Всё только начинается (зарисовки по Арсёжам)

С громким вздохом Серёжа бросается на диван и раскидывает руки и ноги, полузакрыв глаза. Чемодан, блин… А затем и привести всё в порядок… Ну, он может сделать это попозже. Не только долгий путь с Бали полностью вымотал его, но и сама мысль о завтрашнем возвращении в офис заставляет его пыхтеть ещё громче и закрыть лицо руками. …чтобы яркий свет из коридора не падал на его веки. Но в ушах звенит звук быстрых шагов и тихие маты. Серёжа закусывает нижнюю губу в отчаянной попытке не рассмеяться. И чтоб не открыть глаза. — Ты где, блин? Где? Сергуль? Топтание ног эхом разносится из коридора, затем в комнату проникает свет. И в прямом, и в переносном смысле, так как лампа загорается. — Аааааарс! Серёга раздражённо бормочет и живо машет руками, чтобы каким-то способом избавиться от света. Безрезультатно. Диван скрипит под чужим весом, потом щекотка чьих-то пальцев под правым коленом. А потом поцелуй в левое колено. Серёжа сглатывает, по-прежнему крепко зажмурив глаза, сжав руки в кулаки и стараясь не дрожать. — Ты, — поцелуй в левое колено, — Наконец-то, — поцелуй в правое колено, — Здесь. Арсений тянет ноги Серёжи к себе, потом осторожно укладывается на них. Немного ёрзает, дабы найти наиболее удобную позу, затем тянется к кулакам Серёжи, берёт обе его руки в свои и дразнит их костяшки своим влажным дыханием. — Арсений, полёты и так меня добили, не надо... — Ты всё это время спал, я тебя знаю. — Это не значит, что я не устал, — фыркает Серёжа. Когда чувствует мягкие поцелуи на своих запястьях, не сразу понимает, что уже отпустил кулаки. Нос Арсения утыкается в его ладони, мягкость его щёк и растрёпанные пушистые волосы щекочут кончики Серёжиных пальцев, — Отстань. Он почти слышит, как Арсений хмурится, но прекрасно знает, что тот не сдастся. И конечно же, прав, потому что тут же чувствует внезапную тяжесть на груди. И его глаза инстинктивно широко распахиваются, пока он пытается вдохнуть. Лишь чтобы встретить прямо перед собой пару сияющих голубых глаз. Арсений, упираясь локтями в грудь Серёжи, а подбородком в ладони, невинно моргает навстречу. — Арс… Серёжа шепчет, а его голос предательски дрожит. Тонкие губы Арсения изгибаются в крошечной ухмылке, когда он тянется вперёд и полностью ложится на Серёжу. Мягкие волосы дразнят подбородок Серёжи, и он глубоко вдыхает… — Это мой шампунь? — Угу. — Мало того, что ты ночуешь в моей квартире, Поповский, ездишь на моей машине по Москве, забираешь мою одежду… А теперь и шампунь. Да хватит, Арс. — Нет, — Арсений дуется, когда Серёжа машинально проводит пальцами по его чёлке. — «Нет» чего, горе моё луковое? — Не хватит, — Арсений медленно приподнимает голову, чтобы не только посмотреть Серёже прямо в глаза, но и потереться носом о его. Затем тонет в мягкой улыбке, — Но теперь ты здесь. Этого мне хватит. Серёжа демонстративно закатывает глаза, но всё же улыбается. Арсений хихикает, чмокая его в шею и устраиваясь ещё удобнее, полностью охватывая маленькое тело Серёжи своими длинными конечностями. — Теперь засыпай, — бормочет где-то в Серёжиных ключицах. — Ты серьёзно, блять? Но лёгкий укус на его плече заставляет его понять, что… — Ты так скучал по мне? — Знаешь… — зевок в его шею, — Ты жалуешься о своём шампуне, а я? Мои духи внезапно исчезли. Уверен, провели шикарное время на Бали. Молчание. Серёжа крепче прижимает Арсения к себе и невесомо целует его в макушку, на что тот мурлычет в ответ. — Даже в тысяче флаконов нет этого запаха, Арс. — Знаю, Сергуль, — влажное дыхание в ухо, — Но теперь есть. И этого хватит.