Собачья верность

— Твою же мать! — Обито вскрикивает и валится с табуретки на пол, больно ударившись поясницей.   — Спокойно, я всё объясню…   — Кто ты?! Что ты делаешь здесь?! — не унимается Учиха.   Он пыхтя и кряхтя поднимается, забиваясь в угол кухни, поближе к окну.   Сбежать через него не получится: третий этаж как-никак. Возможно, Обито не разобьётся насмерть, но калекой останется на всю жизнь уж точно. Парень резво забирается на подоконник, распахивает форточку и кричит во всю глотку: — Помогите-е-е! Воры-ы-ы, а-а!   Сзади его хватают за лодыжку и тянут вниз. Учиха дёргает конечностью, слепо ударяет пяткой. За спиной слышится сдавленный вдох и резкий грохот.   — Прости Господи! — Обито в панике оборачивается, сползает с подоконника и хватается за метёлку. Мелькает мысль, пару раз тыкнуть бессознательное тело метловищем, чтобы проверить, жив ли он вообще. Ведь на линолеуме, уткнувшись спиной в тумбу, лежит подросток, слабо подающий признаки жизни. Но спустя пару минут тот понемногу начинает приходить в себя. Глаза его приоткрываются, фокусируясь.   — …с характером, хорш… попадание, — хрипит мальчишка.   И тут Обито озаряет пониманием.   В голове сложный пазл со скрипом, но складывается воедино. Детали, незамеченные в глупой попытке спастись от выдуманного грабителя, бросаются во внимание: серые волосы, торчащие клочками во все стороны; болезненный вид и тощее телосложение; но самое главное — абсолютно такой же шрам на левом глазу. — Ты — Шарик?! В смысле… Шрам! Обито переносит мальчишку на диван. А через час, когда тот полностью оклёмывается, Учиха предлагает поесть. Ведь не гоже на голодный желудок решать важные вопросы, коих у хозяина квартиры появляется всё больше. — Итак. — Парень складывает ладони в замок под подбородком. — Почему ты в моей одежде? Обито замечает данную подробность, когда появляется больше времени на разглядывание бывшего щенка. То есть, когда тот валяется в полу-отключенном состоянии. Щёки Учихи вспыхивают ярко-красным. Футболка с надписью «Savior of the world», которую ему подарила Рин на двадцать третье февраля, висит на мальчишке, как на вешалке. Из-под неё виднеются оранжевые спортивные шорты. — У меня нет другой, — мальчик говорит так, словно подобное — общеизвестный факт, продолжая жадно уплетать угощение. — Слушай, как тебя там?.. Бакаши? — парень потирает переносицу, ощущая зарождающуюся головную боль. — Какаши, — поправляет подросток, но его уже не слушают. — Что вообще происходит? Как всё это понимать? Какаши отодвигает пустую тарелку, но не спешит отвечать, расслабленно растекаясь по стулу от приятного чувства сытости. Только глядит на Обито, как на дурака. — М-м, как бы помягче тебе донести?.. Я — дитя, появившееся при смешении разных видов: человека и волка. Мой отец был оборотнем, а мать обычной женщиной... — заметив ошалелый взгляд собеседника, он вздыхает, но продолжает: — Я тоже оборотень, Обито. — Откуда ты знаешь, как меня зовут?! — в мозгу Учихи происходит короткое замыкание, и он кричит. — Ты что, ещё и маг какой-нибудь там?! Какаши моргает и через секунду прыскает смешком в кулак. — Бейджик, — мальчишка тыкает в грудь пальцем. — Ещё в автосервисе увидел твоё имя. Из всех моих слов тебя только это забеспокоило? Я, конечно, подозревал, что ты туповат, но чтобы настолько... — Нет, подожди! Я знал, что мир не так прост! — Обито вскакивает со стула, едва не опрокидывая его. — Всегда было ощущение, что, кроме нас, ещё кто-то есть. Но я никогда не думал, что столкнусь лицом к лицу с изнанкой. — Он начинает ходить из стороны в сторону по маленькому квадрату кухни. — Что мне теперь делать?.. — вопрошает он в пустоту шёпотом. — М-м? — поворачивается к нему Какаши. — Что мне делать! Если я кому-то расскажу, за сумасшедшего же примут! — приступ истерики медленно накатывает на парня. — Не глупи, Обито. Никому не надо говор-... — Может... может, выгнать его к чёртовой бабушке?.. У оборотней же есть чёртовые бабушки?.. Как будто ничего и не было, — бормочет Учиха, не слыша никого и ничего вокруг. Но насколько это обдуманное решение, процентов на ноль? Как он может выгнать этого ребёнка на улицу, посреди ночи? Совесть же потом загрызёт! — Эй, постой! А как же «мы в ответе за тех, кого приручили»? — мальчишка подлетает и бьёт Обито по плечу так сильно, что с того наконец сходит минутное помешательство. — Ой! Ладно, оставайся... пока что. Только отдай это! Учиха хватается за низ своей футболки на чужом теле, потянув вверх. Какаши легко выскальзывает из неё, непонимающе глядя на Обито. Учиха без слов уходит в другую комнату, чтобы закинуть футболку в самый дальний угол шкафа. Так то. И возвращается обратно с обычной майкой. Запускает ею в подростка, но тот ловко ловит, нисколько не меняясь в лице. Только в сером глазу Обито мерещится насмешка. Учиха зевает во весь рот, даже не думая его прикрыть: — Я устал, пора спать. Мальчик беспрекословно соглашается с единственной адекватной мыслью за вечер. — Предупреждаю, диван один на двоих. Спать на полу ради тебя не буду. Просить прощения – тоже, — бурчит парень, расправляя постель. Какаши плевать. Ему просто хочется почувствовать мягкость подушки своей щекой.   — Ложись.   Он послушно укладывается к стенке, с удовольствием вдыхая запах постельного белья. Пахнет порошком. Самим Обито и ещё кем-то. Запах у него немного раздражающий, впрочем как и сам Учиха. От него хочется чихнуть. Закрывает глаза. Дыхание выравнивается. Как же хорошо... Обито осторожно ложится скраю, подальше от подростка, надеясь, что тот не пинается во сне. Потому что сам Учиха — да. — Двоюродный брат? — Рин удивленно переводит взгляд с Какаши на Обито. Серьёзно? Второй утвердительно кивает. — Мы с ним о-очень давно не виделись, да, братишка? — парень закидывает руку на плечо Какаши и улыбается самой убедительной улыбкой.   Подросток тоже улыбается, сверкая острыми клыками...