Однажды, одним солнечным днём…

Jaymes Young — Infinity

Blue October — Say It

VOILÀ — Colourblind

      После признания Тэхёна парни становятся ещё ближе друг к другу. Чонгук искренне счастлив знать, что его чувства взаимны, но голову и мысли отключить всё же не в силах. Некоторая недосказанность, что так и остаётся тайной, его порядком измотала.       В эти две недели он и правда загружен работой, с головой зарываясь в бумаги, лекции и термины. У него целых три заседания, к которым они с Хосоком готовятся до поздней ночи, уже валясь с ног от усталости. Пару раз изнеможённый парень засыпает прямо во время разговора со старшим, хотя весь этот тяжёлый, бесконечный день только и думал о том, как вечером услышит любимый голос и, наконец, растворится во взаимности чувств. А поутру ругает себя и отчитывает за беспечность. Не может он так безрассудно вырубаться, ведь безмерно скучает, поэтому и решает чем-то отвлекать себя, чтобы не уснуть в следующий раз. Но... Чонгук совершенно не догадывается, что старший ещё добрых полчаса с теплом на сердце слушает мирное сопение в трубке, мечтательно прикрыв глаза, в эту секунду представляя парня рядом с собой. Будто держит за руку или обнимает, а может, укладывает чужую голову себе на грудь и вплетает пальцы в мягкие волосы.       Чимин всегда рассказывает брату разные мелочи про Чонгука, зная, что тому чертовски это интересно. Допустим, о шампуне или запахе, о привычках, о том, как тот восхищённо делится с ним мыслями о самом Киме с глупой улыбкой и сверкающим взглядом. Последнее, что он поведал брату, — это то, как Чонгук умилительно морщит нос, когда смеётся. А Тэхёну только и остаётся представлять и глядеть на единственную фотографию, желая в один момент закрыть глаза и проснуться через пять лет. Прийти к парню с живыми цветами, ведь Гук отдаёт предпочтение исключительно растениям в горшках, и наконец-то прижать к себе, узнать, каково это — держать важного человека в руках и понимать реакцию собственного тела. А самое главное (и отчасти печальное), что Чонгук не слышит слова Тэхёна, когда тот прощается.       — Спокойной ночи, мой любимый и самый драгоценный малыш… — шепчет тихо что бы не потревожить чужой сон, после чего с тоскливой улыбкой на губах отключается.       Тэхёну, конечно, интересно: как бы отреагировал Гук... Раскраснелся бы? Может, стал бы кусать губы или же прижал ладони к пунцовым щекам, но... Ему несколько страшно знать наверняка как неистово и сильно искрится чужой взгляд. Ведь, после таких откровений, остаться с мальчишкой порознь, станет вдвойне, а то и втройне больнее.       Чон Чонгук за время отсутствия Чимина всё так же пропадает в приюте, учится, как раз и экзамены на носу, к которым Гук кропотливо готовится, однако понимает, что сдаст если и не на отлично, то хотя бы хорошо. С Мини болтает за работой, подключая наушники, обходя вольеры с животными и делая основные рабочие дела. Парень решает не заострять внимание на небольшой лжи друга...       А можно ли это назвать именно так?.. Возможно, Пак просто не хотел делиться мыслями и чувствами, а сам Чон по незнанию принял всё близко к сердцу. Из за недомолвок, он не хочет рубить с плеча, ведь настоящая дружба важнее этих незначительных глупостей.       Они общаются так же, как и раньше. Чимин воодушевлённо рассказывает, какие города проезжает с Юнги, что они видят в пути и где останавливаются на ночлег. Так же делится сокровенным первым поцелуем, что осознано подарил Мину, отчего смущается и заливается румянцем. Скидывает фотографии удивительной природы или милых улочек с разными подписями, предысторией или собственными мыслями. А Гук, в свою очередь, отправляет фото конспектов или животных, говоря, что зашивается здесь один и очень скучает. Он правда не думал, что ему настолько сильно будет не хватать Чимина.       За незатейливыми посиделками и грустью, что преследует в последние дни, Чонгук меланхолично делится с Хосоком мыслями по поводу Тэхёна. Хо в курсе, что тот влюбился в мужчину по телефону, и искренне смеётся над этим, не представляя, как друга угораздило. Но, так же зорко подмечает, что Чон в последние дни сам на себя не похож. Загружен, задумчив, отстранён. И как истинный и верный друг с точностью знает, что должен сделать с этим.       Закончив смену, Хосок заглядывает в пекарню Джина, берёт огромную коробку пончиков, также прихватывает целую упаковку бананового молока и идёт в общагу. С первых секунд отодвигает чужие конспекты в сторону, приговаривая, что сегодня у них по плану вечер кино, разговоров и релакса. Насколько Чонгук благодарен Хосоку за появление, словами не описать, ведь это мгновенно видно это по чёрным глазам, под которыми залегли синяки от усталости и недосыпа. Разговорившись за просмотром очередного сериала на Netflix, Чонгук продолжает спокойно и непринуждённо делиться с ним чувствами к Тэхёну, от которых уже до краёв переполнен, но так же некоторыми мыслями и соображениями... О ночных звонках, о кнопочном телефоне, о пропуске, без которого им не суждено увидеться, о пяти лет ожидания и полного одиночества. Хосок, после услышанного, хмуро оглядывает друга, крепко задумавшись.       — Насколько хорошо ты знаешь своего Тэхёна?.. — спрашивает, словно невзначай.       — Ну, достаточно… — Рассуждает Чон. — Настолько, насколько позволяет данная ситуация и разговоры по телефону. Он добрый и чуткий. По-своему заботливый. Думаю, что безумно красивый…       И всё такое дальше по списку. Сознание Чонгука поглощают мечты и обожание… Хосок и не думал, что влюблённость подобным образом подействует на друга. И так же ему совершенно не нравится загадочный Ким Тэхён. Всё что Чон только что рассказал ему, ничуть не внушает доверия. Хосок уверен, что в край затуманенным любовью мозгом, Гук явно упускает что-то важное. Хорошо, что он не влюблён в Тэхёна, ведь рациональность и хладнокровность помогут тщательно обдумать сказанные слова и найти разумный выход.

