Силуэты в пустоте

Для русской интеллигенции испокон веку наиболее актуальными являлись два вопроса. Первый. Кто виноват? Второй. Что делать?

      Полуживое тело было аккуратно перевязано длинными лоскутами чистой ткани и прикреплено с помощью ремешков от сбруи к лошади. Альфи не брыкалась, а, ощутив на себе лежачее живое существо, стала идти так аккуратно, как только могла. Сам Цицерон, уподобляясь тягловому жеребцу, нёс тяжёлое седло на собственной спине и параллельно вёл кобылку под уздцы по дороге. Нужно было как можно скорее доставить раненую в Вайтран и там уже искать лекарей, которые могли бы помочь. Тиарин лежала неподвижно, завёрнутая в свой дорожный плащ, чтобы прикрыть всё, что не прикрывало разодранное платье. Вопреки всем ожиданиям, даже после зелья и заклинания она не приходила в себя с того момента, как отключилась, и так и продолжала пребывать в забытье. Несчастная стонала даже в обморочном состоянии, лоб покрылся холодной испариной. Да и не падают люди от обычных ранений без сознания в первые же секунды.       Хранителю удалось выяснить причину этих обстоятельств. Когда он закончил все врачевания, он принялся разглядывать трупы обидчиков и сделал несколько интересных наблюдений. Во-первых, замысловатая чешуйчатая броня ему была незнакома, поэтому он снял с бездыханного тела одну перчатку и взял с собой в надежде выяснить, что это за такой диковинный материал. Во-вторых, оглядывая длинный зазубренный меч, шут заметил нечто интересное. Помимо крови, на лезвии он обнаружил маслянистые разводы. Яд. Вероятно, его действие замедлилось за счёт всех процедур, но нужно было торопиться, потому что самостоятельно Цицерон бы уже не смог вылечить такой недуг. Кроме всего этого, в кармане второго данмера обнаружился клочок бумаги интересного содержания.

Двое. Оба рыжие. М. шут, кинжал (опасен). Д. мелкая, два меча (средне). Убить при усл. 15 Второго Зерна, Миддас, 4Э 202

      К этой короткой ориентировке была снизу пририсована кривая карта, намалёванная от руки, в которой едва можно было разобраться. Мужчина решил подумать над ней потом, потому что первоначальной задачей было доставить раненую Слышащую в город и отыскать там толкового врача. Иначе может стать слишком поздно. Процессия двигалась медленно, и солнце уже почти успело закатиться за горизонт, когда вдали только-только показался Вайтран, а по обеим сторонам дороги стали вырастать какие-то фермы. Цицерон устал, как собака. Он вымотался большей частью от внезапного колдовства, да и седло на спине сил не прибавляло. К тому же, он весь сейчас был на пределе и сильно нервничал. Кто мог заказать их? Что это вообще за загадочные незнакомцы? Как долго ещё продержится Тиа? Слишком много было неразгаданных вопросов. Хохот в голове временно замолк, и Хранитель остался мрачным, словно туча, ежесекундно коря себя за то, что позволил этому случиться.       Когда шут проходил мимо одной из ферм, его взгляду открылась интересная картина. Сразу несколько человек скакали вокруг уже практически мёртвого великана, осыпая его ударами со всех сторон, и выкрикивали что-то воинственное. Со стороны выглядело забавно, но настроения хохотать по-прежнему не было. Когда гигант наконец испустил дух, странная компания утихомирилась и принялась собираться в город, видимо, хотели успеть, пока окончательно не наступила ночь. Цицерон шёл медленно и упорно, не собираясь распыляться на каких-то проходимцев, но проходимцы заметили его сами и уже спустя полминуты окружили лошадь и её провожатого. — Что случилось? Тебе нужна помощь? — первым подбежал крупный черноволосый норд, а следом за ним, кажется, шёл ещё один абсолютно такой же на вид. — Фаркас! Вилкас! Нашли, куда лезть! — сильным