My savior, my love

5 лет Мужчина прочищает горло и ставит кружку дымящегося кофе на стол, сосредоточенно читая новости в телефоне. Ногу прошибает неожиданной болью и альфа рычит, непроизвольно ударяясь коленом об стол и отпихивая от себя того, кто вцепился зубами в лодыжку. — Ильхун! — гаркает волк, заглядывая под стол. Ребенок смеется в ответ на шалость и пулей вылетает в сторону выхода с кухни. Отец Юн Ны поднимается с места и устало вздыхает, хмуря кустистые брови. Младший альфа не успевает убежать, так как Чонгук хватает его за футболку и подхватывает на руки, заставляя мальчишку начать вырываться. — Извините, господин Ким. У него клыки прорезаются. — виновато говорит вожак и гортанно рыкает на сына, на что Хун непокорно скалится и сверкает алыми глазами. — Вот же неугомонный. Сегодня до следующего утра будем заниматься на улице. — Наконец-то… — облегченно выдохнул мальчик, закатывая глаза. — Хочу бегать! — В нем энергии столько, что мне иногда кажется, будто он питается ею от солнца. Даже я таким в детстве не был. — удивлённо обращается он к отцу жены. — Понимаю. Характер несгибаемый. Очень хорошо. — одобрительно кивнул мужчина и поморщился от боли в ноге. Регенерация в преклонном возрасте шла куда медленнее, чем у молодняка. — Я принесу аптечку. — альфа опустил сына на пол и волчонок тут же обратился, срываясь в сторону домашнего сада. — Только попробуй снова перевернуть горшки с цветами! — крикнул Чонгук в ответ скрывшемуся за поворотом бурому комочку шерсти. — Не надо. Само заживет, как на собаке. — усмехнулся, обратно усаживаясь за стол. — Как Юн На? — Спит. Малышка Ин Сан тоже заснула. — голос его потеплел, лицо смягчилось. Стоило заговорить о любимой жене и недавно рожденной дочери-омеге, то сразу все естество Чонгука отзывалось волнами бесконечной любви. — Может вы хотите пирог? Недавно сам сделал, Хун помогал. — Я бы не отказался. — улыбнулся мужчина. Тем временем на улице слышится звук разбитого стекла. Чон цокает и поворачивается. — Даже не удивляюсь. — Он доминантный альфа, в нем бурлит, буквально кипит лава. Ильхун же совсем недавно обратился, там по венам не простая кровь течет, особенная. Вспомни себя в детстве, как пекло все тело. Это тяжелый процесс. — Да. Но мне кажется, что я слишком мягок с ним. Мой отец в его возрасте гонял меня по кругу границ. — Разве не вы вчера с Ильхуном вернулись ночью домой замерзшие и уставшие? На моем внуке сосульки висели и все лапы были изранены. Хорошо, что Юн На не видела. — фыркнул мужчина и почесал седую щетину. — Я отлучусь. Кажется, принцессы проснулись. — отозвался с улыбкой Чонгук, оставляя пирог на столе и быстрым шагом выходя с кухни. — Мне бы такой слух. — вздохнул старший альфа и вновь взял телефон в руки. — Дедушка! Смотри, что я нашел! — в помещение с сада забежал запыхавшийся Хун, держащий какую-то сверкающую вещицу в руках. — Может это мамино? — Нет. Я знаю все ее украшения. — мальчик передал заинтересованному взрослому драгоценную брошь. — И от него пахнет азалиями. — мужчина вскинул брови и пригляделся. Камень засиял в свете солнечных лучей, отливая огненным, янтарным цветом. Он был огранен темным металлом, изящные завитки надёжно держали рубин. Вверху была изображена волчья голова в сплетении роз. — Странно. — тихо отозвался он. — Хун, иди поиграй. — Так чья это брошь? — Любопытный какой. Потом скажу. Иди. — как только младший вновь скрылся, в дверях появился Чонгук с дочерью на руках. — А Юн На? — Сейчас спустится. Что это у вас? — Ильхун нашел в вашем саду. — Это же… — глава стаи изменился в лице. — Знак принадлежности к южной резервации. Как это оказалось здесь? У нас? Им запрещен въезд в клан, но это не могло быть ошибкой. — спины напряженного волка ласково коснулась женская ладонь. — Что-то случилось? — улыбается омега и целует Ин Сан в маленький лоб. — Ильхун нашел на заднем дворе дома вещь, принадлежащую кому-то из членов южной стаи. — в ответ девушка охнула. — Могли быть перебежчики? — Исключено. — Чонгук сжал челюсть. — Границы хорошо охраняются. Наш особняк совсем рядом с поселением клана, на территорию так просто не пробраться. — Они наши враги? — Ещё со времен Великого Таяния Льдов. Мой отец пытался пойти на перемирие, но вожак южной резервации отказал. — Ин Сан захныкала на его плече и альфа начал слегка раскачиваться из стороны в сторону, мягко поглаживая малышку по спине и поправляя ее кофточку. — Почему же кланы так недружелюбны друг к другу? — Я тебе рассказывал, помнишь? — Про территориальные претензии? — скорее самой себе задала она вопрос и задумалась. — Но это же глупо. — Ещё как. — усмехнулся Чонгук. — Я запрещу сыну подходить к границам без своего ведома, усилю контроль и патрулирование. Возможно, это провокация. Я посоветуюсь с отцом. — Ты уверен, что Ильхун не будет нарушать этот запрет? — девушка поджала губы. — Для него все то, что запрещено, повод начать действовать. Боже, в кого он характером пошел…не понимаю. — В Сонгуна. — подал голос старший альфа. — Мы ещё в детстве, когда мальчишками были, всегда получали нагоняй, потому что он влезал в передряги и с собой меня утягивал. А я за компанию. По умолчанию. Друзья ведь. Он всегда шел против правил, особенно если знал, что таким образом может сделать только лучше. Революционер. Сонгун только на пенсию когда вышел, то стал спокойным. Там совсем не северный норов. Огонь, южный темперамент, я бы сказал. Может поэтому он и желал наладить дипломатические связи между кланами, разорванные ещё несколько сотен лет назад. — Чонгук задумчиво обернулся в сторону сада, встречаясь взглядом с сыном. — Я сделаю все, чтобы защитить семью и стаю. Если для этого придется увеличить контроль, так и будет. — Юн На положила голову ему на плечо, желая расслабить мужа и успокоить. Волк был хмурым и мрачным, но как только любимая омега прижалась к его боку, тревога уменьшилась. Он поцеловал девушку в макушку. — Жемчужина, отдыхай. Я приду к вам через пару минут. — Чонгук передал ей ребенка. Ин Сан сонно захлопала глазками и обняла маму за шею, сжимая ее длинные волосы крохотными пальчиками. — Все будет