Силуэты в пустоте

Кого бы ни играл шут, он играет самого себя.

      Будни проходили в унынии, за которое по всем христианским законам полагается свой круг в Аду. Был призрачный шанс стать Слышащим, но он казался настолько мизерным, что не радовал, а лишь служил издёвкой. С другой стороны, пути назад из Братства не было. Вне всяких сомнений, что с беглянкой поступят точно так же, как в своё время поступили и с пленниками, которые, к своему несчастью, «слишком много слышали». А сохранить хотя бы свою жизнь хотелось. Со временем, наверное, привыкаешь к этому закону джунглей. Вернее, Скайрима. Чтобы продолжать жить, периодически нужно лишать жизни других.       Убежище оказалось огромным, просторным и красивым. Наконец-то у Тиа появилось постоянное спальное место и ящик для вещей, не нужно было изображать из себя перебежчика из одного города в другой, предоставили даже сносную броню, идеально севшую по фигуре. Братья и сёстры относились к ней, словно она и впрямь была их любимой родственницей, хотя тот же Арнбьорн, например, оказался редкостным мудаком, пусть открыто этого никогда не показывал. Казалось бы, замечательное место, чего ещё тебе для счастья нужно? Ах да, они убийцы, как мило.       Новоприбывшая не торопилась брать контракт. Для остальных она объяснила это тем, что хотела бы по возможности подтянуть свои навыки и размяться, на самом же деле, настроения идти убивать за деньги не было. Идеальным партнёром для тренировок оказался Визара, потому что он был опытнее остальных в мечах и кинжалах. Бабетта — вампирша и отравительница, тут без комментариев. Габриэлла — лучница. Фестус любит магией выворачивать жертв наизнанку, о чём радостно поведал как-то за ужином и чуть не довёл Тиарин до рвоты. Арнбьорн — грубый мужлан с пристрастием к дробящему огромному оружию, а в случае чего ещё и в облике вервольфа радостно кого-нибудь порвёт на части. Назир лентяй и только распределяет контракты, а Астрид вообще такая шишка, что её лучше по поводу тренировок не трогать. Вот и остаётся Визара.       В самом начале тренировок девушка не получала ничего, кроме похвалы. Какая хорошая у неё стойка, как она круто подкрадывается, уверенно держит кинжал и делает колющие выпады с мечами, как замечательно парирует и прочее, прочее. Но как только ящер в первом же учебном бою резко решил отставить меч и броситься с кинжалом, стало ясно, что она ничего не понимает в хороших драках. Визара честно сказал, что при такой комплекции наилучшей тактикой будет скрытное убийство, а в открытом бою лучше использовать два меча. — Один тебе помеш-шает, — шипел тёмный брат, выбирая оружие, — Другая рука будет с-свободна, а щ-щит тебе бес-с пользы. Тебе не нуш-шно блокировать, ты маленькая и не выдершиш-шь защ-щиту, тем более одной рукой. Лучш-ше прытко махать двумя клинками.       Меч в левой руке постоянно не слушался, да и стойку пришлось менять. Один заносить, другой отводить, чтобы не мешались, ещё и рубящие движения были рукам непривычны. Тиарин учили делать перекаты в разные стороны, действовать исподтишка, использовать подручные предметы и делать неожиданные ходы, но прогресс в тренировках шёл туго. В отличие от доброй тренерши по фехтованию, которая при малейшей отдышке тут же сажала отдыхать, в Тёмном Братстве халтурить не давали. Девушка дышала, как подбитая собака, мышцы не ныли, а просто выли от напряжения, но Визара на отдых не отпускал, и потому к концу многочасовых поединков Тиа всё чаще пропускала удары или вовсе падала. Это давало меньше прогресса во владении мечами, но, будем надеяться, хотя бы тренировало выносливость.       