Еще одна потерянная душа

Прошло два месяца, а Рафаэль все не мог перестать думать о том разговоре по дороге из Хогсмида. Родственные связи Александры, о которых она ему сообщила, были крайне сомнительны. Он просто не мог поверить, чтобы полукровку взяли на Слизерин, хотя фантастики в этом было столько же, сколько и в том факте, что маленькая девочка из простой семьи, не знакомая с волшебством десять с половиной лет своей жизни, добровольно изъявила желание попасть на вышеназванный факультет. Спрашивать Барти об этом он не решался в основном потому, что лишний раз не хотел показывать, что проявляет немалый интерес к его кузине. Да, они были лучшими друзьями и между ними не должно и не могло быть секретов, но Рафаэль все еще жутко боялся выглядеть сентиментальным в его глазах. Все-таки сказывалось влияние факультета на Барти. Не то, чтобы это было постыдным или осуждаемым, но юноша чувствовал себя оторванным от реального мира, проявляя такого рода чувства открыто. Раньше мир чувств – его собственных – был для него особенным, отдаленным от всего и всех, чем-то эфемерным, он ощущал внутри себя пустоту в том месте, где должна была находиться душа (разумеется, интуитивно, поскольку при всем желании он не мог определить, где у волшебника она должна находиться). С началом этого учебного года все изменилось, музыканты в его голове стали исполнять удивительно разборчивую и отчетливую мелодию, тогда как до этого был разрозненный бардак. Он даже думал, что эти нелепые звуки – результат его больного воображения, но сейчас мелодия звучала только тогда, когда он пытался направить свои мысли на что-то осознанно, сконцентрироваться, а они не слушались и переключались на маленькую девочку со светлыми косичками и глубокими глазами. Рафаэлю это новое чувство не нравилось, потому что не давало заснуть, не давало думать, сосредоточиться. Оно было сильнее его, а он не любил слабость и старался их преодолеть, а не избежать. Но в этом случае пока не знал, как это сделать, и это его беспокоило. Однако он стал ощущать себя по-другому, даже понимать, зачем ему нужны эмоции, которые до этого проявлялись в крайне узком диапазоне. Он изменился, и вот эти изменения в нем самом ему нравились. Так шли часы, дни, недели. Хэллоуин в этом году в Хогвартсе решили не отмечать, поскольку незадолго до праздника в войне, которая шла за стенами школы, унося все больше и больше жизней, в бою пали десятки волшебников и в школе была объявлена неделя траура по погибшим. Директор Хогвартса решил пока отложить обсуждение вопроса подготовки школы к Рождеству и собрал преподавателей по более важному делу. Защита учеников и их обучение борьбе с темной магией требовало немало усилий, которые, он был уверен, стоило потратить. Стремительно приближалась пора одних из самых прекрасных каникул – рождественских. Решением совета школы было решено не лишать детей духа волшебства и праздника и следовать многовековому порядку подготовки к предстоящему празднику. Студенты подтягивали хвосты по разным предметам, помогали украшать спальни, гостиные и залы школы, готовили подарки для семьи и друзей. Кроме приятных (и не очень хлопот), связанных с большим праздником, ученики с нетерпением ждали еще одно важное событие – второй этап чемпионата по квиддичу. Предстоящий матч должен был определить дальнейшую судьбу команды, занимавшей первое место на чемпионате школы последние 4 года, - команды Слизерина. Несмотря на то, что команда Когтеврана не была в безупречной спортивной форме, ее игроки отлично владели тактическими приемами. Игра обещала быть интересной, а ученики (почти все, не носившие форму с зеленым галстуком, за редким исключением) надеялись на победу Когтеврана, потому что у Гриффиндора в таком случае было бы больше шансов на победу в следующем этапе. Честная игра была едва ли не девизом студентов, носящих мантии с красной окантовкой, но в игре со Слизерином играть можно было только по их правилам, иначе не победить. Накануне матча после позднего окончания изнурительной тренировки в довольно ветреную погоду трое друзей собрались