хорошо. — тихо отозвалась она. Вожак улыбнулся уголком губ и напряженные складки между его бровей постепенно разгладились. — Обязательно будет, моя маленькая. Обещаю. Не напрягайся. Тебе нужно больше лежать. — он проводил омег до мягкого дивана и заботливо укрыл пледом, чтобы потом вновь вернуться на кухню. — Сонгун уже приехал из отпуска? — Да. Вы зайдете со мной к нему? — Для меня честь сопроводить мужа жены и вожака клана. — кивнул мужчина, довольно сощуриваясь. — Ситуация требует обсуждения… — южная брошь сверкнула в свете, словно напоминая о себе. *** 16 лет Мороз. Он выдыхает клубы пара и смотрит на отпечатки своих крупных волчьих лап на снегу, стараясь отдышаться. По телу прокатывается жар, в венах бурлит кровь, потаённо отзывающаяся на зов дальних северных предков. Тишина озера Актахалу по прежнему давит на слух и заставляет навострить уши, чтобы уловить мимолётное потрескивание многовековых льдов и журчание ручейка неподалеку. На мгновение он прикрывает глаза, вслушиваясь в лес и вой ветра, который пробирает до самых костей даже густую чёрную шерсть. После долгой, изнурительной тренировки отца лапы ноют и подрагивают, но на них Чон-младший стоит твёрдо и уверенно, так, что не сбил бы ни один противник. От внутренней гордости распирает нутро и он скалится в подобии ухмылки, сощуривая алые глаза. Ильхун внешне был практически точной копией своего отца-вожака. Особенно во второй, звериной ипостаси. Мама бывало путала их, если видела вместе, что невероятно забавляло. Однако у старшего волка запах хвои — еловый, пряный, щекочущий нос и напоминающий о Рождестве, а у сына был кофе — резкий, тяжелый, горчащий на языке, но неизменно отдающий теплом и бодростью раннего утра. Разные и одинаковые одновременно. Хун встряхивает головой, когда ветер поднимает снег, и разворачивается, замечая бегущую к нему навстречу сестру. Ин Сан лучезарно улыбается и машет варежками, заставляя брата встрепенуться и загородить ей путь к берегу замерзшего опасного озера. — Мама зовёт на обед. Папа тебя обыскался. — запыхавшись отзывается девочка. Волк фыркает и недовольно бьет лапой по студеной земле, сверкая глазами. — «В сторону. Здесь лед.» — волчица показывает ему язык и поворачивается, чтобы вновь побежать к тропе. Ильхун смотрит в сторону Актахалу и чувствует, как по коже невольно бегут мурашки. Он вспомнил историю первого знакомства родителей и поспешил следом за младшей сестрой. Мама встречает прямо на пороге, ее ласковая улыбка греет, а руки уже тянутся к холодным щекам, которые она незамедлительно целует вскоре. Ильхун забавно морщится, но остаётся покорным, несмотря на то, что в своем возрасте терпеть не мог лишних нежностей, которыми так щедро его одаривали все члены семейства. Кроме строгого отца и двух дедушек. Они с него глаз не спускали, точно орлы. Пусть снаружи он сопротивлялся, но внутри в огромном сердце теплилась жгучая любовь к семье и своему краю. Он был преданным и верным до скрежета клыков, тем, кто закроет собой близких, если им будет грозить опасность. Это было неоспоримо, это было законом севера и его личным строгим постулатом. Принципом каждого стайного волка. — Проголодался? — интересуется мама и ставит перед ним тарелку. — Папа вернулся? — он приступает к еде. Юн На садится за стол, подпирая подбородок ладонями и наблюдает за сыном. — Прямо перед тобой. Наверху, переодевается. Он хотел с тобой серьезно поговорить. — Что-то случилось? — парень шипит, когда сестра щипает его за руку. — Ты что делаешь? — А Ильхун был на озере Актахалу! — Ин Сан выдала его со всеми потрохами и даже глазом не моргнула. — Это так ты проявляешь сестринскую солидарность? Я не пойду с тобой в разведку. Ты все проболтаешь, глупая. — раздраженно отзывается альфа. — Озеро? Зачем ты ходил туда? Я же запретила! — возмутилась мама и обняла подбежавшую к ней дочь за плечики. — Я часто там отдыхаю. Хожу подумать. Там тихо и спокойно. Я не выхожу на лед, так что не о чем переживать. У меня все под контролем. — успокаивающим тоном произнёс он и взял мамину руку в свои, согревая. Так как Юн На была человеком, то всегда мерзла, в отличии от детей и мужа. — Я знаю, что ты взрослый. Но также знаю, что ты безрассудно смелый и это меня пугает. — старшая омега поджала губы. — В тебе слишком много силы и однажды она пробудится. Понимаешь? Ты должен быть рядом, чтобы мы смогли помочь. — Вы постоянно твердите об этом. Но я самый обычный оборотень. Даже Ин Сан полукровка, не может обращаться, но имеет когти, клыки и глазами агрессивно в темноте светит, что пугает. Может именно она Предначертанная? — Ин Сан почти человек. — позади слышится низкий голос отца. Чонгук проходит в трапезную и усаживается подле жены, любовно целуя ее в губы, ненадолго задерживаясь, чтобы насытить легкие любимым запахом пары. — Омега, девочка. Наш хрупкий алмаз. Придет время и она выйдет замуж за достойного. У тебя иная судьба. Ты наследник и Предначертанный. Жрец коллегии сказал, что ты появился здесь не просто так. Тебя ждали боги. Ты пришел, чтобы изменить ход истории. Каким образом и когда — мы не знаем. — Мог же жрец ошибиться? С чего бы именно я? — В тебе древняя сила севера, Ильхун. Я ничего не могу тебе ответить на эти вопросы. Но ты был избран, чтобы вершить судьбы от лица богов. — Вы не думали, что мне это не нужно? Зачем эта ответственность? — Ты уже вырос. Пора бы подумать об этом. Ты будущий вожак. — Меня не спрашивали, хочу я быть «избранным» или нет! — Перестань упрямиться! — рыкнул Чонгук. — Упрямиться? — в груди вдруг зажгло, словно языки пламени изнутри лизнули кожу и начали давить на ребра. От этого ощущения загорелись глаза. По загривку прошли мурашки, волосы встали дыбом от взметнувшейся непривычной ярости. Зверь взвыл, выпустил когти и заставил его сжать в руке стакан. Стекло лопнуло. Юн На вскрикнула и Чонгук поднялся с места, отводя жену за спину, закрывая от осколков. Ильхун зарычал и резко встал, от чего стул сзади глухо ударился о паркет. Руки со вздувшимися венами сами схватились за край стола и вдруг перевернули его с характерным треском. Тарелки с едой полетели вниз и