Такая учёба, ко всему прочему, помогала отвлекаться, устать и заснуть сном младенца. К сожалению, тренировалась рыжая недолго, всего дня четыре, пока Назир не подошёл к ней сам и не сказал идти на дело, мол, контракт уже висит неприлично долго. Варианта «отказаться» в целом не существовало в природе в данный момент. Тиарин пришлось соглашаться. Целью оказался некий Нарфи, вся известная о нём информация заключалась в том, что он сбрендивший нищий из Айварстеда. «Замечательно, никогда не бывала в Айварстеде! Впрочем, и не планировала, » — разочарованно мыслила девушка, собирая вещи в поход. Решила на всякий случай уточнить у Назира: — Слушай, а стражники или вообще кто-нибудь может распознать броню Тёмного Братства? — Нет, эти олухи вообще ничего кроме мёда в кружке распознать не могут, — но тут редгард задумался, — Но накинуть плащ я всё же советую. Мало ли тут шастает умников.       Выходила Тиа рано-рано утром, когда ещё только занимался рассвет. До деревни решила добираться пешком, всего-то нужно было пойти по дороге на восток и потом повернуть к северу на второй развилке. Вроде бы выходило несложно. Как по задумке, часов за десять упорного пути девушка наконец-то дошла до пункта назначения. Как хорошо, что в начале весны в Скайриме всё ещё было весьма холодно, пусть даже на юге, и удалось не запариться в броне и плаще. На пути ей попалась пара волков, которые явно с зимы были свирепы и голодны. Тиарин едва отбилась от хищников. Одного ранила так, что больше нападать он не захотел, а второго опалила огненным заклятьем и поспешила ретироваться, пока на заварушку не подтянулся кто-нибудь ещё. Два простеньких стальных меча, которыми её снарядил Визара, всё ещё были не до конца освоены, и поэтому пришлось орудовать кинжалом.       Контракт прошёл легко. Спрятавшись в своём полуразрушенном доме, Нарфи представлял собой идеальную мишень, а чудесные зачарованные сапоги помогли заглушить шаги по шуршащим обломкам. Бедняга что-то бубнил под нос про пропавшую сестру, про то, что она точно скоро вернётся, про какие-то приготовленные ей подарки… Рыжей девушке стало жалко нищего, но поделать ничего было нельзя. Одним уже отточенным движением она перерезала горло своей очередной жертве, стараясь не дать волю слезам. Очень не хотелось самой оказаться в таком положении — с ножом у горла. А потому работу нужно было выполнять как следует.       Тиарин удалось не попасться на глаза жителям Айварстеда, и она решила не задерживаться здесь и отправиться в убежище. Десятой дорогой обошла древнее дерево, бродившее неподалёку, — не хотелось всё-таки вредить природе, — прошла мимо места побоища с волками. Там уже не было зверей, только дорожка из капель крови помогла понять, что раненый хищник сумел уйти сам. Добрела уже за полночь. Тьма была — хоть глаз выколи, силы, как моральные, так и физические, уже были на самом исходе. Интересно, сколько платят за убийства? Или тут всё на чистом энтузиазме? Девушка приложила не руку, а голову к каменной двери и как можно скорее пробубнила пароль. Убежище (и теперь, возможно, новый дом) встретило её приятным холодком и абсолютной тишиной. Астрид с Арнбьорном мирно спали у себя в комнате, что было слышно по громогласному храпу, похожему на звериный рык. Тиа на цыпочках пробежала к лестнице и спустилась в главный зал.       Убаюкивая, мирно шумел водопад, и от воды веяло прохладой. Ещё больше захотелось спать. Как интересно, ведь даже команда ассасинов может безмятежно отдыхать в своей уютной пещерке поздно ночью, хотя, казалось бы, ночь — самое время для охоты! Но сил на размышления уже не было. Хотелось одного: спать, спать, спать и ещё много-много раз спать. Отчёт Назиру подождёт. Тиарин ещё немного постояла у берега озерца, любуясь на блики воды, и решила, что даже у этих убийц всё же кое в чём вкус присутствует. Тем не менее, проходя залу и уходя в сторону спальной комнаты, девушка не могла отделаться от какого-то странного ощущения. Словно что-то не так, что-то в этом месте поменялось за время её краткосрочного отсутствия, что-то очень важное произошло. И без неё!       