Собачья верность

Обито склоняется над постелью, в которой, укутавшись до подбородка, сладко посапывает девушка. Ласково, едва ощутимо проводя рукой по её щеке, парень заправляет выбившуюся прядку волос за ухо. Умиротворенное лицо любимой приятно щемит сердце Учихи, и он, уже наплевав на то, что опаздывает, дарит Нохаре лёгкий и нежный поцелуй в щёку, стараясь сильно не тревожить сон. Уходя, напоследок негромко бросает в тишину квартиры: «До вечера, Рин. Не скучай».   Серое и ветреное утро встречает Обито за пределами тёплого уютного дома. Холодный порыв хлёстко ударяет, проникает под верхнюю одежду, вызывая сильную дрожь. Молодой человек резко застегивает куртку до конца и — выругивается, прищемив подбородок молнией. Под расклеивающимися кроссовками хлюпает грязь, а над головой тучи даже не думают расходиться: точно будет дождь. И не взять зонт это так по-учиховски. Обито уже мысленно слышит нравоучения Рин.   Путь до работы привычно долог и скучен. В трамвае не так много людей, но все сидячие места заняты, и Учиха, пристроившись в самом конце вагона у окна, разглядывает пассажиров. Ему нравится подобное занятие, помогающее скрасить продолжительный путь. Кто они, куда едут и чем собираются заниматься весь предстоящий день? Например, этот парень в помятом костюме и заляпанных ботинках неподалеку, держащийся за поручень и нервно поглядывающий на часы. Кажется, он опаздывает на работу в каком-нибудь офисе в одной из внушительных высоток. Выскочив на своей остановке, он побежит в ближайшую кофейню, чтобы купить несколько стаканчиков разного кофе с собой. Недавно получив хорошую работу, он выполняет роль мальчика на побегушках. Или женщина, привалившаяся к окну и заснувшая. Из-под не застегнутого сверху пальто выглядывает тонкий платок с красными, белыми и серыми полосками, а под ним проглядывается тёмно-синий форменный жилет. Обито понимает, что она работает проводницей в поезде, поскольку из детских воспоминаний всплывает такой же шёлковый шарф. Вероятнее всего эта женщина едет после долгого рейса домой, где её ждёт успевшая соскучиться семья.   Каждый день Учиха рассматривает разных людей, ездя по одному и тому же маршруту. Некоторых он лицезрит чаще, запоминая. Встретившись с ними взглядом в следующий раз так и хочется кивнуть, как будто говоря «эй, привет, да, я снова здесь».   В автосервисе дел невпроворот. Не получится поотлынивать, развалившись на старом промятом диванчике, с трубкой под ухом и мелодичным голосом Рин, льющимся из неё. Обито вылезает из-под машины, вытирает руки от вонючего масла тряпкой и встает размяться. Как вдруг он слышит тихий скулёж.   «Что? Откуда звуки?»   И только теперь взгляд цепляется за лишнюю деталь в привычном интерьере. Большая картонная коробка притаилась в пыльном углу. Появившийся из раздевалки Асума замечает замешательство напарника.   — Щенки. Тензо вчера притащил, хрен знает, откуда, — говорит, почесывая небритую щёку. — Один остался. Меченого брать никто не захотел. Я пошёл, до завтра.   Учиха кивает, задумчиво провожая широкую спину Асумы.   Меченый?..   Парня разрывает от зародившегося внутри любопытства. Обито присаживается на корточки у коробки. Внутри дремлет маленькое существо с посеревшей, свалявшейся от грязи шерстью. Крошечный, тощий щенок. Он мелко подрагивает, делая частые вдохи, одна из лапок судорожно трёт мордочку, спрятанную наполовину в простынях. Животное, словно почувствовав появление постороннего, выпутывается из тряпок и слабо приподнимает голову. Изучающий взгляд встречается с растерявшимся Обито. Молодого человека прошибает жалостью от увиденного: левый глаз щенка снаружи пересечён бледно-розовым шрамом, а внутри вся радужка мутно-белого цвета. Животное не отворачивается, будто следя за реакцией Учихи. Прожигает своим, до чёртиков, по-человечески осознанным взором, заставляя Обито напрячься. Они синхронно вздрагивают (у щенка только ушки и дёргаются): на другом конце салона надрывно звонит телефон.   — Р-Рин, наверное… — шепчет Обито, поднимаясь, будто извиняется за то, что их прервали. Тот молчаливо укладывает голову на лапы и безразлично закрывает глаза, потеряв интерес. — Ну, что, малыш, хочешь со мной пойти?   Щенок оценивающе оглядывает Обито. Учиха улыбается осторожно, стараясь выглядеть дружелюбно. Пёсик же встает на слабые, трясущиеся лапки и… демонстративно отворачивается и садится. Не доверяет.   — Эй, что такое? Думаешь, хреновый из меня хозяин? — тихо говорит парень.   Он тянется к щенку, желая погладить, подарить хоть немного тепла и показать, что он не так плох. Но животное, на инстинктах чувствуя опасность, клацает маленькой пастью и точно попадает по указательному пальцу Учихи. Тот шипит, но полученная боль совершенно не злит его. Чего ещё можно ожидать от измученного зверька? Однако он просто не имеет права оставить его здесь умирать.   — А ты с характером! Хорошее попадание, ха-ха.   В одном видящем глазу щенка, кажется, мелькает удивление. Он разжимает челюсть, выпуская палец. И утыкается мордочкой в замершую, раскрытую ладонь Обито. Они поладят. Дети в транспорте ёрзают, оборачиваются, взволнованно шепчут родителям, что «почему щенок такой страшненький?». Взрослые косо глядят, быстро отводят взгляды и шикают на своих отпрысков. Обито не слушает их, почесывая за ушком у своего нового друга, завёрнутого в пелёнку и спрятанного под курткой. Тот слишком уж притих. Учиха раздевается, придерживая щенка. Проходит дальше, в комнату, укладывая питомца на диван. Сам же направляется на кухню. Встречает его записка с мелким, закруглённым почерком:  

«Обито, ужин выглядит странно,

но это съедобно, правда!

Доброй ночи».

Рин работает почти полтора года медсестрой в местной больнице. Мечта, тянувшаяся из детства. Но Обито знает, что работа безумно выматывает её, но и запереть девушку дома — преступление над правами человека. Сама Нохара не жалуется на дискомфорт, стойко выдерживая любые трудности. Только Учиха видит уже хронические синяки под глазами цвета горячего шоколада, спутанные волосы и усталую улыбку. История их отношений банальна до невозможного. Можно сказать, они знакомы с самого рождения. Делить игрушки в детском саду, сидеть в школе за одной партой, давать списывать — всё это в порядке вещей. Детская дружба, привязанность, переросшая в нечто большее.   — Шарик?.. Нет. Снежок? Тьфу, звучит по-кошачьи. Дружок? Хм… Слишком банально. Что-то брутальное. Отражающее его личность. Ш… Шрам, точно! — рассуждает вслух Обито. — Можно просто Какаши.