Однажды, одним солнечным днём…

Conor Maynard — Hollywood's Bleeding / Numb

      Нервы — Боль осталась

      Открыв глаза и увидев перед собой маму, Чонгук промаргивается и просит дать им с Чимином побыть наедине несколько минут. Она легонько кивает и уходит, а Гук присаживается, трёт лицо и поворачивается к другу. Тот сонно хлопает ресницами, его до сих пор подёргивает.       — Прости меня, Мини… — искренне шепчет Чонгук и крепко обнимает друга. — Я сильно виноват.       — Тэхён хороший. Он не сделал ничего запретного, чтобы сейчас сидеть в тюрьме… — Парень несмело прижимается в ответ. — Ты мне веришь?       — Да, верю… — Если честно, Гук совершенно ничего не понимает, кроме одного: он проебался. — Давай мы пойдём к моей маме, а после поговорим, хорошо? Я обещаю, что выслушаю тебя.       — Хорошо… — тихо соглашается Пак. Выбора у него всё равно нет.       Они медленно встают и направляются на кухню. Чонгук представляет Чимина как брата человека, которого любит. Ынбёль, ярко улыбнувшись, с радостью принимает парня в семью и заключает в такие же уютные объятия, как и у самого Чона.       Они неспешно доедают поздний ужин, говорят на незначительные темы, а после Чонгук извиняется перед мамой, добавляет, что они с Паком пойдут в его комнату, и просит не беспокоить их некоторое время. Ынбёль кивает, приговаривая, что ей и самой не помешает отдых после тяжёлого дня. Гук благодарен ей за это. Женщина задерживает их лишь на несколько минут, чтобы успеть приготовить какао и вручить каждому по упаковке печенья, после чего отпускает.       Проследовав за другом, Чимин уже более осмысленно осматривается. Говорят, что по месту, в котором живёт человек, можно понять и его самого. Комната Чона идеально олицетворяет хозяина. В мягких тонах, с широкой кроватью, большими подушками и пушистым пледом. С милыми игрушками, кучей сентиментальных безделушек, фотографиями, обвешанными гирляндой, несколькими плакатами и уютным порядком. В этом весь Чонгук. Он описание мягкости, свободы и нежности. Чимин садится на край кровати и утыкается взглядом в сжатые руки, которые сложил в замок. Он чувствует себя очень виноватым. Гук спокойно присаживается рядом, берёт его маленькие ладони в свои и всем видом даёт понять, что готов к правде. Готов к поддержке и, если нужно, к спасению.       — Я не знаю, с чего начать… Это слишком тяжело для меня… — Чимина вновь начинает мелко потряхивать: он очень боится воспоминаний. Понимает, что если сейчас прикроет глаза, то всё всплывёт вновь, как наяву. Ему бесконечно страшно.       В это же мгновение Чонгук мягко обнимает его и лёгкими движениями поглаживает по спине.       — Говори только то, что можешь. Не нужно заставлять себя. Я догадываюсь, что вы оба прошли через тяжёлые испытания…       — Это не просто тяжело, Гук… Это нельзя забыть или пережить. Это невозможно отпустить. — Чимин шумно вздыхает, стараясь подобрать правильные слова. — У нас с Тэхёном общая мама. Его родной отец ушёл из семьи, когда ему было только два года. Мы жили в небольшом городке — к югу отсюда, где каждый знает друг друга. Я появился на свет, когда ему было пять. Понимаешь… — На секунду парень задумывается. — Мой брат так любит меня… Сколько себя помню, он каждый раз отдавал мне лучшие игрушки, самую вкусную еду, помогал справляться с трудностями, а себе не оставлял ничего. Он постоянно заботился обо мне. Именно Тэхён был мне родителем. Не то чтобы нас не любили — просто им было будто всё равно. До определённого времени. — Чимин чувствует, как Чонгук перебирает его пальцы. — Мой па… — Нервно сбивается. — Этот человек… был доктором. А мама — модельером. Часто была в разъездах. Тэхён никогда не любил, когда она уезжала, и не любил этого человека.       Чимин чувствует обволакивающую поддержку друга, и это добавляет решимости. Чонгук внимательно слушает, даёт время собраться с мыслями, ни в коем случае не торопит. По глазам видно, что тот примет любую правду. Если сейчас Пак солжёт или просто закончит разговор, Гук согласится с его решением и не станет настаивать или заставлять.       — Тэхён был таким добрым и светлым… Прямо ангелок… — Чимин улыбается слишком разбито. — С вечной копной пышных волос и большими ясными глазами. Тот человек всегда относился к Тэхёну по-другому. Я понял это уже потом — слишком поздно. — Пак вглядывается в глаза Чонгука. — Он очень обижал его… Мучил… — Чимин неосознанно сильнее сжимает руки друга. — Тэхён говорил обо всех странностях только маме, но та не верила и всегда отмахивалась от него… — Проскальзывающая мука на его лице с каждой минутой всё ярче. — К кому ещё идти, у кого просить помощи, если даже собственная мать не верит? Все считали этого человека хорошим, лучшим: он был отличным доктором и многим помогал, но не нам… — Пак задумывается, держа перед глазами ясный образ Тэ, и, вдохнув полной грудью, продолжает: — В десять лет Тэхён изменился, а ближе к четырнадцати вообще закрылся в себе. Иногда брат пропадал на недели и даже месяцы, и я никогда не знал, где он. Потом этот человек положил его в больницу, сказав, что Тэхён плохо себя чувствует и нестабилен. Но это было неправдой. Там Тэ провёл полгода, а когда вернулся домой, его было вообще не узнать… — Чимин жмурится, спешно утирая слёзы. — Тэхён продолжал всё так же любить меня и оберегать, но сам стал пустым. Потом я узнал, что в нашем доме, оказывается, есть подвал, где моего брата постоянно наказывали и надолго запирали, ссылаясь на то, что он вновь болен. Я плакал, кричал, просил пустить меня к нему, но тот человек твердил, что моё время ещё не настало, и улыбался. Так гадко улыбался всегда…       От прошлого хочется избавиться. Найти укрытие, забыть себя и существующую жизнь вокруг или же бежать так далеко и быстро, чтобы мысли стёрлись вместе со всеми гнетущими воспоминаниями.       — Иногда я слышал, как он надрывно кричит, но такое было очень редко. В эти моменты забивался в угол и просто считал… Считал, сколько минут или часов мой брат изнывает от боли, и не имел ни единой возможности ему помочь. Я рассказал обо всём Юнги. О том, что Тэхёна обижают и держат в подвале, но Мин тоже не смог помочь. Мы пытались найти ключи и докричаться до брата через дверь, но тот никогда не отвечал нам. От безысходности Юнги пошёл в полицию, попытался рассказать всё, что мы узнали, но в итоге его самого обвинили во лжи и тоже наказали. Родители Мина — очень строгие люди — разозлились на него за то, что он клевещет на уважаемого человека в городе, и избили. Никто не знал, что происходит на самом деле, а когда мама всё поняла, не стала делать ничего. Просто закрылась в себе и начала пить. От неё как от женщины ничего не осталось. — Чимин кривится в отвращении через слёзы. — Как мать она умерла в тот день, когда отпихнула Тэхёна от себя, когда он в очередной раз пытался до неё достучаться. — Чимин делает рваный вдох и прикрывает веки. — Когда мне исполнилось одиннадцать, этот человек стал часто приходить ко мне по ночам, а Тэхёна не было рядом. Это меня пугало. Я лежал так тихо, не шевелился и, накрывшись под одеялом с головой, ждал, пока он уйдёт. Я ничего не понимал, Чонгук… Не понимал… — Парень отчаянно заглядывает другу в глаза. — Когда этот человек в очередной раз пришёл ко мне, он не стал, как обычно, сидеть в углу дивана — подошёл ко мне и лёг рядом.       — Я понял… — подаёт голос убитый Чонгук, пытаясь сдержать собственные слёзы. — Хватит…       — Я убегал от него по всему дому, — продолжает Пак, гневно стирая солёные капли с щёк. Чимин не желает прекращать — хочет выпустить боль вместе со злостью. — Я бежал к Тэхёну со всех ног, зная, что он в том подвале… Тот человек поймал меня… Сказал, что раз я так рвусь к брату, то моё время пришло — теперь он не против впустить к нему.       — Чимин… — Гук заметно всхлипывает и отрицательно машет головой. — Ты можешь не продолжать… — Он не желает спровоцировать ещё один приступ у друга.       Слушать Мини невыносимо больно… А каково же было пережить это?       — В подвале Тэхён был прикован наручниками к батарее. Он испуганно смотрел, как дверь закрывается за мной, а потом стал кричать на него… Я никогда не видел брата таким злым. Он был побитый, грязный, практически без одежды. А пахло там так… — Чимин не знает, какими словами описать весь смрад, что стоял в подвале. — Тот человек напал на меня. Хотел, чтобы Тэхён смотрел. Мой брат так кричал… В тот момент я всё и осознал, Чонгук… Я понял, что происходило с моим любимым братом… Он постоянно был один. Справлялся с болью тоже всегда в одиночестве. А когда возвращался из подвала, старался урвать крупицу обычной жизни и наслаждался ею. Не отходил ни на шаг и дарил остатки любви, которую смог сберечь только для меня.       Чонгук быстро притягивает Чимина к себе, и оба отпускают эмоции, позволяя потоку солёной воды вытолкнуть горечь из раненых душ. Они рыдают, скорбя по искалеченным судьбам двух ни в чём не повинных детей.       — Тэхён сломал руки, чтобы выбраться и помочь мне. Он выдернул меня из-под него и стал бить. Сильно, истерично, хотя каждое движение было для него пыткой… Даже когда тот человек умер, брат не остановился…       — «Тот человек» успел причинить тебе боль?.. — шёпотом спрашивает Чон, искренне боясь услышать ответ.       — Нет… — Чимин понимает, что Гук имеет в виду. — Но это не значит, что мне не было больно…       Пак открыто делится собственными страданиями с другом, и тот согласно принимает это… Они оба, как умеют, пытаются поддержать друг друга. Стать опорой. Тем самым спасательным кругом, что вытащит из пучины терзаний.       — Тэхён извлёк его тело из подвала, который потом закрыл на ключ, оставил меня возле комнаты матери, а сам зашёл внутрь. — Чимин шумно сглатывает. — Я знал, что она умирает — лично слышал, — но мне не было жаль её. — Он поднимает на друга взгляд, раскрывая душу настежь. — В тот момент я был счастлив, Чонгук…       Впервые Чимин признаётся в этом кому-то ещё, кроме себя самого, больше не чувствуя стыда и паскудных угрызений совести. Наверное, паршиво, когда ребёнок желает смерти собственным родителям, — ну и пусть! Чимин согласен быть плохим, согласен быть неправильным.       — Потом Тэхён одел меня, сам же влез в первые попавшиеся вещи, и мы просто ушли… Только потом я узнал, что брат поджёг дом. Мы направились в кафе, и он накормил меня в последний раз. Сказал заказывать всё, что только пожелаю, ведь сегодня у нас праздник: мы наконец-то стали свободными. И я ел… — Чимин замолкает на мгновение, снова утирая кристальные капли с щёк. — Через слёзы уплетал любимые блины с кленовым сиропом и прижимался к брату всем телом… — Пак даёт себе немного времени, чтобы прийти в чувства, и уже более спокойно продолжил: — Потом прибежал Юнги. От шока его ноги подкосились, он практически упал, когда увидел моего брата, избитого и всего в крови. Тэхён без лишних слов отдал меня ему в руки, сказал беречь и добавил, что если со мной что-то случится, то он придёт и за ним. Я помню, с каким страхом тогда Юнги смотрел на нас… — Парень сильно поджимает собственные губы. — Когда Тэхён позвонил копам, они приехали буквально через десять минут и забрали его у меня… Те десять минут были вечностью… — Чимин будто погружается в тот самый день и сейчас сидит не с Чонгуком в уютной комнате, а в том кафе, крепко держит брата за руку, не желая отпускать. — Он что-то говорил мне, рассказывал и давал наставления, а я просто смотрел в его лицо и запоминал каждую родную клеточку, потому что знал, что ничего хорошего нас больше не ждёт. Я до сих пор помню, как он последний раз поцеловал меня. Те десять минут равны этим десяти годам без него. Я не справляюсь один. Всё ещё чувствую то тепло, что он отдал мне за последние минуты. Каждый день помню… — Чимин, прижимая руки к сердцу, вглядывается Гуку в глаза и чётко, решительно произносит: — Тэхён не сделал ничего предосудительного, Чонгук. Только ему делали плохо всё это время.       — Почему никто не защитил вас? Куда смотрела полиция? Прокуроры? — Парень не понимает, как люди в правоохранительных органах оказались настолько слепы, что не заметили очевидные следы побоев или нездоровое психическое состояние у детей.       — Он молчал ради меня и себя… Кто бы поверил? Два трупа налицо, дом практически сгорел, убийца есть… Полицейский тогда спросил его, он ли это сделал, и Тэхён без промедлений ответил, что да. Вот его сразу и посадили.       Чонгук отстраняется от Чимина и нервно подходит к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха, потому что дышать становится чересчур тяжело. Спазмы сводят лёгкие. Жгучая боль охватывает душу, будто дождевые облака, окутавшие сердце, проливают в нём кислотные дожди, выжигая изнутри. Его ломает, режет, трясёт от этой боли за Тэхёна, за обоих братьев, за собственные действия. Как маленькие дети пережили этот сущий кошмар?.. Почему на их долю выпало столько неоправданной жестокости?.. Куда же Бог смотрел? Как теперь найти рациональный выход из того положения, куда собственными фразами загнал себя и Тэхёна?       — Ты любишь моего брата? — несмело шепчет Пак, желая слышать на свой вопрос лишь правду.       — Люблю, Чимин… — сразу же отзывается Чонгук.       — Тогда я очень тебя прошу: не отказывайся от него и не бросай… — умоляет Пак, с придыханием ожидая ответа.       