Еще одна потерянная душа

- Обожаю смотреть на церемонию распределения, - прошептал Барти в палочку. Он и его друг по иронии судьбы оказались по разные стороны баррикады – Барти учился на Слизерине, Раф – на Гриффиндоре. Иронией судьбы было и то, что подружились они и во время очередного матча по квиддичу, когда практически столкнулись лбами в погоне за снитчем. В тот день матч тянулся дольше обычного по той простой причине, что юноши так долго и ловко препятствовали друг другу в поимке снитча, что просто вымотались и одновременно коснулись его, но матч выиграла команда Гриффиндора отправив кучу квоффлов в кольца соперников, главным образом потому, что вратарь Слизерина был умышленно накормлен блевальными батончиками перед самым матчем и на игру явился в состоянии мокрой тряпки, периодически пытающейся отжать саму себя. Однако вместо того, чтобы подраться на поле или устроить магическую дуэль, как сделали бы другие участники команды или большинство ребят с их факультетов, оказавшись на их месте, после окончания матча ловцы пожали друг другу руки и спустя пару дней разговорились, встретившись в библиотеке. Общение плавно перетекло в дружбу, которая длилась уже больше года (до появления Гарри Поттера в Хогвартсе, самым юным игроком в квиддич был Барти). - В этот год вам не везет, все бегут к нам, - шепчет Раф в свою палочку, слегка ухмыляясь. Ребята вместе откопали в одном из пыльных томов книги заклинаний одно малоизвестное, но довольно полезное и позволявшее им использовать собственные палочки на манер рации. В сочетании с заклинанием «Конфундус», вышеупомянутое приспособление давало мальчикам свободно общаться между собой и не привлекать внимания, находясь в разных концах помещения в толпе учеников. - Это мы еще посмотрим, - хитро прищуриваясь сказал Барти, - глянь во-он туда. Раф проследил за направлением взгляда друга и заметил низкорослую первокурсницу с двумя тонкими длинными светлыми косичками, шустро движущуюся по проходу между столами с высоко поднятой головой, а когда та плюхнулась на стул рядом с Макгонагалл, его нижняя челюсть беспомощно отвисла и оркестр, доселе молчавший в его голове, дал туш и музыка в его мыслях уже не могла умолкнуть. Эти серо-голубые глаза с длинными светлыми ресницами пленили юношу как ястреб, ухвативший трепыхавшегося мышонка мощными когтистыми лапами. Распределительная шляпа покрыла светловолосую голову и девочка не двинула ни единым мускулом за те две минуты, показавшихся Рафу бесконечными. Кровь стучала в висках, а в голове звучало только одно «Гриффиндор, пожалуйста, Гриффиндор…». Стояла гробовая тишина и, наконец, шляпа нарушила молчание криком «Слизери-и-и-и-и-и-н!» Девочка спрыгнула со стула и радостно побежала в толпу отчаянно визжавших студентов в мантиях с зеленой окантовкой. Барти уже ожидал ее с распростертыми объятиями. - Так вот ты какая, Александра, - одними губами прошептал Рафаэль, которому хотелось плакать, смеяться, кричать, танцевать и упасть от бессилия и обилия переполнявших его чувств одновременно. Теперь он с нетерпением ждал встречи с кузиной Барти в надежде, что друг будет везде таскать с собой девочку. Рафаэль пообещал себе не давать ее никому в обиду. Она выглядела как маленькая фарфоровая кукла, то и дело готовая разлететься на тысячи осколков от одного неверного прикосновения, несмотря на пухлоту щек и легкую округлость частей тела, которую придавал ей маленький рост. У Рафа было ощущение, что оркестр в его голове вот-вот станет реальным и все присутствующие в зале услышат шквал эмоций, запертых в его душе и до сего момента дремавших и изредка подававших признаки жизни. Когда Алекс начала стремительно удаляться от стула и приближаться к столу Слизерина, Барти краем глаза заметил, что распределяющая шляпа с сожалением посмотрела вслед девочке и что-то сообщала Макгонагалл. Алекс должна была попасть на Гриффиндор.