в библиотеке, чтобы обсудить планы на предстоящие каникулы. Рафаэль надеялся, что ему удастся встретиться с Барти на каникулах, ведь они делали это каждый год и обоим нравилось проводить время вместе, изучая что-то интересное и полезное, играя в заснеженном саду при особняке Краучей или провожая старый год в скромном домике в тихой молитве за родных и близких за красиво украшенным незатейливыми, но весьма аппетитными угощениями, аромат которых напоминал теплую солнечную Италию. Мама Рафаэля была родом из Салерно и на их столе, несмотря на принадлежность отца к старинному роду британских волшебников, всегда присутствовали блюда средиземноморской кухни, что было довольно необычно для волшебника, выросшего в суровых рамках своей семьи, почитавших обычаи исключительно магического британского происхождения. Однако во всей этой цепочке теперь появилось новое для Рафаэля звено и он… просто не знал, что с этим делать. Ему хотелось провести время и с Алекс, своим новым другом (он считал, что между ними установились довольно крепкие доверительные отношения за этот период). Кроме того, он чувствовал необъяснимое притяжение к этой душе, ему казалось, что она понимает каждую его мысль, каждый поступок, каждое движение, видит во всех его намерениях именно тот смысл, который он в них вкладывает. Пока Рафаэль со слегка туповатым выражением лица пялился на книжную полку рядом с лицом Алекс, пытаясь не смотреть на девочку, Барти расспрашивал Алекс о планах на рождественские каникулы. Выяснилось, что девочка хотела бы их провести дома с мамой, с бабушкой и с дедушкой, потому что очень по ним соскучилась и давно их не видела. Видно было, что она поникла, говоря эти слова. - Знаешь, я бы очень хотел провести рождественские каникулы всем вместе, пусть даже пару дней, - сказал Барти. Рафаэль оживился и отлип от ладони, на которой покоилась его голова во время созерцания книжной полки. - Нууу… - Алекс замялась, - я могу спросить у мамы. Думаю, она не будет против, если вы приедете погостить на пару дней, - и быстро добавила, - конечно, если у вас нет других планов. - Я поговорю с отцом, - сказал Барти, - но не думаю, что это для него хоть что-то значит. Вероятно, он даже не обратит внимания на мой вопрос, как и на мое отсутствие. - То есть я… тоже могу приехать? – застенчиво пролепетал Раф воодушевившись открывшейся перспективой. - А почему нет? – в один голос сказали брат с сестрой. На лице юноши с черными кудрями расплылась улыбка от уха до уха. После занятий ученики и учителя относительно стройными рядами поспешили на стадион, одевшись практически во все теплое, что у них имелось. Хотя в толпе зрителей не было промозглого ледяного ветра, но игра обещала быть затяжной, судя по натренированности и уму обеих команд. Зазвучал свисток, все до единого игроки взмыли в воздух. Алекс и Раф – каждый со своих мест среди других представителей их факультетов – неотрывно следили за другом. Барти был похож на изумрудную стрекозу – длинный и худой, ловкий и быстрый. Он так быстро летел за снитчем, ловко уворачиваясь от преград, других мячей и игроков, что, казалось, будто его тело невидимыми нитями привязано к снитчу и парит за ним словно сверхскоростной воздушный змей. Алекс зачарованно наблюдала за игрой, как вдруг заметила в толпе слизеринцев блик. Она поняла, что он исходил от палочки, увидела, как губы ее владельца шевелятся, но никто не обращает на это совершенно никакого внимания. Она посчитала это нормальным для ее факультета, хотя жуликов вокруг полно, не имело значения, на каком факультете они обучались, но несправедливость она считала хуже межклассовой (и межфакультетской) вражды, являющейся производной от первой. Она проследила направление, куда указывала палочка. Когтевранец, на которого она была направлена, вел себя чересчур странно, но на него мало смотрел. Он практически позеленел, его мотало из стороны в сторону с такой силой, что, казалось, он сейчас улетит с метлы и упадет на поле с большой высоты. Она применила одно из немногих заклинаний, которое считала бесполезным для себя, но