голосом окликнула их другая нордка со странными зелёными полосами через всё лицо. — Послушайте свою умную подружку и отстаньте уже от несчастного Цицерона! — ядовито прошипел шут, бросая на незнакомцев неприязненные взгляды. У него не было настроения сейчас с кем-то знакомиться. Прежде, чем он успел сказать что-то ещё, один из близнецов возопил: — Это же Тиа! Вилкас, взгляни, она? — Она… — Вы знакомы? — недоверчиво прищурился Цицерон. Он, кажется, начал припоминать её рассказ о Соратниках. — Да, мы встречались раньше… давай седло и рассказывай, что стряслось! — шут нехотя передал свою ношу Фаркасу и с наслаждением размял затёкшие плечи. Процессия, пополнившись ещё тремя людьми, двинулась дальше. Второй близнец попытался перенять управление лошадью, но Хранитель наотрез отказался выпускать поводья из рук и без особого энтузиазма начал рассказывать о случившемся. — Гнусные идиоты напали на нас во время привала, когда мы ехали сегодня днём. Девчонка была без брони, хотя Цицерон её предупреждал! Мерзкий данмер успел ранить её прямо в живот отравленной железкой. Я не знаю, как это лечится. Нужен врач. Бедный Цицерон… Он не знает в округе ни одного врача. — В Вайтране есть храм Кинарет, там всех лечат сейчас. Можно отнести Тиа туда… — на лице близнецов читалось лёгкое недопонимание. Видимо, их смущал и шутовской костюм, и манера речи, и обстоятельства встречи. Тем не менее, вслух никто ничего высказывать не собирался, — Так тебя зовут Цицерон, да? — Да, — процедил сквозь зубы Хранитель. Нужно было придумывать легенду, — Мы родственники. Скромный шут только приехал из Сиродиила и хотел посмотреть пару городов, и в первый же день! Такое несчастье! — И как же ты тогда справился с бандитами? — впервые за весь путь подала голос воинственная женщина. — Ой, ну… не знаю. Они сразу убежали, хех… — Цицерон с трудом скрыл самодовольную ухмылку. В голове всплыла скромная приписка к его ориентировке. «Опасен».

***

      Вместе они, на удивление, дошли куда быстрее. Поклажу как-то перераспределили, Альфи стало легче, и она смогла двигаться немного резвее. Скорее всего, одного Цицерона с раненой девицей вряд ли бы просто так впустили в город, больно это странно и необычно всё выглядело. Но, когда он был в окружении Соратников, стражники и не подумали как-то его задерживать. Кобылку пришлось оставить в конюшнях, в город лошадей не пускали, и весь оставшийся путь в горку Хранитель пронёс Тиарин на руках. Участливые близнецы, конечно, предлагали ему помощь в этом нелёгком деле, но шут только огрызался. Никому он не доверит нести Слышащую в таком отвратительном состоянии. Рассчитывать приходилось только на себя.       Тогда, вместо недвижимого тела, близнецы подхватили с лошади все пожитки и вызвались отнести их в таверну. С Цицероном осталась немногословная женщина, которая, кстати, так и не удосужилась представиться. Стражники придержали перед ними тяжёлые ворота, и шут вошёл со своей ношей в почти спящий город. К тому моменту, как их процессия добралась до Вайтрана, стемнело окончательно, и улицы были тихими и безлюдными. Мужчина то и дело бросал на Тиа обеспокоенные взгляды, всё всматриваясь в её мертвецки-бледное лицо. Кажется, она держалась из последних сил. Дыхание было едва уловимым, сердце, если прислушаться, билось слабо и неравномерно. Её организм всеми силами пытался справиться с ядом, но мало-помалу сдавал позиции.       