера как будто наполняется грустью. Намджун отрывает взгляд от печатных страниц и поднимает его вверх, не чувствуя более приятных поглаживаний головы. Юнги понуро смотрел куда-то в сторону, ушедший глубоко в свои мысли. За последнее время Ким нередко замечал его в таком настроении, что расстраивало, ведь он не знал, как помочь. Кажется, пришло время разъяснить и поделить печаль на двоих.              -Юнги, что тебя беспокоит? – Намджун принял сидячее положение и повернул минову голову на себя за подбородок.              -Прости, неправильно думать о таком на нашем свидании, но… Тэхен мой друг и я не могу не беспокоиться о нем. – Юнги взял обе его руки в свои и посмотрел в глаза, ища поддержки, незамедлительно ее получая. – Ему не становится лучше, он отдаляется, а еще Чимин… Безответно влюбленный, поэтому я боюсь, что рано или поздно Тэ сломает его.              -Юнги, я знаю, ты любишь Тэ, я тоже его люблю, но не стоит так сильно переживать. Чимин держит все под контролем.              -Он нестабилен, Намджун! Я каждый день думаю, что он может случайно встретить Чона или прочитать о нем в Интернете. И всё. Мы не успеем его спасти.              -Золотце, ты преувеличиваешь.              Видимо, это не то, что ожидал услышать Юнги, поэтому его брови взлетают вверх, и перед тем, как он окончательно сорвется, отворачивается и глубоко дышит. Да, возможно, Намджун действительно прав, всё-таки Тэхену не пять лет, но ничего с собой поделать не может. Слишком уж привязался к этой едва горящей душе, в которой крохотный огонек с трудом может осветить пространство перед собой. Как бы не хотелось признавать, но Мин никак не согласится с Джуном. Тэхен слишком, слишком хрупкий, разбивался много раз и собирался заново, но склеенные воедино осколки не делали его сильнее, если пустить трещину – он рассыпется.              -Мы в ответе за тех, кого приручили, помнишь? – мужчина кивает и подсаживается ближе, окольцовывая тонкую талию. – Прости, что нагоняю волнение и спасибо, что выслушал. Как насчет заняться оформлением нашей инсты?              Вот с Мин Юнги всегда так: серьезность вперемешку с сарказмом покрывает чувствительную натуру, которую, чуть показавшись, старается запрятать обратно под слой отрешенности. Только покажется, что сейчас он выложит свои переживания в подробностях, грустно вздохнет и попросит поддержки, как тут же одергивает себя и сменяет тему. Где это видано, чтобы Мин Юнги показывал другие эмоции, кроме положительных и нейтральных. Намджуну только остается сжимать чужую ладонь крепче.              Пока они спорили о том, каким шрифтом лучше подписать сторис и какая песня подходит под её атмосферу, пока смеялись от тошнотворно-милых придуманных подписей к новым фото, переживания отступили, а на их месте разлились теплые и родные чувства. Ким подумал, что им нужно почаще заниматься своим инстаграмом – увлекает и отвлекает. Спустя пару минут посыпались лайки и комментарии. Намджун зачитывал особенно приторно-сладкие, вызывая умоляющие мычания со спины. Юнги массировал ему шею, слушая всё это и притворно морщился, хотя на самом дне души попискивал от трепета. Мужчина не видел, но младший даже выдавливал милые улыбочки, это так, к слову, по секрету.               Руки на шее заменились губами, спускающимися легкими поцелуями ниже к плечу, ключице, каждому сантиметру открытой кожи, куда позволяло достать сидячее со спины положение. Намджун уловил как сменилась атмосфера вокруг них и отложил телефон, разворачиваясь и ловя влажные губы своими. Притягивает сильными руками податливое тело к себе и ложится на спину, продолжая ласкать языком горячий рот. Юнги, оказавшись сверху на чужих бедрах, разрывает поцелуй для того, чтобы снова прильнуть к крепкой шее, но уже не нежно, а более страстно, оставляя заметные кровоподтеки.              -Юнги, ах, что ты… - мужчина запинается, когда Мин особенно сильно прикусывает под ключицей. – Я использовал последний тональник ещё в тот раз, как я появлюсь в таком виде в офисе?              -Покажешь отцу, что у тебя есть другие дела помимо его работы, - Юнги оторвался лишь на пол минуты, а затем вернулся к своему занятию, расстёгивая оставшиеся пуговицы и спускаясь ниже, доходя до подкаченной груди. Плюс ко всему, парень терся своей промежностью о член, отчего тот возбужденно дергался.              