***

      В изнурительно долгом темпе сквозь Чонгука проскальзывает третья неделя подряд. Чимин с Юнги задерживаются. Почему? Он так и не узнал.       Экзамены парень сдаёт отлично. Судебные дела выигрывает. Но ощущение, словно он выжат до кончиков пальцев, ярко сидит внутри и уступать более светлым чувствам или делать передышку, не спешит. Сил не осталось совершенно. Сокджин, из-за беспокойства, даёт ему несколько выходных и берёт обещание, хорошенько отдохнуть, восстановить баланс внутренних сил и поправить здоровье.       Ко всему что свалилось на плечи, добавляется и отсутствие Тэхёна. Тот хоть и предупредил, что такое может произойти, Чонгуку всё равно одиноко и он уныло полночи наблюдает за неподвижным телефоном не смыкая глаз, чувствуя внутри безмерную тоску и безысходность.       В первый день отдыха парень спит до обеда и попросту бездельничает, бессмысленно втыкая в картинки с проектора, даже не задумываясь и не вникая в смысл сюжета очередного фильма, а вот во второй ему звонит Хосок, с настойчивой просьбой о встрече. Чонгук, естественно, не отказывает и радушно предлагает посидеть у него, после чего слышит, что друг прибудет в течении получаса. За это время он успевает заказать пиццу, напитки, и даже прибрать лёгкий беспорядок, и только выбрав очередную плюшку для вечернего просмотра, Хо даёт о себе знать стуком в дверь. В этот раз Хосок не сияет словно солнце, не светит улыбкой и в его руках нету коробки с пончиками... Друг серьёзен, а меж хмурых бровей виднеется складка.       «Возможно, проблемы на работе?» — с грустью думает Чонгук.       — Привет, чего стоишь в дверях, идём! — Он утягивает Хосока за собой на диван, и стискивая руки поперёк чужой талии, расслабляется. — Сегодня смотрим аниме.       — Ну и посиделки ты устроил! — Полицейский замечает на столе, кроме пиццы и закусок, ещё и свежеприготовленный рамён. — Так вот какой ты, когда без дела сидишь дома…       — Какой? — не понято вторит Чонгук.       — Хозяйственный… — он мило улыбается, с усмешкой оттягивает чужие щёки в стороны, и присев, приступает к еде, решив ненадолго отложить неизбежный основательный разговор, не желая портить настроение Чонгуку прямо с порога.       — Скажешь тоже… — бурчит в ответ. — По плану у нас «Унесённые призраками». Хочу пересмотреть.       — Я не против, — Хосок идею оценивает на десять баллов, но увы... Сегодня этому сбыться не суждено.       — Ещё бы ты был против. У друзей вообще не существует право выбора. С чистой совестью я могу включить любую ерунду, и тебе придётся улыбаться и нахваливать мои интересы. А ещё еду и шутки. — Чонгук злорадно усмехается — Тебе повезло вдвойне: и готовить умею, и вкус у меня превосходный. Цени! А, так, на заметочку... К себе ты меня вообще никогда не зовёшь.       — Ты хоть представляешь, что творится в моей квартире? — Хосок мгновенно возмущается такой несправедливости. — Я там только ем, сплю и пью. Там беспросветный срач! Ты серьёзно считаешь, что приглашать друга в такую квартиру — это адекватное решение?       — Я бы мог помочь с уборкой… — мгновенно отзывчиво предлагает Чонгук, представляя, насколько сильно тот зашивается на работе, отчего получает несильный удар в плечо от крайне недовольного Хосока.       — Ох, Гук, тебе что, забот мало? Ещё и убираться собрался… Лучше расскажи, как твои дела с загадочным Ким Тэхёном? — он ловит момент и плавно, неспеша подступается к нужной теме.       — А что с ним? — парень неприметно пожимает плечами. — Всё отлично. Так же разговариваем ночами, но в эти несколько дней Тэ чем-то занят и не выходит на связь. Таким потерянным себя ощущаю без него… — Гук заметно приунывает. — Если начистоту: сам не знаю, как пленился им так сильно. Говорят — первая любовь всегда такая, — он, задумчиво дотрагивается до подбородка, и поднимает взгляд вверх. — Безумная, необузданная... одержимая.       — Интересная мысль… — Хосок заметно вздыхает но головой машет утвердительно — Ты уже сказал матери, что тебе понравился мужчина?       — Да… В прошлые выходные… — парень по доброму улыбается. — Она, конечно, удивилась, но добавила, что любовь не выбирает, к кому и когда приходить. Уверена, что я не выбрал бы плохого человека и это длительное ожидание поможет нам узнать друг друга получше. Может, в дальнейшем что-то и со встречами придумаем.       — А что, если Тэхён не такой хороший, как ты думаешь?.. — Хосок осторожно крадётся к самому важному.       — О чём ты? — не понимает Чонгук, скептически глядя другу точно в глаза.       — В прошлый раз ты многими мыслями поделился со мной. Твой мозг не так обрабатывает информацию, как мой. Сам знаешь, какой я дотошный…       — И что? — он всё ещё не улавливает суть.       — Сколько ему лет, Гуки?       — Тэхён и Юнги — одноклассники, значит, ему двадцать семь, — подытоживает парень, пораскинув мозгами, вспоминая, как Ким вскользь упоминал об этом в одном из разговоров.       — А где работает? Я понимаю, что ты не знаешь этого наверняка… — он взмахивает руками. — Давай просто предположим, отталкиваясь от всего, что урывками плавает на поверхности?       — Хорошо… — Чонгук соглашается, но крайне неуверенно.       — Он может быть доктором? — Хосок озвучивает первую догадку, незамедлительно получая отрицательное покачивание головой. — Может, он учёный на закрытом заводе, как ты и предполагал?       — Нет, не думаю, — критичен Гук и в этот раз. — Тогда бы у него точно не было проблем со связью.       — Может быть, он военный? — Хо вкидывает новую гипотезу, подмечая, как активно Чонгук думает над его словами.       — Не исключено… — через некоторое время парень всё же соглашается. — Это многое объяснило бы. — он невольно вспоминает про папу, человека, что умер достойной смертью и был похоронен со всеми почестями, отдав жизнь во благо страны.       — Я тоже так решил. У военнослужащих постоянные выездные миссии. Их могут закинуть в горячие точки, а так же все поголовно подписывают контракты и договоры о неразглашении.       — И что? Пытаешься предупредить меня, что его убьют и я не дождусь? — Чонгук уже придумывает аргументы и защиту в пользу своего мужчины.       — Нет, Гук, — вздыхает. Хосок знает, что разговор не пройдет гладко, поэтому не видит смысла тянуть резину. — Я начал искать его в базе по имени, через знакомых. Я просто не могу жить спокойно, не понимая, с каким человеком ты общаешься. Мы сами договорились, помнишь? Доверяй, но проверяй… — он делает небольшую паузу, и видит, как Гук решительно кивает. — Людей по имени Ким Тэхëн было несколько. Один попадал под описание и возраст, но у него нет брата. Ни сводного, ни кровного. В личных делах у военных всегда есть информация обо всём на все случаи жизни, ведь их профессия слишком непредсказуемая. Тем человеком оказался не твой Тэхён…       — Я не понимаю, Хосок… — растерянно шепчет парень. Он вообще не вкуривает смысл данного обсуждения.       — Где ещё могут быть такие жёсткие условия, Чонгук?.. — полицейский неумолимо подталкивает его к верной, очевидной разгадке.       