Интервью навылет

Наутро Се Лянь проснулся знаменитым. Буквально. У него был приятный, пусть и немного неловкий вечер, полный уюта и хорошей еды. Хуа Чэн уговорил его заехать в магазин и купил огромный, очень вредный, но невероятно вкусный торт, который больше подошёл бы ко дню рождения, нежели на первый день знакомства. По приезде их встретила недовольная долгим одиночеством кошка, которая явно не теряла время, тщательно разодрав обои в коридоре. Се Лянь только неловко посмеялся, смущённый. Хуа Чэн как настоящий джентльмен был мил и вежлив, он поздоровался с кошкой, попытался ей понравиться и вполне успешно. Малышка была очарована им так же, как и её хозяин. Подошла, обнюхала протянутые пальцы и с милым «ук» потерлась всем своим худеньким, но изящным телом. Се Лянь был настолько умилён ими обоими, что был готов растечься сладкой, липкой лужей по полу и затопить горемычных соседей. — Господин Хуа, как вы относитесь к булочкам на пару? — О, пожалуйста, можно не так официально? — рассмеялся мужчина, бережно поднимаясь с котёнком на руках. В его речи порой проскальзывали старомодные обращения, но это только придавало красивому голосу изящества и гармоничности. — Этот съест всё, что гэгэ предложит, — и тут же смущённо кашлянул. — По правде говоря, не помню, когда последний раз для меня готовили. Се Ляню очень захотелось погладить его по голове. И, видимо, на его лице что-то такое мелькнуло, потому что Хуа Чэн смущённо буркнул, совсем как кошка, и ткнулся лицом в светлый мех. Ах, это было так мило, что Се Лянь ни за что бы не захотел делиться подобным зрелищем с кем-то. — Тогда я буду только рад приготовить что-то для тебя, должно быть у тебя был долгий день. — Гэгэ не представляет, насколько. Если моя помощь не нужна, можно в душ? Се Лянь, конечно, отпустил его умыться, попутно (чуть не сгорев от смущения) дав домашние штаны и футболку оверсайз, которая более высокому и мускулистому Хуа Чэну должна быть как раз впору. Без всей мишуры, макияжа, в чужой одежде и с небрежным хвостом Хуа Чэн казался совсем юным. Под глазами обнаружились синие тени, а в уголке рта розоватый след от раздражения. Шея была длинной и тонкой, больше не скрытой высокими воротниками и распущенными волосами, Се Лянь абсолютно бесстыдно залип на яркую голубую венку. А ещё он заметил показавшуюся из-под повязки тоненькую линию старого шрама. И стало очень грустно. А потому булочки получились особенно вкусными, а чай душистым, Се Ляню очень хотелось порадовать и побаловать этого человека, который сидел на его кухне и любопытным котёнком наблюдал за каждым действием. И нескончаемый флирт пусть и всё ещё смущал, но теперь казался лишь милыми попытками привлечь внимание. Будто и без этого вороха шуточек и двусмысленных вопросов у Се Ляня был хоть малейший шанс устоять. Следующий рабочий день был сплошным сумасшедшим домом. Се Ляня встретили бурными овациями, похлопываниями по спине и плечам, заискивающими вопросами и морем похвалы. Он почти захлебнулся чужим лицемерием, но всё равно в тайне был горд собой. В конце концов, почему бы Хуа Чэн ни проникся к нему симпатией, но Се Лянь был первым, вообще первым журналистом, который выдержал полноценное интервью, не оказался уволен на следующий день (что, учитывая раннее время, достижение сомнительное) и не оказался утоплен в судебных исках. О, да, и ещё он не был опозорен и ославлен на весь Интернет и страну в целом. На самом деле, да, ему есть, чем гордиться. Он был вежлив, деликатен и умело переводил флирт Хуа Чэна в ответы на нужные вопросы. Да, он молодец. Зато его начальник выглядел так, будто всю ночь ел лимоны и запивал водой из унитаза. Он выдавил максимально кислую улыбку, передал ему приказ о премировании (где-то внутри тёмная его часть захихикала «о кремировании») и максимально вяло поздравил с успешным завершением задания. Се Лянь в принципе никогда не нуждался в похвале, он и без чужого