разбились. Парень часто задышал и зажмурился, хватаясь ладонью за грудь. Из горла вырывались хрипы и гортанное, страшное рычание. Омеги остались стоять в стороне, пока вожак ринулся к оседающему на пол сыну. — Что? Ильхун? — Печет. — выдавил альфа, становясь на колени. Чонгук смотрит на его бледное лицо, хватает за плечи и встряхивает, но подросток не реагирует и постепенно начинает терять связь с первой ипостасью, уступая место разуму дикого животного. — Жемчужина, уведи Ин Сан. — Вы куда? — испуганно спросила она, прижимая к боку дочь, пока муж перекидывает бессознательное тело сына через плечо. — В лес. Он очнётся, как только я выйду на улицу и тут же обратится. Не подходи! — гаркнул глава клана, когда девушка неуверенно ступила в их сторону. Юн На зажала рот рукой, сдерживая слезы. — Сообщи моему отцу. — Поняла. — тихо отозвалась, чтобы голос предательски не сорвался. Только дверь распахнулась, ударившись о дерево стены, как Ильхун задергался на плече и мужчине пришлось спустить его на землю. Младший вырвался из отцовских рук, чудом не поскользнулся на вымощенной камнем дорожке, припорошенной снегом, и тут же обернулся волком. Белые клыки блеснули в свете луны вторя яркости карминовых глаз. — Даю фору. — ухмыльнулся вожак, наблюдая за тем, как сын щетинится и срывается с места, взметая клубы снега. Чонгук смотрит на наручные часы, считает количество стуков стрелок и снимает их с запястья, оставляя на веранде, чтобы не повредить в момент обращения. Альфа выдыхает, настраиваясь, и напрягает спину. Зверь изнутри толчком вырывается и он ему поддается, больше не сдерживаясь. Оборотень ринулся следом за младшим, через считанные секунды нагоняя его и предупреждающе клацая около кончика хвоста пастью. В какой-то момент они сцепляются в короткой схватке друг с другом и катятся кубарем с холмистого пригорка. Упавшие шишки на земле неприятно впиваются в ребра, пока волки вновь не встают на лапы. Чонгук скалится, выпуская тяжелейшие феромоны, чтобы успокоить альфу напротив, и двигается по кругу, не позволяя сбежать. Сын пригибается, острые лопатки ходят ходуном. Ещё немного и волк кинется на отца. — «Ильхун!» — звучит в мыслях. — «Как папа тебя учил драться? Нападай. Промажешь, откушу нос.» — насмешливо отрезает вожак. После этих слов младший срывается в его сторону, сбивая с ног и вдавливая в снег. Чонгук не сопротивляется, смотрит в алые глаза и позволяет сыну проявить характер. — «Слабо. Ты не усвоил мои уроки?» — Хун рычит и отскакивает назад. — «Приди в себя!» — глава клана поднимается, хлопья снега остаются на черной шерсти и медленно тают, замерзая. Коже становится холодно из-за влаги. Внутри набатом бьется сердце, отдавая в ушах, и он дышит судорожно, пуская воздух через нос частыми порциями, от чего в глазах начинает двоиться. Он встряхивает мордой, стоит спокойно, не провоцируя и не нападая, проявляя волю и терпение, как когда-то с обезумевшими соплеменниками в Праздник Луны. Вожак поступает мудро, поэтому вскоре и Ильхун начинает возвращаться к разуму. Сначала животное пошатывается, отступая, а потом на его месте появляется человек. Парень обнимает себя за голые плечи, упираясь коленями, обтянутыми уцелевшими при обращении джинсами, в замерзшую землю. Волосы лохматят вихри ветра. Он сжимает челюсть, не ощущая холода. От кожи исходит пар, жар констатирует с ледяным воздухом, буквально создавая вокруг себя туманный ореол. Чонгук тоже обращается, приближаясь к своему ребёнку и опускаясь вместе с ним на колени, пока над их головами ярко светит полная Луна. — Посмотри на меня, Хун. — парень поднял робкий взгляд, стыдливый и извиняющийся, виноватый и бесконечно покорный. — Теперь ты видишь, что может быть с тобой, если не принять свою миссию? Жрецы хотят помочь тебе, а мы с мамой будем рядом. Я научу тебя контролировать эту силу, помогу справляться с приступами и все будет хорошо. Если ты примешь. Если согласишься. — Куда я денусь. — усмехнулся горько и одновременно испуганно альфа. Чон-старший потрепал его по голове. — Зверь не заберёт твой разум. Ты сильнее него. Всегда думай об этом и сможешь унять его зов. Тут, — вожак схватился за свое сердце. — Две твоих стороны: волк и человек. И между ними нет той гармонии, которая есть у оборотней. В тебе бескрайний источник. Жрец сказал мне, что в тебе частица божественного. Я человек науки, безумный скептик, но в это я верю. Потому что твою маму не успел бы спасти, если бы Актахалу не позволила. И ты должен принять это и научиться пользоваться той мощью, что дала тебе природа. Ты будущий глава клана, мой прямой наследник, но с такой силой и будущий король всего севера. Не забывай об этом и больше не упрямься. — От одной мысли об этом всем бросает в дрожь. — растеряно отзывается подросток. Чонгук смягчается. — Я понимаю. Знаю. Но я всегда рядом, что бы ни случилось. — Что у вас здесь происходит? — слышится позади оклик Сонгуна. Мужчина запыхавшийся, в расстегнутой полярной куртке и с большим фонарем в руке, держится за ствол ели, рассматривая сына и внука, сидящих на снегу. — Пап…пап, ты ослепишь нас. — Чонгук сощурился и прикрылся ладонью. — А, точно. — свет тут же погас, перестав давить на глазные яблоки. — Все в порядке. Извини, что потревожили. У Ильхуна был приступ. — Такой же? — в тревоге спрашивает альфа. — Да. Как три года назад. — Значит так, — дедушка выдохнул пар и нахмурился. — Вы меня подняли с теплой постели ночью, напугали мою любимую невестку с внучкой, ещё и зря? Послезавтра Хун уйдёт в поход. А ты, — указывая на сына. — Займешься администрированием. Чимин не твой привязанный раб, ему тоже нужны выходные. У него между прочим жена беременная! — Пап. — Решено! Никаких изменений! Распоясались совсем, молодняк. — последнее слово старый волк недовольно прорычал. На его седой бороде оседали снежинки. — Хорошо. Я не буду против. Мой отец тоже ходил в поход, значит и я пойду. Это традиция. — Внук у меня молодец. — одобрительно протянул Сонгун. — Вставайте, пора домой. Кажется, метель начинается. Вы не ранены, боги упасите? — Нет. — Чонгук поднялся и помог это сделать сыну. — Обопрись