Загадочная Соратница молча шла чуть впереди, указывая дорогу к храму. Они поднялись по ступенькам наверх, повернули направо и вскоре оказались у огромного деревянного здания совсем недалеко от площади в Ветреном районе. Прежде, чем войти внутрь, женщина остановилась перед дверью, преграждая Хранителю путь, и недоверчиво оглядела его с ног до головы. Он неприязненно скривился. Не хотелось задерживаться прямо на пороге, ещё и с телом на руках. — Не нравишься ты мне, — она прищурилась, — У тебя все руки в крови. — Ещё бы не в крови! — возмутился шут, неприятно скалясь, — Цицерон же перевязывал бедняжку. Ты не видела, сколько крови из неё вылилось! — И этот кинжал выглядит очень необычно, — продолжала стоять на своём нордка. — Подарок. Цицерон почти не умеет им пользоваться! Так, носит с собой сувенирчик… так мы пойдём или будем ждать, пока С… Тиарин не помрёт? — Хах, — Соратница наконец подвинулась и открыла дверь. Лицо её немного просветлело, — Можешь заглянуть потом в Йоррваскр. Может, и научим твоим ножичком махать. А здесь, увы, мы распрощаемся.       Насупившись, Хранитель молча зашёл в храм, и дверь за ним захлопнулась. Научить? Его? Как же чесались руки показать всё своё мастерство и стереть эту мерзкую ухмылочку с её лица, но не было времени отвлекаться на такие пустяки. Помещение, в которое он попал, было слабо освещено несколькими светильниками. Вокруг мозаики в центре комнаты с четырёх сторон располагались не слишком удобные на вид каменные койки. На счастье, и жрицы в этот час не спали, воркуя над каким-то больным солдатом, и для Тиа нашлось свободное ложе, куда Цицерон её и отнёс. Пока он укладывал её поудобнее, заботливо подкладывая под голову какую-то подушечку, к нему успела подойти одна из жриц. — Что с ней? — без лишних формальностей спросила она, наклоняясь к больной. У неё были приятные мягкие черты лица и тягучий голос. Все они такие, блаженные. — Ранили в пути отравленным клинком, — шут вновь почувствовал, как шалят его нервы, и стянул колпак с головы, разбросав по плечам пряди рыжих волос, — Часов шесть назад. Совсем плохо, она почти не дышит! — Та-ак… — женщина развернула полы плаща и оглядела перевязанную рану, — Вы хорошо постарались, но яд будет совсем непросто вывести. Кем вы ей приходитесь? — А? Ха-ха, я… её дядя, — Цицерон несколько смутился и стал вертеть в руках колпак, — Так вы поможете? — Да, конечно.       Он остался стоять на коленях рядом с каменной койкой, с беспокойством следя за действиями жрицы. Было унизительно осознавать, что сам Хранитель никак не мог помочь в этой ситуации. Не уследил, допустил такую глупость, дал мерзкому данмеру ранить драгоценную Слышащую и теперь даже не может ничем помочь. Целительница сбегала в какую-то комнату и вернулась с тёмно-зелёным маленьким пузырьком. Она влила его содержимое в рот Тиа, поменяла повязку, обмотав почти всё туловище от пояса до шеи, и потом стала делать замысловатые магические пассы над всем её телом, освещая его неярким золотистым сиянием. Чем дольше Цицерон за этим наблюдал, тем сильнее слипались его глаза. Слишком много событий произошло за сегодняшний день, слишком сильная нагрузка на нервы. Он так и заснул, облокотившись на каменное ложе. Уронил колпак на пол перед собой и тихо засопел, разметав рыжие волосы по плечу Тиа.       Когда его разбудили, было уже раннее утро. Над Цицероном склонилась та самая жрица, призывая его в кои-то веки проснуться. Мужчина так утомился, что даже не заметил её приближения. Обычно он такой вольности себе не позволял. Встряхнув головой, он первым делом оглядел Тиарин, пытаясь понять, каково её состояние. Смертельная бледность отступила, и кожа на щеках приобрела более розоватый оттенок. Потускневшие было веснушки снова засветились на лице, а дышала девушка ровно и глубоко. Хранитель выдохнул с облегчением и аккуратно погладил её по тонкому запястью. — Вы можете идти, нечего место в храме занимать, — замученным голосом проговорила жрица. Видимо, у неё была бессонная ночь. — Она просыпалась? Удалось вывести яд? — шут пропустил её слова мимо ушей. — Удалось, но она потеряла много крови и нуждается в отдыхе. Пока что не просыпалась. Приходите днём, а сейчас оставьте её в покое. — Но… — Цицерон нахмурил брови, но не успел договорить. — Она здесь будет в порядке. Безопаснее только в доме ярла. Идите, идите, не денется никуда ваша племянница.       