Боги и монстры

      Хэдди открывает глаза, чувствуя на языке привкус песка. Горло дерет от недостатка воды, и она громко сглатывает, однако ощущение сухости никуда не девается, только наоборот усиливается. Песок везде — прямо под ней, у нее под туникой и на несколько десятков миль вперед, насколько ей позволяют видеть собственные глаза; старые кроссовки вязнут в нем, стоит ей сделать шаг. Неизвестно откуда взявшийся порыв ветра поднимает столб песка вверх, и Хэдди задыхается, закрывая ладонями лицо.       Как она оказалась здесь, в богом забытой пустыне? Они с братом ведь направлялись в Пенджаб! В попытке сдвинуться с места, Хэдди смотрит себе под ноги. Откуда на ней этот саван и шелковый синий шарф? Каур уверена, что ничего подобного в ее гардеробе никогда не было. Она пытается успокоить сердцебиение, откинув собственный страх быть погребенной в этих песках, чтобы оранжевыми бликами явились воспоминания тех, кто был здесь до нее, но видениям ощутимо не достает четкости, и ей так и не удается сосредоточиться.       — Эй, Хэдди! Скорее, сюда!       «Джордан!»       Голос названого брата, словно якорь, связывающий с реальностью, грохочет у нее в голове. Каур, щурясь от лучей палящего солнца, тратит всего несколько мгновений, чтобы найти источник звука: силуэт маячит черной тенью где-то вдалеке, расплываясь волнами у линии горизонта. Хэдди видит лишь то, как он зазывающе машет ей высоко вытянутой вверх к небу ладонью.       И тут же скрывается за одним из барханов.       — Джордан… Джордан, стой! Не ходи без меня!       Слова даются Хэдди тяжело; еще тяжелее ей удается перенести ногу вперед — она уходит в песок практически по щиколотки.       У Хэдди кругом идет голова, пот градом струится под черными короткострижеными волосами прямо по затылку, а палящее солнце продолжает греть голову, несмотря на обмотанный шелковый шарф вокруг головы вместо капюшона. На секунду ей хочется остановиться, лечь спиной на песок, позволить пустыне решить ее судьбу, но Адская Хэдди не знает, каково это — сдаваться.       Речь Джордана, едва уловимая в этом немом царстве песка, одновременно убаюкивала ее и давала силы продолжать идти за ним вперед, как по компасу, не задавая лишних вопросов. Она, превозмогая усталость и жажду, с трудом взобралась на песчаный холм, преодолевая его в несколько раз быстрее, чем был ее путь наверх, и, затормозив подошвами кроссовок об песок, Хэдди попала прямиком ко входу в…       «Пещера?»       Судя по еле заметным следам на песке, ведущим внутрь, Джордан обязан быть здесь. Каур с недоверием оглядела символы, будто искусственно выцарапанных на вымощенных перед входом камнях, и по ее спине пробежал холодок тревоги.       Полумесяц и три последовательные точки. Она видела их не единожды в Наложениях, и каждый раз в новом месте.       Наличие этих символов здесь не сулило ничего хорошего.       Шаг Хэдди быстро превратился в бег.       Среди обычных зазываний «Хэдди», Каур эхом от стен смогла расслышать «нашел» и «быстрее». Ветер, тянущий песок от входа в пещеру вглубь, двигался с Хэдди в одном темпе, приглушая шаги и шум в ушах — она предчувствовала, что должно произойти нечто непоправимое и готова была сделать все, чтобы это исправить. Однако, чем больше усилий прикладывала Хэдди, тем дальше ей казался Джордан: Каур едва поспевала за тенью, исчезающей в свете зажженных факелов, точно кто-то ждал их обоих.       — Джордан! Да постой же ты!       Сдавленное и глухое «помоги» Хэдди уже не услышала.       В языках пламени сверкнуло лезвие клинка.       Джордан пытался вырваться, но чужие руки оказались сильнее.       Кровь окропила песок, а бездыханное тело брата безвольно рухнуло следом.       — ДЖОРДА-АН!       Она опоздала.