на меня, будет легче. — У меня только голова кружится. Пройдёт. — Ильхун с благодарностью сжал запястье отца, но не стал опираться, твёрдым шагом начиная идти вперед. Мужчина покачал головой и направился следом. Ночь обещала быть долгой и он надеялся, что Юн На после того, как дождётся их, сможет спокойно заснуть. Он не надеялся, он молился. Как бы ему не хотелось волновать жену, это получалось само собой, пока Ильхун подросток. Он верил, что сын сможет преодолеть все свои внутренние противоречия и наконец примет себя таким, какой есть. Это будет счастьем для всей семьи и началом великого пути будущего вожака. *** 19 лет Солнце жарит спину. В разгаре был май. Снег, как известно, на севере никогда не таял, и именно поэтому он сейчас стоял на корточках, выискивая сверкающую драгоценность в снежных недрах. Найденные белые самоцветы, которые распускаются у них в клане только весной, парень собрал и приберег для мамы и сестры. Они любили свежие цветы. Ильхун тепло улыбнулся, вспомнив о родных, и оглянулся в сторону распустившихся бутонов. Поблизости хрустнула ветка. Волк навострил уши и резко вскинул голову, вспоминая, что на пересечении границ с югом кроме него и патрульных никого не было. Но оборотни из пограничной службы сейчас находились в паре километров от него, делая обход, словно забыв о строгом наставлении главы клана следить в оба, пока Ильхун рыщет неподалеку. — Кто здесь? — альфа спокойно поднялся, останавливая поиски важной для него броши и осмотрелся. Зверь молчал, не чуя опасности. За деревом мелькнула тень. Послышался женский смех. Лицо парня вытянулось, он смутился и посерьезнел. Внутри словно все замерло, когда ветер принёс запах азалий. Сладкий, приторный, горчащий на языке вкус редких цветов. Тех, что растут только на юге. Тех, которыми пахла найденная им в детстве рубиновая брошь. Он вдыхает полной грудью, ненадолго прикрывая глаза, будто боясь потерять бдительность. От наслаждения алеет радужка глаз. Не может быть… Из-за дерева выходит юная девушка. Ее темные длинные волосы распущены, красное платье развивается, пока белоснежная улыбка отпечатывается в его памяти навечно. Она делает несколько шагов в сторону границы и останавливается прямо напротив него, пряча руки за спину и пунцовея щеками от пристального чёрного взгляда альфы. Их разделяла невидимая черта, между ними словно находилось непробиваемое стекло, сквозь которое молодые люди молча разглядывали друг друга. В тот самый момент на него будто обрушился ушат воды. Все тело обдало прохладой и жаром одновременно. Вспышкой в мыслях пронеслась череда видений, от которых закружилась голова: он слышал крики, видел женскую улыбку, чье-то белое свадебное платье, кто-то звал его по имени бархатным тоном, потом резкая тьма, пурга и целая армия волков. Ильхун делает шаг назад, пытаясь сбросить с себя неясное наваждение. Было ли это частью предсказания или запечатления? Он не мог прийти в себя, пока в это время девушка что-то заметила под его ногами и вскрикнула. — Брошь! Моя брошь! — охнула она и тут же умолкла, закрыв рот ладонью. Испуганно взглянула на незнакомца. Альфа снова втянул носом аромат азалий и постепенно расслабил плечи. Волк внутри заинтересованно прижимался к рёбрами, заставляя вновь подойти ближе и поднять то, что увидела омега. — Твоя? — М-моя. Можешь отдать? — она потянулась к нему, но вопреки этому неразумному действию, Ильхун бросил драгоценность ей под ноги. Она удивлённо воззрилась на него. — Нельзя пересекать границу. Если протянешь руку, нарушишь запрет. — она покраснела от звука его низкого голоса и поджала пухлые губы цвета вишни. Он не мог заставить себя отвести взгляд от ее красивого лица. — Хорошо. Прости. — она не стала упоминать о том, что когда-то давным-давно уже пересекала ее в детстве и именно в тот день обронила любимое украшение, подаренное мамой. — За что извиняешься? — Просто. — пожала плечами и наклонилась, подбирая брошь. — Я думала, что навсегда потеряла ее. Спасибо. Это очень важный подарок. — Красивая. — она кивнула, разглядывая найденную вещь, не подозревая, что сказанное было адресовано ей, а не камню, как подразумевалось. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. А тебе? — Пятнадцать. — улыбнулась девушка. — Обычно сначала спрашивают имя. — усмехнулся альфа. — Я Мун Хоа Джу. Можно Хоа. — Твое имя — цветок? — он вскинул брови. — Да. Потому что родилась в начале марта, когда начинают цвести самоцветы. А твое имя? — Ильхун. — Воин, символизирующий силу. Полководец, идущий вперед и…что-то ещё было… — задумчиво произнесла, вспоминая значение имени. — Значит ты храбрец? Твой папа состоит в военном отряде? — Что-то вроде того. — «Он его возглавляет.» — мысленно произносит волк, решая умолчать о том, что его отец вожак клана. — Ты бы хотел стать военным тоже? — Наверное. Не думал пока. А ты кем хочешь стать? — Врачом. — Хоа улыбнулась. — Ты любишь цветы? — Конечно! Парень потянулся вниз и выудил из букета пару бутонов, после чего бережно перекинул их через границу. — Цветы. К твоим ногам. Такие же красивые, как и ты. — омега зарделась, не зная, куда деть смущенный взгляд и подняла растения, мягко прижимая их к груди. — Спасибо. — робко прошептала, улыбаясь. Ильхун тоже растягивает губы в улыбке. Будучи хмурым по характеру, ему не часто приходилось улыбаться, поэтому он сделал это неумело, как будто отвыкнув проявлять так открыто свои эмоции. Неожиданно со стороны послышались громкие разговоры. Он почуял запахи альф. Патрульные возвращались к нему. Хун расширил глаза. — Уходи! Сюда идут. Быстрее! — девушка в страхе отшатнулась назад, чудом не запнувшись о выступавший корень древнего дерева. Парень было дёрнулся в ее сторону, чтобы успеть удержать, но вспомнил о правиле не пересечении черты и сжал руки в кулаки. Однако омега виртуозно и грациозно извернулась, оперевшись руками в землю, и кинулась бежать. На территории юга снега не было, но из-за границ рядом с севером повсюду были лужи, грязь и проталины, в которых взяли ноги. — Мы же ещё встретимся? — бросил он вдогонку. Хоа ничего не ответила, оставляя после себя лишь