My daddies’ve got a gun

Инь Юй остановил машину у входа в банкетный зал и последний раз напомнил: - Будьте острожны. Я прослежу за происходящим снаружи по камерам и доложу, если что-то пойдет не так. Не снимайте коммуникаторы и, ради Неба, не поправляйте волосы. Просьба была вполне оправданной: он потратил минут двадцать на то, чтобы уложить волосы обоих таким образом, чтобы те скрывали наушники, но при этом смотрелись естественно. Причем волосы Се Ляня пришлось укладывать дважды, потому что Хуа Чэн не вовремя счел супруга чрезвычайно сексуальном в новом костюме и втянул его в долгий поцелуй, зарывшись пальцами в с таким трудом уложенные волосы. Инь Юй тогда пробурчал что-то про непрофессиональность, но прическу все равно переделал. Хуа Чэн закатил глаза (от невольной схожести с Му Цином передернув плечами): - Дожили же мы как-то до наших лет. Под приглушенное иньюевское «Вот и я удивляюсь…», Хуа Чэн выбрался из машины и подал руку Се Ляню. Тот благодарно кивнул Инь Юю и вылез следом, позволив Хуа Чэну захлопнуть дверь. Они повернулись ко входу в банкетный зал и, одновременно выдохнув, направились внутрь. Идти в место, полное людей, готовых за их головы продать если не душу, то что-нибудь очень близкое по ценности, было неприятно. Се Лянь чувствовал себя не в своей тарелке: под прикрытием он не работал никогда, обычно он либо проникал куда-то тайком, либо попросту шел напролом, избавляясь от всех, кто вставал на его пути, и вселяя ужас перед Белым Бедствием. Сейчас же ему приходилось вежливо улыбаться и кивать людям, которые, если узнают его, с радостью выпустят всю обойму ему в голову. Задание казалось несложным: необходимо было найти девушку, которую Му Цин описал как изящную и горделивую, в глазах которой удивительным образом сочетались насмешка и опасность. Фотография, которую он передал вместе с приглашениями, была смазанной, ее явно сделали тайком, но черты угадывались неплохо. Му Цин объяснил, что она старается не оставлять никаких свидетельств своего существования, не говоря уже о проворачиваемых ею сделках. Се Лянь скользил взглядом по интерьеру. Зал был огромен. С одной стороны выделялась невысокая сцена, на которой уже стоял микрофон, подготовленный для тех, кто будет произносить речь. На высоких окнах висели бархатные портьеры, придавая залу оттенок средневекового бала, вдоль стен тянулись длинные столы с закусками и шампанским, мимо сновали официанты. В зале было множество людей, в основном, мужчин, одетых в строгие дорогие костюмы или мундиры с отливающими золотом медалями на груди. Были и женщины: кто-то, судя по выправке, из военных, чаще - как спутницы служащих, одетые в прекрасные платья разных фасонов и будто бы пытающиеся затмить своей красотой остальных. - Генерал Пэй, какая честь видеть вас здесь! - раздался от входа чей-то бас, и Се Лянь обернулся, окидывая взглядом новоприбывших. Недалеко от входа в зал стоял статный, невероятно изящный мужчина. Он возвышался над большинством присутствующих, в росте проигрывая разве что Хуа Чэну, его темно-русые волосы были аккуратно уложены, несколько прядок спадало на ореховые глаза, придавая его взгляду томности и озорства. Костюм на нем был явно сшит на заказ, подчеркивая все достоинства его фигуры. Его можно было называть одним из самых красивых людей в этом зале (по мнению Се Ляня, опять же, немногим уступающим Хуа Чэну). Генерал Пэй пожал руку мужчине, стоявшему напротив, с очаровательной улыбкой отвечая на приветствие. Мужчина же повернулся к спутнице генерала Пэя, только что выскользнувшей из-за его спины, и поцеловал тыльную сторону ее затянутой в шелковую перчатку ладони. Девушка идеально сочеталась со стоящим рядом генералом, будто они были созданы специально, чтобы очаровывать всех, кто посмел приблизиться к этой паре. Ее тонкая, гибкая фигура была затянута в строгое, без лишних изысков, темно-синее платье, доходящее почти до колена. Тонкие шпильки визуально удлиняли и без того длинные ноги. Волосы ее были собраны в сложную прическу и заколоты дорогой позолоченной спицей, ее шею украшало изысканное ожерелье, и даже далекий от мира ювелирных изделий Се Лянь видел, что стоит оно просто баснословных денег. Ее голова была гордо поднята, а улыбка чудесным образом сочетала в себе невинность и скрытую угрозу. Будто почувствовав его взгляд, девушка обернулась на Се Ляня, и ее улыбка стала чуть шире, а глаза хищно блеснули, словно она сразу же узнала, кто он и зачем явился сюда. Сердце Се Ляня пропустило удар. - Сань Лан, - шепнул он, чуть крепче сжав локоть супруга. - Это она. Линвэнь здесь.