мнения знал, когда поступил правильно, а когда мог постараться и лучше. Поэтому недовольное лицо Цзюнь У его не сильно взволновало, зато порадовала приличненькая такая премия в три!!! зарплаты. Похужело ему что ли? Ну да ладно, отложится на чёрный день. — Пока для тебя нет заданий, Сянь Лэ, займись оформлением своего интервью для печати. Се Лянь с достоинством поклонился и практически ускакал на своё место. Восхитительно, он может по-быстрому разобраться с работой и остаток дня заниматься своими делами! — Ты с ним спишь, да? — ближе к обеду не выдержал кто-то из любимых коллег, с такой силой сжав пальцы на его плече, что наверняка вскочит синяк. Се Лянь поморщился сквозь улыбку. — Это не ваше дело, — ответил прохладно. Собеседник поперхнулся возмущением и попытался было что-то спросить, как неподалёку раздался переполненный льдом и недовольством голос. — Отъебись от него. Рядом с ними буквально из воздуха соткался красивый молодой мужчина с худым уставшим лицом и яркими янтарными глазами. Его волосы были забраны в удобный высокий хвост, а сам он был одет во всё чёрное — водолазку и брюки, ещё больше выделявшие светлый тон кожи. — Прошу прощения. — Здравствуйте, Се Лянь, — вежливо его поприветствовали. Тон всё ещё был прохладным, но теперь скорее благожелательно-равнодушным, совсем не похожим на то, как он заговорил ранее. — Заранее говорю, что проиграл в карты одному нашему общему знакомому и теперь вынужден быть его мальчиком на побегушках. И этот самый общий знакомый просил передать, что обоссался бы от счастья, — Се Лянь от неожиданного словесного оборота, вклинившегося в вежливую речь, аж хрюкнул от смеха, — если бы вы приняли его жалкое предложение поужинать вместе. Если Се Лянь когда-нибудь всё-таки сядет писать свою книгу, то обязательно впишет эту ситуацию. Это переплюнуло даже вчерашние заигрывания в прямом эфире! — Я… я с удовольствием, господин… Вот только заикаться не надо начинать! — Хэ, думаю, по року судьбы мы с вами ещё не раз встретимся. Особенность речи Се Ляню что-то напоминала, но он никак не мог вспомнить, что. Господин Хэ, заметив явную работу мозга, прописанную на его лице, немного надменно сложил руки на груди, приподнимая бровь. Само лицо у него было не особенно эмоциональным, но, кажется, этот мужчина мог одним движением бровей послать в такое далёкое путешествие, что до конца жизни будешь искать выход обратно. — Если бы я мог испытать умиление, то сейчас было бы оно. Но, опасаюсь, что в таком случае моё бренное тело будет съедено койотом с неправильным прикусом, а душа предварительно вынута щипцами и растащена чужими мозговыми тараканами на кусочки. Се Лянь снова прыснул, нет, ну серьёзно, он где-то слышал схожую манеру речи. Где-то… О. — Вы… Хэ Шэн? По тому, как побледнело и перекосилось лицо мужчины, Се Лянь понял, что попал в точку. Это имя не было особенно известно, потому что первая и единственная книга этого писателя полностью провалилась в продажах, а сам он был обвинён в плагиате кем-то из влиятельных, и после о нём не было ничего слышно. Се Лянь знал об этом, потому что был одним из немногих, кто купил книгу в бумаге и ждал продолжения, а также подписывал петицию о том, чтобы пересмотреть дело Хэ Шэна. Так вот, как он выглядит. — Моё имя Хэ Сюань, я работаю у Хуа Чэна помесью секретаря, детектива и копателя в грязном белье. — Мне очень нравится ваша книга, — простодушно ответил Се Лянь, расплываясь в улыбке от того, как мужчина округлил глаза и приоткрыл рот, смешавшись от его слов. — И я всё ещё мечтаю увидеть её продолжение. Хэ Сюань довольно быстро справился с эмоциями и где-то в течение минуты взял себя в руки. — Теперь вижу, почему эта похотливая пиявка так к тебе прицепилась. И вот теперь помимо горечи в его голосе отчётливо мелькнуло тепло. Се Лянь смутился и нервно дёрнул себя за прядку волос. — Спасибо за комплимент. — Я их не делаю, — Хэ Сюань кивнул ему на прощание