сладкое послевкусие азалий. Тем временем из-за деревьев показались высокие фигуры пограничников. Ильхун остался стоять в одиночестве, глядя в сторону скрывшейся за огромными камнями девушки. Это была их первая встреча. Встреча, положившая начало его истории. Запечатленный волк уже не отпустит свою пару, какие бы предрассудки и строгие законы не ограничивали. Для Ильхуна не было правил, которые он не смог бы нарушить. *** 22 года В ушах стоит непереносимый шум. Он морщится, но старательно пробирается сквозь пеструю толпу южного базара. На его лице куфия, закрепленная впопыхах эгалемом, призванная скрывать лицо северянина от посторонних глаз. Южане смуглые, черноволосые и явно отличаются от бледного волка с гор. Лишний раз привлекать внимание не стоило, поэтому он старался затеряться среди остальных оборотней. К нему протягивали руки торговцы со звенящими браслетами и различными шелковыми тканями, зазывали в свои лавки и убеждали в том, что именно их товар должен быть непременно одним из лучших приобретенных. Альфа хмурится, чувствуя, как неприятно свербит в носоглотке от обилия запаха пряных, острых специй, от табака и всевозможных благовонных смол. Он ощущает, как от палящего солнца потеет спина, становясь влажной, от чего чёрная толстовка липнет и создает парниковый эффект. По виску скатывается капля пота. Ильхун оглядывается, ветер поднимает песочную пыль и он жмурится на пару секунд, а когда открывает глаза, замечает Ее. Длинное хлопковое платье розового цвета в цветочек мелькнуло среди людей. Он заметил знакомый белоснежный платок, о котором она его предупреждала. По нему он должен был узнать девушку в толпе. Парень тут же срывается с места, достаточно грубо проталкиваясь сквозь целые группы народа, чтобы успеть. Наконец он настигает ее. — Хоа! — омега вздрагивает и поворачивается, одаривая красивым, скромным взглядом карих глаз. Она шокировано раскрывает рот в виде буквы «О» и смотрит на него в ответ, хлопая пушистыми ресницами. — Тише! — девушка хватает молодого альфу за запястье и уверенно идет против толпы, выводя его в отдаленное место, в закуток позади основных базарных лавок, который находится в темном, прохладном месте. Он облегченно вздыхает и открывает лицо, побуждая и девушку стянуть свой платок, покрывающий голову. — Ты спятил? — Я соскучился. — широко улыбнулся волк, довольно сверкая глазами и раскрасневшимися от жары щеками. — Ты сумасшедший, Ильхун! Ты зачем пересёк границу? Если кто-то узнает, нас казнят! — в панике затараторила омега, взмахивая тонкими ручками, на которых звенели золотые браслеты. — Ты в курсе, что куфия абсолютно не скроет твоей личности? Ты видел хотя бы одного южанина ростом с тебя? Ты же настоящий снежный человек! — он прослушал совершенно всю тираду, отвлеченный эмоциональной, обаятельной и искренней девушкой, а также своим внутренне зарождающимся чувством дикой любви и привязанности. То была не столько страсть, но и нежность, желание защитить и быть опорой. Каждое сказанное ею слово было для него столь же дорого, как для любого человека бриллиант. Она не говорила, а пела, точно соловей. Можно было закрыть глаза и представить, что находишься в райском саду, где журчит фонтан со свежей водой и поют свободные птицы, сидящие на ветках гранатовых деревьев. — Ты вообще меня слушаешь? У тебя взгляд расфокусирован. — Наверное от жары. — Ты точно с ума сошел. Ты даже воду с собой не взял? У тебя же будет тепловой удар! Конечно, северянин в пустыне… — взволнованно защебетала омега, особенно когда парень вдруг начал наступать, медленно оттесняя ее к холодной каменной стене дома, прижимая горячим телом. Их взгляды встретились, а кончики носа чудом не столкнулись будучи в паре сантиметров друг от друга. Ее сердечко затрепетало. Волчьи глаза смотрели на нее так внимательно, так проникновенно, будто заглядывали в самую душу. Глубоко-глубоко. — Хоа, я пришел, чтобы увидеть тебя. — Как ты перешел границы? — У меня есть один знакомый. Он помог. — Ильхун умолчал о том, что пришлось ввязаться в драку и отключить нескольких патрульных у границ южных территорий. Когда они очнутся, хватятся и объявят тревогу, его уже не будет здесь. — Я бы могла прийти к тебе. — Тебя не было почти неделю. Я переживал. Подумал, что что-то случилось и решил прийти сам. — Все в порядке. — улыбнулась девушка. Лучезарно и жизнерадостно, так, как умеет лишь она. — Я очень рад. Слава богам. — он выдохнул облегченно и мягко сжал пальцами ее хрупкие плечи, однако вдруг омега застонала от боли и по инерции руки сами потянулись к нему, чтобы оттолкнуть. Она уже не могла контролировать рефлекс. Лицо альфы вытянулось. Он свел брови к переносице и решительно рванул рукав платья с ее плеча, являя своему взору наливной фиолетово-синий синяк и кровоточащий порез. Он зловеще втянул носом воздух. Радужка налилась карминовым цветом и зверь внутри громоподобно зарычал. — Кто это сделал? — Все хорошо. Хун… — Я спросил…кто это сделал? — глаза девушки заслезились, она поджала губы и поправила платье. — Отец. — Как он мог себе позволить тронуть тебя? Да как он… — оборотень сделал шаг назад, сдерживая рык и Хоа двинулась следом за ним, чтобы обнять и успокоить. — Я заберу тебя. — Нет! Ильхун, здесь другие порядки. Мы не можем. Я обещана другому. И наши кланы давно враждуют. — Обещана? Мне плевать. Я никому не позволю трогать тебя. Боже…подожди… — он отстранился, закрывая глаза. Она видела, как вздулись на его шее вены и на лбу выступила испарина. Он боролся со своим внутренним Я, с животной стороной. От резко захлестнувшей волны гнева разум буквально чудесным образом взял контроль, не отдав его в лапы кровожадной ипостаси. В висках отстукивал ритм сердца, кровь бежала по венам шумным потоком. Он спешно вспоминал все уроки папы и наставления жреческой коллегии, чтобы усмирить пожар внутри. — Ильхун, мы должны перестать общаться. Это путь в никуда. — Это наш путь, Хоа Джу. Не тебе решать за меня. — альфа сжал руки в кулаки. — Я найду способ. Мы обязательно будем вместе, я обещаю. — Но отец нашел жениха. — испуганно ответила девушка. Волк выдохнул и