Намджун закатил глаза и откинул голову, пока его фурия рассыпала метки по всей груди и шее, упираясь руками в рельефный торс. Когда шаловливые пальцы потянулись к бляшке ремня, Ким резко сменил положение, прижимая разгоряченное тело к земле и удерживая чужие руки своими. Несмотря на повышенный градус крови, интимную обстановку пустующего парка и явного желания, он не позволит дрочить себе сейчас. Хотя бы, потому что это антигигиенично. Юнги не доволен таким поворотом событий и принимает попытки вырваться из захвата, но безуспешно. Киму приходит мысль, как бы парня не завело еще больше от такой расстановки, проходили уже, поэтому собирает остатки трезвого сознания и концентрирует взгляд на затуманенных глазах, а не на манящих губах и дергающимся кадыке.              -Золотце, не здесь. Я не настолько пьян, чтобы заниматься этим перед рекой Хан и тысячью светящихся окон. Понято?              -Принято. Ты такой обломщик, Джуни.              Телефон напоминает о себе, забытом на холодной траве, сигналом входящего сообщения, но пара не обращает на это абсолютно никакого внимания, занятые немыми соревнованиями в гляделки. Тогда смартфон звенит снова и снова, что начинало раздражать и заставило оторвать один влюбленный взгляд от другого обиженного. Юнги тянется освобожденной рукой к гаджету, ослепляя себя на секунду ярким светом экрана, на котором были уведомления из директа инстаграма со странными обрывками фраз.              «Они что, расстались? И как давно?»              «Юнги, вы же друзья, это правда?»              «Простите за вопрос, они действительно расстались?»              «Юнги, это фейк или нет? Прокомментируй»              И таких похожих сообщений под сотню на личном аккаунте Мин Юнги. Опьяневшее и возбужденное сознание не могло понять, что происходит. Про кого спрашивают все эти люди и почему именно у него? Кто должен был расстаться и с кем он дружит? Вообще, с чего они решили, что могут прерывать такой прекрасный вечер своими вопросами? Юнги снимает блокировку, заходит в директ, открывает сообщение с вложением и… Намджун успевает моргнуть и обеспокоенно положить руку на плечо, так быстро сменилось выражение лица с раздраженного на… Испуганное? Даже без нормального освещения можно было заметить, как спал румянец и расширились глаза, кажется, парень даже не дышал. Старший без сопротивлений забирает телефон из чужих рук. Он смотрит на фотографии, но не испуганно, а скорее удивленно. От разглядывания отрывают резко-холодный голос и хватка за предплечье.              -Если написали мне, значит доберутся и до Тэ. Мне нужно убедиться, что он в порядке. Какого хера Чон позволил опубликовать такие фото? – Юнги писал Чимину, пока зло причитал.              -Юнги, сейчас ночь, Тэхен скорее всего спит, может он вообще в инсту не заходит. Тебе надо успокоиться. Можешь гневно настрочить Чону и попросить, чтобы он разобрался с фото.              -Хорошо, - парень вздохнул, заблокировал телефон и оперся лбом о чужое плечо, прикрывая глаза. – Я вызвал такси, мы поедем домой и нет, я не буду ему писать, потому что тысячи подписчиков сделают это за меня. Остается надеяться, что Тэхен этого не увидит.              Фотографии Чон Чонгука с парнем, имеющим колоссальное сходство с Тэхеном. Совсем не знающий близко Кима человек, принял бы это фото за их совместное, но нет. Это были хоть и похожие, но абсолютно два разных человека. Юнги очень злился. Преимущественно на Чона. Какая картина выстраивается в помутненной голове? Чонгук тяжело справлялся с горем от расставания, решил поехать за границу, судя по геолокации выбор пал на Австралию, отыскал среди, на минуточку, людей не азиатской национальности преимущественно, корейца, да еще и очень похожего на Тэхена. И отсюда уже два варианта: либо в нем он нашел замену, либо так хотел что-то доказать. На самом деле, Мину все равно как и для чего Чон нашел этого парня, для него сейчас главное, чтобы Ким был в порядке.              

***

      -Ю-Юнги-хен, я… Мне… Позвонил Тэ и… Наговорил каких-то странных вещей. А еще Тэмин-хен сказал, что он не появился на работе. Я ушел раньше, когда он спал, поэтому… Еще эти твои сообщения, чтобы я был внимательнее к нему. Х-хен, п-прости, но я не знаю, где Тэхени-хен.              -Что он сказал?              

