My daddies’ve got a gun

Се Лянь настолько долго собирался с мыслями, что и то, как они с Хуа Чэном забирали телефон, и то, как они ехали до его таинственного друга, способного этот телефон взломать, прошло мимо него. С другой стороны, он только что узнал, что был знаком со своим теперь уже мужем на семь лет дольше, чем думал, ему можно дать небольшую поблажку. Одно только это могло бы выбить любого человека из колеи. Но нет, оказалось, что эти «лишние» семь лет Хуа Чэн провел в поисках Се Ляня, и за это время собрал просто невообразимое количество фактов его биографии, включая данные о его друзьях и список любимых блюд. Многих бы испугала такая почти болезненная одержимость, но Се Лянь испытывал, скорее, облегчение, ведь его муж все-таки не оказался экстрасенсом, устроившим первые пять свиданий просто идеально неведомым магическим образом. Еще больше Се Лянь испытывал вину: решение Хуа Чэна пойти в наемники объяснялось стремлением оказаться ближе к объекту помешательства (как, без стеснения, выразился сам Хуа Чэн, заставив Се Ляня одновременно залиться румянцем и сделать мысленную пометку познакомить мужа со своим психотерапевтом). Испортил такого милого мальчика, ну как так можно? К тому же Хуа Чэн едва не поседел в 21 год, узнав о смерти Белого Бедствия, и Се Лянь осознал, что только что заставил его еще раз пережить ужас неизвестности, когда исчез, оставив после себя только разрушенный дом (снова; должно быть, это было не самое приятное чувство дежавю). Занятый размышлениями о том, где именно он свернул не туда и как умудрился одним своим существованием принести столько мучений дорогому человеку, он едва не вписался в носом в обшарпанную дверь видавшего виды подъезда, от чего его спасли заботливые руки Хуа Чэна, вовремя легшие ему на плечи. Се Лянь несколько раз моргнул, разгоняя пелену воспоминаний перед глазами, и медленно поднял голову, осматривая типичную многоэтажку, построенную в середине прошлого века, если, дай небожители, не раньше. Хуа Чэн дернул дверь подъезда, которая от подобного напора открылась и без кода, и склонился в шутливом подобии реверанса, приглашающее указывая на проход: - Ваше Высочество, добро пожаловать в этот, не постесняюсь сказать, скромный дворец. Лампочка в подъезде несколько раз игриво подмигнула и погасла, скрывая пыльный подъезд с единственным ярким пятном в виде погрызенного чьей-то кошкой фикуса. - Сань Лан, мы где? Здесь живет твой знакомый хакер? - Се Лянь попытался собраться с мыслями и соотнести открывшийся чахлый вид с информацией о выдающемся программисте. - Скажу тебе больше, гэгэ. Если бы не мои далеко не тонкие намеки, он бы вообще жил где-нибудь в коробке. Эту квартиру купил я, еще когда только начал свою карьеру, и чуть ли не силком приволок в нее моего друга. Мы жили вместе несколько лет, пока я не стал зарабатывать достаточно, чтобы позволить себе еще и дом. - Так вы настолько близки? Почему ты никогда не рассказывал о нем? Се Лянь наконец прошел в подъезд, уже по привычке вглядываясь в темные углы в поисках засады. Хуа Чэн, придержав дверь, проследовал за ним и уверенно направился вверх по лестнице. Двери лифта были открыты, внутри даже горел свет, демонстрируя исписанные словами из лексикона Ци Жуна стены, но рядом уже очень давно, судя по его виду, висел листок, сообщавший о неисправности этого чуда инженерной мысли. - Мой друг довольно нелюдим, даже со мной почти не общается. Хотя ты все-таки про него наслышан. В узких кругах он известен под прозвищем «Черновод». Се Лянь споткнулся на ровном месте, вскидывая взгляд на Хуа Чэна: - Тот самый, знаменитейший хакер?! Откуда ты его знаешь? И почему специалист, за услуги которого готовы платить миллионы, живет здесь? Хуа Чэн ухмыльнулся: - Мы с ним познакомились еще в трущобах, он где-то раздобыл останки допотопного компьютера, падшего смертью храбрых еще до его рождения, и умудрился не только его починить, но и с него же отключить камеры в местном магазинчике, чтобы стырить оттуда несколько пачек лапши. А я, представляешь, был