My daddies’ve got a gun

Хэ Сюань и Ши Цинсюань стояли в переулке неподалеку от министерства. К наряду Хэ Сюаня добавилась портупея, надетая на рубашку, укороченный пиджак, часы на запястье и оксфорды унисекс модели - образа они не разбивали, а убегать в таких при случае будет в разы удобнее, чем в туфлях. Ши Цинсюань, снова распустив волосы и накрасившись, правда, чуть менее вызывающе, чем когда он заявился в их номер в костюме горничной, снова смотрелся очаровательной девушкой. На нем было свободное летящее платье чуть выше колена и милые часики с облачками, и вдвоем с Хэ Сюанем они походили на олицетворение знака «Инь и Ян»: легкая и игривая девушка рядом со строгой и доминантной. На ухо у Хэ Сюаня была надета аппаратура, напоминавшая типичную для водителей или занятых офисных работников: особых иллюзий никто не питал, их точно будут обыскивать и любые наушники придется снять, но такая аппаратура, по крайней мере, позволит пройти первые пару постов не теряя связи, и Хуа Чэн либо Се Лянь смогут вытащить товарищей, если все пойдет не так с самого начала. Аппаратура в образе Хэ Сюаня смотрелась органично, и вызвать подозрений не должна была: занятая леди не собирается таскать в руках телефон. Ши Цинсюань пока тоже использовал коммуникатор для связи с остальной группой, но планировал снять его перед входом в здание. Сейчас все пятеро в последний раз обсуждали план. - Я на позиции, - объявил Се Лянь, с винтовкой расположившись на крыше здания. - Все тихо и спокойно, как и ожидалось. Двор просматривается хорошо, коридоры вблизи окон - тоже. Винтовка привычно упиралась в плечо, приклад приятно холодил щеку. Рассматривая людей сквозь оптический прицел, Се Лянь испытывал дежавю, но никак не мог разобраться, нравилось ли ему это чувство. Он, вроде бы, снова был на своем месте, как будто вернулся домой после затяжной командировки, но складывалось впечатление, что вернулся он не целиком. В груди поднимался привычный восторг, осознание собственной силы и власти, но Се Лянь был уверен, что эти чувства ему не принадлежали. Эмоции Бай Усяна, погибшего одиннадцать лет назад, постепенно затапливали его разум, разрывали его собственные мысли на тысячи кусочков, овладевая всем его существом. Се Лянь зажмурился, пытаясь подавить чужие чувства, выцепить из торжества их кровавой схватки свои собственные, но на него обрушились только боль и опустошение. Последний раз, когда он вот так лежал на крыше, прижимая винтовку к плечу, он потерял все, даже больше: потерял самого себя. И сейчас кончики его пальцев чуть покалывало от, казалось, замерзшей крови, что не хотела разбегаться по организму и возвращать его к жизни. Се Лянь открыл глаза, но смотрел на себя будто со стороны. Его конечности ему не принадлежали: он пару раз сжал и разжал кулак, с удивлением глядя на собственные пальцы, которых совсем не ощущал. Нереальность происходящего давила, хотелось отвесить себе пощечину, чтобы заставить себя вернуться в собственное тело, но руки перестали слушаться. Дышать становилось все труднее, сердце гулко било по ребрам, картинка перед глазами начала расплываться. - Я тоже на месте, - раздался в наушнике голос Хуа Чэна, и Се Ляня будто с силой приложило об землю, возвращая в реальность. Се Лянь выдохнул на четыре счета, задерживая дыхание перед следующим вдохом, как его учила психотерапевт. Рука сама потянулась к ленте на шее, привычно ее обхватывая и чуть оттягивая, не так, чтобы душить, но просто чтобы почувствовалось натяжение. Все хорошо. Он здесь. Он реален. Его имя Се Лянь, он отдельная личность, его родители умерли, когда ему было пятнадцать, он замужем за самым прекрасным в этом мире человеком, у него есть дочь, которая ждет именно его возвращения. У него был друг, который погиб по несчастливой случайности одиннадцать лет назад. Это был друг, очень близкий друг, почти брат, но он тоже был отдельным человеком, а не частью Се Ляня. В его смерти Се Лянь не виноват, скорбеть это нормально, но жизнь продолжается. Он медленно вдохнул, повторяя про себя фразы психотерапевта и наконец успокаиваясь. Зрение, поколебавшись, снова стало четким. Се Лянь был уверен, что, при необходимости, попадет любому проходящему сейчас под его прицелом человеку ровно между бровями, но молился всем богам, чтобы стрелять не пришлось. Психотерапевта и так придется посетить снова. Не хотелось бы усугублять приступ эйфорией от убийства, которая тоже, скорее всего, никогда не принадлежала ему самому. - Мы готовы, - Хэ Сюань отчитался за двоих. - Отлично, я тоже, - подтвердил Инь Юй. - Датчики слежения на Се Ляне и Хуа Чэне вижу, сигнал хороший. Хэ Сюань, Ши Цинсюань, активируйте свои. Хэ Сюань в переулке достал из маленькой коробочки четыре передатчика, каждый размером с ноготь. Отдав два Ши Цинсюаню, он поместил два своих в рот, между щекой и нижними зубами с обеих сторон. Цинсюань проделал то же самое со своими: в рот при