Гук вздыхает, нервно взлохмачивает и без того непослушные волосы, и прикрывает веки, стараясь собраться с мыслями и наконец понять, что происходит. Чон не знает почему они занимаются этим мини-расследованием, вместо того чтобы смотреть увлекательное аниме. Сейчас он ощущает себя как на допросе. Чонгуку неуютно в собственной комнате, он запутался, и сгустившаяся атмосфера вокруг Ким Тэхёна, отнюдь не добавляет плюсиков этому вечеру. Хосок давит на него, заставляет думать, подталкивая к единственной мысли... которую парень тут же отметает. Ведь это не может быть правдой. Всё что угодно, только не это…       — Чонгук… — Хосок подсаживается ближе и осторожно укладывает ладонь на его плечо, стараясь придать этим действием решимости и стойкости, перед сокрушающей правдой. — Если твой Тэхён, блядь, не долбаный космонавт, тогда он сидит. В тюрьме, Чонгук...       — Это не правда. Ты ошибся, Хосок… Тэхён не может быть… — на его лице читается тотальное неверие. — Там… — шепчет испугано, не сумев чётко произнести подходящее слово. — Хосок, это не правда… — Мозг тормозит, совершенно отказываясь принимать такого рода информацию. Он ярко, а главное уверенно отрицает доводы к котором сумел прийти Хо. Чонгук начинает заикаться, его тело потряхивает, а голова так и качается из стороны в сторону. — Это… Не правда, такого не может быть… — продолжает шептать словно заведенный, повторяя одно и тоже.       — Ким Тэхён. 27 лет. Осуждён в 17. Брат — Пак Чимин. Единственный родственник. Сидит за…       — Замолчи! — вдруг яростно вскрикивает Чонгук, со слезами на глазах вскакивая на ноги, крепко сжимая руки в кулаки. — Заткнись! Что ты несешь?! — тон всё ещё повышен. Гук защищает то, что ему дорого. Он вообще впервые в жизни так разговаривает с другом.       — Чонгук, твой Тэхён сидит в тюрьме! — Хо тоже прикрикивает в ответ для убедительности. — Он сидит уже десять грёбаных лет в тюрьме строгого режима Содэмун. Подсказать, где она находится, или сам знаешь?! Ты лично туда отправляешь ублюдков практически каждую неделю!       — Ты ошибаешься, Хосок, — уверенно и твёрдо парирует непреклонный Чон. — Тэхëн, он… Он не плохой человек, понимаешь меня? — парень старается взять эмоции под контроль. — Думаешь, я бы не понял, что он находится в тюрьме? За всë это время?!       Хосок тяжело выдыхает и прикрывает глаза, ему тоже требуется мгновение чтобы найти внутреннюю точку равновесия. Смысл в бесполезной ругани? Полицейский понимает что должен дать Чонгуку немного времени всё обдумать. Ведь тот должен вникнуть в каждую фразу, слово... и наконец услышать что до него пытаются донести. Ведь любовь, что ярко слепит Чонгуку сознание, вцепилась крепко и отпускать не собирается.       — Гук, я не стану тебе врать. Ты знаешь, насколько я ценю нашу дружбу... Закрыть глаза и пустить на самотёк ситуацию в которой ты очутился, я ни за что не смог бы, ведь забочусь о тебе. Я искренне желаю тебе счастья, но... — полицейский непритворно, с сожалением заглядывает в чужие умоляющие глаза. — Будешь ли ты счастлив с человеком, который почти половину своей жизни сидит в тюрьме? Прошу… осмысли произошедшее. Постарайся быть рассудительным, а не влюблённым, а я пока сделаю нам чай...       Хосок, отступив от взвинченного и разгневанного друга, в последний раз окидывает его снисходительным взглядом, берёт кружки, и выходит из комнаты, медленно направляясь в общую кухню.       Оставшись наедине с собой, Чонгук медленно оседает на пол, поджимает ноги и прячет лицо в ладонях, мечтая сбежать из реальности. Такого просто не может быть… Тэхён что, убийца? Насильник? Вор? Где и в чём должен был оступиться несовершеннолетний, чтобы его посадили в Содэмун…       От жалящих беспрестанных мыслей голова начинает нещадно болеть, а с ресниц срываются первые капли, что вскоре превращаются в нескончаемый поток слёз. Его Тэхён светлый, добрый и чуткий. У Гука же чуйка на преступников. Он ежедневно сталкивается с ужасами и преступлениями, и от одной мысли, что Тэ может быть причастен к чему-то подобному, бросает в дрожь. Чон уверен, что в тюрьмах сидят самые отбитые, отвратительные и недостойные слои населения. Те, кто собственноручно отобрал у себя шанс на мирную и безмятежную жизнь. У него сложились определённо чёткие и бескомпромиссные мысли по этому поводу, и Тэхён вообще никак не вписывается среди них.       Чонгук копается в памяти и основательно вспоминает всё, что может доказать или опровергнуть слова Чон Хосока... Вот только беда в том, что сквозных дыр и оговорок слишком много…       «Когда выйду, думаю работать с Юнги…» — «Выйдешь?» — «Ну, в смысле вернусь в Сеул».       Странные звуки, которые похожи на отголоски чужих криков или громкий хлопающий звонкий щелчок. Информацию, что выдавал мужчина по частям. Слова Пака о том, что не смотря ни на что Тэхëн — хороший человек. Что он отдал часть своей жизни брату, а другую у него забрали. Что Тэ рано повзрослел. А та самая мечта Чимина о свободе — для брата? Звонки по ночам. Незнание элементарных современных вещей. Кнопочный телефон. Посещение только для семьи…       Чем больше Чонгук думает, тем яростнее откидывает ранящие аргументы, не в силах поверить в собственные мысли. Чонгук ни как не может принять факт, что влюбился в лжеца. В человека, который натворил что-то настолько ужасное, что теперь отбывает наказание за совершенное преступление в одном из самых строгих мест лишения свободы.       О чём Тэхён думал? Что выйдет на волю, а Гук будет его ждать? Зачем он с ним познакомился? Зачем дал надежду? Зачем признался в ответных чувствах?! Он вообще заслуживает любви к себе?! Может для Тэхёна есть какая-то выгода от знакомства с ним? Решил влюбить в себя, а потом использовать или давить на жалость?       Сердце парня с каждой секундой обливается кровью всё сильнее. Боже, это просто невыносимо… Его разрывает на части от всех безнадёжных домыслов и горьких чувств. От злобы, отчаяния и очевидной любви, что пустила корни в раненое сердце, и если вырывать еë, то вместе с самим органом, потому что глубокие и могучие побеги успели оплести его всего.Что теперь делать, как вести себя, какие фразы использовать когда Тэхён вновь позвонит? Чонгук просто не представляет…       Хосок даёт побыть другу наедине с собой и совсем не торопится возвращаться. Чонгуку паршиво и больно, но... он не в силах остановить это или исправить. Хосок, когда узнал, что тот в тюрьме, не поверил собственным глазам и лично перепроверил документы, дважды, убеждаясь, что никакой ошибки нет. Разве было бы честно по отношению к Чону скрывать эту информацию, даже если та его несомненно ранит?.. Естественно нет. Как бы горько не было после, истина важнее всего. Счастливым во лжи долго не проживёшь и воздушных замков не настроишь. И так же, он очень зол на беспечного Чимина, который всё знал, но не посчитал нужным сообщить, совершенно не заботясь о чувствах Чонгука, хотя тот, в свою очередь, в лепёшку ради него разобьётся… Что за странная семейка?..       Вернувшись обратно, полицейский тихо стучит в дверь, но не дождавшись ответа, нажимает на ручку и заглядывает в приоткрывшуюся щёлку, видя как друг, сидя на полу безутешно плачет и цепко, до побеления костяшек, обнимает себя. Его плечи часто подрагивают, а громкие и надрывные всхлипы эхом отскакивают от стен. "Видимо, к определённым выводам он всё же пришёл…" — Хосоку бесконечно жаль. Прикрыв на мгновение глаза, он отстранённо ставит кружки на стол, а после подходит к Чонгуку и садится рядом, осторожно притягивая его в крепкие спасительные объятия. И Чон позволяет выплакать себе эту боль, надеясь что бесконечный солёный поток очистит сознание и вытравит из души горькую любовь. Омоет ту действительность, в который его любимый мужчина безжалостный преступник.       — За что?.. — хрипло и надрывно, сумев перебороть себя, всё же интересуется Гук. — За что его посадили?..       