в том же магазине, и, увидев его, дернул в сторону от камер, случайно снеся стеллаж. Хотел доброе дело сделать, мелким беспризорникам же всегда от копов сильно доставалось, а в итоге оставил гениального недопрограммиста без ужина, - Хуа Чэн фыркнул, улыбаясь воспоминаниям. - Он мне тогда врезал, а я понял, что человек он полезный, и в качестве извинений утку по-пекински из ресторана стащил. Так и подружились. А насчет такого себе райончика - он с деньгами обращаться так и не научился, да и по боку ему все эти материальные ценности. Пока сыт и согрет - заказы взять не заставишь. Они поднялись на четвертый этаж, и Хуа Чэн достал из кармана ключ, на недоуменный взгляд Се Ляня пояснив: - Сам он не откроет, вот и не стал от своего комплекта избавляться. Стоило им войти в квартиру, как Се Лянь услышал характерный щелчок взводимого курка и тут же инстинктивно дернул Хуа Чэна за себя, сам метнувшись в сторону. Хуа Чэн, пошатнувшись из-за силы толчка, успокаивающе положил ему руки на плечи. Се Лянь замер, смотря на уставившееся на него дуло пистолета. «Глок 17, калибр 9 миллиметров» - отметил про себя Се Лянь и только потом скользнул взглядом по державшей оружие руке, внимательнее разглядывая хозяина. Парень на вид был ровесником Хуа Чэна, только, в отличие от него, старался не выделиться ярким пятном в толпе, а слиться с местностью: на нем были темно-синие, почти черные джинсы и черная же футболка с маленьким логотипом на груди. По рукам, очерчивая выделявшиеся бицепсы, до самых плеч вились татуировки, на запястье - тонкая фенечка. Стрижка еще не армейская, но достаточно короткая, кожа бледная, как будто он за свою жизнь бывал на солнце от силы пару раз, под глазами темные круги, характерные для любителей или не спать, или сидеть за компьютером, или все вместе. Вид в целом получился бы довольно опасным, если бы не зажатое в зубах куриное крылышко и еще целый баскет из небезызвестной забегаловки с такими же, который Черновод прижимал к себе свободной от пистолета рукой, как мать, спасая, прижимает к себя дитя. Се Лянь издал непонятный звук, силясь удержать смешок, и парень напротив отмер, воздав глаза к небу и простонав что-то, опять же из-за крылышка, невразумительное. Он опустил пистолет, затем задумчиво почесал дулом висок, от чего Се Ляня передернуло, и, очевидно проиграв какую-то внутреннюю войну, бросил глок на тумбочку в прихожей и махнул вторженцам рукой, молча приказывая следовать за собой. Вытащив, наконец, освободившейся рукой крылышко, он повернулся к Хуа Чэну: - Одноглазый, какого дьявола? - Я тоже по тебе скучал, Карась. - Не мог хотя бы позвонить? Хуа Чэн фыркнул: - Чтобы ты смылся, как в прошлый раз? И позапрошлый, между прочим, тоже. Черновод закатил глаза, но опровергать не стал. Вместо этого он, дойдя до гостиной, плюхнулся на диван, кивком указав (не)дорогим гостям на два кресла напротив. Между диваном и креслами оказался журнальный столик, на котором расположилась большая порция картошки фри, три вида соусов и, что удивительно, диетическая кола. Чуть в стороне на том же столике стоял ноутбук, с поставленном на паузу видео, где в центре кадра красовался морской риф со множеством его обитателей. Когда Се Лянь и Хуа Чэн заняли предложенные места, Черновод потянулся к столику, и Се Лянь уже приготовился вежливо отказаться от угощения, когда тот, вместо того, чтобы отодвинуть еду гостям, как сделал бы любой гостеприимный хозяин, наоборот придвинул картошку ближе к себе, всем своим видом намекая, что если на нее кто-то покусится - он будет драться. Се Лянь тактично отвел взгляд от еды, которая все равно никаких желаний, кроме как провериться на гастрит, у него не вызывала, и наконец рассмотрел помещение. Гостиная оказалась просторной, что не удивляло, учитывая, что квартиру выбирал Хуа Чэн, а тот всегда тяготел к открытым пространствам и широким жестам. Что было неожиданным - так это чистота и крайняя минималистичность обстановки. Се Лянь предполагал, что у человека, крайне редко покидающего свое жилище и не идущего