/Flashback

      

      Чимин быстро привык просыпаться с первыми лучами Солнца, сидеть у окна и наблюдать как город оживает после ночного сна, попивая сладкий кофе. Он тихо выныривает из теплой постели и объятий хена, идет в ванную, а затем на кухню. Аккуратно перемещается по квартире, дабы не прервать чуткий утренний сон Тэ. Пак должен приходить в редакцию раньше директора, подготовиться к рабочему дню и другие важные и необходимые штуки секретаря. Он не жалуется на недосып только потому, что может пару минут полюбоваться расслабленным красивым лицом, на которое падает тень от лучей, пробивающихся сквозь щель от занавесок. Чимин никогда не устанет смотреть на кимов профиль.              Собственно, всё было как обычно: блондин пришел на работу, встретил главного редактора и занимался своими делами. На обеденном перерыве, когда он собирался пойти искать хена, раздался звонок, как раз от него. Радость сменилась волнением, потому что Тэхен не звонил ему на работе, так как мог просто прийти к нему.              -Тэхени-хен?              -Чимина, ты же знаешь обо всех моих страхах? – голос на том конце был тихий, на фоне не слышались шум людей, машин, вообще ничего.              -Страх тишины, одиночества, когда к тебе подходят со спины, глубины, поэтому ты не умеешь плавать, - Чимин перечислял всё что успел узнать за то недолгое время, что они провели вместе, пока сердце отбивало удары, чувствуя неладное. – А к чему ты спросил?              -Есть еще один, о котором знал только один человек. Я тебе о нем не рассказывал, - Тэхен выдержал паузу, а Пак нахмурил брови, не понимая, о чем пойдет речь раньше. – Я очень боюсь высоты, а он боялся темноты. На самом деле это так глупо, - послышалась усмешка. – Знаешь, Чимини, я же никогда не о чем не жалел, не знаю зачем тогда соврал. Надеюсь, сегодня будет красивый закат.              -Х-хен, где ты? Давай я приду к тебе, и ты мне всё расскажешь.              Звонок завершен, как и, кажется, функционирование всех органов в онемевшем от страха теле. Чимин делал повторные вызовы, пока бегал по всей редакции, пугая своим встревоженным видом коллег. Когда поиски не дали результатов, а абонент стал не абонент, блондин безысходно опустился на лестничные ступени, куда редко ступает нога офисного работника, отдающего предпочтения лифту. Нужно собраться, проанализировать ситуацию, главное без паники. Парень в экстренных ситуация соображал довольно плохо, поэтому дрожащими руками набирал номер Мин Юнги, надеясь, что тот что-то знает.              

/Flashback end

      

      -Чимини, успокойся, мы его найдем, слышишь? Поезжай домой, может он там или вернется. Будем на связи, понял?              -Д-да, хен, - Чимин утирал тихо катившиеся слезы белым рукавом пушистого свитера. Он не будет разводить панику и поедет домой, ничего страшного пока не случилось. Тэхен часто говорил странные вещи, может и не стоит волноваться. Блондин прокручивал эти слова снова и снова, только это мало помогало.                     -Ты последний человек, которому надо звонить. Я говорю - ты слушаешь, Чон Чонгук. – Юнги всеми фибрами души питал неприязнь к этому человеку, но друг ему дороже гордости, поэтому сейчас он крепко сжимает смартфон одной рукой, пока другой держит руль. – Тэхен пропал, но перед этим позвонил Чимину и сказал что-то, что ты, надеюсь, сможешь понять.              -Кто такой Чимин? – Чонгук спрашивает незаинтересованно, пока расслабленно ведет машину к зданию суда, предвкушая легкую победу. Не то что бы его не взволновала фраза «Тэхен пропал», просто он не понимает, как это связано с ним, ведь они уже чужие друг другу люди.              -Блять, не выводи меня, придурок. Тэхен сказал про страх высоты, упомянул про чей-то страх темноты, признался, что соврал о чем-то, о чем на самом деле не жалеет. Еще что-то про красивый закат. Говорит о чем-нибудь?              На том конце воцарилось недолгое молчание, что действовало на Юнги как спусковой крючок и, если сейчас Чон не начнет говорить, он разобьет экран о лобовое стекло и не важно как.               -Я, конечно, не уверен, но смахивает на его идеальное самоубийство, - сказал на одном дыхании, а после уже осознал, сворачивая на обочину. Что, блять? – То есть… Тэхен как-то описывал как бы он хотел умереть, но это было не в серьез. Наверное… - Чонгук шумно сглотнул, ослабляя галстук, резко начавший душить и лишать необходимого кислорода для нормальной работы мозга. – Тэ боится высоты и глубины, поэтому он хотел бы спрыгнуть в воду; я боюсь темноты, которая приходит после захода Солнца, поэтому сделал бы он это на закате, странно, но так. Только с чего ему…              -Ясно, значит ты не видел… Сейчас уже не важно. Ты знаешь где Тэхен?              -Могу лишь догадываться. – Вспотевшими руками резко выворачивает руль, встраиваясь в поток машин и вжимая педаль газа в пол. Сигналы чужих авто доносились приглушенно сквозь шум в ушах, перед глазами начали проплывать картинки прошлого. В мыслях бегущей строкой: «Главное успеть». До заката Солнца осталось сорок минут.              