***

      — Хэдди! Хэдди, проснись!       Она делает судорожный громкий вдох, подрываясь на кровати, и вцепляется дрожащими пальцами в ожерелье, доставшееся ей от матери (Хэдди начала делать это движение при выходе из Наложения, и вскоре оно вошло в привычку), хаотично оглядывая обстановку. Между бровей катится холодная капля пота, потолочный вентилятор громко шумит, разрезая лопастями воздух, но при этом не создавая должной прохлады в комнате. Рубашка без рукавов плотно липнет к спине; здесь жарко, как…       «В пустыне?»       Вопрос так и остается без ответа, повиснув в воспаленном сознании. Только переведя дух, Хэдди замечает Джордана на другой половине кровати, всклокоченного, встревоженного, живого — в его глазах искреннее переживание, которое он не смелется озвучить. Хэдди чувствует укол вины. Меньше всего ей хочется, чтобы названый брат постоянно за нее беспокоился.       — Ты звала меня.       Простая констатация факта, и все же она вновь вынуждает чувствовать ее.       Вину.       Хэдди делает над собой усердие, измученно улыбаясь.       — Все в порядке, Джордан, — эта фраза могла бы звучать убедительно, если бы на последующей ее голос не дрогнул. — Правда.       Она возвращается головой на подушку в надежде, что брат сделает то же самое; только вот ожидать от Джордана Руа молчания все равно что требовать жары в Арктике.       — Ты что-то видела, — не вопрос, скорее четкое утверждение. — Что на этот раз?       Хэдди недовольно жмурится несколько раз, максимально оттягивая момент своего рассказа, в попытке вернуть четкость зрению и причинно-следственную связь: они с братом остановились в отеле в самом центре Нью-Дели, чтобы сделать небольшую передышку перед путешествием в Альпы для исследования заброшенного бункера второй мировой войны. Перелет настолько сильно вымотал Хэдди, что она решила передохнуть пару минут, а вместо этого провалилась в сон, настолько глубокий, что и тут Разруха попыталась достать ее своими цепкими лапами.       Ничего не вышло, к счастью. Но надолго ли?       — Мы были в пустыне. Что-то искали… Я так и не поняла, что именно.       Джордан приготовился слушать внимательно, осторожно ложась рядом с Хэдди на застеленную постель, боясь сделать лишнее движение или сказать что-нибудь невпопад, как у него это обычно бывает.       — Ты вырвался вперед и нашел пещеру. Звал меня за собой, а я никак не могла поспеть… Как будто мне кто-то мешал.       Хэдди на секунду застопорилась, заметив пальцы брата на своей седой пряди, окрашенной в голубой. Подобное проявление заботы каждый раз сбивало ее с толку, вместе с тем подсказывало ей, что она все делала правильно.       — Нас кто-то ждал… Все было обставлено факелами.       — Культ? — предположил Джордан.       — Не знаю. Возможно. Там была фигура в плаще. Я не успела, Джордан, я…       Каур столкнулась с названым братом взглядами. Ее сны в последнее время были чудовищно реалистичными настолько, что даже самая осязаемая реальность подвергалась сомнению.       