Внезапно позади послышалось какое-то шевеление. Слишком близко. Не успела Тиа опомниться, как что-то прижалось к ней сзади, удерживая на месте. Прямо у горла оказался изящный кинжал, надавливая едва не до крови. От страха дыхание перехватило, да и спать резко перехотелось, но что в таком случае вообще можно было сделать? Любая попытка вырваться привела бы к гибели. Ну вот, а только сегодня размышляла, как бы сильно она не хотела оказаться в позиции жертвы с ножиком у горла. — А если птичка закричала… — раздался горячий мужской шёпот прямо над ухом, — Сверну ей шейку, чтоб молчала…       Странный голос. Вроде бы тембр мужской, но частота на порядок выше, чем, например, у привычных слуху нордов. Тиарин едва не задержала дыхание. Посыл этого коротенького стишка ей был абсолютно понятен. Но кто это? Чужак в убежище? И все преспокойно спят? Может, она не заметила за собой хвост и случайно впустила его, когда заходила сама… вот незадача. Внезапно её отпустили, и за спиной послышалось сдавленное хихиканье. Девушка стремительно обернулась, не понимая, в чём дело, и увидела… «Это что, скоморох, ёп вашу мать?» Перед ней, едва сдерживаясь и согнувшись в три погибели, тихо гоготал высокий незнакомый мужчина в костюме шута. Полном обмундировании, так сказать. Эта ситуация точно требовала определённых объяснений. — Ты… вы… — Скромный Цицерон напугал юную сестричку? — странная манера общения, ничего не скажешь. Мужчина (по всей видимости, его звали Цицерон) наконец выпрямился и показал лицо. Острые черты, бегающие горящие глаза, рыжие волосы, всё это выглядело и пугающе, и абсурдно одновременно. Настоящий шут. Он спрятал кинжал в ножны на поясе и продолжил как ни в чём не бывало, — О-о, я просто услышал, как кто-то входит, и решил перестраховаться. У Цицерона тонкий слух, да! Он решил пошутить! — Да чтоб тебя… вас… блять, в Обливион провалитесь с таким юмором! Смешно ему, ухахатывается нахуй!.. — тихо и злобно зашипела Тиа, совершенно не контролируя речь. Когда длинная бравада из трёхэтажного мата закончилась, она заметила, с каким интересом её рассматривают, и напряглась, — Ладно, допустим, шуточки. Вы кто? — Милая сестричка остра на язык, — Цицерон наклонил голову, словно испытующе глядя на девушку, — Но не так остра на реакцию, иначе шутки бы не вышло, верно? Цицерон прибыл сюда сегодня днём вместе с дорогой Матушкой. Ох, он проделал долгий путь и попал… ай, ладно, — он как будто отмахнулся от неприятных мыслей, потому что лицо его на последней фразе резко стало серьёзным, а затем продолжил с тем же задором, — А как зовут невнимательную девочку? — Я не невнимательная! — огрызнулась девушка, нервно отряхивая и без того чистый плащ, — Я почти целые сутки моталась по контракту, устала, как собака, пришла в якобы безопасное убежище отдохнуть, и что? Меня тут разыгрывают! Пранки ракамакафо! — Что? — Цицерон, услышав незнакомое слово, изобразил такое комичное недопонимание, что злиться на него перехотелось. Как об стенку горох. — Ничего, проклясть тебя хотела. Меня зовут Тиарин. Не сказать, что рада знакомству, — после тяжёлого успокоения желание спать обрушилось с утроенной силой, — И я устала. И сейчас пойду спать, — она, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в сторону спальни. — Что же, Цицерон желает приятной ночи своей новой сестричке… Тиарин, — он как будто попробовал её имя на вкус. Не будем уже сегодня думать об этом. Хватит ей пока иметь дело с чокнутыми.       Проспать удалось аж до полудня. Глаза открывались нехотя, и девушка даже позволила себе немного поваляться и понежиться в тёплой постельке, чтобы прийти себя. «Больше никаких марш-бросков, хватит с меня приключений…» Броня лежала рядом, сложенная самым аккуратным для сонного монстра образом. Надевать её не хотелось, тем более, что ни к тренировкам, ни к контрактам Тиа сегодня приступать не планировала, поэтому выбор остановился на лёгком бежевом платье с поясом, которые было недавно куплено в Фолкритской лавке.       