***

      День Тэхена начался также как и остальные: вот он вылезает из-под тяжелого одеяла, обращая внимание на пустующее место сбоку, распахивает шторы, чтобы разогнать оставшуюся тьму, лениво принимает утренние процедуры в ванной и идет на кухню заваривать зеленый чай. На столе, по обыкновению, оставленная маленькая записка с пожеланиями доброго утра и хорошего дня, написанная Чимином. Каждый раз это милая деталь вызывает улыбку на вечно уставшем лице. Ким ему благодарен.              Садится на пол перед панорамным окном с дымящейся кружкой и смотрит вниз на маленьких быстробегающих человечков, словно муравьи. Да, он находится до жути высоко, но за стеклом чувствуется безопасность. Его прошлая квартира находилась на втором этаже, имела окна на солнечной стороне, чтобы как можно дольше оставаться на естественном свету. Как круто поменялась его жизнь. Усмехается сам себе и смотрит на проплывающее по небу облака – они не боятся высоты и спокойно держат путь вперед, хотел бы и он так, но вынужден ходить по твердой земле, держать осанку и продолжать работать.              Чай приятно согревал руки и внутренности, разливаясь теплом по всему организму. Сегодня настроение особо паршивое, голова тяжелая, потолок будто придавливал, а уличный шум не успокаивал как обычно, а раздражал еще больше. Телефон разрывался от вибраций на стеклянном кофейном столике, вынуждая обратить на себя внимание, что Тэхен и сделал, оставляя почти пустую кружку на полу. На самом деле он удивился, увидев столько оповещений с инстаграма, совсем забыв о его существовании. Их аккаунты – Юнги, Намджуна и … - создавались по пьяни и развивались не особо из-за сильной занятости, а после того, что случилось вообще отпала надобность туда заходить.              «Вы были такой милой парочкой! А что случилось?»              «Тэхен, не расстраивайся, ты всё равно лучше»              «Если тебе плохо, ты можешь поделиться с нами»              «Ха, не удивлюсь, если это Чонгук тебя бросил. Он заслуживает лучшего»              «Тот парень намного симпатичнее тебя. Надеюсь, Чонгук теперь по-настоящему счастлив»               Кто все эти люди, почему они пишут такие странные сообщения ему в директ и что послужило катализатором для такой волны негатива в его сторону? Он даже ничего не делал, чтобы вызвать столько хейта, разбавленного словами поддержки. Голова начала гудеть, пока глаза бегали по строчкам похожего содержания. Тэхен никак не был готов увидеть столько раз злополучное имя рядом со словом «расставание», еще и от незнакомых людей. Руки заметно тряслись, когда он открывал сообщение с вложением, а потом тишина.              Холод поднимался вверх по телу, в горле встал болезненный ком, глаза наполнялись слезами, кажется, даже конечности начали неметь. Вот и показался его самый большой страх, о котором он даже не подозревал – увидеть кого-то другого рядом с ним. С экрана ему улыбались два, на вид, счастливых лица, на другой фотографии они обнимались и несколько других совместных, на последней был только он, по пояс укрытый белоснежным одеялом, с открытой широкой спиной, на которую падала тень от утренних лучей Солнца. Чем дольше Тэхен рассматривал эти фото, тем громче крошилось его сердце, замедляя дыхание, что вызывало головокружение и противный звон, бьющий по ушным перепонкам. Паническая атака раскрывала свои ледяные объятия, медленно подкравшись со спины.              Он прочитал все сообщения до единого, пока на глаза медленно опускалась темнота, а после кинул телефон в окно, прерывисто дыша. Даже незваная гостья испугалась, отступив на несколько шагов.              Тэхен же ненавидит глубину, так почему позволил одному человеку пробраться так глубоко под свои ребра и почему позволил себе увязнуть в бездне чувств? Теперь хоть сколько угодно ковыряй самым длинным клинком – его уже не достать. Да он никогда и не пытался, знает же, что бесполезно. Всё это время он просто продолжал топтаться по осколкам разбитого сердца, причиняя жгучую боль, которая с прошествием времени притупилась, но никуда не ушла. Изранив свои и чужие руки до крови, он вместе с лучезарным мальчиком, смело предложившим раскрыть чужие галактики, собрал разбитый орган из крошечных кусочков. Однако, склеенное никогда не будет новым.              