Недовольно бормоча себе под нос, он всё-таки поднялся и вышел из храма. Доверять, конечно, нельзя было никому, даже священнослужителям, но и торчать у её кровати весь день тоже было бессмысленно. Чем мужчина мог помочь? Участливо посмотреть? Песенку спеть? Пустая трата времени. Вместо этого, конечно, нужно было заняться вопросами поважнее. Наконец, в голову вернулся привычный Хохот, и Хранитель пошёл в сторону таверны, насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик. Перед ним выросло здание Йоррваскра, но почему-то танцевать в нём для Соратников как-то перехотелось. Наверное, вчерашняя битва с великаном подпортила впечатление о них. Жалкое всё-таки было зрелище.       Цицерон безразлично прошёл мимо и спустился к рыночной площади. Вот что-что, а шумные балаганы и базары ему никогда не нравились, поэтому он постарался как можно быстрее шмыгнуть в двери «Гарцующей кобылы». К несчастью, с самого утра под дверями этого замечательного заведения имели обыкновение сновать упившиеся вусмерть мужланы и попрошайки. Увиливая от очередного дурно пахнущего тела, шут едва не напоролся на другое. Справа от него, пошатываясь, ковылял нетрезвый норд, смутно соображающий, что происходит. Видимо, его взгляд привлекли яркие цвета необычного наряда, и это заставило его замереть на месте и с глупой улыбочкой уставиться на Цицерона. — Хе-хе, с… скоморох, ха! Тыщ-щу лет не видал в Ск… ик, ой… риме шутов! — Дай пройти, тухлятина! — Хранитель брезгливо сморщился от ударившего в нос перегара и поспешил обойти мужика стороной, но вдруг ощутил, как с его головы слетает колпак. — Д… дашь ш-шапку? Ну, поношу чу-чуть и верну, а? — в грязных руках пьяницы оказался цветной головной убор, но прежде, чем он успел сказать ещё что-то, ассасин резко схватил его за запястье и сжал посильнее, — А-а! — Верни немедленно! — прошипел Цицерон, недобро сверкая глазами, — Пока я клешню тебе не вывернул, падаль!       Пальцы в красной перчатке сжались ещё сильнее, и норд взвыл. Колпак выпал у него из рук, шут подхватил его и поспешил ретироваться в таверну, пока у необычной сцены не появилось свидетелей. Никак он не мог вынести, когда прикасаются к его чудесной шапке. Это… ну, практически как залезть в душу и нагадить туда! Настолько неприкосновенным был его фиглярский наряд. Хранитель отряхнул свой колпак и нахмурился, вспоминая, в каких грязных руках он только что побывал. Затем пригладил копну рыжих волос и водрузил головной убор на своё законное место. Теперь можно было с чистой совестью подходить к хозяйке «Гарцующей кобылы». — Доброе утро, мадам! — мужчина лукаво улыбнулся, облокачиваясь на стойку, — Ночью к вам должны были занести вещички близнецы-Соратники. — А-а, да, они мне говорили, что вы придёте! — встрепенулась немолодая женщина. Она выудила откуда-то из-под стойки ключ и положила его перед посетителем, — Они сказали, что вы принесли бедняжку Тиа! Всю израненную! Ох, мне так жаль… Как её дела? Должно быть, вы её отец? — Кхм… хех, дядя, — Хранитель натянул ещё более лучезарную улыбку, но мысленно всё же возмутился. Неужели он так старо выглядит? Хотя, наверное, он раза в два старше… Не суть, — Она уже поправляется, у вас в храме такие талантливые целительницы! Неужели мою маленькую Тиа уже весь город знает? — Ну, Вайтран небольшой, все друг друга знают, вот и запомнилось новое лицо, — хозяйка развела руками, — Она не так давно тут оставалась на несколько дней. Такая хорошая девочка! Ну, пусть поправляется поскорее. — Спасибо, спасибо… а в какой комнате вы вещи оставили? Я хотел бы снять её ещё, скажем, на пару суток.       