Чонгук медленно поворачивается к другу и смело глядит в его влажные глаза, пока сердце всё ещё разрывается от боли. Он так виноват перед ними. Боже, так виноват!.. Не разрывая зрительного контакта, Чонгук сокращает расстояние между ними, опускается на колени прямо у чужих ног и берёт холодные подрагивающие ладони Чимина в руки. Ему хватает нескольких секунд, чтобы собраться с духом и пообещать кое-что поистине сумасшедшее.       — Я не просто его не брошу, Чимин, а вытащу его оттуда, — со всей уверенностью произносит он.       — Что?.. — Пак распахивает глаза.       — Я не оставлю Тэхёна в тюрьме, — твёрдо повторяет Чон и, мягко и нежно прижимая друга к груди, зарывается в его светлые волосы пальцами.       Чимин не осознаёт, что под этими словами подразумевает Чонгук, но очень благодарен ему за то, что не оттолкнул, когда узнал о столь страшном и гнетущем прошлом. Они сидят в объятиях друг друга ещё почти час. Гук не жалеет Пака и не произносит дурацких ненужных фраз, чему тот безмерно благодарен.       Впервые Пак Чимин так много говорит о том дне без заикания, приступов или обмороков. Он больше не теряется в себе и чертогах разума. По всей видимости, Чонгук и вправду волшебный… С ним спокойно на душе, ему не страшно открыться. Будто вокруг друга есть защитный купол, и если войдёшь в него, то всё страшное точно останется позади, а впереди — лишь любовь и чуткие объятия, в которых без зазрения хочется раствориться.       Понимая, что почти двенадцать, Гук набирает номер Юнги и предлагает приехать за Чимином уже завтра. Друг соглашается остаться на ночь, и Чонгук, выдав в руки комплект чистого белья и полотенец, отправляет его в душ. Юнги благодарит его и взволнованно интересуется о состоянии младшего, выясняя всё до мельчайших подробностей. Мин рад, что его личное солнце наконец поделилось с кем-то душевной болью, и отвечает, что работы всё равно много, поэтому он, скорее всего, проведёт в компании всю ночь.       Попрощавшись, Гук откладывает телефон на видное место, взволнованно и даже трепетно ожидая определённого звонка. Самого важного. Сегодня он намерен ответить и от всего сердца попросить прощения у человека, которому причинил немалую боль. Которого потерянным оставил в одиночестве и неведении… Ещё вчера Тэхён звонил, не прекращая предпринимать попыток связаться с ним, но лишь сегодня Чонгук принимает окончательное решение. Впитывает правду, намереваясь исправить все многочисленные ошибки, но телефон, как бы долго парень ни гипнотизировал его взглядом, совершенно не подаёт признаков жизни.       Сколько это — один день — для человека, который сидит в тюрьме?       Чон вообще не понимает, как старший умудряется осуществлять звонки из камеры, но догадывается, что это отнюдь не легко. Ни через десять, ни через пятнадцать минут экран мобильного не загорается, а рингтон не звучит. Страх постепенно охватывает тело — и Чонгук начинает нервно покусывать губы, сминая кожу рук до белых отметин. А можно ли звонить самому? Где Тэхён прячет телефон? Не подвергнет ли он его опасности, если проявит инициативу и наберёт сам или напишет? В ожидании Гук проводит ещё бесконечных десять минут, а затем на собственный страх и риск печатает на дисплее выученный наизусть номер и прикладывает смартфон к уху, в замирании слыша от автоответчика, что абонент недоступен.       Чонгук столбенеет, неотрывно пялясь в одну точку и крепко сжимая телефон руками, которые с каждой секундой трясёт всё ощутимее, потому что осознание кромешного пиздеца накрывает лавиной. Что же он натворил?..       Насколько Тэхёну было сложно открыться? Принять чужого человека? Полюбить? Зная только голос незнакомца, он, так или иначе, дал себе шанс на счастье, но по итогу остался отвергнутым: его бесчестно игнорировали и оставили в глухом одиночестве и неизвестности.       Как мужчина проживал все эти дни? Чонгук давно сбился со счёта написанных Тэхёном СМС-сообщений и звонков. Сейчас уже старшему не объяснишь, что ему нужно было время подумать. Киму вряд ли интересно это. Чонгук дышит глубже, пока слёзы вновь обрамляют ресницы. Всё разлетается прахом, и он не может спасти их реальность, становясь тем самым утопающим, кто первым камнем пойдёт ко дну. Почему он не додумался просто всё обсудить, как взрослый человек? Ведь мог же… Для чего сделал больно им обоим? Из-за собственной обиды?.. Разве то, что он не знал всей правды, спасает его от ответственности за чужую боль и вывернутые наизнанку чувства? Нет. Он идиот. Проебался по всем фронтам и теперь совершенно не знает, за что хвататься первым и как исправлять ошибки, сравнимые с тотальной катастрофой.