Хосок, всё ещё крепко держа Чона в объятиях, начинает поглаживать его волосы, пытаясь через касание передать искренние сочувствие и поддержку. А Чонгук молился про себя, чтобы поступок Тэхëна был мизерным по сравнению с убийством или изнасилованием.       — За двойное убийство, Гук… — через силу так же шёпотом отвечает Хо.       Сердце Чонгука останавливается, ведь тот слышит как оно крошится, разбивается, пока он продолжает неистово ранится. Чонгуку хочется оглохнуть. Затеряться в миражах. Истлеть... За двойное? Как же так? Семнадцатилетний подросток убил двоих людей? Он потрясённо поднимает влажные глаза, безмолвно моля, чтобы услышанное оказалось ложью, но... чуда не происходит. Чон Хосок предельно серьёзен.       — Он убил своих родителей. Отца забил насмерть... Там, как от человека, вообще ничего не осталось... — Хосок ненароком вспоминает жуткие фотографии с места преступления, отчего его заметно передёргивает. — А, мать... Он просто задушил…       Чонгук выпадает из жизни. Прикрывает глаза и долго молчит. Сидит неподвижно, даже вздохов не слышно, лишь бессильные истерические слёзы продолжают скатываться по щекам. Минут через пятнадцать Чонгук вдруг подскакивает на ослабшие ноги и стремительно подходит к куртке Хосока, бесцеремонно дрожащими пальцами роясь по карманам до тех пор, пока не выуживает от туда сигареты.       У полицейского для особо тяжёлых случаев всегда лежит пачка в кармане. Он может выкурить её за месяц, но случается и так, что за сутки, пытаясь выпустить стресс, гнев и весь беспросветный кошмар, связанный с работой, с сигаретным дымом в небо. Пару раз Чонгук был свидетелем, но никогда не комментировал эти действия: как никто другой понимая, что сейчас Хо просто нуждается в чём-то подобном.       Вот и сейчас: отойдя к окну, Гук судорожно щёлкает зажигалкой, не в силах подкурить несчастную, единственную злодейку с фильтром. Хосок без слов осознаёт эту потребность. Встаёт рядом. Забирает зажигалку с подрагивающих рук. Помогает подкурить и затягивается сам, открывая окно шире. Гук со второй затяжки сипло и ощутимо закашливается: он никогда не курил, даже не пробовал, но упорно продолжает пытаться, чувствуя, как горло обжигает, а дышать с каждым разом становится всё сложнее. От дыма покрасневшие глаза режет, края слизистой щиплет. Запах никотина окутывает его всего, вызывая лишь отвращение, но парень продолжает вдыхать яд, и проведя незатейливую параллель, сравнивает этот саморазрушающий процесс с любовью к Тэхëну. Идентично больно, горько, невозможно, до судорог в теле и нехватки воздуха в лёгких. Ему не нравится. Ему плохо. Ему отвратительно.       Когда Хосок замечает, что Чонгук чуть успокаивается, то даёт кружку с остывшим чаем ему в руки, пододвигает ближе пиццу и предлагает присесть. Он, естественно знает, что сейчас тому и кусок в горло не полезет, но попытка не пытка.       — Дело по сути вообще странное. Повторюсь, Тэхён на тот момент был несовершеннолетним. Полиция нашла его в кафе с утра и там же взяла под арест. Он сам позвонил и сдался, представляешь? На месте происшествия был сам Чимин и Юнги, который по итогу немало мучился с опекой. Мин, дождавшись своего совершеннолетия, смог оформить документы и забрал Пака из детского дома. Тэхëн со следствием не работал. Молчал. Не защищался и отказался от адвоката. Сделал всё, чтобы не афишировать собственный поступок. Зачем и почему — никто не знает. На момент ареста, и в самом зале суда не раскаивался. Судья впоследствии впаял ему пятнадцать лет строгого режима и сразу перевёл во взрослую тюрьму, решив, что это достаточная мера для наказания подростка. Уверен — сладко ему там не было.       — Я до сих пор не могу поверить в это, Хосок… — Чонгук вытирает новую порцию слёз. — Я понимаю, но не хочу верить. Я знаю Тэхёна практически полгода. Он не похож на… — судорожно вздыхает. — На убийцу…       — Они тоже люди, Гук. Информации по его делу больше нет. Скудный отчёт, небольшое количество фотографий, опросы Пака и Мина как главных свидетелей и на этом всё. Твой Тэхён просто смиренно принял наказание, подчиняясь судьбе. Никто из нас не знает наверняка, что произошло и почему он так поступил. Возможно в этом деле имеется множество недостатков, но из-за плохо слаженной работы полицейских, медиков и судмедэкспертов, мы никогда этого не узнаем.       — Какое оправдание может быть убийце собственных родителей? — ужаснувшийся Чон изумляется другу. — Ты о чём вообще?..       — Возьмёшь на себя право судить его? — Хосок внимательно смотрит на потерянного друга — Я никого не защищаю сейчас, но ты сам сказал, что он хороший, или уже поменял своё мнение? — он пытается оставаться хладнокровным. — Ты можешь прекратить общение с ним, и никто тебя за это не осудит. Можешь дальше созваниваться ночами. Так же ты можешь выяснить причины, и уже после решать, ждать тебе Тэхёна эти пять лет или нет — это твоё дело… Просто знай правду и будь рассудительным. Отбрось влюблённость и посмотри на всё трезво.       — Я понял… — разбито подытоживает Чон, мягко укладывая голову на плечо друга, отставляя полную кружку с чаем обратно на стол.       Он так долго и упорно копается в своих мыслях и чувствах, что не замечает, как засыпает, ощущая себя совершенно обессиленным. Дорожки слёз высыхают и неприятно стягивают кожу, но это точно последнее, что его волнует сейчас. Начинает смеркаться. Хосок аккуратно перекладывает друга на кровать, укрывает пледом, убирает остатки еды в холодильник и окидывает Чонгука беспокойным взглядом, внезапно слыша, что его телефон ритмично вибрирует, оповещая о входящем звонке. Хо приглушённо подходит к полке и смотрит на номер абонента. Тэхён. Рядом с его именем Чонгук прикрепил фиолетовое сердце, а на заставку красивую картинку сакуры и водопада (та самая картина Чимина). Стрелки часов указывают на двенадцать ночи. «Интересно, как же он пронёс средство связи в камеру? Или, может, купил? Договорился с охраной?» — в мыслях рассуждает Хо, надеясь что гудки прекратятся сами собой. Но, заметив как из за шума Чонгук начинает ворочаться и его бледное лицо хмурится, недолго думая, берёт телефон в руки и отвечает.       — Привет, малыш, позвонил, как только смог. Прости за долгое ожидание, — голос Ким Тэхёна негромкий и действительно приятный. Мужчина звучит нежно и мягко.       — Чонгук спит — позвони завтра. Думаю, он будет ждать… — так же негромко отвечает Хосок на сладкую речь.       Киму требуется лишь мгновение, чтобы понять, что это далеко не его малыш поднял трубку, становясь серьёзным.       — Ты кто? — со сталью. Нежность испарилась по щелчку.       — Чон Хосок, но вряд ли моё имя тебе что-то даст. Позвони завтра. — полицейский сбрасывает, не видя смысла продолжать разговор дальше.       Ещё несколько секунд он смотрит на потухший экран, после чего откладывает смартфон на место, продолжая раздумывать над тем, кем же на самом деле является этот Ким Тэхён.       Чонгук достоин самого лучшего в жизни. Он чистый и добрый. Тот самый единичный процент человечества, что не утратил веру в лучшее, в помощь близким, что живёт по совести смотря невзгодам прямо в глаза. По хорошей системе он должен найти себе в пару кого-то такого же милого и прекрасного. Но точно не человека, осуждённого за убийство. Хосок вздыхает и тихо выходит за дверь. У него ночная смена, так что парень с тяжёлым сердцем идёт на работу, душой и мыслями всё равно оставаясь рядом с другом.