Цицерон оплатил комнату, спешно позавтракал и отправился на второй этаж, погружённый в свои мысли. Помимо полудохлой Слышащей нужно было решать ещё кучу вопросов. Первым делом он решил сверить карту с записки с нормальным экземпляром, чтобы выяснить, что же это такое там всё-таки изображено. Он уселся на кровать, подобрав под себя ноги, и принялся сравнивать две бумажки, бормоча под нос песенку про котят. В одном месте совпало два холма, затем вырисовался похожий изгиб дороги. Подписи на записке, правда, были ни черта не понятны, но и без них после пары минут исследования стало ясно, что это нарисованы маршруты из Фолкрита в Вайтран. На месте, где все эти маршруты проходили через одну точку, стоял жирный крест, причём явно пририсованный не пером, а углём. На той самой развилке. — О, Ситис, да за что же такое наказание несчастному Цицерону…       Получается, что нападавшим было известно всё об их предстоящем путешествии. Начальный и конечный пункты, дата, даже примерное описание целей. Непонятно было только, что значит «убить при усл.»? Нет, понятно, конечно, что при условии, но каком? Гадкая ситуация. Неужели наёмники? Но почему сразу на двоих? К тому же, из этих фактов можно было сделать простой вывод: сдал кто-то из своих. Из Братства. Либо за ними ведётся слежка, что тоже было неприятностью ещё той. Хранитель раздосадованно скрипнул зубами и хватил кулаком по изголовью кровати. Ладно, осталось выяснить последнюю недосказанность, и с полученной информацией уже можно будет как-нибудь работать.       Шут спешно покинул таверну и направился в сторону городских ворот. К тому времени стражники уже успели растолкать и разогнать пьяниц, и посягательств на колпак, слава Ситису, больше не было. Солнце поднялось повыше, освещаяя улочки, но Цицерон только неприязненно щурился и закрывал глаза от ярких лучей. Всё-таки ему больше нравилась темнота и ночь. И тишина, желательно, тоже. В убежище Братства было гораздо приятнее находиться. Речь о месте, а не о компании, разумеется. Не дойдя нескольких метров до ворот, мужчина повернул налево и почти тут же наткнулся на женщину, усердно работающую на улице в кузнице. Он заприметил этот магазинчик ещё ночью, когда проходил мимо, и теперь собирался задать пару интересных вопросов. — Извините, — он непроизвольно хихикнул и постарался сдержать волну истерического хохота, — Вы не могли бы… помочь? — Что-то важное? — замученным голосом спросила кузнечиха, не желая отрываться от работы. — Нет, просто… хих, я нашёл одну перчатку и совсем не могу понять, что это за материал вообще такой… — Дайте взглянуть.       Хранитель достал из кармана ту самую перчатку, что снял с данмера, и протянул её своей собеседнице. Она как раз закончила с нагреванием очередной железки и бросила её в ведро с холодной водой, а затем наконец отряхнула руки и взяла предмет. Её лицо заметно вытянулось. Женщина немного повертела перчатку в руке, приглядываясь получше, вынесла на свет и постучала костяшками пальцев по чешуйкам. Наконец, отдала обратно. Цицерон с похвальной выдержкой ждал, когда она сделает вердикт. — Это хитин. У нас была партия таких доспехов один раз, завозили с Солстхейма. Делают из панцирей каких-то ихних местных тварей, уж не знаю, как называются. — Солстхейм, значит… — повторил мужчина, вглядываясь в перчатку получше. — Да-да, именно он. Только наша партия была натурального цвета, а эта перчатка — крашеная. Чернила на неё нанесли какие-то, что ли, не знаю.       