приблизился, сжимая щеки омеги в своих широких ладонях и наклоняясь к ее лицу. — Я — твой жених. — Самоуверенно, учитывая то, в каких мы обстоятельствах. — Хоа, ты мне веришь? — она замолчала. — Веришь? — Верю. — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Ты никогда не будешь плакать. Когда меня не будет рядом, пока я готовлюсь к тому, чтобы забрать тебя, ты должна будешь оставаться сильной, хорошо? Не давай никому прикасаться к тебе. Ни в коем случае. Кусайся, дерись, царапайся, отвечай. Знай, что у тебя есть защитник — это я. Думай обо мне и я придам тебе сил, хорошо? Не бойся никого и ничего, потому что я скоро приду. Главное дождись меня, идет? — девушка кивнула и потянулась к парню, который прижал ее к себе, заключая в крепкие, надежные объятия, где омега могла чувствовать себя в безопасности. Аромат кофе не растворялся в воздухе, мешаясь со свойственными торговой улице запахами, наоборот укутывал с ног до головы и казался даже насыщеннее обычного. Она вдыхала только его, словно боясь, что Ильхун может вновь исчезнуть, а зачатки кофейных зерен останутся в памяти лишь болезненной иллюзией. Глаза защипало от подступающих слез. Хоа верила альфе, но что они могли сделать против воли вожаков, против мнений народа и жрецов? Ее побег представлялся настоящей катастрофой. Ей будет лучше смириться с тем, что северянину и южанке никогда не быть вместе. От этих мыслей накатывает бездна отчаяния и безысходности, которая поглощает и заставляет ее отстраниться от оборотня. Сердце от своих же действий предательски заныло, а слезы все-таки сорвались с ресниц вниз, покатившись по щекам. — Я буду всегда любить тебя. — Я тоже. — он ласково поцеловал ее в волосы и бережно подхватил платок с шеи, покрывая голову девушки. — Твоя тетя ждёт тебя? — Да. Мне уже пора. — Ильхун стер с женских щек слезы, вызвав у омеги горькую улыбку. — Я чувствую твои эмоции, цветочек. Ты не должна переживать. Я же обещал, что приду и заберу тебя? Больше никаких слез и страха. Для меня нет ничего невозможного, особенно то, что касается тебя. — Хоа закивала, всхлипывая и утирая нос тыльной стороной ладони. — Я знаю. Я буду ждать. — их взгляды встречаются и задерживаются. — У тебя будут проблемы, тебе нужно уходить. И…Ильхун, ты не всемогущ, поэтому если ничего не получится, то все в порядке. Даже вожаки не смогли найти компромисс и прекратить вражду однажды. — Может смогу я? — он говорил со спокойной уверенностью, но омега улыбнулась и покачала головой. — Мне пора. — она встала на носочки и быстро чмокнула волка в щеку, однако альфа мягко перехватил ее за запястье и прижался губами ко лбу. — Я не прощаюсь. — парень накрыл тканью половину лица, оставляя прорезь для глаз, и долго не разрывая с девушкой зрительный контакт, вскоре бесследно скрылся среди толпы людей, как мираж пустыни. Хоа прижала ладонь к трепещущему сердцу и взволнованно посмотрела волку в след. — «Только бы с ним все было хорошо…» — пронеслось в голове. *** 26 лет. Начало. Он пытается сосредоточиться на своих мыслях, ощущая ледяной ветер на коже, но напротив стоит друг, хрустящий чипсами, от чего это становится проблемой. Под берцами хрустит снег, пока альфа подходит к баку машины и убирает заправочный «пистолет». Вдалеке гремит гром и верхушки величественных гор скрываются за тяжелыми, грозовыми тучами. Надвигалась снежная пурга после недавно закончившейся полярной ночи, в ближайшее время погода на севере должна была изрядно испортиться. Облака становятся графитового цвета, за ними сверкает молния и он готов поклясться, что чувствует металлический, жженый запах в воздухе, сообщающий чувствительным рецепторам волка о приближающейся суровой стихии. Деревья закачались, сгибаясь под тяжестью порывов бурана и оборотень уловил жалобный скрип одного из стволов. Что-то надвигалось… — Хун, садишься? — окликает его Джуён. — Да, иду. — они скрылись от начавшегося снегопада в теплом салоне джипа. — Все купил? — Все самое важное у меня. — довольно хмыкнул парень и зашуршал пачкой снеков. — Будешь? — Нет. — отмахнулся волк и завел мотор, выезжая с территории заправки на главную дорогу шоссе. Они двигались в сторону резервации, где сейчас бушевала непогода. — В городе такой грязный воздух. Соскучился по стае. А ты? — Тоже. — лаконично отозвался он. — Ты как? Все дела уладил в фирме? — Да, была какая-то неурядица с бухгалтерскими расчетами. У тебя в центре как? — На следующей неделе запланирована операция. Давно я не брал инструменты в руки со времени отпуска. — Ильхун хмыкнул, сжимая кожаную обивку руля руками. — Ассистировать будут студенты из медицинского университета Ёнсо. Как-то я переживаю. — Ты же высококлассный хирург! Весь клан только тебе доверяет! — Иногда кажется, что рука вот-вот дрогнет, но этого не происходит и я продолжаю стоять на ногах. — До сих пор вспоминаешь ту девушку? Как ее звали… — нахмурился Ким, усиленно пытаясь вспомнить чужое имя. — Мун Хоа Джу. — ответил альфа. — Она тоже хотела стать врачом. — Значит не стала, если ты так и не встретил ее. — Джуён пожал плечами, все ещё похрустывая чипсами. Его черные волосы растрепались от ветра и сейчас забавно торчали в разные стороны. — Мы так и не встретились после того раза. Я приходил к ней, проник в ее дом. Меня поймали, но она сказала, что уже замужем, а меня отпустили только потому, что отец узнал об этой ситуации. Может быть ей не разрешили стать тем, кем она мечтала. — Ты, конечно, безрассудный, но отважный герой-любовник. — издал ироничный смешок друг, но сын вожака оставался серьезным. — Это того стоило, несмотря на то, что меня потом отправили в многолетний поход в наказание. Второй раз. Но Хоа счастлива, это самое главное. — Ильхун вздохнул и поджал губы. Душа его была не на месте сегодня. — Предчувствие у меня какое-то… — Гроза же. — Нет, тут что-то другое. — альфа сунул руку во внутренний карман теплой джинсовки и набрал сестру. — «Ин Сан, ты уже дома?» — «Да, давно. У нас сегодня одну лекцию по экономике отменили в университете, поэтому я раньше приехала. А ты где?» — «Хорошо…» — облегченно выдохнул парень в динамик, выдавливая