досмотре на входе точно никто не полезет, они все же идут как посетители в государственную организацию, а не как заложники в мафию. - Есть сигнал, - доложил Инь Юй. - Если что-то пойдет не так - каждый из вас может раскусить один из своих передатчиков. Как только пропадет сигнал, Хуа Чэн и Се Лянь отправятся вас вытаскивать. Ши Цинсюань машинально кивнул, потом под снисходительным взглядом Хэ Сюаня вспомнил, что его никто не видит, и озвучил: - Приняли. - Ни звуковой, ни визуальной передачи не будет, так что, как только Хэ Сюань снимет коммуникатор с уха, вы останетесь сами по себе. Не геройствуйте, чуть что - сразу кусайте передатчики. Хэ Сюань напряженно сжимал и разжимал кулаки. - Еще раз план, который у нас так себе, - признал Инь Юй. - После входа в здание идете к охране и говорите о встрече с Пэй Мином, вас должны пропустить. - Да, он так пару раз девушек водил, - подтвердил Ши Цинсюань. Се Лянь снова мысленно подивился таким глубоким познаниям. - Дальше вас, скорее всего, будут провожать. Цинсюань знает место, где у камер есть слепая зона, я их отключить не могу. Вырубите провожатого, Цинсюань проведет к серверу. - Звучит так же надежно, как подвесной мост над жерлом вулкана, - хмыкнул Хэ Сюань. - Да ладно тебе, Хэ-сюн, все будет отлично! Я там многое знаю. Хуа Чэн в наушнике фыркнул, но его голос сделался серьезным: - Ему просто нельзя снова попадаться. В этот раз в качестве наказания ему точно пулю в затылок пустят. Цинсюань на секунду замер, пытаясь понять, что именно в этой фразе его покоробило, а потом ошеломленно распахнул глаза: - Подожди, что значит «снова»? На лице Хэ Сюаня заходили желваки. - Я сидел, - сквозь зубы процедил он. - Семь лет. На частоте связи образовалась тишина, как будто их выбросило в космический вакуум. Се Лянь на крыше застыл, осознав, почему Хуа Чэн так долго не знакомил его с другом и даже не позвал того на свадьбу. Должно быть, большую часть того времени, пока они счастливо жили в браке, Хэ Сюань провел за решеткой и просто физически не мог присутствовать в их жизни. Ши Цинсюань не отрываясь смотрел на Хэ Сюаня, в чьих глазах промелькнула боль, но еще больше - ненависть. Казалось, тот с трудом удерживался от того, чтобы сломать кому-нибудь хребет, и Цинсюань, будучи единственным человеком в его поле зрения, невольно почувствовал озноб. - Но как ты попался? Ты же лучший хакер, - неуверенно прошептал Цинсюань, боясь спровоцировать, но все равно не в силах удержаться от этого вопроса. Хэ Сюань резко отвернулся от него, словно стараясь скрыть эмоции, которые могли невольно промелькнуть у него на лице, и вдруг расхохотался. Он, как безумный, смеялся, держась за живот и старательно запрокидывая голову, чтобы выступившие от смеха слезы не испортили макияж. Ши Цинсюань неотрывно смотрел на бьющегося в истерике товарища, и молча ждал, пока тот немного успокоится. На частоте все еще стояла тишина. Когда хохот Хэ Сюаня стал стихать, позволяя ему делать рваные вдохи, Ши Цинсюань приблизился и мягко обвил его руками, сложив их на его еще чуть подрагивающем прессе и уткнувшись лбом ему между лопаток. Смех тут же оборвался, и Хэ Сюань застыл посреди переулка ледяной статуей, не смея даже дышать. Ши Цинсюань мягко поглаживал его пресс и тепло дышал в спину, успокаивая и даря молчаливую поддержку. Время в абсолютной тишине тянулось, как резинка, грозя с силой отлететь в последнего, кто останется держать это напряжение. Хэ Сюань не хотел снова оказаться крайним и ни за что получить рану, что болела в его душе до сих пор. Иногда стоит ударить первым. - Меня подставили, - совершенно безэмоционально сказал он, глядя в пустоту. - Я сидел за продажу оружия, хотя к тому моменту пистолет даже в руках не держал ни разу. Просто одной богатенькой сволочи понадобилось прикрыть кое-кого, а я случайно попался им под руку. Он ждал реакции. Хоть какой-нибудь. Слезы, крики, насмешки, страх. «Ну же!» - стучало у него в голове, - «Давай, признайся! Скажи, что тебе пришлось так поступить, чтобы я мог развернуться и со спокойной душой размозжить тебе череп». Но Цинсюань снова его удивил. Он приподнялся на носочки и аккуратно коснулся губами задней стороны шеи Хэ Сюаня, обнимая его при этом чуть крепче. От этого невинного, целомудренного поцелуя по телу Хэ Сюаня разбежалось тепло, заставив его вздрогнуть. - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, - проговорил Цинсюань ему в спину, и слыша этот полный боли голос, Хэ Сюань понял, что никогда до этого не был настолько уверен в искренности другого человека. - Ты не заслуживал этого. Никто не заслуживает несправедливых обвинений. - Все нормально, - отрешенно ответил Хэ Сюань, деревянными движениями выпутываясь из объятий, но не поворачиваясь к Цинсюаню лицом. - Я и правда хороший хакер: я нашел того, кто меня подставил. И в тюрьме я выучился достаточному, чтобы я смог убить эту тварь, как только я его встречу.