My daddies’ve got a gun

Се Лянь едва успел войти в номер и спрятать под кровать кейс с винтовкой, как его телефон настойчиво зазвонил той самой мелодией, которая отличала контакт Хуа Чэна, а значит не предполагала возможности не брать трубку. Се Лянь нажал на зеленый значок, прижимая затем телефон плечом к уху и доставая из небольшого сейфа ноутбук: данные по Цзюнь У посмотреть хотелось неимоверно, чтобы хоть примерно понять с птицей насколько высокого полета они связались. С телефона это сделать было физически невозможно: отдельная для всяких сомнительных дел почта была защищена паролем и идентификацией по отпечатку пальца, но все равно открывалась только с одного конкретного ноутбука, уничтожая все данные после третьего ошибочно введенного пароля. - Сань Лан? Умоляю, скажи, что они живы. - Гэгэ, ты не поверишь, - голос Хуа Чэна и вправду звучал озадаченно. - Они мало того, что живы. У Ши Уду было простреляно плечо и пунктом их назначения оказалась больница. Хэ Сюань отвез своего злейшего врага к врачу! Я уж было подумал, что лежу в коме, и все происходящее - побочный эффект от лекарств в виде наркотического бреда. Ши Цинсюань меня, правда, чуть успокоил, когда объяснял, что Карась это плечо и прострелил. Се Лянь фыркнул, разблокировав ноутбук и почту и начиная вчитываться в присланную информацию: - Хорошо, что они в порядке. Правда, я не уверен, что Хэ Сюань так просто отпустит теперь Ши Уду. - Конечно, не отпустит, - Хуа Чэн усмехнулся. - Он уже у входа в больницу предупредил его, что разрушит его карьеру и покроет его репутацию такой грязью, что тот может уже начинать выбирать трассу, вдоль которой он будет торговать собой, потому что никакой другой работы ему не светит. А Уду шипел что-то про то, что если Цинсюань когда-нибудь придет к нему в слезах, то он Хэ Сюаня собственноручно линчует, набьет его тело опилками и поставит в гостиной, чтобы метать в него дротики. В общем, страсть как интересно, я как будто индийский сериал вживую посмотрел. Ай, Карась, держи свои руки при себе, я вообще-то за рулем! Сейчас перепутаю газ с тормозом, и нас всех так размажет по дороге, что Ши Уду нечего будет опилками набивать! Се Лянь хихикнул, продолжая читать. Информации было не слишком много, а та, что имелась, отличалась крайней фрагментарностью: этот Цзюнь У и вправду был подозрительным. Появился в армии чуть больше десяти лет назад и сразу же - на должности дасяо , а спустя каких-то жалких полгода был повышен до шансяо . Никакой информации о предыдущих местах работы, семье и даже образовании не было, зато полотно заслуг длиной напоминало летопись от времен Императора Фу Си до наших дней. Цзюнь У умудрился отличиться как в полевой работе, так и как руководитель, предложив несколько действительно стоящих внимания законопроектов. Он отличался умом, а на ежегодных проверках профпригодности неизменно показывал одни из лучших результатов в стрельбе и ближнем бою, а ведь ему уже было сильно за сорок. К досье было приложено немало фотографий, но все они тоже датировались лишь последним десятилетием. Внешность Цзюнь У Линвэнь описала очень точно. Он и вправду был очень красив и статен, но три жутких шрама, тянущиеся по его лицу, и неизменный опасный блеск в глазах заставляли покрываться холодным потом даже смотря сквозь экран. На некоторых фотографиях он улыбался, но взгляд его оставался неизменным, всегда будто вскрывая душу тупым ножом и вытаскивая из нее все секреты. От этого человека за тысячу ли веяло угрозой, и надо быть либо всемогущим, либо непроходимым глупцом, чтобы осмелиться бросить ему вызов. Хуа Чэн все продолжал говорить, пересказывая события, произошедшие с Ши Цинсюанем и Хэ Сюанем в министерстве, но Се Лянь уже не слушал. Его лицо постепенно бледнело, а узел тревоги в животе стягивался все туже. Даже будучи членом армии Китая, Цзюнь У оказался вхож в обе Центральные военные комиссии и, судя по фотографиям с официальных мероприятий, почти со всеми там состоял в дружеских отношениях. Что бы такой человек ни задумал, в открытую пойти против него почти наверняка значит самостоятельно положить голову на плаху и приглашающе похлопать палача по коленке. - … именно Ши Уду хотел нас тогда окружить, чтобы Цинсюань, не дай небожители, не полез в министерство, представляешь? В общем, нам крупно повезло, что сейчас мы все живы и на свободе. - Твою мать, - выдохнул Се Лянь, неосознанно его перебивая. Хуа Чэн в ступоре замолчал, а потом осторожно уточнил: - Ты считаешь, что это плохо? Се Ляню было не до смеха: - Сань Лан, где ты сейчас? - Недалеко от больницы, везу наших блудных детей к отелю, а что? - даже по голосу было слышно, как он нахмурился. - Что хочешь делай, но через пятнадцать минут жду тебя внизу. Кажется, мы вот-вот упустим последний шанс настичь Цзюнь У. Подробности объясню в машине, всю экипировку я возьму. Жду. Хуа Чэн вдавил педаль газа в пол, недовольно пробурчав: - Все сегодня мною командуют… Се Лянь этого уже не слышал, бросив трубку и начав судорожно собирать необходимое оружие. Запихнув пистолет в поясную кобуру, он надел футболку, а сразу поверх - портупею с несколькими клинками и парой запасных магазинов. Накинув сверху плотную рубашку, чтобы все это добро не бросалось в глаза, он собрал похожий набор для Хуа Чэна, затем, подумав, доложил еще светошумовую гранату. Сверившись с часами на запястье, он выключил ноутбук, последний раз проверив нужный адрес, а затем снова пихнул его в сейф и вылетел в коридор, по пути набирая Инь Юя. Жалко, конечно, парня, но выходной придется отложить. Инь Юй взял трубку после первого же гудка, и Се Лянь не стал размениваться на приветствия: - Инь Юй, думаю, стоит тебя предупредить. Цзюнь У, видимо, знает, что мы его ищем. Все распланированные на ближайший месяц встречи были отменены за последние четыре дня, новые не назначались, по крайней мере, не через систему министерства, - он бежал по лестнице, и его шаги эхом разносились по этажам, вторя заполошным ударам его сердца. - Через полчаса закончится последняя встреча, о которой у нас есть хоть какая-то информация, потом он просто исчезнет. Се Лянь точно не был всемогущим, а раз он все равно решил пойти на прямое столкновение с Цзюнь У, то как-то само собой получалось, что он был глупцом. Вывод Се Ляню не нравился, но замедлять шаг он не стал.