парни решили, что оно непременно ей пригодится. И они не ошиблись. Заклинание пальцекусания заставило вышеупомянутого ученика подпрыгнуть и вскрикнуть от неожиданности, затем Конфундус лишил его ориентации и он окончательно потерял интерес к несчастному когтевранцу, который едва не сполз с метлы, но каким-то чудом еще держался, вцепившись обеими руками в древко. Разумеется, ввиду малоопытности девочки в вопросах магии, она задела добрую половину студентов факультета, стоявших рядом с зачинщиком нечестной игры. Девочка в любом случае не наделала много шума, большинству показалось, что мороз был слишком колючим и в порыве азарта студенты просто ничего не заметили. Алекс заметила краем глаза, что другой когтевранец, наблюдавший с большой высоты за товарищем и тоже проследившим направление, откуда творилось безобразие, приметил в толпе слизеринцев, чесавших носы, головы и другие неприличные для упоминания места, ее. Она подумала сделать вид, что не заметила его острый пронзительный взгляд, но тут он включился в игру, на пару секунд подлетел к товарищу спросить о его самочувствии, хлопнул того по плечу и устремился с битой навстречу очередному бладжеру, дабы он не попал в игрока его команды и ловко отбил его в одного из охотников Слизерина. Алекс пришла мысль, что тот загонщик мог подумать, что того парня встряхивала она, но решила не отвлекаться на мрачные посторонние мысли и продолжила следить за игрой, ища глазами кузена, который как в большинстве случаев парил где-то высоко. Тут он камнем начал падать вниз, причем падение казалось Алекс неконтролируемым, это был не полет, зад Барти отделился от метлы и постепенно начал от нее удаляться. Алекс в ужасе открыла рот и не могла смотреть туда, кузен рисковал разбиться вдребезги, если он был под чарами или потерял сознание, но словно прикованная взглядом продолжала таращиться на него. Будучи уже в паре метров от земли, за долю секунды он притянул обе ноги к груди, резко оттолкнувшись одной из них от метлы, взмахнул рукой и, сделав сальто в воздухе, тяжело приземлился и кубарем покатился по полю. Алекс зажмурилась, какие-то секунды на поле стояла тишина. Абсолютная тишина. Никто не издавал ни звука. Потом она услышала вокруг себя крики, не похожие на разочарование или обеспокоенность. Это была… радость? Она силой заставила себя разжать сомкнутые веки. Среди поднятых рук ей ничего не было видно. Она стала подпрыгивать и в одном из прыжков увидела его – свой пример для подражания, гордо державший на вытянутой вверх руке трепещущий золотой мяч. Какое было облегчение, что он в очередной раз не разбился… После матча Алекс побежала ждать Барти у раздевалки вместе с огромной толпой самых отважных болельщиков, решившихся окончательно отморозить себе все то, что еще можно было спасти. Дверь в раздевалку открылась и оттуда буквально вывалились самые старшие игроки, уже успевшие выпить какой-то непонятно откуда взявшийся в школе алкоголь. Толпа полуотмороженных болельщиков чуть ли не на руках вынесла всю команду, но Барти среди них не было. «Странно» - подумала Алекс. Потом дверь резко захлопнуло ветром. Она успела заметить, что внутри никого не осталось. Начинало темнеть, становилось все холоднее, а Барти не было. И Раф тоже за ней не пришел. Она простояла всего минуту, решила пойти поискать его в другом месте, может быть, он с тренером разговаривал или уже ушел, но наткнулась на невидимое препятствие. Потом мягко дотронулась до него рукой. Это было что-то теплое – она забыла перчатки в спальне и одеревенелая от холода рука отчетливо ощущала тепло. - Раф? – неуверенно спросила она. Мантия сползла и под ней оказались оба ее друга. Она шутливо ударила обоих кулаками в плечи. - Эй, за что? – воскликнул быстро спрятавшийся за спину Рафа Барти. - Нечего так пугать! – злобно сказала девочка. - Тебя разве можно чем-то напугать? – одновременно сказали мальчики и дали друг другу пять. - Ох уж эти мальчишки, - повторила Алекс слова призрака Миртл прикрывая глаза. – Пойдемте греться! Парни быстро завернули ее в собственные мантии и повели в здание