Больше в спальной комнате никого не было. Наверняка все уже давно проснулись и сейчас занимались важными делами, но рыжая решила, что сегодняшний день впору объявить для себя праздником лени и отдыха. Она так и не вспомнила о вчерашней неприятной встрече, пока не услышала со стороны комнаты с витражом тот самый новый голос. Тиарин тяжко вздохнула. Ей совсем не хотелось сейчас спросонья и на голодный желудок контактировать с неадекватами, поэтому первым делом ноги её понесли в столовую. Конечно же, там сидел Назир на своём любимом месте. — Ты так в убежище скоро не пролезешь, если продолжишь постоянно торчать в столовой, — беззлобно улыбнулась девушка, потирая заспанные глаза. — Не умничай! Ты где вчера была? Такой цирк пропустила, — было видно, что редгард пребывает не в самом лучшем настроении, но всё равно пытается держаться бодро. — Я была на контракте и уже в курсе всего. Так он правда привёз Мать Ночи? — Тиа моталась от шкафчика к шкафчику, пытаясь сообразить себе обед, и в котелке увидела уже остывший вчерашний суп. Сделав замысловатое движение пальцами правой руки, она выпустила маленькую струю огня под котелок, и костёр тут же разгорелся. Пусть подогреется. — Контракт — это дело полезное. Вот твоя плата, — Назир кинул ей приготовленный заранее мешочек, и рыжая, не считая, отложила его в сторону. Как жаль, что в платье нет карманов! — Да, правда привёз здоровенный такой гроб с мумией. Носится с ней как с писаной торбой, все уши прожужжал своей Матушкой. Захочешь посмотреть, иди в зал с витражом, мы вчера с Арнбьорном чуть спины на надорвали, когда тащили эту махину…       Посмотреть на Мать Ночи хотелось. Очень сильно. Вдруг Тиарин к ней приблизится и услышит её голос? Сможет наконец обсудить своё положение и узнать, чего от неё хочет Ситис? Да, придётся преодолеть препятствие в виде немного странного шута, но это ничто по сравнению с возможностью вернуться домой. Благодаря завтраку девушка взбодрилась и теперь вихрем металась по убежищу. Отнести деньги, принять ванну, взять дневник, прибежать к гробу. На подходе к нужной комнате, правда, пришлось замедлиться, потому что из проёма доносилось приглушённое бормотание. Было страшно заходить, поэтому было решено для начала тихонько постучать по дверному косяку. — Кто там? — внезапно взвизгнули из зала, и Тиа решил выглянуть из-за угла, — А-а, это юная Тиарин, — «Да хватит так смаковать моё имя!» — Пришла полюбоваться на нашу Матушку? Или навестить бедного Цицерона? — Уж явно не последнее, — буркнула рыжая, заходя наконец в комнату.       Гроб был поистине огромным. Смотреть внутрь, конечно, было немного неприятно и страшновато. Скрюченное и блестящее от масел тело старой женщины со впавшими глазницами явно оставляло не лучшее впечатление, но, тем не менее, почему-то вызывало благоговейный страх. Наверное, у верующих такие же ощущения вызывают какие-нибудь мощи святых, и именно такое впечатление должна производить самая настоящая Мать Ночи. Нет, определённо история создания Нирна и жизни Матроны были не сказками, иначе таких древних реликвий не сохранилось бы. Из странного транса и задумчивости Тиа вывело резкое прикосновение к её правой руке. Повернувшись, она увидела Хранителя, который с какой-то виной в глазах взял её обеими руками за предплечье и заглянул ей в лицо. Что-то было в нём пугающее. Да, если говорить о первом впечатлении — шут шутом, скоморох, веселит народ. Но рассмотреть поближе… какая-то хитринка во взгляде, острые черты, как у хищника, и блуждающая улыбка. И глаза горят нездорово. Жутко. Девушка попыталась выдернуть руку, но у неё не получилось сдвинуться и на миллиметр. Ну вот, ещё и сильнее, чем кажется. — Милая сестра обиделась на глупого Цицерона? — он виновато