А вдруг сейчас было то же самое?       — Тебя убили. И я проснулась.       Молчание повисло в воздухе густым туманом, обволакивающим каждую клеточку тела. Хэдди ожидала увидеть на лице Джордана спектр эмоций от негодования до разочарования, но он поступил совершенно иначе: хмыкнул, тщательно обдумывая какую-то мысль, а затем бегло прижался сухими губами к ее влажному лбу.       — Это все Разруха, — решительно начал он. — Она играет с тобой. Тебе нужно отдохнуть и поднабрать силы. Отправимся в Альпы только после твоего восстановления.       Как сильно Хэдди не хотела бы остановиться на время, она уже приняла совершенно другое решение.       — Джордан… Я сегодня же отправляюсь в Альпы. Без тебя.       Каур поднялась с кровати и поправила слипшиеся волосы, прежде чем начать собирать вещи. Названый брат поначалу усмехнулся неудачной шутке, однако ему хватило меньше минуты изучения серьезного лица Хэдди, чтобы понять — это была вовсе не шутка.       Самодовольную ухмылку Джордана как рукой сняло.       — Только не говори мне, что ты это серьезно, Хэдди.       — Серьезней некуда.       — Ты совсем рехнулась? Поехать в Альпы одной — это самоубийство!       — Ну и пусть, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — Я так решила. Возвращайся к дяде Стефану и жди меня в Квебеке. Прошу.       Каур бросила на Джордана быстрый взгляд через плечо: его разрывало от гнева, который он пытался подавить, превозмогая себя.       — Мы же команда! Ты же не думаешь, что я отпущу тебя одну?       — Выбора у тебя немного, Руа, — в ее большой рюкзак полетело оборудование для записи подкастов. Она создавала видимость занятости сбором вещей лишь бы не видеть его перекошенное от злости и непонимания лицо.       — Какого черта, Хэдди?       Джордан сорвался. Каур остановила поиск петличного микрофона и нехотя поднялась с колен.       — Неужели ты не понимаешь? Кто-то из Наложения пытался мне что-то сказать… а этот кошмар был предупреждением. Я не готова рисковать тобой, черт возьми!       — И я не готов рисковать тобой! Ты действительно думаешь, что я буду просто сидеть сложа руки и дожидаться, когда мне притащат твой окоченелый труп?       — Я и не рассчитываю, что ты станешь меня слушать, но буду до последнего надеяться на благоразумие. Эти видения… что-то значат. Прошу, Джордан. Я справлюсь сама.       Ладони Хэдди, испещренные шрамами прошлых путешествий, оказались на плечах названого брата; ее лоб прижался к его. Они громко выдохнули практически в унисон: Хэдди — с уверенностью в принятии верного решения, Джордан — в слепом смирении с нравом сестры.       — Я справлюсь. Правда. Позаботься о дяде.       Она кротко обняла его напоследок, не удосужившись подождать ответных объятий, схватила рюкзак и направилась к выходу, оставляя Джордана в жаре индийской столицы.