школы. На следующий день первые студенты разъезжались на каникулы. Оставались те, кто еще не закрыл «хвосты» (оставалось загадкой, как они потом добирались домой, если поезд до Хогсмида в этот день был едва ли не последним; вероятно, халтурщики и отстающие рисковали провести рождественские каникулы в Хогвартсе, если родители за ними не явятся) и те, кто решил остаться на каникулы в школе. Наша троица, уже сидевшая в вагоне поезда и дожидавшаяся скорого прибытия в Лондон, стала прощаться, взяв обязательство писать друг другу все каникулы и обязательно встретиться. За несколько минут до остановки поезда Рафаэль повернулся к Алекс с намерением что-то сказать, но был бессовестно прерван учеником, вошедшим в их купе. - Привет, Перри, - обратился к нему Рафаэль с явно преувеличенным радушием. - Привет, ребята. Я на минутку, не буду сильно задерживать. Один из наших игроков сегодня мог очень сильно пострадать. Я думаю, ваша подруга в курсе происходящего. - Что ты имеешь в виду? – с грозным видом спросил Барти. - Я все видел. - Что ты видел? – Барти поднялся с места. - Она остановила слизеринца, пытавшегося вывести из игры нашего вратаря, - сказал Перри, с вызовом глядя в глаза Барти. – В общем, я пришел поблагодарить тебя… извини, не знаю имени. - Александра, - ответила девочка. – Не стоит, правда, было бы несправедливо позволить ему упасть с большой высоты. Барти приостыл, поняв, что его сестре не угрожают необоснованные обвинения. - У нас на факультете есть одна девочка, которая хочет с тобой встретиться. Как-нибудь найди время с ней увидеться, у нее есть для тебя информация. Ее зовут Сивилла Трелони. Еще просила передать тебе вот это, - он подошел ближе и протянул ей записку. - Я запомню, спасибо, - она приняла записку от парня, на которого ее спутники смотрели как на врага, пока она торопливо засовывала в карман клочок бумаги. Отчего-то ей казалось, что текст записки не предназначался для двух других пар глаз, путешествовавших с ней в одном купе. - С наступающим вас, ребята, - Перри развернулся на своих длинных тонких ногах и вышел почти марширующей походкой, не дожидаясь ответа. Первой тишину нарушила Алекс. - Вы знаете эту Трелони? - Она чокнутая, - коротко бросил Барти с раздражением. - Боюсь, Барти прав. Лучше тебе с ней не встречаться. Она любит говорить гадости про учеников, которые имеют свойство сбываться. - Расскажете про нее поподробнее при следующей встрече, хочу послушать. Я уверена, что ее чокнутость выражается лишь в том, что ее никто не понимает, только и всего. Гении всегда были недопоняты простыми смертными. - Говоришь как Барти, - с улыбкой произнес Рафаэль и поймав ее взгляд моментально опустил глаза. - Он научил меня почти всему, что я знаю о мире магов. После этих слов улыбка Барти растеклась по разрумянившимся щекам. Он не привык стесняться и скромничать, но в этот раз смущение накрыло его с головой. Когда ребята вышли на платформу, Барти ненадолго оставил Алекс с Рафаэлем, а сам побежал искать родителей и маму кузины. - Я хотел тебе сказать одну вещь, но нас прервали, - начала Рафаэль неуверенно. - Я слушаю, - девочка откинула тонкую косичку за спину и смотрела не моргая своими голубыми глазами. - Ты очень… из тебя получится хорошая волшебница. - Ты ведь не это хотел мне сказать? - Не это, - он опустил взгляд. – Я хотел сказать, что рад был провести с тобой, то есть с вами, остаток этого года. Было приятно пообщаться. Я надеюсь, что эти каникулы пролетят незаметно и мы скоро снова увидимся. Алекс растерялась. Она ожидала чего угодно, но не подобного откровения от четырнадцатилетнего парня с «вражеского» факультета. Она увидела за плечом Рафаэля бегущего по платформе Барти, за ним шли его родители и ее мама. Молниеносно она обняла его за талию, затем быстро отцепилась, подхватив чемоданы. - С-спасибо… Взаимно… До скорой встречи, - Алекс с видом курицы, бегущей от пожара, покатила чемоданы по земле, почти бегом двигаясь навстречу матери, которая уже распахнула объятия и ускорила шаг. - До скорой встречи, - с печальной улыбкой глядя ей вслед ответил юноша.