улыбнулся, — У меня и в мыслях не было тебя пугать и тем более убивать! Не-ет! Цицерон чтит догматы и уважает свою семью! Почти всю… — добавил он тихо-тихо. — Странный ты выбрал способ знакомиться всё-таки, — девушка резко вырвала руку из цепкой хватки и полностью развернулась к Хранителю, — Но я не обижаюсь. Я разозлилась вчера, потому что смертельно устала и не ожидала такой подставы, — «Не хватало ещё поссориться с ним…» — именно эта мысль заставила Тиарин забыть об обиде. Внезапно шут громко расхохотался и повис у девушки уже на шее, отчего она едва не поломалась. — О, Цицерон так рад! Добрая Тиарин простила бедного Дурака Червей, да! — он наклонился совсем близко к её лицу, лучезарно улыбаясь. Видимо, такого понятия, как «личные границы», он не знал и знать не хотел, — Я постараюсь тебя больше не пугать, ни в коем случае. Нужно внимательно относиться к самым младшим членам Семьи! — с этими словами шут отскочил в сторону, напоследок потрепав девушку по волосам.       Она тихонько выдохнула. Совсем непонятно было, чего ещё можно ожидать от сбрендившего ассасина. Насвистывая что-то, Цицерон отвернулся и стал разглядывать содержимое книжной полки. А ведь Тиа даже не задумывалась, что она правда в Братстве самая младшая! Конечно, есть Бабетта, но ей только на вид десять, а в душе-то все триста. Мало кто в восемнадцать лет вступает в ряды убийц. В Скайримских реалиях, наверное, как в Средневековье: дети взрослеют рано. Всё-таки и опасностей для жизни уйма, и условия не самые благоприятные. Стариков девушка видела от силы раза два. Это был архимаг Коллегии и её новый тёмный брат. Рыжая решила задать пару волнующих её вопросов. Начала с простого. — А что у тебя за кинжал? Я вчера мельком увидела что-то необычное. — Ха-ха, у Цицерона кинжал из лучшего материала Тамриэля! Почти, — шут стремительно обернулся и вытащил из ножен кинжал. На долю секунды Тиарин показалось, что на неё сейчас снова бросятся, и вздрогнула, на что Цицерон неприятно рассмеялся и протянул ей оружие рукоятью вперёд, — Глупая девочка подумала, что злой страшный Хранитель сейчас опять будет её резать? Хих, не беспокойся, я же обещал тебя не трогать. На, бери же скорее!       Девушка аккуратно взяла чёрно-фиолетовый переливающийся клинок и повертела, разглядывая со всех сторон. Лезвие было заточено только с одной стороны, а вся рукоять и не заточенная часть были покрыты витиеватыми узорами. Кинжал завораживающе сверкал при малейшем движении, и когда Тиа пригляделась к лезвию получше, заметила, что оно… полупрозрачное? — Это что, стекло? — недоверчиво спросила Тиарин, подняв глаза. Шут с самодовольной улыбкой наблюдал за ней, сложив руки на груди. — Вулканическое, да-а. Эбонит. Лучшее приобретение Цицерона за последние годы! Прочный, острый, красивый ножичек, настоящая находка! — И дорого такая штука стоит? Одноручные мечи из эбонита делают? — поинтересовалась девушка, протягивая оружие владельцу. Ей очень хотелось бы иметь такое оружие. Желательно, конечно, два меча вместо её стальных безделушек. Наверное, это было бы очень удобно! — Мечи, броню, чего только из него не делают… — говорил Цицерон, запихивая кинжал обратно в ножны, — Но меч такой дорого стоит, да-а! Монет семьсот, не меньше! О-о, Цицерону и не нужен меч, не-ет, кинжал маленький, удобнее пользоваться…       Тиа расстроилась. Семьсот монет за меч! За один! А ей вообще нужно было два. Это точно было ей не по зубам. Даже без предварительных подсчётов, все накопления всё равно составляли куда меньше. Да на эти деньги наверняка можно целую лошадь купить, а тут два клинка! Девушка аккуратно подобрала подол платья и села на пол в позу лотоса лицом к гробу Матери Ночи. Пока что никаких внятных слов с её стороны не было услышано, и оставалось только надеяться, что это дело времени. Как говорится, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Очень