и, круто развернувшись, ушёл. Се Лянь только подумал, а как он вообще сюда попал? Вход же только по пропуску… Хуа Чэн встретил его у самого входа с очаровательным букетом цветов, заключённым в прозрачную сферу. Заметив ошарашенный от такого подарка вид Се Ляня, расплылся в улыбке. — Гэгэ так красив, что невольно напомнил мне самую милую принцессу Диснея, и этот счастлив быть его чудовищем, которого расколдует поцелуй любви. Се Лянь рассмеялся и легонько хлопнул его по плечу. — Для полноты образа не хватает только подаренной библиотеки. Хуа Чэн перехватил его ладонь и коснулся губами кончиков пальцев. — Она у тебя будет. Если он не переживёт этот вечер, то вините этого прекрасного и невыносимого мужчину напротив. Так и запишите. Ресторан был уютным, еда вкусной, а компания и вовсе замечательной. Се Лянь с удовольствием болтал, пил какой-то мудрёный безалкогольный коктейль и просто наслаждался вечером. Хуа Чэн, судя по тому, как он развалился на столе, устроив голову на сложенных руках и прищурив взгляд, был доволен тоже. Се Лянь не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо. Уютно. Приятный собеседник, хорошее место, внимательный слушатель. У него этого не было… да практически никогда. Вяло в памяти трепыхнулось какое-то забытое чувство и тут же оказалось смыто новыми впечатлениями и потоком довольства. — Я бы рад остаться подольше, но у меня кошка… — пришлось прервать их уединение извиняющимся тоном. Хуа Чэн вовсе не выглядел расстроенным его словами, наоборот, его лицо приобрело очень мягкое, светлое выражение. Наверняка вспоминал о том, как накануне малышка урчала и забиралась спать к нему на грудь. — Гэгэ позволит проводить его до дома? Се Лянь вяло подумал о морали, приличиях и мысленно пожал плечами. — Гэгэ будет не против, если диди, — молодец, сказал и не умер от смущения на месте, — останется на чашку чая. Мы ещё не доели торт. Хуа Чэн мог бы осветить своей улыбкой самый глубокий колодец и самую тёмную причину. — Ах, разве этот может отказаться от столь щедрого предложения? Спустя ещё семь встреч и восемь ночёвок, Хуа Чэн, попивая утренний чай на крошечной кухоньке Се Ляня, задал вопрос, который ещё раз перевернул их жизни с ног на голову. — Гэгэ, можно я буду спонсировать твою книгу? Се Лянь, до этого витавший в облаках и вяло жевавший бутерброд, настолько обалдел, что кусок пережёвываемой пищи вывалился из его рта прямо на пол. Хуа Чэн фыркнул, зажимая смех ладонью. Покраснев до ушей и судорожно убрав мусор и вообще всю еду подальше от греха, опалив глотку горячим чаем, прокашлявшись и запив уже из-под крана, Се Лянь наконец смог прохрипеть: — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Хуа Чэн был так неприкрыто обрадован его реакцией, что его хотелось стукнуть. Чисто в профилактических целях. — У гэгэ замечательный слог, ты просто напрасно тратишь время на это крысиное гнездо. Какая разница, кто будет тебе платить? А я, как наиболее заинтересованное в твоём успехе лицо, обещаю предоставить самые лучшие условия. В лице самого себя и своего особняка. Се Лянь захотел ещё раз подавиться. Теперь уже насмерть. Всё, на что его хватило, это спрятать пылающее лицо в ладони. — А-Чэээээээн. — Я серьёзно. Подумай о моих словах, — о, ну наконец-то и этого задиру проняло, вон как покраснел, хотя и пытается строить невозмутимость. Нет уж, Се Лянь найдёт способы отыграться. — Цзюнь У удавится на собственном галстуке. — Ах, гэгэ такой злой, мне нравится. — Я тебе любым нравлюсь. — И это правда. — Я согласен. Стоило этим словам оказаться произнесёнными, как Се Ляня едва не сшибли с ног, настолько порывистыми и сильными были объятия. Хуа Чэн шумно дышал ему в ухо, дрожал и, кажется, готов был расплакаться. — Я обещаю, ты не пожалеешь. — Никогда. В конце концов жизнь одна, и иногда нужно делать что-то неожиданное и необдуманное. Особенно, если сердце упрямо стучит: правильно-правильно-правильно.