My daddies’ve got a gun

Ши Уду очень удивился, когда почувствовал расползающуюся по телу острую боль. Как минимум, потому, что, услышав выстрел, он не предполагал, что еще будет способен что-то чувствовать. Он медленно открыл глаза, которые невольно зажмурил пару секунд назад, и обнаружил, что не только не умер, но еще и находится в вертикальном положении. Как Хэ Сюань мог промахнуться с такого близкого расстояния? В ушах все еще немного звенело от звука выстрела, но сквозь этот гул начали пробиваться первые звуки. Ими оказались отборные ругательства, сплошным потоком изливающиеся изо рта Хэ Сюаня, которого Ши Цинсюань прижимал к полу изо всех своих не то чтобы очень больших сил. - Цинсюань! Сволочь! Отцепись от меня! Зачем ты это сделал?! Зачем ты меня толкнул?! Надо было все-таки пристрелить тебя перед твоим поганым братцем! Сукин ты сын, откуда у тебя столько сил?! Слезь с меня, я придушу этого ублюдка голыми руками! Цинсюань сидел на нем сверху, вцепившись руками в его запястья в попытках удержать его руки, но Хэ Сюань то и дело умудрялся вырывать по одной руке из захвата и наносить удары, только чтобы затем снова попасться в капкан железной хватки. По лицу Цинсюаня непрекращающимся потоком текли слезы, но он молчал, упрямо стискивая зубы и снова и снова намертво вцепляясь в его руки. Ши Уду шагнул ближе, зашипев от боли, и отпнул подальше выпавший из рук Хэ Сюаня пистолет. Это движение отдалось резью во всем его теле, начиная с плеча и распространяясь до кончиков пальцев, а оттуда - возвращаясь к плечу и спускаясь вниз до самых лодыжек, заставляя мышцы неметь и дергаться в судорогах. Ши Уду перевел взгляд на свое правое плечо и обнаружил прямо под суставом аккуратное отверстие, из которого вниз по руке струилась кровь, капая с кончиков пальцев и разбиваясь о плитку. Кости не задело только чудом. Лишь в этот момент адреналин немного схлынул, позволив боли прорваться в затуманенное сознание. Ши Уду застонал сквозь стиснутые зубы, левой рукой тут же зажимая рану. По спине щекотно стекала кровь, пропитывая плавки, в глазах постепенно мутнело. «Прошла навылет», - облегченно пронеслось в голове Ши Уду, прежде чем он покачнулся и осел на скамейку. Хотя бы не придется ковыряться в ране. Хэ Сюань практически бился в истерике, и все приемы, годами изучавшиеся им в тюрьме, вылетели у него из головы. Тринадцать лет жизни прожиты зря. Семь лет в тюрьме, еще шесть - после нее, когда он искал причины, по которым с ним так поступили, а потом искал Ши Уду и его брата. И все в пустую. Он не смог отомстить, этот кошмар никогда не кончится, он навсегда останется слабым, использованным во всех смыслах человеком, которому недоступно счастье. Хэ Сюань вдруг замер, перестав сопротивляться. Может, иногда следует уступить? Не все приходят в этот мир, чтобы смаковать жизнь. Некоторые нужны только для того, чтобы другие на их фоне чувствовали себя счастливее. В его душе зияла пустота, что подобно черной дыре затягивала в себя все его мысли и эмоции, как цзянши высасывала из него жизнь. - Пристрели меня, - прошептал Хэ Сюань, поднимая взгляд на мокрые от слез глаза Цинсюаня. - У меня нет больше смысла жить. Лучше бы я сдался еще тогда, в тюрьме, когда меня долбили головой об стол, лучше бы я позволил себя добить. Пристрели меня, в тюрьму я не вернусь. Ши Цинсюань беззвучно плакал, смотря ему в глаза, все еще держа его руки, но не мог пошевелить ни пальцем. - Пожалуйста, - прошептал Хэ Сюань, и его голос дрогнул. Ши Цинсюань не выдержал и зарыдал в голос, отпустив запястья Хэ Сюаня и охватив его тело руками, вжимаясь лбом в его плечо: - Не говори так, слышишь, не говори! У тебя есть причины жить! Ты прекрасный программист, нет никого гениальнее тебя. Своими знаниями ты можешь помогать людям, а можешь заработать деньги и объездить весь мир. Ты можешь есть любимую еду и бежать под дождем, чувствуя, как за спиной раскрываются крылья. Ты можешь найти себя, настоящего себя, которого ты потерял так давно, можешь любоваться закатами, встречать рассветы на краю земли, видеть рождение нового дня и обретать надежду на лучшее. Ты очень нужен своим друзьям - Хуа Чэну и Се Ляню, они ждут твоего возвращения и всегда будут на твоей стороне. А еще ты… ты нужен мне, - Цинсюань, всхлипнув, приподнял голову и обхватил лицо Хэ Сюаня ладонями, заглядывая ему в глаза и шепча почти в самые губы. - Ты очень мне нужен. Пожалуйста, не оставляй меня. Дорожки слез на его покрасневших щеках, пыльные, растрепанные волосы, сползшее на одно плечо платье - и мольба в глазах, такая чистая и искренняя, какая может быть только у самого непорочного человека на свете - Ши Цинсюань казался небожителем, спустившимся на грешную землю, только чтобы спасти Хэ Сюаня. В этой раздевалке, на холодном полу, в подвале министерства обороны, когда охрана наверняка бежала, чтобы избавиться от Хэ Сюаня раз и навсегда, он впервые почувствовал, что боги не оставили его. Не все, в большинстве своем они плевать хотели на такого жалкого человека, как он, но один конкретный небожитель сейчас склонялся над его лицом, чтобы попросить его остаться. Чтобы сказать, что он нужен кому-то в этом мире. Нужен конкретно ему. Возможно, Се Лянь был прав, и одного человека и правда бывает достаточно? Хэ Сюань приподнялся, мягко касаясь губ Цинсюаня своими, ожидая, пока его оттолкнут, как отталкивали все, кого он молил о помощи. Ши Цинсюань замер на мгновение, а потом впился в его губы в ответном поцелуе, своим напором сметая все плотины неуверенности, жадно и ненасытно, будто бы боясь, что если он отпустит Хэ Сюаня, - тот исчезнет. Горечь в его душе разбавлялась эйфорией: ему позволили. Позволили стать ближе, позволили попытаться помочь. И он сделает все, чтобы спасти Хэ Сюаня, он просто не может ошибиться, не имеет права. Хэ Сюань чувствовал, как пустота в груди затягивается, наполняясь чем-то новым, что спокойным теплом растекалось у сердца, склеивая его осколки. Он не хотел запачкать Цинсюаня собой, но иногда так хочется быть спасенным.