долго Тиарин «догоняла» по всему Скайриму и стремилась за какой-то маячившей на горизонте надеждой, а теперь просто ждёт непонятно чего. — Цицерон рад, что хоть кто-то с таким же трепетом относится к нашей милой Матушке, — Хранителя никто не приглашал, но он всё же сел слева от девушки в идентичную позу и с интересом уставился на неё своими горящими янтарными глазами. — А все остальные разве не относятся так же? Это же всё-таки основательница Братства. Передаёт голос Ситиса и всё такое. — Ох, если бы! — шут скривился, словно хотел сплюнуть от досады, — Это последний оплот остатков семьи. Жмутся друг к другу, как крысы в норе, и сплотились вокруг своего крысиного короля! Никому нет дела ни до догматов, ни до давно замолчавшей Матушки, не-ет… Цицерон понимает, — он тяжело вздохнул и уставился в пол, — Надеюсь, наша Нечестивая Матрона вскоре заговорит. Слишком много лет прошло. Ещё парочка, и от Тёмного Братства и мокрого пятна не останется. — А как долго она молчит? — заинтересовалась Тиарин, наклонившись поближе к Хранителю. Она не успела ещё поговорить с кем-то, кроме Назира, и поэтому была вообще не в курсе общих настроений. — Долго… долго-долго-долго! — запричитал Цицерон, досадливо взмахивая рукой, — Уже тринадцать лет. Цицерон считал. Тринадцать лет я Хранитель — тринадцать лет молчит мой Повелитель! Повелительница… ай, ладно, даже стишки не складываются.       Срок показался Тиа и вправду очень долгим. Шансы оказаться Слышащей упали ниже некуда. Если за столько лет не нашёлся достойный человек, вероятность крайне мала. Цицерон замолчал и уставился себе куда-то на ноги, даже не хихикал и не бубнил, просто молчал, погружённый в свои мысли. Увидев, как сокрушается бедный шут, девушка всё же предприняла попытку его успокоить. — Знаешь, у меня на… в общем, на родине число тринадцать считается проклятым. Его любят всякие нечестивые силы. Я думаю, что дольше Мать молчать не станет. Надеюсь. — Правда? — опустевший взгляд Хранителя оторвался от пола и вперился в Тиарин, — Юная сестричка так добра… даёт бедному Цицерону глупую надежду. Я слишком долго жду, чтобы на что-то надеяться, милая Тиарин, — мужчина горько усмехнулся, и Тиа впервые заметила мелкие морщинки у него в уголках глаз. — Из какого города ты вообще её привёз? Только не надо возмущаться, пожалуйста! — девушка увидела, как нахмурился Цицерон на последней фразе, и добавила, — Я здесь совсем недавно и только-только выполнила первый контракт. Я ничего не знаю! — Никто даже не потрудился объяснить новой сестричке… ну да, конечно! — ядовито заметил шут, но затем смягчился, — Но тогда Цицерон тебе объяснит. Последним убежищем в Сиродииле было Чейдинхольское. Склеп Матери Ночи в Бравиле разгромили! Слышащего убили! Позор! Осквернение! И священный гроб привезли нам, в Чейдинхол, да-а. Вскоре Цицерон остался единственным живым ассасином Братства во всём Сиродииле. Он долго заботился о Матери, такова судьба Хранителя, и я бы и дальше служил Матери, но! В городе было небезопасно, не-ет, совсем плохо… я решил отправиться в последнее уцелевшее убежище в Скайриме. Но какое всё тут… — он не договорил и снова отвернулся. — Ты что… все тринадцать лет один сидел и охранял гроб? — прошептала Тиа, не веря своим ушам. Тогда понятно, почему он сошёл с ума! И всё равно ведь исполняет свой долг. Удивительно. — Не совсем. Десять лет наедине с милой Матушкой! — Хранитель вдруг рассмеялся, — Ну разве не подарок? Хи-хи-хи…       Они ещё посидели немного в тишине, только Цицерон что-то бубнил себе под нос и периодически хихикал. Девушке говорить больше не хотелось. Через некоторое время она ушла, решив повременить со своей новой идеей, внезапно посетившей её голову. Надо подождать пару дней. Хранитель проводил её песнями и приглашениями на тренировку, а также уже привычным пристальным взглядом. И что ему неймётся?