***

      Сейчас Гук и Тэхён меняются местами. Если до этого старший пытался дозвониться, стараясь всё решить мирно, то теперь это делает Чонгук. Ким полностью исключает его из своей жизни. Устал — хватит с него.       Чимин в сожалении разводит руками, не в состоянии помочь другу. Ким даже запрещает упоминать Чонгука в разговоре, а когда узнаёт, что тот частично в курсе того, что произошло с ними в прошлом, то срывается и на брата. Чимин не имел права кому бы то ни было что-то рассказывать о его жизни. Тем более Чонгуку.       Тэхён подпустил к собственному израненному сердцу единственного человека, совершив тем самым большую оплошность. Сейчас он понимает это. Его отвергли. Плюнули в душу, вытерли ноги и пошли преспокойно жить своей жизнью дальше, пока он умирал там, в камере, от чувств к парню, которому больше не нужен. Кто же знал, что это окажется так больно? Ким уже успел и забыть это чувство.       Тэхён видит звонки, видит СМС-сообщения, но ему теперь наплевать. Что? Чонгук узнал о том, что он в тюрьме, и сразу же отказался от него? Испугался? Понял, что с убийцей жизнь не построишь? Смешно… Да, он жестокий убийца, взрослый мужчина, который научился справляться со всем один. Ему никто не нужен. Даже Чонгук. Он никогда не совершает одну ошибку дважды. Там, где Ким находится сейчас, можно и жизни за такой промах лишиться. Тэхён выработал определённый инстинкт: учиться всему быстро и не оглядываться на прошлое.

***

      Чонгук учится в поте лица. У него перед выпуском ещё экзамены, которые нужно написать на отлично. С учителями и директором он находится в хороших отношениях, поэтому спокойно выпрашивает шанс всё сдать на несколько месяцев раньше положенного. Лжёт, что переезжает и не может ждать, и ему идут навстречу. Берёт судебные дела и работает не покладая рук. Каждый день безуспешно пытается дозвониться до Тэхёна. Обсуждает планы с Хосоком, который без колебаний вызывается помочь, и уже вместе они решают, где можно обойти закон и под какие статьи подходит дело Кима. Чимин тоже помогает, как и Юнги, втайне от Тэхёна. Мин пытается переубедить Тэ: просит выслушать Чонгука и прекратить намеренно продолжать причинять себе боль. На что «мягко» послан куда подальше с просьбой не лезть к нему сейчас. Юнги убеждён, что Ким не согласится на пересмотр дела, потому что не зря же он столько лет жизни потратил, чтобы оставаться безмолвным, но Чонгук уверенно гарантирует, что сможет переубедить его. Интересно как? Если Тэхён даже слышать его не хочет…       В таком темпе пролетает два долгих месяца. С блеском окончив обучение, Чон счастливо держит в руках диплом прокурора, открывающий ему любые двери. А главное — распахнёт двери к Тэхёну. Они не общаются больше трёх месяцев, и Гук совершенно не знает, как подступиться к мужчине. В то же время Чимину Тэхён звонит ежедневно, спрашивает, как дела, обсуждает разные темы.       Чонгук как-то заявляется к Паку домой с ночёвкой, пока Юнги на работе, и, издалека услышав родной голос через динамик, замирает как вкопанный. На осознание дальнейших действий хватает секунды. Парень со скоростью света подлетает к опешившему другу, выхватывает телефон из рук и прикладывает к своему уху. В это мгновение сердце бешено стучит. Гук чувствует, как загнанно оно бьётся о рёбра, и надеется на то, что старший его не отвергнет. Снова.       Тэхён отчётливо улавливает посторонние звуки, голоса, непонятный треск, а после — сбитое дыхание. Он помнит, как дышит Чонгук, как зевает или как звучит, когда бежит к телефону и в итоге, запыхавшись, отвечает. Тэхён понимает, что сейчас — с той стороны — его малыш. Человек, который не оставляет попыток достучаться до него изо дня в день. Они оба молчат непродолжительное время. Чонгук сдаётся первым.       — Тэхён, пожалуйста… — сбито шепчет. — Поверь: я всё исправлю. Дай мне шанс, хён… — Ещё никогда его голос не звучал так умоляюще. — Я люблю тебя, Тэхён! И не отказываюсь. Ты нужен мне. Пожалуйста…       Мужчина слушает его, выжидает положенные пять секунд, дав своему сердцу отдохнуть в этом промежутке и почувствовать, что любим, но после встряхивает головой, сбрасывая с сознания сладкий дурман. Тэхён закрывает душу на семь замков и, не сказав и слова, кладёт трубку. А что ответить, собственно?.. Что верит ему? Что до сих пор не забыл и любит? Спасибо, но больше не хочется. Уже проходили…       Резко отложив чужой телефон, Чонгук, пошатываясь, направляется к окну и, пошире распахнув створки, закуривает. С недавних пор он тоже носит с собой пачку сигарет, как и Хосок, на всякий случай… К примеру, вот такой случай. Когда просто невозможно найти выход эмоциям и скопившейся боли внутри. Чонгук не знает, помогают ли ему сигареты на самом деле или это обычное самовнушение, но продолжает так делать из раза в раз, стараясь найти минутное спасение в этом убивающем ритуале. Чимин здорово офигевает от картины Чонгука и тлеющей сигареты в его пальцах, но решает промолчать.       Ещё через несколько дней Гук набирается смелости и серьёзно разговаривает про лечение с другом. Не зря он боялся. Это оказывается слишком для нервов Чимина. После услышанного парень сразу же со страхом вскакивает на ноги, но Гук нежно ловит его и просит довериться, приговаривая, что никогда не сделает ему больно и не станет предпринимать что-то против его воли.       — Это будут всего лишь обычные разговоры с психологом. Тебе нужно это, Чимин. Пропустить всю боль и прошлое через себя, расстаться с ним, понять, что ты ни в чём не виноват. Чтобы жить дальше… — произносит Чонгук, крепко прижимая друга к себе. — Эта женщина ведёт в моём университете лекции, и она согласна беседовать с тобой. Постороннему человеку всегда выговориться легче. К тому же она сделает профессиональные выводы и поможет пережить тебе страх и боль, с которыми ты каждый день идёшь рука об руку.       — Я не больной, Чонгук… — разбито шепчет Чимин, пожимая плечами.       — Я разве сказал, что ты болен? — Гук серьёзен. — Пичкаю лекарствами? Или бегу сдавать в диспансер? — Он уверенно смотрит в чужие испуганные глаза и тише добавляет: — Я просто хочу, чтобы ты обрёл свободу… Там, — говорит он, указывая пальцем на окно, — тебя ждёт целый мир, который ты можешь ослепить лишь одной искренней улыбкой, Чимин! Великие города, искусство, музыка, истинная красота, любовь… И ты можешь наслаждаться всем этим, ничего и никого не боясь. Счастье не оставляет памятных шрамов. Я, Юнги и даже Тэхён — все мы будем рядом с тобой и всегда поможем. Но ты должен отпустить прошлое… — Прижимая друга к себе, Чон вплетает пальцы в светлые волосы, чтобы успокоить. — Когда я вытащу твоего брата, ты сможешь показать ему всё, чему научился. Разве он не будет горд за тебя?       — Он будет счастлив… — шепчет расчувствовавшийся Пак.       — Ты столько сможешь ему рассказать! Тэ ведь совершенно не видел мира, не видел прелестей жизни — тебе нужно будет научить его этому, но для начала… — Чонгук нежно вытирает пальцами слёзы с чужих щёк. — Ты должен научиться сам.       Тэхён действует на Чимина как рычаг. Пак и правда начинает бороться со страхами, прикладывая немалые усилия. Три раза в неделю посещает психолога, и результаты уже видны. Помогает Чонгуку и Сокджину в приюте, тоже думая устроиться туда на подработку. Рисует, занимается живописью, ходит вместе с Чоном в дом престарелых и старается радоваться жизни. Он учится быть счастливым, чтобы потом поделиться этим с Тэхёном.