Догадка не заставила себя долго ждать. Едва успев поблагодарить кузнечиху, Хранитель умчался по лестнице вверх по направлению площади с деревом. Кто станет красить броню в чёрный? В Солстхейме? Чёрт, как же он раньше не додумался! Таких умелых наёмников не бывает. Конечно же, это проделки Мораг Тонг. Но кто в Братстве вздумает обращаться к ним? Гильдии враждуют с незапамятных времён, с самого сотворения Тёмного Братства. У Цицерона была всего одна версия. Он взбесился до такой степени, что на ходу чуть не сбил какого-то мелкого противного ребёнка. Он искал нищих.       Каждый дурак из любой преступной сферы знает, что нищие всего за пару монет готовы выложить любые сведения, которыми располагают, любые слухи. Идеальные свидетели. Их «услугами» пользуются даже стражники, когда ищут беглых преступников, а воры просто души в них не чают, так и осыпают золотом за любую крупицу информации. Вот и шут сейчас стремительно мотал головой, стараясь найти хоть одного доходягу, и таки нашёл какую-то спящую оборванку где-то на лестнице в зал мёртвых совсем недалеко от храма. Хранитель присел на корточки перед ней и пару раз брезгливо похлопал по щекам. Нищенка раскрыла глаза в испуге, но он приложил палец к губам, призывая к тишине. — Ну-ка, скажи скромному Цицерону… — он вложил в её руку три блестящих монетки, — В Вайтран не прибывал богач? Бретон с телохранителем в имперских доспехах. Не видела? — Ну… — она сначала не поняла, в чём дело, а затем слегка подкинула монетки в руке и поджала губы, — Ну, не знаю, мил человек, может, и видела… — в её руку упало ещё две монеты, — Возможно, даже и видела, да. Был такой. — И где он сейчас? — нетерпеливо спросил шут. Нищенка снова скорчила хитрющее лицо, но он уже начинал терять терпение, — Значит так, кошёлка, слушай сюда, — он непроизвольно потянулся к кинжалу на поясе, — Ты либо прямо сейчас отвечаешь, либо Цицерону придётся перерезать тебе твою мерзкую глотку, и ты отправишься туда, — он показал пальцем на дверь зала мёртвых, — Гораздо раньше, чем планировала! — Ладно, ладно, пошутить уже нельзя старушке! — она в испуге выпучила глаза и поспешила спрятать монетки, — Остановился в таверне в специальной комнате на первом этаже, прямо напротив входа которая, вот. — Спасибо, — оскалился Хранитель, и, не теряя больше ни секунды, поспешил в таверну.       Хозяйки на месте не было, посетителей тоже, что было только на руку. Цицерон тенью проскользнул к двери справа от лестницы и нервно выдохнул. Сейчас самое главное — сдержаться и не убить Мотьера раньше времени. Кровь так и бурлила в жилах, так много людей его сегодня взбесили, что непременно хотелось прирезать этого мерзкого бретона, выколоть глаза и намотать кишки на люстру, желательно, тоже. Если этот болван вздумал обратиться сразу в две гильдии, ему придётся за это поплатиться… Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и спустя пару секунд вошёл в небольшое помещение. Итак, справа — телохранитель, слева на стуле — безмятежный мужчина в расшитых одеждах. Оба с изумлением уставились на незваного гостя. Спустя секунду промедления огромный детина спохватился и двинулся в сторону Хранителя. — Стоять! — взвизгнул он, наполовину обнажая кинжал, но тут же засовывая его обратно с тихим выдохом, — Я на деловые переговоры. Мотьер? — Да какого ч… — попытался возразить чиновник, но Цицерон шумно опёрся на его стол двумя руками и немного над ним навис. Телохранитель, видимо, растерялся. — Тёмное Братство, дорогой, Тёмное Братство, — процедил шут. Мотьер дал отмашку своей цепной псине и посмотрел на гостя с беспокойством, — Подскажи бедному Цицерону, дорогой Мотьер, ты случайно не обращался за помощью ещё и к Мораг Тонг? — Что? К