***

      С утра Чонгук чувствует себя паршиво. Разбиты и сердце, и душа. Будто его всего выпотрошили и оставили только одну оболочку для пустого бесцельного существования. Делать ничего не хочется, но, как назло, именно сегодня ему нужно идти на работу. Взглянув на время, парень понимает, что никуда не опаздывает, и падает обратно на кровать, мысленно благодаря друга за то, что позаботился о нём ночью. «Хм, интересно, Тэхëн звонил вчера?» — бестолково проносится в голове, и Чонгук тут же отбрасывает эту мысль. Не хочется думать о Ким Тэхёне. Он до сих пор не понял, к чему именно пришёл, какие выводы сделал, — но с точностью осознаёт что не желает слышать мужчину и всё что с ним связано хотя бы сейчас. Он истерзан, обманут, предан и чисто по человечески обижен. Чонгук в это утро отдаёт предпочтение себе.       К девяти уходит на работу, пьёт кофе с шоколадом и проводит весь день с животными, ища в пушистиках хоть каплю исцеления. Вечером к нему заглядывает Хосок и приносит ужин, ведь прекрасно знает, что Чон за весь день и кусочка существенной еды не проглотил самостоятельно, и, естественно, оказывается абсолютно правым. Полицейский стоит над душой Чонгука, как каменное изваяние, пока тот не съедает весь бокс с едой, после чего со спокойной совестью уезжает домой отсыпаться. Также ему пишет Чимин, но Гук не читает ни одного сообщения, причём намеренно. Потом Пак звонит, но парень безэмоционально сбрасывает, написав короткое: «Я занят», сразу отложив телефон подальше, ведь беспощадная стрелка часов неминуемо приближает его к ночи, а значит — к Тэхëну. Что ему сказать? Вчерашнюю открывшуюся правду ничем не сотрёшь, в мире ещё не придумали такое средство. Из головы как назло не уходят красочные подробности поступка Кима, и Гук не может перестать представлять истерзанные трупы людей и мужчину всего перепачканного в крови. Каждый раз его передёргивает, и он старается отвлечься, хотя получается из рук вон плохо.       Закрыв приют в половину одиннадцатого, переделав там всю возможную работу, вычистив вольеры и животных до блеска, Гук не спеша понуро идёт домой. Хоть уже и стемнело — ветер на улице тёплый и приятный. Проходя мимо жилых улиц по пути к общежитию, парень замечает качели и медленно бредёт к ним. Легонько покачиваясь, он думает ни о чём и обо всём сразу. Голова ужасно раскалывается со вчерашнего вечера, слабость не отпускает. Ему и больно и пусто одновременно. Чонгуку хочется закрыть глаза и уснуть надолго, чтобы время, которое рано или поздно исцелит, стёрло из памяти последние полгода жизни или хотя бы превратило в сон, ведь реальность жестока — Чонгук не хочет в ней находиться. Он долго бесцельно сидит на качелях, прикрыв веки, стараясь прочувствовать тёплый ветерок всем сердцем, по-детски считая, что он, словно сквозняк, сможет выдуть как всю любовь и отчаяние, так и недобрые мысли из головы.       Вскоре звонит телефон. Эта мелодия, словно ток, пронзает тело, и Гук тянет, не желая поднимать трубку. Ведь пока мелодия звучит, значит, есть ещё секунда, чтобы подумать, ещё секунда, чтобы собраться с мыслями и понять, что говорить. После шестого гудка парень отвечает:       — Алло. — Его голос не радостный и не злой — он опустошённый.       — Привет, — говорит Тэхëн. — Уже подумал, что спишь.       — Нет, не сплю… — Чонгук продолжает легонько покачиваться, тупя взгляд под ноги.       — Ты что, на улице? — Слыша шум ветра в трубке, Тэ начинает волноваться. — Уже поздно, почему ты не дома? — в его голосе отчётливо слышится нежность и забота.       А Тэхëн правда умеет переживать? Может, это просто маски, которые он цепляет каждый день или только перед разговором с ним?       — Захотелось прогуляться. Проветрить голову…       — Малыш, что с голосом? Ты расстроен? Произошло что-то? — Мужчина обеспокоен.       — А если и произошло, — отвечает парень, нервно облизывая губы. — Думаешь, сможешь помочь мне?       — Я хотя бы могу постараться… — попытается приободрить парня Ким: он явно чувствует, что что-то не так.       — Тэ, а ты хороший человек? — внезапно выдаёт Гук.       — Не знаю, ты мне скажи… — Мужчина становится серьёзнее. — Думаю, ты смог узнать меня за это время. Ещё ни с кем я не был открыт так, как с тобой.       — Расскажешь, чем ты занимался сегодня? — продолжает болтать Чонгук. — Как прошёл день? Уже виделся с Чимином?       — Да… — Ким тяжело вздыхает. — Я был очень рад видеть брата. Он так сильно изменился с последней нашей встречи, в лучшую сторону, — это твоя заслуга. — Мужчина замолкает на мгновение — Ты даже представить не можешь как я благодарен тебе за него.       — Я рад, что ты виделся с Мини… — искренне шепчет, не представляя, как, наверное, скучает Тэхëн по нему. Не иметь возможности десять лет обнять своего родного человека — должно быть, непосильная задача.       — Чонгук, ты скажешь мне, в чём дело? Я ведь не дурак. — Мужчина мечтает моментально пролететь сквозь многочисленные километры и невидимыми руками вцепиться в парня, чтобы узнать, какие же мысли посещают его светлую головушку.       — Я просто устал, Тэхëн… Эти сутки, как оказалось, стали неподъёмными для меня. — он вздыхает так мучительно, что старший будто чувствует, как стремительно между ними образовывается огромная пропасть из недосказанности. — Я запутался… — признаётся, не таясь.       — Я звонил вчера, но... — мужчине каждое слово даётся тяжело. — Ты был не один… В этом дело?       — Что?.. — Чонгук не сразу понимает, что речь идёт о Хосоке. — Тэхён, ты считаешь, что я каждую ночь, как идиот, жду твоего звонка, говорю о непомерной любви, преданности, а после бегу к другому? — он не веря усмехается. — Невероятно…       — Я просто хочу знать, что происходит. — Ким постепенно выходит из себя. — Ведь не могу прийти и лично убедиться, что с тобой всё в порядке.       — Да, не можешь… — подтверждает парень, теперь ясно понимая, почему каждый раз мужчина отмалчивался, слыша «неудобные» вопросы. — Тэхён, ты скажешь мне, где находишься? — медленно на прямую интересуется Чон, одновременно с этим боясь услышать ответ, ведь тогда даже мизерного шанса не останется на то, что вся эта херня окажется неправдой. — Хотя... знаешь… Не говори. Я больше не хочу этого знать, — добавляет, и замолкает на несколько секунд, думая, должен ли он вообще оправдываться — Вчера я был расстроен, плохо себя чувствовал. Хосок мой давний друг, мы вместе работаем, и он остался со мной, чтобы поддержать. Я даже не заметил, как уснул. Видимо, он и ответил тебе вместо меня. — Чонгук сглатывает горечь от обиды — Можешь не сомневаться во мне, не подозревать: я не стану лгать или намеренно что-то утаивать от тебя.       — Я прямо чувствую, как ты забрасываешь меня камнями… Это больно, Чонгук.       — Я не хотел…       — А мне кажется, что хотел… — Тэхён искренне не понимает, что произошло между ними. Он сбит с толку. — Давай договоримся? Один звонок — один ответ. Я постараюсь отвечать предельно честно.       — Ты правда готов на это?       — Да.       — Почему я не могу узнать всё сразу?       — Так будет нечестно. — мужчина желает растянуть их общение как можно подольше, надеется что так получится прояснить больше нюансов... Хотя на самом деле попросту боится, ведь не готов отпускать Чонгука вот так — по телефону — прямо сейчас… Но понимает, что именно к этому всё и идёт.       — Мне можно спрашивать уже сейчас?       — Спрашивай, малыш…       Чонгук перестаёт качаться. Останавливается, прикрывает глаза и начинает активно раздумывать над основной составляющей неразрешимой дилеммы. В голове столько разных вопросов, но какой первостепенный? Прямо в лоб поинтересоваться, почему убил собственных родителей? Или начать с такой ерунды, как кнопочный телефон?       Чонгук молчит практически минуту, а Тэхён терпеливо ждёт. Он всеми фибрами души ощущает, что между ними что-то кардинально меняется. Вчера, когда вместо Гука ответил левый парень, он многое себе успел надумать. Ким рассчитывает, что Чонгук не пойдёт на предательство, а если и да, то для начала обозначит их отношения свободными, чтобы он понимал чего ждать за эти года... но Чонгук вплоть до самого последнего их разговора всё убеждал его, что время не проблема. Несгибаемо твердил о любви. Что точно дождётся, что бы с чистым сердцем встретить его как своего молодого человека. Но сейчас этим обещаниям приходит конец... Тэхён чувствует и холод в словах, и отстранённость, но не понимает, что успел или не успел сделать не так. Всё рассыпается.       — Тэхён… Ты правда меня любишь? Твои чувства ко мне, они настоящие? — Чонгук наконец спрашивает то, что его интересует больше всего остального, хотя знает что Ким убеждённо ожидал другого...       Чонгук неоднократно задавал провокационные вопросы, на которые Тэ не мог дать ответ — мужчина в самом деле ожидал один из таких же, но оказывается в корне не прав.       — Чонгук, ты самый светлый кусочек моей жизни. Я люблю тебя всем сердцем и надеюсь, что в итоге мы найдём ответы на все вопросы. Ты единственный, кого я впустил в свою душу. Ты единственный, о ком я думаю. Ты единственный, кого я хочу прижать к себе и больше никогда не отпускать. Если бы на свете существовало слово, которое означало что-то большее, чем любовь, я обязательно сказал бы его тебе. Ты постоянный ориентир для меня, и именно для тебя мне хочется стать лучше… — он заканчивает, но тревога не отступает.       — Спасибо за честный ответ, хëн, — слабо шепчет парень. На его губах улыбка с примесью боли и того самого необъятного тёплого счастья. Он неподдельно рад, ведь Тэ столько слов приятных ему сказал. И внутри Чонгук ощущает — сейчас старший с ним предельно честен. Его чувства не погасли словно по щелчку. Он всё так же нуждается в Киме. Он погряз в нём по уши, но... из за огромного слоя недосказанности, страшной правды, судимости... той лжи, что ежедневно продолжает накладывается слоем за слоем, сердце сжимается от боли. — Я тебя тоже люблю…       Внутри колет. Чонгук душой ощутил, как необходимо ему было озвучить эту сильную фразу, но так же понимает что больше не в состоянии поддерживать беседу. Он не хочет снова плакать, хотя уже на грани, а тем более — не хочет, чтобы это слышал Тэхён.       — Созвонимся в другой раз, хорошо? — голос Чона существенно дрожит.       — Малыш, точно всё в порядке?       — Да, Тэхён… — И первый раз за полгода Чонгук скидывает сам.       Тэхён сглатывает, даёт себе секунду на осознание, но так и не понимает собственного смешанного состояния. Ведь, яркое чувство, что этим скомканным признанием в любви Чонгук только что попрощался с ним, режет без ножа. Он не знает почему решает именно так, просто чувствует это, и всё... Также мужчина осознаёт, что Чонгук не хотел как поднимать телефон, так и разговаривать с ним. Ощущение, что от тебя хотели отделаться побыстрее, не покидало ни на секунду, но он намеренно тянул, ведь знал, что если положит трубку, то, возможно, больше никогда не услышит его голос. И если Чонгук погорюет, а потом переключится на кого-то другого, то у самого Тэхёна так просто всё не получится. У него не останется ничего, кроме слепой любви к парнишке прокурору и отголосков болезненных воспоминаний.       Как и ожидалось, Чонгук не поднимает телефон на следующий день, и на другой — тоже… Не поднимает и через неделю. Тэхён рвёт и мечет, места себе не находит, не понимая, что же, чёрт возьми, тот вытворяет. Ему так больно... он рассыпается, стараясь выжить в личной агонии, уже жалея, что подпустил парня так близко к себе. Жалеет, что поверил, доверился чужим чувствам и словам и теперь медленно загибается.       Когда Тэхён звонит Чимину и практически умоляет выяснить его, чего именно пытается добиться таким поведением Чонгук, младший даже не сразу понимает, о чём речь. Что могло случиться с другом, который жить не может без звонков Тэхёна, за такое короткое время, что теперь совершенно отгородился от старшего и тотально игнорирует? Но и на звонки Пака Гук тоже не отвечает, как и на смс.       Когда Юнги и Чимин наконец-то добираются до Сеула, то в первую же очередь заезжают в универ, выясняя, что ученики уже сдали первые важные экзамены и сейчас отдыхают. Потом, естественно, мчатся в приют, но там только Сокджин, который и рассказывает, что Гук уехал на неделю домой к матери. Джин любезно провожает знакомых, и парни, торопясь направляются к конечной точке, где и находят Чонгука. У семьи Чон собственный дом, и Гук, пока его мама на работе, усердно и сосредоточенно украшает задний двор. Парень с самого утра рассаживает по кругу возле входной двери белые и жёлтые розы, что лично купил у знакомой тётушки на рынке.       