***

      Ещё через несколько месяцев, которые Чонгук безвылазно проводит в адвокатской конторе, куда устраивается, чтобы поднабраться опыта, твёрдо решает, что теперь готов ехать к Ким Тэхёну. Его личное дело прекрасное. Он хоть и молод, но всё, за что берётся, выигрывает. Тем более практика, которую он проходил в университете, даёт огромный плюс в его копилочку умений и знаний. Сейчас ему не посмеют отказать ни в одной тюрьме о встрече с любым заключённым.       Со сбережений Гук покупает себе старенький поддержанный «мерседес». Берёт небольшой отпуск за собственный счёт, прыгает в тачку и намеренно двигается по направлению к тюрьме строгого режима «Содэмун».       Доехав до места назначения, он заселяется в простенький придорожный отель и отправляется в душ. Время подходит к двенадцати ночи. Гук, куря возле окна, уже по выработанной привычке берёт телефон в руки и набирает единственный номер, от гудков которого сжимается сердце. Внутри неизменно теплится надежда услышать голос любимого человека, без которого жизнь невмоготу и который, в свою очередь, больше никогда не отвечает ему.       За все эти долгие месяцы он отправил бесчисленное количество СМС-сообщений Тэхёну. Объяснялся, извинялся, просил дать ему шанс всё исправить вновь и вновь, получая в ответ целое ничего. Он ясно понимает, что не нужен Киму. Чонгук боится, что старший и правда забыл его и больше не думает, даже не вспоминает о нём, но не позволяет себе отчаиваться до такой степени.       Если Ким не захочет с ним быть, если не любит, то он всё равно не оставит его и поможет. Чонгук намерен бороться за их любовь до конца. Он сам всё испортил.       С утра парень безуспешно пытается совладать с дрожью. Одевшись в костюм и уложив волосы, Гук, как никогда, волнуется и переживает. Это будет их первая встреча. Чонгук наконец-то увидит человека, в которого влюблён всем сердцем. Он надеется, что чувства до сих пор взаимны. Ему страшно. Страшно не понравиться Тэхёну. Что его не захотят слушать или, хуже того, прогонят. Страшно увидеть мужчину за решёткой и полностью осознать, через что он прошёл и как на самом деле тяжело ему было, как тяжело до сих пор. Чонгук мысленно умоляет себя успокоиться, искренне надеясь на лучший исход событий.       Подъехав к ограждению здания с охраной на КПП и смотровыми вышками, Чонгук показывает пропуск прокурора и беспроблемно попадает на территорию тюрьмы. Пять лет ждать не приходится. Хорошо это или плохо? Кто бы ещё подсказал ответ…       За неделю до приезда он подал документы по делу Тэхёна начальнику тюрьмы. В них говорится, что Чонгук изъявляет желание стать личным адвокатом осуждённого Ким Тэхёна под номером 301295-7923. Теперь только остаётся получить подтверждение от самого Кима, который должен дать согласие на защиту своих прав.       Чонгук, сжав покрепче папку с документами, чтобы скрыть дрожь в пальцах, спешно проходит в комнату для посещений. Само помещение практически пустое и однотонное, с несколькими стульями в ряд, одним длинным столом и огромным стеклом, разделяющим зону между заключёнными и посетителями. Чонгука мутит от волнения. Органы сжимаются в комок, а губы пересыхают.       Тэхён не знает, что он тут.       После всех бесполезных попыток друзей поговорить с ним о Чонгуке, они сдались… Решили переждать, пока буря поутихнет. Гук общается только с Хосоком по поводу дела Тэхёна, не втягивая остальных, чтобы не давать ложные надежды и сроки. Это будет самое сложное дело для него. Суметь уговорить Тэхёна — это ещё полбеды. Нужно собрать доказательства, убедить судью, обеспечить конфиденциальность и выиграть. Чонгук впервые будет не в роли прокурора, а в стези адвоката.

***

      — Заключённый 301295-7923, Ким Тэхëн, на выход, — звучит знакомый голос охранника, после чего дверь камеры открывается.       Тэхён переводит удивлённый взгляд на мужчину и вопросительно приподнимает правую бровь.       — Куда? — спрашивает он, кивнув в сторону двери.       — У тебя встреча с адвокатом, — заранее по дружбе делится информацией охранник Ли Минхо.       — Ты что, подавал апелляцию? — озадаченно интересуется Намджун — друг Тэхёна и сосед по камере.       — Нет… — растерянно шепчет Тэ и протягивает руки к Минхо, чтобы тот привычно застегнул на запястьях наручники.       Они вместе преодолевают долгий путь к комнате ожиданий, и Тэхён всё это время активно думает, откуда, чёрт возьми, на его голову свалился непонятный адвокат. Какого хера вообще? Дверь со звонким писком открывается, и Минхо проводит Тэхёна дальше, показывая пальцами номер два. Значит, ему ко второму окну.       Нахмуренно следуя вперёд, Ким вплотную подходит к стулу, а только после поднимает взгляд к стеклу, и… его сердце замирает на миг. Перед ним сидит не кто иной, как Чон Чонгук, уверенно смотрящий в ответ, с заметной жадностью бегая взглядом по лицу. Тэхён недоумённо теряется лишь на секунду, после чего уверенно цепляет маску хладнокровности и вальяжно опускается на стул. Чонгук до боли красив, безумно прекрасен. До хруста костей хочется притянуть мальчишку к себе, чтобы заглянуть в чёрные омуты и рассмотреть каждую деталь безупречного лица. Сейчас Чон Чонгук выглядит взрослее, чем на фотографии, которая у него есть. Статный. В отличном дорогом костюме. Лоб открыт — от этого, наверное, Гук выглядит старше.       — Что ты тут делаешь? — первым подаёт голос Тэхён, совершенно не представляя, как сейчас действует на парня напротив.       Чонгук так долго не слышал его… Отвык… А увидев впервые в жизни, замирает как дурак и не может и слова вымолвить, неспособный отвести загипнотизированного взгляда. Тэхён бесподобный. Умопомрачительно красивый. Он даже в самых смелых мечтах не представлял такого образа. Как теперь собрать себя в кучу и начать говорить — парень совершенно не понимает. Готовился. Выучил речь. Знал всё, что должен произнести, чтобы убедить мужчину перед собой… Но где сейчас эти слова? Ау? Куда вы все разбежались? Пожалуйста, вернитесь…       — Ты приехал посмотреть на меня? — теряя терпение, цедит Тэхён. — Доволен? — с явной усмешкой произносит он. — Или я снова не соответствую твоим ожиданиям?       — Я безумно скучал по тебе… — вдруг искренне шепчет Чонгук, не отрывая взгляда от человека напротив и даже не моргая.       Тэхён с пол-оборота заводится от этих слов. Мальчик совсем охуел? Резко приблизившись к окну, звеня наручниками, Тэхён упирается в него злым взглядом.       — Что ты тут делаешь? Я не повторяю два раза, Чонгук.       Но парень в ответ продолжает молчать, и это заметно выводит.       — Может, ты забыл?! Я жестокий убийца. Человек, недостойный прощения, любви и нормальной жизни! Так какого хуя ты забыл тут, а?! — кричит, замечая стеклянный взгляд и страх в глазах Чона. — Боишься меня? — Мужчина прищуривается       — Нет, — твёрдо отвечает Гук, не отводя взгляда. Он изо всех сил старается унять дрожь в голосе.       — Я отнял чужую жизнь вот этими руками… — Тэхён подносит скованные запястья к стеклу, чтобы Чонгук хорошо рассмотрел, запомнил и больше никогда не возвращался сюда. — Ни о чём не жалею. И если бы выпал ещё один шанс, то придумал бы смерть им куда более изощрённую и жестокую!..       — Перестань, пожалуйста… — негромко просит Чон, понимая, что Тэхён намеренно играет на его эмоциях.       — Это правда. Я такой. Не хороший и сладкий парень, который окунулся в тебя и в любовь с головой, а убийца, которому на всё наплевать.       — Я не оставлю тебя… — Чонгук ни за что не прекратит своих безрезультатных попыток.       — Да кому ты нужен? — Ким зрелищно смеётся. — Разве за всё это время ты не понял этого?       — Тэхён, подпиши соглашение, — специально переводит тему Чонгук. Он не намерен продолжать бессмысленную ругань. — Дай стать твоим адвокатом. — Он старается пропустить все обидные и колкие фразы мимо.       — Зачем? — Ким совершенно не понимает.       — Я вытащу тебя отсюда.       И вот теперь Чонгук замечает всё… Всю страшную злость Тэхёна, направленную на себя. Маска трещит — чувства лезут. Ярость, отчаяние, обида, гнев. Мужчина вскипает за секунду: он напряжённо вскакивает на ноги и резко ударяет руками по стеклу, отчего Чонгук ощутимо вздрагивает.       — Ты кем, блядь, себя возомнил?! — практически рычит он. Глаза застилает пелена, Ким вновь бьёт, заметно пугая младшего. — Вали отсюда! Я видеть тебя не могу! — Он чувствует, что Минхо подлетает к нему со спины, пытаясь усмирить. — Какого хуя ты вообще припёрся сюда? Где ты был, когда на самом деле был нужен?!       Охранник наваливается на него всем корпусом, но инстинкты срабатывают сами за себя, даже быстрее, чем Тэхён осознаёт, что делает. Он по инерции выравнивается и со всей силы с головы бьёт Минхо прямо в нос.       Незамедлительно в помещение врываются ещё два охранника для помощи, и уже втроём они жёстко и бесцеремонно прикладывают Тэхёна лицом в стол и ударяют дубинкой под коленями, чтобы тот упал на ноги. Уж лучше чувствовать боль, чем видеть Чонгука. Уж лучше просидеть день в карцере, чем вернуться сюда.       За всё это время Ким не сводит разъярённого взгляда с Чона, пока тот наблюдает за всеми действиями сотрудников тюрьмы и за ним самим. В зрачках мальчишки плещутся слёзы, испуг, боль. Тэхёна насильно скручивают и, грубо бросив Чон Чонгуку, что посещение на сегодня окончено, уводят обратно.       Как эту встречу назвать? «Тотальный, беспросветный пиздец» — так подходит? Кажется, полностью…       Чонгук понятия не имеет, что делать дальше. Он навредил обоим братьям, которых полюбил всем сердцем, хотя обещал беречь и никогда в жизни не причинять страданий. Сколько раз он уже нарушил своё обещание?       Если с Чимином всё наладилось и Чонгук сумел заполучить доверие вновь, то как быть с Тэхёном? Который, видимо, никогда в жизни не простит его…       Не сделает ли он хуже своими намерениями? Его упрямство уместно в их случае? Как узнать чужие чувства? Почему одна ошибка стоит ему так много?