Всё только начинается (зарисовки по Арсёжам)

Он игнорирует первое голосовое «Серёга, Сергуль, Сергулечка, ты гдееееее?». Поворачивается набок, уютно закутывается в своё тёплое одеяло и старается крепко сжать глаза. Ещё одно голосовое. Игнорирует. Другое. Всё ещё игнорирует. Но тут телефон продолжает вибрировать, и Серёга на секунду думает, что он либо сойдёт с ума, либо вообще на хрен выключит его. Или убить того, кто записывает эти блядские голосовые. Он отчаянно мычит, протягивает руку, хватает телефон и щурится на его яркий экран. Но последние сообщения вовсе не голосовые. Там фотки. Фотки Арсения на полу. Спящий. И, Господи, Серёга резко вскакивает с кровати, с надеждой, что Арсений действительно спит на этом противном грязном полу в том отвратительном баре, который его «друг» порекомендовал им на прошлой неделе. Серёга даже не обратил внимания на имя; Арсений, однако, решил попробовать все бары Москвы. Конечно. Без исключения. Серёга мчится по не очень пустым московским улицам после полуночи и уверен, что как минимум две дорожные камеры зафиксировали его превышение скорости. Плюс поймали его тачку, припаркованную на месте для инвалидов. Каждый раз одно и то же. Он врывается в бар, и ему в ноздри ударяет тяжелый запах алкоголя, пота и секса. Делает глубокий вдох, оглядывается, но Арсения нигде не видно, поэтому наклоняется к стойке и умело свистит, дабы привлечь внимание бармена. Она ухмыляется и выпрямляется, её большая грудь попадает в его поле зрения. Будь ситуация хоть чуть-чуть другой, он бы бессовестно флиртовал и даже провёл бы с ней ночь, но… — Ты не видела моего друга? Она хихикает, и кончик её языка скользит по её верхней губе, затем она пожимает плечами. — Какой друг? Вас двое? Мне тоже позвонить своей подруге? — Сомневаюсь, что мой в состоянии присоединиться к веселью, — кашляет Серёга, прочищая горло, и встаёт на цыпочки, резко повышая голос над музыкой, — Высокий, слабый, стройный, голубые глаза, чёрные волосы. Девушка снова пожимает плечами и осматривает Серёгу с ног до головы, затем прищёлкивает языком и быстренько машет рукой, — Посмотри, вдруг найдёшь. Хочешь что-нибудь выпить? Серёга только качает головой, когда краем глаза ловит знакомое лицо в толпе. Не помнит его имени, но уверен, что это один из «танцоров» Арсения. Прорывается сквозь людей и хватает танцующего мужчину, грубо дёргая его в сторону. Тот шаркает и шипит, затем хмурится на Серёгу и пытается отойти, но тот хватает его за локоть слишком сильно. — Где он? — Кто? — Арсений. — Ой! Но другого ответа нет. Серёга приподнимает бровь, но всё равно не отпускает мужчину. — Где-то здесь, наверное, не видел его скоро. Кирилл, ау! — мужчина переходит дорогу невысокому пухлому мужчине, — Ты не видел Арсения? Но мужчина тоже хмурится, смотрит на них обоих поочередно, затем пожимает плечами и нахмуривается ещё сильнее. — Арсений Попов, ты его знаешь, нууууу… Но пухленький снова пожимает плечами. Дважды. — Высокий, черноволосый, голубоглазый, вы его видели? — чем больше Серёга описывает Арсения, тем менее он считает это описание точным. К ним подходит высокая девушка, буквально пихая им в руки шоты, — И что ж, никто не видел моего долбаёба голубоглазого, да? То, что музыка останавливается как раз в тот момент, когда Серёга это выкрикивает, заставляет всех замереть и вопросительно на него посмотреть. «Танцор» наконец отодвигается, когда с другой стороны бара раздаётся хриплый стон. — Я не долбаёб, Сергуууууль! Следующие минуты (или почти даже час!) для них обоих будто туманны. Почти как в трансе, Серёга тащит Арсения к себе в квартиру, в тёплую постель, укутывает под мягкое одеяло. Пытается раздеть его, но руки Арсения по всему его лицу и позвоночнику делают это невероятно трудно, а уже два часа ночи, он сам сонный, поэтому сдаётся. Отталкивает Арсения в сторону и ложится рядом, скрестив руки на груди. Тишина. Затем кровать скрипит, и на его тело падает тёплое одеяло. Потом рука на животе. Потом мягкие щекочущие волосы под подбородком и горячее дыхание на ключицах. — Шшшшшпашшшибо… — бормочет Арсений в его шею, но Серёга не шевелится и не отвечает. Арсений прижимается ближе, практически ложится на него сверху, его длинные руки и ноги накрывают маленькое тело Серёги, — Я очень пьяный, Сергуль. — Вижу. Совсем не думаешь обо мне. — Я должен был послушать тебя, это они заставили меня выпить. — Ты мог бы остаться со мной, Арс, — сдаётся Серёга и проводит пальцами по мягкому пуху под подбородком. Слышит мурлыканье Арсения, который быстро целует его в подбородок. — Я не хотел беспокоить тебя, Серёж. — Потому что записать 50 голосовых посреди ночи и заставить меня бегать забирать тебя пугающе пьяного из противного московского бара, меня ниииикак не беспокоит. — Напугал тебя, да? Извини. Серёга не отвечает, лишь молчаливо гладит волосы Арсения, затылок, позвоночник. — Они мне не друзья, Серёг. — Кто? — Все эти люди в баре, — Арсений чуть ли не прикусывает острую ключицу Серёги, но в последнюю секунду отказывается и вместо этого быстро целует, — Я пытался общаться с ними, но они мне не друзья. Только ты мой друг. Но если ты не хочешь всегда быть со мной, я пойму, и я-… — Арс-… — Я, короче, завтра уезжаю в Питер, больше не буду тебя беспокоить. — Арс! — Но я хочу всегда быть там, где ты, и я понимаю, что это слишком для тебя, но я-… — Арсений! — Серёга нервно шевелится, пытается схватить лицо Арсения руками, но тот ловко ускользает и не смотрит на него, — Арс, иди сюда. Иди сюда, дурак! — А ты прав, — дуется и слишком сильно закусывает свою нижнюю губу Арсений, глядя куда угодно, только не на Серёгу, — Я пьяный долбаёб и дурак. Серёга вздыхает и закатывает глаза, наконец, сумев сжать щёки Арсения и улыбнуться ему. Арсений сдаётся и широко распахивает глаза. Свет уличного фонаря блестит в его тусклые голубые глаза, а Серёга не может удержаться и быстро чмокает его в кончик носа. — Когда я был не прав? — Когда сказал, что я не думаю о тебе, — Арсений несколько раз моргает, чтобы лучше сфокусировать, и Серёга с удивлением наблюдает, как эти длинные пушистые ресницы не путаются даже в таком состоянии, — Я всегда думаю о тебе, Сергуль. Всегда-всегда. «Мы душа в душу живём» уже сколько лет, как я вообще могу не думать о тебе? — Иди сюда, голубоглазый долбоёб мой, — хихикает Серёга и быстро целует Арсения в лоб. Через минуту слышит тихий шорох на своей шее и чувствует, как длинное слабоватое тело Арсения расслабляется в его руках. Через две минуты он сам закрывает глаза и позволяет себе погрузиться в так долгожданный сон… — Сергуллллььь… — шёпотом. — Ау? — Меня щас вырвет. — Ну и долбаёб! Любимые голубые глаза озорно сверкают в темноте.