***

      Хэдди очнулась сумбурно, смазано; не от пустынного пекла, а от непривычно холодного воздуха. Картина осталась такой же — кругом песок, в котором увязнуть легче легкого и непонятного рода одежда, словно насильно надетая на крупное тело. Саван, впрочем, ни разу не защищал от непонятного ледяного ветра, продувавшего ее до костей. Он с новой силой засвистел в ушах, и у Каур сложилось впечатление, что сами барханы звали ее по имени.       Единственная разница была в том, что рядом не находилось ни души, и даже голоса Джордана, просящего о помощи, нигде не было слышно.       А на небе вместо солнца висел полумесяц с последовательными точками-звездами.       «Снова этот сон…»       Должно быть, Хэдди умудрилась заснуть в автобусе, везущем ее в небольшую деревушку на окраине Швейцарии — несколько последовательных перелетов, затянувшихся из-за переноса рейсов, утомили ее.       Каур крепко обняла себя руками в попытке согреться, как на одном из песчаных холмов она увидела девочку лет пяти, так сильно похожую… на нее саму. Маленькая Хэдди смотрела на повзрослевшую версию себя с сожалением и разочарованием одновременно.       Она прекрасно помнила этот взгляд. Таким Хэдди встречала полицейских, принесших ей весть о смерти родителей.       Девочка не стала говорить ни слова, лишь подняла руку в сторону, указывая старшей Хэдди на вход в ту самую пещеру.       Ноги сами понесли ее внутрь.       Хэдди рассчитывала увидеть здесь приверженцев Культа или Джордана, однако вместо этого Разруха перенесла ее в заледенелый лес, где главной частью порочной картины была перевернутая синяя машина, зажатая в тиски между двумя соснами. Красные фары глухо мигали, то ли предупреждая Каур о грядущей опасности, то ли умоляя помочь.       На глаза Хэдди сразу же навернулись слезы, моментально замерзая на ледяном воздухе. Превозмогая боль, она подошла ближе на негнущихся коленях, и уперлась ладонью в металл автомобиля. В боковом стекле Каур заметила чужое отражение неизвестного человека в длинном сером плаще, с которым она уже встречалась.       И оно занесло над ней кинжал.       Хэдди хватило реакции, чтобы развернуться и вовремя отбить атаку локтем — нападавший, не ожидав подобного натиска, растерянно выронил оружие, и оно покатилось по заледеневшей корке снега.       Каур не стала ждать второй попытки со стороны оппонента и со всех сил ударила неизвестного в живот, вынуждая того попятиться назад, схватившись руками от боли. Подобная передышка была Хэдди на руку — проскользив кроссовками по льду, она успела добраться до кинжала первой и с воинственным ревом кинулась на замешкавшего убийцу.       Она действовала выверено, четко и быстро, будто сама Разруха подпитывала ее силой, и, несмотря на то, что нападавший пытался обороняться, враг вскоре оказался повержен и прижат к снегу под весом Каур.       Теперь пришла очередь Хэдди нависнуть над убийцей с кинжалом.       — Это ведь ты во всем виновата.       Ладонь убийцы перехватила лезвие кинжала над своим лицом, и эта хватка оказалась настолько сильна, что Каур опешила. Даже выступившая на кистях кровь не остановила ее оппонента от этой изначально проигрышной затеи. Только когда кровь потекла дальше по запястьям и вниз по руке, Хэдди увидела на ней шрамы… точно такие же, какие были и у нее.       «Какого черта?!»       Из-под тени капюшона выглянула знакомая седая прядь и короткие черные волосы. Под плащом скрывался даже чертов сине-золотой саван.       А еще лицо, полное решимости.       Лицо самой Хэдди.       — Мать, отец… Они умерли из-за тебя. Даже Джордан. Он еще не умер, но обязательно умрет, вписавшись в одну из твоих авантюр. И ради чего? Ради тебя?       Двойник Хэдди стиснул лезвие обеими ладонями, практически полностью контролируя кинжал в руках настоящей Хэдди.       — Такие как ты… ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Все, кого ты любишь, страдают по твоей вине и ничьей больше.       «Останови это, Хэдди… Заставь ее замолчать!»       — Ты никогда от этого не избавишься.       «Замолчи!»       — Их кровь на твоих руках.       «Заткнись… ЗАТКНИСЬЗАТКНИСЬЗАТКНИСЬ!»       Кинжал вошел в грудную клетку как нож в сливочное масло. Хэдди метила прямо в сердце, разве что в последний момент зажмурилась, чтобы не видеть и не слышать предсмертные хрипы самой себя. Правда, когда она вновь распахнула глаза, то увидела совсем не то, что ожидала.       Вместо тела двойника под ней лежал Джордан. Из его рта текла обильная струя крови, а сам он, едва живой тянул к Каур дрожащую ладонь.       — Хэ-дди…       Она так и не достигла цели, обмякнув на сырой земле.       Хэдди, осознав, что натворила, в панике начала звать брата, проверять пульс, но это ни к чему не привело — он был мертв. Не в силах поверить происходящее, Каур отстранилась, едва поднялась на ноги, и заметила, что Джордан был не единственным мертвецом здесь. Поодаль лежали мать с отцом, чуть дальше перевернутыми на живот оказались Мариса, Франсуа и дядя Стефан. Ее яркий синий саван сменился на привычный топ и джинсы, полностью пропитанные кровью. Хэдди отшатнулась, почувствовав приступ тошноты и сильное головокружение. Голос в ее голове настойчиво продолжал твердить одно:

«Это ты… Все ты…»

      Хэдди закричала так громко, что спугнула сидящих рядом ворон, а затем отшатнулась, упершись во что-то, похожее на деревянный шкафчик. Нечто, жившее в нем, нетерпеливо проворчало, но Каур, одолеваемая страхом, заметила поджидающую ее опасность только когда она протянула к ней свои когтистые лапы, утягивая в совершенно иное измерение.       Кажется, она нашла то, что так долго искала.