Прошлое неустанно давило на незабытые чувства, не давая место для новых, светлых и чистых. Тэхену правда жаль, что он так и не смог по-настоящему раскрыться Чимину, его персональному солнышку, хотя он правда старался, но каждый раз вылезало все больше черных дыр. Ким как мог отгораживался от блондина, дабы уберечь его от попадания в них.              А может всё намного проще – Тэхен искал повод, чтобы покончить со всем раз и навсегда. Перестанет доставлять проблемы Юнги, перестанет тревожить Чимина, перестанет, наконец, чувствовать. На самом деле, когда Ким в шутку спросил у Чонгука про идеальное самоубийство, при описании своего он четко представлял его, вплоть до места и времени, на случай если случится что-то непоправимое, что-то, с чем он будет не в силах справиться. Тэхен хочет избавиться от невыносимой боли, что в этом плохого?              Поэтому уже через десять минут он стоял в лифте, сдавливая кулаки до боли в ладонях и оставляя следы от ногтей на коже. В голове крутилось только одно имя, заставляя ее пульсировать. Паническая атака осталась на пятнадцатом этаже, так и не приняв в свои объятия. Солнце было не в зените, оставляя достаточно времени, чтобы передумать. Тэхен садится на автобус, доезжает до конечной, а потом долго идет пешком, как будто думая не о чем и обо всем одновременно. В поле зрения появляется бескрайнее море, простирающееся далеко за горизонт. Полное отсутствие людей не может не радовать так нуждающиеся в уединении сознание. Глаза натыкаются на металлическое сооружение, возведенное в нескольких метрах над водой. Всё так как он и представлял. Вот влажные от предвкушения руки цепляются за тоненькие трубы лестницы и через несколько десятков секунд ноги крепко стоят на вершине. Парень подходит к самому краю и смотрит на алеющее небо. Сегодня и правда будет прекрасный закат.              Он не смотрит вниз, только вперед, где вода сливается с небосводом. И когда от Солнца остаются последние лучи, выставляет ногу, намереваясь сделать решающий шаг. Задерживает дыхание и прикрывает глаза, разом освобождаясь от всего.              -Красивый закат, не правда ли, Тэхени-хен?              Неужели этот голос, так сладко произносивший его имя, не оставит даже после смерти? Или это подсознание говорит, отговаривая от роковой ошибки? Тэхен не решает обернуться, чтобы проверить – галлюцинации или реальность. Для него сейчас это не играет роли.              -Хен, пожалуйста, посмотри на меня!              Этот отчаянный крик вырывает из своих мыслей, приземляя на землю. Парень резко разворачивается, оказываясь спиной к обрыву. Большие покрасневшие глаза, подрагивающие и искусанные до крови губы, выставленные перед собой руки. Во взгляде читался страх, настоящий страх потери. И Тэхен понял, что никогда не боялся глубины, ведь жил в ней несколько лет, в этих черных бездонных глазах, в которых было комфортнее чем в родном доме.              Чонгук выглядел напуганным и потерянным, кажется, он впервые не знал, что делать. На лице выступили капельки пота, волосы взмокли, а ладони стали холодными и липкими. Парень буквально был в шаге от потери самого близкого и любимого человека. Человека, который освещал самые темные уголки его души и поддерживал свет сутками без продыху.              -Ты не должен быть здесь, - голос хриплый от душащих рыданий. – Оставь уже меня!              -Давай поговорим, хорошо? Слушаешь? Отлично, - слышится короткий облегченный выдох и резкий вдох. – Да, я ездил в Австралию. Да, я познакомился там с одним парнем, но… Он не ты, хен. Его улыбки, прикосновения, слова – чужое. Я упорно врал себе, что забыл тебя, но это же не правда. Каждый чертов день я думал о тебе: как ты, где, счастлив ли ты, кого обнимаешь по ночам, и кто пополняет запасы твоего любимого зеленого чая. – Тэхен не шевелился и почти не дышал, сердце отбивало сильные удары. – Тэ, мы можем начать всё с самого начала.              -Чонгук… Хватит, прошу… Я устал, - маленький шажок назад, и он оказывается на самом краю. Одно неосторожное движение и всё закончится.              -А Юнги-хен? Он дорожит тобой как никто из нас. Ему тяжело будет смириться с твоей потерей. А еще тот парень… Чимин, да? Что будет с ним?              В голове всплывает образ солнечного мальчика с глазами-полумесяцами и яркой улыбкой. Пак Чимин… Маленький ураганчик из разноцветных беретов и заразительного смеха, который оставляет милые послания по утрам, прижимается к боку, прося объятий и смущается от легкого поцелуя в мягкую щечку. Это светлое облачко из спокойствия и поддержки. Но хочет ли Тэхен причинять ему такую боль? Теперь перед глазами предстает совсем другой парень: без улыбки, с опухшими от слез глазами, выпирающими ребрами сквозь безвкусную футболку.              -Н-нет… З-замолчи… - Тэхен трясет головой, вплетая пальцы в растрепавшиеся волосы и с силой зажмуривает глаза. Он не позволит переубедить себя, решение принято, и, если сейчас отказаться, то всё может стать только хуже. Легкий ветерок, ударивший в лицо, шепотом призывает к действию, и Ким прислушивается, выставляя ногу назад, в пустоту.              -Ты мне нравишься, хен. Очень сильно. – Парень открывает глаза и сталкивается с безднами напротив, выбивающих кислород из легких. На дне их бушует такая сильная буря, что не видно ничего вокруг. – Не смей уходить от меня снова, Ким Тэхен! Потому что в этот раз я пойду за тобой. – Чонгук срывается на крик и захлебывается в чужом взгляде. Он всё также не может в нем разглядеть скрывающихся чувств, но ему и не нужно – и так понятно.              -Чонгук, прости. Я…              Фраза теряется в новой волне ветра, которая с силой ударяет в грудь. И в этот момент Тэхен теряет равновесие и срывается. Всего мгновение – вскрик, два удара об воду, а затем темнота и болезненная тишина.              

***

      В глаза ударяет яркий белый свет, а виски пульсируют в ритм каплям капельницы. Приходить в себя в больнице сравнимо с днем сурка. Разминает затекшие конечности, щурится, пытаясь разомкнуть веки полностью. Палата сразу наполняется шумом и копошением, вокруг собираются люди, осыпая вопросами и уделяя ненужное внимание. По руке растекается сильная боль, от резкого движения темнеет в глазах. Тэхен не слушает, что ему говорит врач и не хочет слышать вообще ничего. В голове мелькает мысль, что это и есть конец, его наказание за то, что часто отрывал старушку-смерть от своей работы, последний круг ада с временной петлей, и теперь просыпаться каждый день ему в комнате с белыми стенами под звуки кардиографа.              Воспоминания тяжелым грузом возвращаются в ослабевшее тело. Вот он пришел к морю, забрался на самый вверх какой-то шаткой конструкции и принимал фатальное решение, потом появился Чон и пытался отговорить и, кажется, Ким даже передумал, но… Дальше только невесомость, крик, пронзающая боль и крепкая хватка на плечах. По вискам как будто ударяют маленьким молоточком на каждый вспомнившийся отрывок прошлого, и Тэхен принимает сидячее положение, хватаясь за голову от новой порции боли.              -Чонгук! Мне нужно к нему. Отойдите, - босые ступни касаются холодного пола, рука отдирает проводки и капельницы, пока тело содрогается от неосторожных движений, заставляя шипеть от неприятных ощущений. Отталкивает возмущающегося врача и бубнящую медсестру и встает. Но на глаза снова нападают темные мушки, а ноги не слушаются. Парень попадает в чужие объятия, чувствуя уже родной запах друга. – Ю-юнги-хен, где он?              Сверху доносится усталый вздох. Юнги закидывает кимову здоровую руку себе на шею и обхватывает талию, ведя на выход из палаты под недовольный взгляд врача и переживающий Намджуна. Последний кивает и придерживает дверь, выходя следом. Путь до вип-палаты, находившейся в другом крыле, показался безумно долгим. За время, пока они медленно шли по чистым коридорам, Тэхен успел передумать все имеющиеся мысли по два раза и обнаружить вывих руки. Парень боялся смотреть на старшего, боялся увидеть на его лице боль и страдания, которыми тот себя изводил, пока Ким пребывал без сознания. Намджун шел тихой тенью позади них и выглядел плохо – от наглаженного костюма остались брюки и мятая рубашка с несколькими расстёгнутыми пуговицами и закатанными рукавами, глаза метались от любимого парня до больничных стен, пальцы нервно теребили дорогие часы на запястье. Ему приходилось переживать и за друга, и за Юнги, пока Тэхен не переживал ни о ком. Поступил, как всегда, эгоистично, думая, что поступает во благо близким.              