улыбку. Тревога в груди все равно не пропала. — «Мы с Джуном подъезжаем к клану. Как мама с папой?» — «Мама спит, а папа только пришел из продуктового магазина. Купил мясо для токпокки! Так что поторопись или я все съем!» — «Понял. Потороплюсь.» — засмеялся Ильхун и отключился, пряча телефон. Машина поворачивает. В салоне тишина, которую прерывает только гул. На окнах уже появлялись разводы от таящих снежинок. — О, смотри. У них колесо спустилось? — вдруг задаёт вопрос Джуён и указывает рукой куда-то в сторону. — Где? — Ильхун щурится, разглядывая сквозь размытые окна две фигуры на обочине около внедорожника со включенными желтыми фарами, разрезающих светом дымку на улице. В нос вдруг ударяет запах азалий, да так явственно, что от неожиданности он дергается на месте и со всей силы вдавливает педаль тормоза в пол. Друг ударяется носом об внешнюю панель впереди. Машина визжит шинами, оставляя черные следы на асфальте и останавливается посреди дороги. — Ты придурок? — рыкнул альфа, схватившись за стрельнувшую резкой болью переносицу. Ильхун шокировано повернулся к сидящему оборотню рядом. — Ее запах. Это был он! — Точно придурок. — зашипел Джуён, вскидывая голову кверху, так как по губе потекла кровь. — Сверни на обочину. Только не в кювет и поосторожнее. Что ты там, говоришь, почуял? — Азалии. — парень свернул с дороги, внемля своему разуму и рациональному голосу друга. — Нужно выйти и помочь тем людям. — Не неси чушь. Думаю, они уже вызвали эвакуатор. А мне бы не помешал сейчас врач. — раздраженно сверкая желтыми глазами проговорил Ким. — Я врач. Приложи холодное, пройдёт. — Ильхун спешно отстегнул ремень безопасности, поднял ворот джинсовки, чтобы закрыть шею от ветра и вышел из джипа на улицу, хлопнув дверью. — Неугомонный, — цокнул недовольно альфа, глядя парню в след. — С такими врачами врагов не надо. Правильно дядя Чонгук говорил: «не ввязываться с Хуном в какие-то истории и отговаривать его». Ну да, разумеется…извините, дядя Чонгук, но у меня не получается. — проворчал, устало вздыхая. Утерев краем рукава куртки кровь, тоже вышел в метель. Снег густо стоял в воздухе. Тем временем пара, стоящая около заглохшей посреди дороги машины, кажется, выясняла отношения. Слышались крики, ругань и даже несильные хлопки, будто вот-вот должна была состояться драка. Фигуры вырисовываются постепенно, возникая из-за тумана и Ильхун замедляет шаг, пораженно замирая…запах азалий был не то, что знакомым. Это был родной для него аромат. — Я тебе что сказал? — зарычал парень и схватил омегу за длинные волосы, отталкивая. Девушка испуганно сжалась, не издав ни звука, и под напором чужих рук с глухим стуком упала на гравий. Глаза Хуна налились кровью. — Дрянь! — альфа угрожающе двигается в ее сторону, прижимая камни ботинками. Она смотрит на него снизу вверх расширенными глазами и убирает волосы с лица, сразу являя Ильхуну свою личность. — Хоа… — девушка моментально обернулась и побелела, словно она увидела призрака и сердце перестало циркулировать потоки крови по венам. — Чего? — сопровождавший ее парень тоже повернулся, но не успел сказать ещё что-либо, как тяжелый удар пришелся прямо по его наглой роже. Чон зарычал и схватил незнакомца за грудки ветровки, встряхивая и заставляя взглянуть себе в горящие алым глаза, где прямо сейчас пробуждалась древняя сила. Зверь бесновался, до треска наваливаясь на рёбра изнутри, заставляя выпустить, дать волю эмоциями и ярости. Дать выплеснуться желанию защитить свое, ему принадлежащую омегу и устранить противника. Ильхун распространяет доминантные феромоны, сам того не ведая, от чего чужак с юга скулит и медленно начинает оседать на колени. — Перегрызу тебе горло и костями не поперхнусь. — прошипел альфа, возвышаясь. Желтые глаза уставились на него в кромешном ужасе. — Кто ты такой, что имеешь право поднимать на нее руку? Ты хоть знаешь кто она? Кто я? — голос шел из самых недр, властно и хладнокровно, точно говорил сейчас не он вовсе, а северный дух. Руки чешутся свернуть парню шею, он кровожадно скалится, зловеще улыбаясь и хватает обидчика возлюбленной за горло, ощущая кожей, как его кадык нервно дергается и сонная артерия сладко стучит, отдавая в пальцы. — Ильхун! — кричит Хоа, но альфа не слышит, начиная сжимать руки кольцом вокруг шеи парализованного и обездвиженного чужой силой оборотня. — Хватит! Прошу, ты убьешь его! Помощь приходит в лице Джуёна. Парень буквально на лету сбивает своим весом друга, заставляя того отскочить, но удержаться на ногах и не упасть на землю от толчка. Омега замирает, закрывая рот рукой и чувствует, как по горящей от недавнего удара щеке текут слезы. — С тобой я сейчас разберусь. — бросает он незнакомому альфе и смотрит на Хуна. — В себя приди! Хоа помощь нужна! — в ответ Чон встряхивает головой, прогоняя наваждение. Его будто вмиг отрезвляет. — Ильхун… — девушка тянется к нему руками и он подлетает к ней, подхватывая и помогая встать. Джуён хмыкает и возвращается к незавершенному делу. — Я закончу. Идите в машину. — Не убивай его! — Он не пострадает. Только немного. — попытался успокоить вдогонку, однако как только пара скрылась в другом джипе, альфа сверкнул золотистыми глазами. — Обещал немного, но получится так, как получится. В салоне машины пахнет смешанными запахами одеколона, кофе и розмарина. Она вжимается в сидение, пока Ильхун стаскивает с себя джинсовку и укутывает девушку, которая была в одной лишь футболке. Ее ледяные руки дрожат, он берет их в свои горячие и пытается согреть дыханием, параллельно растирая тыльные стороны ладоней. Она молча наблюдает за его заботливыми действиями и снова плачет, беззвучно, тихо, виновато поглядывая на него из-под ресниц, и всхлипывает. — Прости меня. — За что? — За то, что бросила. — альфа в ответ нахмурился, будто не понимая, о чем идет речь. — Так получилось. Ты вышла замуж. — Я не замужем. — Что? — от удивления он замер, переставая растирать руки омеги и взглянул на ее заплаканное лицо. — Меня вынудили так сказать, иначе тебя бы убили на месте. — она крупно дрожит, от чего слова вылетают изо рта скомкано и отрывисто. Зубы стучат то