кому? — на лице бретона отразилось искреннее недоумение. Цицерон забеспокоился, — Конечно нет! Они же развалились, разве не так? — Почти так, — разочарованно вздохнул Хранитель, распрямляясь. Он был практически уверен, что скверный чиновничек не лжёт, — Тогда вынужден сообщить, что при подготовке к первому контракту мы столкнулись, ну, скажем, с некоторыми трудностями… Слышащую серьёзно ранили убийцы из Мораг Тонг. Ты уже имел честь с ней общаться. Ничего об этом не известно? — Нет, я… честно сказать, впервые за долгие годы вообще слышу что-то о Моран Тонг, — Мотьер выглядел обеспокоенно, — А что? Теперь это скажется на контракте? Вы успеете? — Хи-хи, Братство везде успеет, Мотьер, ты можешь об этом не переживать. Цицерон просто должен был удостовериться, что ты не задумал предать нас. Условия контракта должны выполняться, надеюсь, ты знаешь это. — Да, да, конечно… — До встречи.       Покидал таверну Цицерон в самом ужасном расположении духа. Теперь у них на хвосте явно были Мораг Тонг, и неизвестно было, кто же всё-таки в этом виноват. Пока он мотался по всему Вайтрану, сверкая пятками, солнце уже успело преодолеть зенит и неумолимо катилось к закату. Оставалось надеяться, что Тиарин наконец-то пришла в себя, и с ней можно будет обсудить всю свеженькую информацию. Снова подхватив какой-то мотивчик, Хранитель с присвистыванием направился к храму Кинарет, чтобы посетить раненую.       Его встретила та же жрица, только как будто посвежевшая. Наверное, ей всё же удалось немного поспать или взять перерыв. Она без лишних слов отвела посетителя к койке, на которой лежала Слышащая, и удалилась без каких-либо комментариев. С виду ничего не изменилось. Тиа всё так же лежала с закрытыми глазами, словно спала, но стоило Цицерону присесть рядом с её кроватью, на него уставилась пара зелёных глаз. Девушка слабо улыбнулась, провела рукой по бинтам, опоясывающим весь торс, и Хранитель чуть не завизжал от радости. Всё хорошо! — О, Слышащая, скромный Цицерон так рад, что тебе полегчало! Старый болван, идиот, не успел тебя защитить, не уберёг… прости глупого Дурака Червей, молю, прости! Хотя нет, какие извинения… — мужчина схватил её за руку в порыве чувств. Правда, было очень стыдно. — Цицерон, — её голос всё ещё был слабым, — Тебе не за что извиняться. Всё равно же спас. — Да, но ведь… можно было и не спасать, да? Можно было вообще этого не допускать! — Успокойся, это я дурочка, не послушала… — Милая Тиарин слишком добра к глупому Цицерону, — он не без огорчения произнёс, — В последнее время, хе-хе, всё из рук валится… — Ты мне лучше расскажи всё по порядку, — она немного приподнялась на локтях, но шут тут же заверещал и уложил её обратно, — Я практически ничего не помню.       Ну, Цицерон, собственно, и рассказал. И про Мораг Тонг, и про эпизод с заклинанием (кто бы мог подумать, что он вообще возьмётся кого-то лечить), и про дорогу в Вайтран, и про Соратников. Девушка слушала очень внимательно, стараясь вообще ничего не комментировать. Видимо, говорить было всё ещё трудно. — Ну, кстати… в общем, если кто-то спросит, я — твой дядя, — Хранитель захихикал, — Просто дядюшка. — Вот оно как! — Тиарин издала тихий смешок, но тут же схватилась за перевязанный живот, — А что, мы даже похожи. — Цицерон так и подумал… — Так, подожди. Ты взялся меня лечить? У меня же рана прямо… — её глаза расширились то ли в изумлении, то ли в возмущении. — Скромный Цицерон никуда не смотрел! — мужчина поднял руки в знак капитуляции. Не хотелось признавать, что одним глазком всё же смотрел, — Ты же умирала! — Ладно… — Тиа с подозрением глянула на него, но всё же решила оставить эту тему, — Мораг Тонг, говоришь? И Мотьер не при чём? — Именно! — Вот дерьмо.