Боги и монстры

      Рано или поздно это должно было произойти. Закон Бездны неотвратим и здесь — если долго в нее вглядываться, будь готова, что она посмотрит на тебя.       А Хэдди безнаказанно исследовала Разруху даже слишком долго.       Португалия, Индия, Африка, Париж… Все эти места связывало одно — Наложения, разбросанные по всем точкам мира, так или иначе пересекались с реальностью, создавая опасные для неподготовленных разумов ловушки, из которых выбраться самостоятельно было невозможно.       Хэдди наивно полагала, что после стольких лет исследований Разрухи, у нее все же получится отсрочить неизбежное и обмануть саму смерть.       Она ошиблась, попавшись на крючок собственной самоуверенности.       Впрочем, была ли это самоуверенность? Отнюдь нет. Скорее желание защитить то немногое дорогое, что у нее осталось после смерти родителей.       Джордана.       Перед своим последним путешествием в Альпы, Хэдди, обуреваемая кошмарами и плохими предчувствиями, вынудила названого брата вернуться в Квебек до ее возвращения. Это оказалось не самой простой задачей, но в конечном итоге Джордан сдался под натиском Хэдди, и отправил ее одну, наконец избавляя Каур от необходимости постоянно переживать за то, что с ним может случиться то же, что когда-то давно произошло с Марисой и Франсуа по ее вине.       Хэдди никогда не была хорошей компанией, и они оба это знали.       Щелчок, скрип, лязг — и Хэдди замирает, убрав руки от непочиненного генератора. Тварь ходит где-то совсем рядом, выискивая ее и других выживших. Что там до остальных Каур не знала, но сдаваться этому исчадью она не собиралась.       Каур слышит полные отчаянья стоны — первый признак того, что скоро начнется Ночь — и жмется к деревянной стене, отделяющей ее от убийцы. Задерживает дыхание, лишь бы не издать лишних звуков. И осторожно лезет ладонью в сумку на бедре за перочинным ножом.       Она проворачивала это уже не один раз, получится и сейчас.       Незаметной тенью Хэдди просачивается в неподалеку стоящий шкафчик, чувствуя, как ее обволакивает черная пучина безысходности, состоящая из чужих страданий; однако даже в этом гомоне множества голосов она сосредотачивается, не позволяя одолеть ее.       «Ну же, подойди…»       Сердце бешено стучит, но не от страха, а от выброса адреналина, пока гротескная тварь обыскивает следующий шкафчик за ней.       Она готовилась к этому всю свою жизнь.       Разруха ни за что не заполучит ее.       По крайней мере так легко.       Хэдди с воинственным криком накидывается на исчадье, состоящее из человеческих останков, и прицеливается ножом прямиком ей в глаз, рассчитывая отвоевать победу любой ценой.

***

      Джордан сплевывает крупный снег, летящий ему в рот, и закидывает ледоруб выше своей головы, прямиком в ледяной склон горы. Он подтягивается на веревке, служащей ему страховкой, и упирается шипами ледоходов в снежную корку, однако не рассчитывает напор и соскальзывает ступнями по склону, попытавшись продвинуться выше. Скалолаз из Джордана всегда был весьма посредственный, но никто и не предупреждал, что когда-либо в своей жизни ему придется в одиночку покорять Альпы…       «Поверить не могу, она действительно рассчитывала, что я оставлю ее одну… Черта с два, сестренка!»       Потеряв счет времени, Джордан добрался до верхней точки с трудом: сначала на холме показалась рука с ледорубом, со всей силы вонзившаяся в заледенелый снег, затем голова, и только потом все тело. Он перевернулся на спину, нервно засмеявшись, таким образом позволяя себе передышку, которая не продлилась долго — страшась быть засыпанным разбушевавшимся снегопадом, Джордан неуклюже поднялся на ноги, очищая очки от снега, чтобы видеть хоть что-то в этом безжизненном царстве льда.       «Я это сделал! Я нашел его!»       Заброшенный бункер времен Второй мировой войны был прямо по курсу.       «Я найду тебя, Хэдди… Можешь не сомневаться».       Он направился прямиком в львиное логово, даже не подозревая, что хищники, вооруженные до зубов отнюдь не львиными клыками, уже начали на него свою охоту.