ли от холода, то ли от стресса. — Но я не хотела. Я тебя ждала, Ильхун. — парень выдерживает паузу, пытаясь осмыслить все сказанное ею и произошедшее до. Он не находит разумного ответа и просто притягивает девушку к себе, сжимая в горячих объятиях. Она вжимается носом в его шею и прикрывает глаза, моментально согреваясь от жара, исходящего от волчьего тела. — Хорошо. Я понял. Тот мужчина, он…? — Тот, за кого меня должны были отдать. Я в статусе невесты, но не помолвлена. Он мне никто. — еле слышно отвечает, чувствуя, как тело постепенно тяжелеет, а веки становятся буквально неодолимо неподъемными. Ощущение комфорта и безопасности рядом с тем, с кем всегда себя представляла на протяжении каждой ночи после расставания, обволакивает, точно цветочный мед. Родной запах, родное тепло, родной голос. Хоа наконец-то очутилась дома. Там, где должна быть — рядом с своим истинным альфой. — Что теперь будет? — Не волнуйся ни о чем. Я что-нибудь придумаю. Ты можешь поспать, а когда проснешься, то поговорим. — он прижался щекой к ее макушке, похлопывая омегу по спине, тем самым убаюкивая ещё сильнее. Зверь внутри молчал после всплеска агрессии на дороге, но в груди до сих пор жгло, как будто за ребрами кто-то полосовал острыми когтями в попытке освободиться. Однако Хоа, находящаяся сейчас в его руках, была самым лучшим успокоительным, которое только можно представить. Дверь джипа хлопает. Джуён ожидаемо садится за руль и пристегивает ремень безопасности. — Как вы? Это она? — Она. — подтверждает. — Отлично. — кивает друг и тяжело вздыхает. — Будет сложно. Тот парень ее жених, кажется. Собираешься украсть почти замужнюю омегу? Тебя четвертуют. Ты клан так и к войне подвести можешь. — Что угодно. Мне плевать. Я нашел ее и это самое главное. Увеличь печь побольше. — попросил Хун, чтобы в салоне стало ещё теплее. Джуён послушно сделал то, о чем его просил сын вожака. Девушка задремала. — Куда сейчас? — В резервацию. — Ким удивлённо повернулся. — С южанкой? — С Хоа. — недовольно поправил парень. — Да, с ней. — Не знаю, что ты задумал и что будешь делать, но чувствует мое нутро — будут проблемы. — джип вырулил с обочины и проехал мимо сверкающей аварийкой другого. Прошло около получаса, прежде чем они добрались. В клане не было метели, все грозовые тучи ушли в сторону города, но небо все равно казалось давящим и низким, словно вот-вот упадёт на землю. От этого навязчивого ощущения было не по себе. Омега проснулась как раз когда машина припарковалась. Все это время она спала в объятиях Ильхуна, держащего ее в кольце надежных рук. Любимых рук. — Где мы? — негодует спросонья она и отстраняется от парня, который нехотя отпускает. — В моем клане. — На севере? — Да. Но не бойся, ты здесь не чужая. У меня есть план. — уверенность в его голосе никогда не давала повода усомниться. — Меня начнут искать. Все, что ты скажешь, будет бесполезно. Но я не вернусь в свою стаю. Ни за что. Я не выйду замуж за Ан Хёна. — девушка замотала головой и в страхе расширила глаза. — Ильхун, только не отдавай меня. — Тише, тише. Я никому не отдам тебя. Давай сначала со всем разберемся, хорошо? — альфа сощурился. — Это что? — он убрал с плеча ее длинные волосы и осторожно погладил пальцем синяки на шее. Хоа повела рукой и поправила свои локоны, прикрывая то, что навевало ей страшные воспоминания. — Уже все в порядке. Ты нашел меня. — Хун недовольно поджал губы. — Я извиняюсь за то, что прерываю ваш диалог, но нас вышел встречать вожак. — Джуён влез в разговор и обратил на себя внимание. На крыльце коттеджа действительно стоял отец, скрестив руки на груди, словно уже догадываясь о чем-то заочно. — Черт. Ладно. Хоа, только не бойся. Ты веришь мне? — Всегда верила. Они вышли на улицу. Холодный ветер забирался под ткань черной водолазки, пока он прижимал к себе за плечи хрупкую омегу, спрятанную в его джинсовке с плюшевым подкладом. Ему как волку был нипочем мороз, хотя по инерции кожа покрывалась неприятными мурашками. Под обувью захрустели сугробы, пока они шли в сторону центральной двери дома. Глава клана спустился к ним и Джуён вежливо поклонился. — Ты задержался. — констатировал Чонгук, внимательно оглядывая сначала помятого сына, потом испуганную молодую девушку со смуглой кожей в его красноречивых объятиях. — Произошла одна ситуация… — неопределённо и виртуозно по дипломатичному начал Ким-младший, надеясь предубедить гнев вожака, сразу объяснив все по существу, однако Ильхун как обычно рушил все его планы и рубил с плеча. — Это моя невеста. — твердо заявил он, установив гробовое молчание. Послышался вой ветра и снег взметнулся в их сторону, заставив зажмуриться на секунду. — Твоя…кто? — Невеста. Моя будущая жена. Мун Хоа Джу. — Джуён накрыл рукой лицо, закатив глаза. Омега же побледнела и удивлённо подняла брови, готовая начать отнекиваться. — Что ж…ты мне про нее не рассказывал. — не менее ошарашено ответил Чонгук, переводя потеплевший взгляд на притаившуюся волчицу. — Рад с вами познакомиться. Думал уже никогда не обзаведусь невесткой. — засмеялся мужчина. — А вы откуда? — Она из города. Одиночка. — Да? Впервые вижу такое. Говорите как вас зовут? — альфа прищурился и Ильхун сразу понял — отец раскусил его ложь слишком быстро. — Хоа Джу. — тихо произнесла она. — Диалект у вас странный. Южный. Так, кажется, звали третью дочь одного жреца с юга. — усмехнулся он и перевёл взгляд на сына. — Значит невеста? — Да, невеста. — Хорошо. Проходите в дом. Обсудим кое-что. Дверь открыла мама. Юн На непонимающе оглядела всех присутствующих, прикрывая кардиганом округлившийся живот. — Что случилось? — Жемчужина, у нас много интересных новостей. — издал смешок Чонгук и подошел к ней, ласково целуя в лоб. — Сейчас Ильхун расскажет. Не стой на морозе. Иди ко мне. — мужчина обнял жену и завел ее в дом. Все остальные вошли следом в прихожую. На улице снова начинался снегопад. Боги ликовали. Это было только начало. Предназначенные встретились, сбывалось видение, благодаря которому враждующие однажды объединятся перед лицом общего врага и создадут невиданный по силе союз. Союз северо-южной крови. ***