Всё только начинается (зарисовки по Арсёжам)

Десять дней в Турции. Точнее, десять дней, семь часов и двадцать три минуты. Не то, чтобы Арсений считал.   И хуже всего то, что десять дней Серёжа был в Турции «со своими мужиками». Этот «психиатр», которого Серёжа называл «Рыжим». Ха, «Рыжий». Как оригинально! Или тот мужчина с длинными волосами, как его звали? Дима? Валера? И какая-то девушка с косичками — Арсений даже не старается вспомнить её имя.   А теперь Серёжа возвращается в Москву. Лыбится. Ласкается.   Не угадал, Матвиенко.   — Арс? — Арсений не отвечает, — Арс, ты чё? Не скучал, что ли?   А Арсений скучал, ей Богу. Даже и сейчас скучает, потому что представляет все руки, которые касались Серёги, даже невзначай и все глаза, которые смотрели на его загорелое тело. И ревнует. Блин, да он даже ревнует к этим дурацким рубашкам, которые облапывали Серёжино тело в течение этих десяти дней. Но качает головой.   — Ладно, — Серёжа ерошит волосы Арсения, а тот бормочет что-то невнятное и хмурится, — Я тоже не скучал. Ведь мне было шикарно.   — Уверен, — сквозь зубы. Серёжа старается не хихикать.   — А ты чё делал пока меня не было?   — Кайфовал.   — С Шастом на пикнике?   — И с Димой, и с Косом, и с Катей, и с-…   — Ладно, ладно, кайфовал, верю.   — Ага. Без тебя. Просто класс, — Арсений избегает Серёжиного косого взгляда, — И без тебя могу тусовать, как и ты без меня.   — А тусовки у меня прям бомба.   — Не сомневаюсь.   — Да и с такими людьми.   — Угу, угу, счастья и здоровья им. Самые прекрасные и важные люди в жизни Сергея Матвиенко.   — Нет, нет, ты тоже мне важен, — Серёжа закусывает губу, всё ещё пытаясь не рассмеяться. Сгибает пальцы, как будто считает в уме, — Ты на… третьем месте из всех, кто у меня был.   Арсений изгибает губы в кривой улыбке, — На третьем?     — Ну, шучу, на четвёртом.   Арсений делает глубокий вдох, нервно сжимая край своей чёрной футболки.   — Уверен? Всех пересчитал?   — Не прям всех, не хочу делать тебе больно.   — Да, ты сто лет в Турции с разными людьми, мне вообще не больно, — чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он не хотел говорить ему, он не хотел признавать то, что…   — А я тебя пригласил с нами?   — Пригласил, — Арсений знает, что звучит глупо и что Серёга, как всегда, прав. Пытается отвести взгляд.   — И ты чё сказал?   — Нет, — шёпотом.   — Вот. Так что заткнись.   Но Арсений не хочет молчать. Снова дуется, потом добавляет всё так же шёпотом, — Потому что ты с вами позвал. Я не хочу с вами.   Сергей прекрасно знает ответ на следующий свой вопрос, но всё же задаёт его с лёгкой усмешкой:   — А с кем?   Арсений нервно закусывает губу и пристально смотрит в пол. Серёжа наконец улыбается милому красному личику навстречу.   — С тобой.   — Ох, Сень… Иди сюда.   Серёжа тянется к Арсению, но тот немедленно пятится и надувает щёчки. Яростно трясёт головой, так что его пушистая чёрная чёлка падает на хрустальные глаза.   — Нет, я на третьем месте. Бери того, кто на первом или на втором, я подожду.   — Арсений!   Серёжа вполне намеренно повышает голос, но Арсений обиженно пытается выйти из комнаты. Несмотря на его ловкость, Серёжа всё же быстро хватает Арсения за талию и притягивает к себе. Обхватывает руками его спину, встаёт на цыпочки и неуклюже кладёт подбородок ему на плечо. Его дыхание проходит по фарфоровой длинной шее, которая невольно изгибается под его губами.    — Больше всех, я люблю маму, а потом Арсения, помнишь?   — Врёшь, — голос предательски дрожит.   — Ну, и пельмени, ладно...   Серёжа слегка прикусывает острую ключицу. И Арсений… всё равно сдаётся, как всегда. Вздыхает и смущённо тает в улыбке. (Но в следующий раз он поедет в Турцию.)