My daddies’ve got a gun

Се Лянь стоял напротив зеркала и в третий раз поправлял бабочку у себя на шее, но она, как нарочно, всегда возвращалась в чуть наклоненное положение. В обычное время он не придал бы этому значения - он вообще был человеком, не склонным зацикливаться на внешнем виде, но конкретно в этот момент отклонение бабочки от правильного положения казалось ему катастрофой. Прием, который устраивало Министерство национальной обороны в одном из самых дорогих банкетных залов Пекина, начинался через три часа, на нем будет присутствовать вся элита из военных и даже кто-то из верхушки правительства, а чертова бабочка никак не могла принять нужное положение! С той памятной встречи с Му Цином и Фэнь Синем прошло два дня, за которые Се Лянь и Хуа Чэн успели поселиться в отеле недалеко от нужного банкетного зала, чтобы организовать пути отступления на случай непредвиденных обстоятельств, купить подходящие для подобного приема костюмы и, самое главное, вызвать в столицу Инь Юя. Тот сорвался сразу же после звонка, будто бы все это время сидел у телефона в полной боевой готовности. Инь Юй вообще был человеком удивительно деятельным: он не только умудрился примчать в Пекин всего через пять часов после звонка, выкупив билет на самолет у какого-то не слишком спешившего пассажира прямо в аэропорту, но и сам догадался привести с собой аппаратуру для коммуникации, а сразу по приезде вызвался сходить за приглашениями. Инициатива, правда, не осталась безнаказанной - при передаче приглашений Му Цин узнал в нем своего бывшего коллегу, которого несколько лет назад с позором уволили из министерства, обвинив в связях с преступностью по показаниям его недалекого друга. Так неуютно Инь Юй не чувствовал себя давно - своей работой на Хуа Чэна он будто бы подтверждал те давние обвинения, хотя связь тут была совершенно противоположная: он начал работать на преступника как раз потому, что его уже в этом обвинили и терять ему было нечего. На самом деле он тогда распутывал коррупционную схему в самой верхушке власти, и от него просто избавились, ради показаний задавая неудобные и двусмысленные вопросы его другу, Цюань Ичженю, который был неплохим исполнителем, но особым умом не блистал. Инь Юй был уверен, что Цюань Ичжэнь и сам не понял, что подставил товарища, но простить этого простодушного идиота так и не смог. Ему пришлось уйти из министерства, и, если бы не Хуа Чэн, жизнь его превратилась бы в сущий ад. Хуа Чэн же с радостью не только принял на работу способного человека, но и воспользовался его наработками для разоблачения некоторых членов ВСНП , в честь чего и получил свое прозвище. Сейчас Инь Юй с похоронным после проповеди Му Цина выражением лица сидел на диванчике позади Се Ляня и настраивал аппаратуру для коммуникации, временами тяжело вздыхая. Увидев, как Се Лянь, измученно заломив брови, начал поправлять бабочку в четвертый раз, Инь Юй молча встал, развернул к себе Се Ляня и одним движением расположил бабочку параллельно полу. - Вау, - выдохнул Се Лянь. - Спасибо. - Не за что, - пожал плечами Инь Юй, передавая ему один наушник. - Будьте на связи, я прослежу за периметром. - Конечно, - кивнул Се Лянь. В гостиничный номер вплыл Хуа Чэн, отходивший, чтобы подогнать ко входу машину. Вообще, он просил Се Ляня поселиться в нормальном отеле: «нормальным» в его понимании считался отель, где завтрак подают в номер на украшенных позолотой тарелках, в лифтах встречают швейцары, а машины подгоняют специально обученные люди. Разумно напомнивший о необходимости не выделяться Се Лянь был, конечно, прав, но неприятный осадок все равно остался. Его гэгэ заслуживал всего самого лучшего, а слова о том, что после смерти Бая Се Лянь и на улице успел пожить, его не только не успокоили, но и изрядно расстроили. Сошлись они на компромиссе: отель среднего класса (средней паршивости, как назвал его Хуа Чэн) находился в достаточно удобном месте и предлагал неплохой сервис. Их номер представлял собой подобие двухкомнатной квартиры в какой-нибудь скандинавской стране: уютно, минималистично, опрятно и без лишней вычурности, только кухни не было. Сейчас они были в гостиной, где помимо дивана и зеркала в полный рост располагался большой шкаф, телевизор и пара кресел напротив. Инь Юй жил в соседнем, однокомнатном, номере, готовый прийти по первому зову, но сейчас расположившийся в их номере для последних приготовлений. - Гэгэ, ты как всегда прекрасен, - улыбнулся Хуа Чэн. Белый костюм с серебристой бабочкой и правда шел его супругу, подчеркивая обманчиво хрупкую фигуру и тонкую талию. - Должен же я соответствовать своему супругу, - подмигнул тот. По скулам Хуа Чэна расползся милый румянец. Он сегодня был без повязки - слишком запоминающаяся черта, поэтому оба его глаза были направлены на мужа, хотя видел только один. Во втором была цветная линза, скрывавшая белесую пленку, указывавшую на слепоту. Глаз он повредил еще ребенком, в одной из драк за пропитание, и до сих пор стеснялся своего увечья. Одет Хуа Чэн был в черный костюм - оказаться слишком запоминающимся из-за своего излюбленного красного цвета не хотелось, все же навряд ли в Министерстве национальной обороны кто-то еще рискнет блеснуть навыками стилиста. Он одернул пиджак, принял наушник от Инь Юя и посмотрел на часы: - Пора.