Заметив гостей на пороге, Чон без слов отряхивает руки и равнодушно открывает входную дверь, приглашая их зайти внутрь. Сам Чонгук выглядит плохо. Он осунулся, глаза потускнели, тёмные круги видно даже издалека, и сам парень весь болезненно-белый. Чимин подлетает к нему, взволнованно прикладывает ладонь ко лбу, чтобы проверить самочувствие, но тот медленно отодвигает его руку и невозмутимо направляется к раковине, чтобы отмыть пальцы от земли.       — Чонгук, что происходит? — первым подаёт голос растерянный Пак, беспокойно смотря в спину друга, совершенно ничего не понимая.       — Хотите чай? — интересуется Гук, безучастно пожимая плечами.       — Я не откажусь, — напряжённо добавляет Юнги уверенно шагая через кухню и присаживаясь за стол. — Подустал с дороги.       — Как дела у Тэхёна? — тихо и даже робко, переступив через собственное я, спрашивает Чон. Чтобы не творилось внутри, ему не безразличен Ким.       — Если бы ты поднял трубку, узнал бы сам, — Юнги резок. Он с прищуром оглядывает Гука, но не понимает его переменчивость, ведь изменения в вечно жизнерадостном парнишке видны невооруженным взглядом.       — Если бы вы сказали, что Тэхён отбывает срок в тюрьме, то этого разговора не было бы и вовсе, — Чонгук не остаётся в долгу, возвращая жестокость в ответ, после чего в комнате воцаряется звенящая тишина. — Что же вы молчите? Мне вот интересно, Чимин, почему он убил ваших родителей?       Пак вмиг бледнеет. Он замирает, дыша с каждым разом чаще. Его глаза превращаются в битое стекло, парня начинает потряхивать. Юнги в мгновение ока подлетает к младшему и притягивает к себе, суетливо что-то тихо шепча на ухо.       — Давай оставим Чимина в доме, а сами выйдем на улицу? — через некоторое время настойчиво предлагает Юнги. В его глазах отчетливо виднеется иррациональный страх за Чимина, и Гук, кивая головой, соглашается.       Мин лично наливает Паку горячий чай, ведь тот заметно уходит в себя. Прячет сознание в глубинах потайных комнат и нервно покачивается на стуле, раз за разом переживая моменты давно минувшего детства. Юнги оставляет рядом с ним вазу со сладостями, накрывает ноги пледом, и направляется вслед за хозяином дома на свежий воздух.       Солнце светит ярко — глаза больно слепит. За последние две недели Чонгук выплакал достаточно слёз. Но даже чувствуя, как печёт солнце, ему все равно холодно, ведь сама душа стынет, словно обдуваемая суровыми ветрами Сибири.       Юнги не заставляет себя долго ждать. Выходит во двор и тут же порывисто закуривает, раздражительно затягиваясь тяжёлой порцией никотина. Чонгук нервно вздыхает и одним лишь взглядом просит сигарету и для себя. Мин удивляется чужому порыву, замирает на секунду, но не комментирует, спокойно протягивая раскрытую пачку вперёд. Для Чонгука она будет второй.       — Как ты узнал, что он сидит?       — А есть разница? — парень хоть и кривиться от ужасного послевкусия, чувствует как забиваются лёгкие, но продолжает. — Главное — почему никто из вас не посчитал нужным сообщить мне это?       — Тэхён хотел рассказать сам. Это больная тема для двух братьев…       — Ну, он что-то не торопился делиться секретами… — Гук досадливо поджимает губы. — Юнги, ты ведь прекрасно знаешь, кем я работаю. И если мне не изменяет память, то поддерживаешь мои принципы и мысли, так… Почему вы не сочли нужным предупредить меня о столь важном факте?! — Его глаза вновь наполняются влагой. До боли обидно.       — Чонгук, — тянет устало старший. — Ты многого не знаешь… Всё совсем не так, как может показаться на первый взгляд.       — Он убил своих родителей голыми руками, что здесь я мог понять не так?       — Эти твари заслужили смерть и похуже…       Чон в неверии распахивает глаза, и на его лице отпечатываются все внутренние переживания, абсурдность ситуации и отрицательные эмоции.       — Не нужно испепелять меня взглядом, лишь потому что наши мнения расходятся. Они нещадно и безвозвратно сломали жизнь собственным детям. Это не люди, а чёртовы мрази, недостойные называться родителями. На долю Тэхёна слишком много дерьма выпало, и в конечном итоге он сорвался.       — Думаешь, это должно его оправдывать?       — Нет, не должно. — горько кивает Мин — Но будь уверен: на его месте ты либо умер, либо поступил точно так же.       — Почему Чимин так остро реагирует на всё, связанное с Тэхёном и прошлом в целом? — новый вопрос следует незамедлительно.       — Это отпечаток от родительской любви. Чудовищная травма, что останется с ним на всю жизнь… И только рядом с тобой Чимин начал открываться миру вновь. — Мин делает последнюю затяжку. — Не обижай его, это все о чём прошу лично я. Не дай потухнуть снова.       — А кто подумает обо мне, Юнги? Думаешь, мне не бывает больно? Думаешь, я сейчас счастлив? — по щекам Чонгука текут слёзы разочарования — Я запутался. Полюбил убийцу. Теперь даже не знаю, что ему сказать. Кто мне поможет?       — Только сам Тэхён может всё рассказать тебе. Ты стал ближе многих ему за очень короткое время. Если ты считаешь, что он жестокий потрошитель какой-то, то лучше забудь о нём прямо сейчас. Но, думаю, ты должен был хоть немного узнать его, чтобы понять, что Тэхён из себя представляет, каким человеком является… — Юнги смотрит прямо в глаза. — Он хоть раз показался тебе монстром?       — Ни разу… — мгновенно и правдиво отзывается парень в ответ.       — Вот и я об этом. Есть хорошие люди, с которыми случается много плохого, Чонгук… Эти двое именно из таких. Ким Тэхён за свою жизнь огрёб немало и продолжает огребать каждый день, выживая в суровой обстановке нынешних реалий. Хоть представляешь, в каких условиях он там находится? Содэмун — это зло во плоти...       — Хочешь сказать мне, что он не заслужил?       — Хочу сказать, что ни единой минуты он не должен был провести в этой грёбаной камере. Его и так, как собаку, держали в вонючем подвале собственного дома, а после на три года посадили в одиночку, где он чуть с ума не сошёл — в прямом смысле слова. Потом за хорошее поведение перевели в обычный корпус, но лучше не стало. В том месте на каждом шагу поджидает опасность или смерть. Каждый день, Чонгук. Тэхён — самый добрый и светлый парень. Был таким, по крайней мере. Он, как никто другой, заслуживает счастья. И это счастье он нашёл в тебе… — Мин намерено тычет пальцем Чонгуку прямо в грудь. — Не делай больно им обоим. Разберись в себе, и если поймешь, что готов пойти дальше, то борись за вашу любовь. Тэхён — сложный человек, озлобленный на весь мир. Он пускает к себе в сердце далеко не каждого.       — Расскажи, что случилось, ведь ты всё знаешь… — В глазах Чона мольба.       — Даже я всего не знаю. Чимин болен, Чонгук. Он слишком долго шатался по психушкам, чтобы я сейчас сел с ним и выяснил, что же там произошло на самом деле. В общих чертах я понимаю, но даже не представляю, как Тэхён терпел свою семью столько лет. Я бы убил такого отца в первый же день, даже если бы мне грозило пожизненное. А сам Тэхён закрылся и никогда не говорил о произошедшем. Даже на суде себя не защищал, потому что не хотел, чтобы вся эта грязь вылилась на собственного брата, которого и защищал теми голыми руками. Он бы в любом случае сел. И уж не знаю, как бы там ему жилось, если сокамерники узнали бы его дело и за что он сидит, а Чимин… Он бы просто не смог жить дальше, потому что люди бы постоянно косились на него, тыкали пальцами или жалели. Он слишком хрупкий для всего этого дерьма...       — Мне нужно время, что бы хоть немного прийти в себя... Нужно понять, чего хочу… Это всё слишком сложно и больно… — Чонгук прикрывает лицо руками и в конечном итоге позволят себе, наконец, безутешно всхлипнуть.       — А что, через день, неделю или месяц станет легче? Или реальность изменится? Тэхён такой, какой есть, как и Чимин. Ты либо их принимаешь, либо проходишь мимо и больше не встречаешься на их пути. Реши, что верно для тебя.       Юнги выбрасывает окурок и поспешно заходит обратно в дом. Но Чонгук даёт себе ещё пару минут, прежде чем вернуться к Чимину, неожиданно сталкиваясь с друзьями прямо на пороге. Мин тянет Пака за руку на улицу, пока тот сопротивляется и неустанно пытается выяснить, что же произошло.       — Он больше не хочет меня видеть? Не хочет быть с Тэхёном? — не унимаясь. — Юнги, почему ты молчишь?       — Пойдем домой, солнышко…       — Я не хочу терять Чонгука… Тэхён его любит… Я люблю…       — Я никуда не собираюсь, Мини… — В сожалении, Гук подлетает к другу и крепко сжимает в объятиях его дрожащее тело. — Мы ведь друзья… Куда же я денусь?       — Тэхён не плохой человек, Гук… — сквозь слёзы невнятно лепечет Пак. — Я сам этого хотел: каждый день мечтал об их смерти, пока он мучал его там… — он задыхается, судорожно рывками втягивая крошечные порции кислорода раскрытым ртом. — Но не смог. Пытался, но не смог. Я слишком слабый. Тэхён это сделал, чтобы он не трогал меня…       — Хорошо, Чимин, успокойся… — Чонгук пытается утешить его, прижимает к себе плотнее, желая предотвратить нарастающую истерику.       — Он не виноват… Это всё тот человек… — И тут лицо Чимина болезненно искажается: у него начинаются судороги.       Юнги тут же подлетает к младшему со спины, беря внезапную ситуацию под контроль. Мин укладывает его на диван, массирует руки и ноги, чтобы спазмы отпустили, пока Чонгук в спешке по аптечкам ищет успокоительное. Со скоростью света он собирает в охапку всё, что только может подойти в данной ситуации, экстренно соображая, как правильно оказывать первую помощь, но старший делает всё за него. Юнги с первой же секунды, быстрыми и отточенными действиями, умело пичкает Чимина нужными препаратами, помогая всё запить водой, пока Чонгук наблюдает за происходящим с липким, обволакивающим всё тело страхом. Это из-за него Чимин сейчас в таком состоянии. Это он виноват. Сколько всего пережил его друг? Сколько таблеток принял за всю жизнь? Только через полчаса Пака удаётся успокоить.       Чимин беспокойно засыпает, но несмотря на чуткий сон, его продолжает потряхивать. Моментами он сильно вздрагивает и тяжело дышит, мечась по подушке, пока капли пота продолжают выступать на измученном лице. Чонгук и Юнги не могут спокойно смотреть на это, переживают. Волнение завладевает, кажется, всеми клетками в теле, наблюдая как маленькое тело в ворохе одеяла пытается спрятаться за безмятежностью и в забытьи.       Морально Чонгук истощён. Он непомерно устал… За эти дни, пока был дома, он совершенно не отдохнул. Варился в собственных мыслях, готовый кричать от невозможности и непонимания, что же делать дальше.       Юн и Гук ещё недолго молча буравят друг друга взглядом, а после старший придвигается и сочувственно обнимает его, тоже предлагая отдохнуть. Ведь серьёзно, Чон уже на человека не похож. Тот соглашается и тихонько укладывается на диван к Чимину, аккуратно прижимаясь к другу ближе, беспокойно проваливаясь в царство морфея следом. Им правда нужен отдых.       Мин понимает чувства прокурора, ведь в состоянии объективно оценить ситуацию со стороны, но... знай Чонгук всю правду, никогда и ни за что не поступил бы так с Тэхёном. Мин даже боится представить, как сейчас он там держится и насколько ему нелегко. В последний раз голос Кима был настолько умоляющим и убитым, что Юнги невольно вернулся на десять лет назад, когда поздний звонок посреди глубокой ночи изменил их жизни навсегда.       Через час возвращается Ынбёль. Юнги вежливо представляется и просит не будить парней, но женщина и так всё без лишних слов понимает. Сам Мин решается отлучиться по рабочим делам, предупреждая, что вернётся через пару-тройку часов. И так целый день пропустил, и не важно что он занимает кресло директора собственной фирмы, пока что такие вольности непозволительны.       Ынбёль тихонько за это время крутится на кухне, варит куриный суп и готовит кимбап. Женщина догадывается, что произошло что то серьёзное: её сын, в первые в жизни, не захотел делиться с ней мыслями, стараясь пережить всё в одиночку. Под конец вечера, она осторожно подходит к парням и оглядывает их. Материнское сердце обливается кровью за обоих. Она медленно начинает гладить детей по волосам, чтобы разбудить. Им нужна горячая еда, понимание, тепло и разговор по душам.