Наконец они остановились, Ким открыл дверь и пропустил младших вперед, но сам заходить не стал. Молодые люди оказались в просторной комнате с приглушенным светом, креслами и диваном напротив кровати, вокруг которой стояли неизвестного названия аппараты и столики со стеклянными столешницами и множеством лекарств. Когда взгляд достиг болезненного-любимых черт расслабленного бледного лица, из ниоткуда возник Хосок, перекрывая вид.              -Какого. Хера. Вам. Здесь. Нужно?              -Чон мать твою Хосок, отойди, - у Мина нет настроения на любезности, тем более с Чоном, поэтому он вздыхает и молча буравит взглядом парня, пока тот не отводит глаза, чтобы посмотреть на Тэ, который уставился в одну точку за спиной Хосока.              Чон Хосок хоть и был язвой всех времен и народов, но не бессердечной. И пятнадцати секунд хватило, чтобы пробудить его совесть и пропустить Кима вперед, еле стоявшего на ногах и морщившегося от каждого шага. Юнги же развернулся и покинул палату, утягивая за собой младшего, отмахиваясь от его ругательств, но в миг прекратившихся, как только Намджун подошел к ним и обнял Мина, нашептывая, что всё будет хорошо, стреляя предупредительно при этом глазами в Чона.              Тэхен остановился в метре от кровати, где бессознательным телом лежал Чонгук. Округлившимися глазами он осматривал парня, подавляя любую эмоцию, отдававшуюся головной болью. Из рук выглядывали трубки от капельницы, провода от кардиографа, шею окольцовывал бандаж, на бледном лице под глазами залегли темные круги. И это только то, что Ким смог разглядеть, об остальном, скрытым под одеялом, он боялся даже думать. Пробежался глазами по шприцам, ампулам, таблеткам, обвел еще раз взглядом комнату, наконец обратив внимание, что Солнце пыталось пробиться сквозь темные шторы яркими лучами, наткнулся на одиноко стоящий в углу стул, который, не без усилий, но передвинул к койке.              Полуживой тенью опустился около изножья кровати и лег верхней частью тела на чужие ноги, слушая пиликанье пульса, которое сейчас успокаивало. Смотрел как ровно вздымается грудь, разглядывал неровности на расслабленном лице, обводил взглядом каждый сантиметр тела, пока собственные веки не сомкнулись под действием успокоительных и стресса. В сознание эхом отдавалось биение чужого родного сердца, которое билось в ритм своему.                     -Ему лучше вернуться к себе.              -Он сам решит, что для него лучше.              -Замолчите оба.              Тэхен утыкается носом в приятно-пахнущее одеяло и сопит, показывая свою возмущение на прерванный сон. Все голоса сразу стихают, оставляя лишь ровный звук кардиографа, который напоминает, где он и зачем пришел. Глаза неохотно открываются, но в них уже не бьет яркий свет, вместо него – теплый приглушенный. Дымка расслабленности мгновенно развеивается, когда парень окунается в омут черных глаз, смотрящих из-под полуопущенных век. Тэхен не смеет шевелиться, чувствуя тепло чужих ног, на которых он так удобно устроился. Что ему следует сделать прямо сейчас? Встать и уйти? Сказать что-то? В голове настоящая пропасть, и множество мыслей, обычно вертящихся торнадо, внезапно сгинули в небытие. Просто пусто.              -Дурак, - первое, что произносит Ким хриплым голосом, чем вызывает слабую улыбку на чоновом лице. Тот стучит пальцами по кровати, и Тэхен берет его за руку своей здоровой. От касания к чуть грубоватой коже пробегают мурашки по всему телу – он впервые касается его после их расставания. – Зачем ты прыгнул?              -Я не мог просто…              -Господин Чон, Вы пришли в себя, - в палату заходит высокий статный врач, прерывая беседу двух людей и оглядывая остальных собравшихся здесь. – Как себя чувствуете? – Он внимательно осматривает монитор и проверяет капельницу, а потом возвращает всё свое внимание к пациенту.              - Как будто асфальтоукладчиком проехались, - Чонгук переглядывается с Тэхеном, и он готов поклясться, что кончик кимовых губ дрогнул в улыбке. Это их общая фраза, произносимая обычно после тяжелого трудового дня.              -Не удивительно, - врач усмехается. Может шутить, значит не всё так плохо. – Перелом ребра, вывих шейного позвонка, легкая черепно-мозговая травма. Повезло, что позвоночник цел, иначе… - Мужчина переводит взгляд на Кима, который впился пальцами в чужую руку до побеления костяшек, явно доставляя дискомфорт обоим. – В общем, хирургическое вмешательство не требуется. До свадьбы, как говорится, заживет.              Врач с несколько минут говорил разные наставления и рекомендации, сообщил о примерных сроках восстановления, пожелал скорейшего выздоровления и больше не возвращаться к нему в больницу. На этой ноте обстановка немного разрядилась, и мужчина поспешил покинуть молодых людей, ссылаясь на наличие других пациентов, требующих его внимания. Выслушав облегченные выдохи Хосока с Мином, Чонгук бросил в них самым тяжелым взглядом и указал бровями в сторону двери, призывая оставить его наедине. Те быстро ретировались с нагретого дивана и тихо прикрыли дверь.              Тэхен выглядел растерянным, прятался за отросшей челкой, кусал губы, хмурил брови. Видно, что обдумывал дальнейшее развитие событий, но снова и снова заходил в тупик, не зная с чего правильнее начать. Чонгук с одной стороны чувствовал невероятную усталость и желание остаться одному, чтобы подумать, с другой же хотел прижаться всем телом к исхудавшему Кима и напитываться теплом и любовью. От обоих вариантов парень отмахнулся и пришел к третьему, посередине.              -Тэ, - прерывает затянувшееся молчание, уже отскакивающее от стен и давящее на мозг.              -Я не желал никому зла и не хотел, чтобы все так переживали. Мне следует уйти, но так хочется остаться. Мне жаль. – На последних слова он поднял голову и посмотрел прямо в глаза, открывая все скрывающиеся долгое время и чувства. Он хочет, чтобы Чонгук знал всё, прочитал его, как умеет. Тэхен смело ныряет на дно черных бездн, не боясь глубины, смотрит, не отрываясь, затаив дыхание и ощущая каждой клеточкой тела то, что сам отпустил, поддавшим эмоциям.              Чонгук видит. Видит огромнейший спектр чувств, пропуская через свое измученное тоской сердце, которое принимает всё, учащая ритм. Сквозь толщу безразличия, печали, боли, он находит то, что так жаждал найти – любовь. Он была сокрыта настолько далеко внутри, что обнаружить ее возможно только приглядевшись. По телу, кажется, разливается счастье со спокойствием, потерянные в тот момент, когда Чон оказался выброшенным за порог их квартиры.              Но со всем светлым возвращается и нечто темное, то, что Чонгук усиленно пытался забыть и простить себе. Его проступок никогда не сотрется из памяти, будет давить тяжелейшим грузом вины, но… В глазах цвета темного шоколада нет ни грамма злости и обиды. Неужели Тэхен действительно простил его? Чон бесшумно, одними губами произносит «спасибо» и поглаживает нежную кожу руки.              -Привет, я Чон Чонгук. Не подскажешь, где раздевалки другой команды? – Ким на секунду в удивлении округлил глаза, а затем тепло улыбнулся, вспоминая их первую судьбоносную встречу. Червь сомнения грыз внутренности, отговаривая, но Тэхен давно понял, что навсегда связан с этим миловидным пареньком с огромными глазами. Поэтому он, без сожалений, делает шаг навстречу.              -Привет. Могу проводить тебя, если позволишь. Кстати, мне зовут Ким Тэхен. – И тянется, чтобы потрепать темные волосы, как тогда, смущая до красных кончиков ушей.              Их первая глава закончилась тем же, чем и началась, следующая – чистый лист, который они будут отныне бережно заполнять новыми воспоминаниями, полностью раскрываясь друг другу и создавая совместное чистое будущее.              

«В этой жизни есть только два слова, которые человек должен научиться говорить, несмотря ни на что: «спасибо» и «прости». Если не научишься говорить их, однажды тебе придется произнести эти слова в слезах».