на контакт с обществом, по квартире будет разбросана нестираная одежда и бесконечные упаковки от вредной еды, однако одежды не было, даже пары носков, а та, что была на самом хозяине квартиры, была чистой и пахла порошком. Из вредной еды и упаковок от нее видно было только то, что находилось на журнальном столике и, как сокровище драконом, охранялось Черноводом. Из гостиной, кроме выхода в прихожую, вели две закрытые двери, должно быть, в спальни, и небольшой коридорчик на кухню, с поворотом к санузлу. Помимо вышеобозначенной мебели, здесь был только книжный стеллаж, полный международной классики, которая вогнала бы в тоску и самого заядлого оптимиста, турник в углу, судя по стертым ручкам, используемый регулярно, и не в качестве вешалки, а также комод с аквариумом на нем. В аквариуме, хищно щелкая челюстями, плавали пираньи, своими недовольными мордами напоминая выражение лица хозяина. Се Лянь только сейчас заметил, что они все еще сидят в тишине, прерывающейся только похрустыванием куриных костей, в котором отчетливо слышалось раздражение. - Се Лянь, - протянув руку на западный манер, решил представится тот. - Я супруг Хуа Чэна, и… - Да знаю, знаю, - перебил Черновод, все же вытерев руку об салфетку и ответив на рукопожатие. - Мне вообще половина твоей биографии известна. - А, ну да, Вы же хакер… - Да при чем здесь это? Если бы моя осведомленность еще зависела от моего желания… У меня просто друг - одноглазый упырь, у которого язык, как помело, и гиперфиксация на тебе еще с пятнадцати. Знал бы ты, сколько я нытья выслушал, пока он тебя искал и меня заставлял тем же заниматься. Да мне за это памятник прижизненный поставить надо и диплом психолога выдать! Он на нервах даже отставил баскет с крылышками на стол и потянулся за колой, запивая свое возмущение. - Вот потому, что ты так бесишься, и не быть тебе психологом, - Хуа Чэн сложил руки на груди, и Се Лянь заметил, как у него слегка покраснели уши. - Хэ Сюань, кстати, - решил все-таки поделиться своим именем Черновод. - И я свято надеюсь, что за пределы этой квартиры мое имя не выйдет. - Конечно, господин Хэ, - тот поморщился, и Се Лянь, осознав, что тот обращался к нему на «ты», решил исправиться. - Хэ Сюань. - В общем, Карась, нужна помощь, как раз по твоему профилю, - устав от бессмысленного на его взгляд обмена любезностями, вмешался Хуа Чэн. Хэ Сюань смерил его недовольным взглядом: - И с чего мне тебе помогать? - Потому что ты мой друг? Хэ Сюань приподнял бровь. - Потому что ты мне должен? - снова попробовал Хуа Чэн. - Э, не. Покупать квартиру я тебя не просил, мне и так неплохо жилось. Тем более заработать на нее ты смог только благодаря стартовому капиталу от одного чокнутого, который с нифига вручил тебе денег и пистолет, - увидев, как Се Лянь неловко заправил волосы себе за ухо, Хэ Сюань сложил губы в полное осознания «О», а затем задумчиво подпер щеку кулаком. - Прости, Се Лянь. Хуа Чэн недобро прищурился: - Тогда ты должен моему супругу. За тогдашний «стартовый капитал» и за то, что я прямо сейчас не врезал тебе за «чокнутого». Се Лянь перестал вслушиваться в перепалку и мысленно взвешивал все за и против. Хэ Сюань казался неплохим человеком, Хуа Чэн знал его давно и доверял, видимо, практически как себе. К тому же, ему некому рассказывать чужие тайны, да и не стал бы он этим заниматься, учитывая, как яро он отстаивал собственную конфиденциальность. К тому же, те, кому не следовало, уже явно знают о прошлом Се Ляня, поэтому еще один человек мало что изменит. Решившись, Се Лянь поднял взгляд, застав то, как Хуа Чэн угрожающе нависал над все таким же невозмутимым Хэ Сюанем и, яростно сверкая неприкрытым повязкой глазом перечислял все то, за что, по его мнению, дражайший друг был ему должен. Помимо квартиры в список входили несколько найденных заказов, пистолет, билет на концерт рок-группы Marillion и знакомство с симпатичной кореянкой, которое не продлилось долго, но «заставило тебя выползти из своего гнезда, неблагодарная ты гадюка!». - Я был Белым Бедствием.