Гайдзин

Запищавший противным голосом будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, заставил крепко спящего мужчину тихонько застонать, заворочаться и, накрыв голову подушкой, замереть, тем самым закрывшись от окружающих звуков. Но настырный писк, набатом отражаясь в гудящей колоколом черепной коробке, никуда не исчез, заставляя, всё-таки отбросив подушку в сторону, с трудом сесть на кровати и вырубить настырный приборчик. Посидев минут десять, используя руки как подпорку для головы, закрыв лицо, мужчина заставил себя встать и, покачиваясь, двинуться в сторону ванной, задевая плечами не шибко большие проёмы, предназначенные больше для тщедушных японцев. Войдя в помещение, он открыл кран, наклонился и жадно присосался, поглощая такую вкусную холодную воду, борясь с похмельем. Напившись и кое-как перебив ощущение того, будто ему в ротовую полость сходил по всем надобностям табун котов, мужчина умылся всё той же холодной водой, окончательно просыпаясь, а затем, выключив кран, опёрся на раковину и уставился в зеркало. Отражение было не слишком презентабельным: сужающееся к подбородку лицо, выглядящее довольно осунувшимся, небольшие мешки под глазами серого цвета, коротко стриженные, с проседью, волосы, лёгкая небритость. Немного морщин, раскиданных по лицу, а также небольшой шрам прямо над правым глазом, уходящий куда-то под шевелюру, довершали картину. Хотя, был ещё взгляд. Такой взгляд обычно называют «мёртвым» или «холодным». Наверное, по этой причине играть в «гляделки» с хозяином такого взгляда долго никто не мог – отводили глаза. Усмехнувшись мыслям, мужчина поскрёб щетину, а после, не убирая усмешки с губ, заговорил: – Утро доброе, товарищ старший лейтенант Раскольников Никита Иванович. Правда, здесь вы уже давно не старший лейтенант, а обычный законопослушный гражданин. Ну, в некотором роде. – сделав вид, что задумался, погладил подбородок старлей, подняв вверх глаза, а затем снова вернулся к своему отражению и, подмигнув, разделся и полез в душ. Закончив водные процедуры и побрившись, Никита выбрался из ванной комнаты и, войдя в небольшую кухоньку, поставил на плиту чайник, а после заглянул в холодильник на предмет завтрака. Ожидал его там полный облом в виде лишь одиноко стоящей бутылки с соевым соусом и половины батона. Вздохнув, мужчина захлопнул дверцу, и, не успев подумать о походе в магазин, поспешил обратно в спальню, ибо раздающиеся оттуда трели мобильника намекали на то, что спокойного выходного уже не видать. И как в воду глядел: на экране отразилось имя шефа, от чего военный лишь горестно вздохнул, после чего уже ответил на звонок: – Доброе утро, Токита-сан. Простите за дерзость, но, надеюсь у Вас есть веская причина отрывать меня от законного выходного? – Доброе утро, Кимура-сан, – раздался с той стороны трубки уставший голос шефа, – Извини и ты меня, но без тебя тут не справляются. Сам понимаешь, в нашей стране людей с таким опытом, как у тебя, практически не найти, а сегодня поступил заказ на охрану очень важной шишки. Подробности, сам понимаешь, не по телефону. Когда сможешь быть в офисе? Вздохнув, Раскольников перевёл взгляд на будильник, показывающий 7.30. – Примерно часа через два. У меня были кое-какие дела запланированы на утро, а отменить их не получится, и так откладывал их уже пару недель. – Хорошо, через два часа жду у себя, – облегчённые интонации в голосе шефа не ускользнули от слуха Никиты, после чего, Токита положил трубку. – Сука, как же вы меня заебали с этой хернёй, незаменимым себя, сука, чувствую! – на русском сказал в телефон вдогонку уже не слышавшему его собеседнику мужчина и, с досадой бросив на кровать трубку, вернулся обратно на кухню. Сделав себе кофе и закурив сигарету, открыл окно, впуская в комнату свежий воздух и шум просыпающегося города. Вот мимо проехал грузовичок, судя по надписи на борту кузова, везущий продукты в магазин, вот мимо окна прошёл сосредоточенно о чём-то думающий сосед, не заметивший стоящего у окна русского. Правда, какое-то непонятное чувство тихонько шептало, терзало изнутри, твердило, будто что-то сегодня произойдёт. Только вот, хорошее или плохое, понять было трудно.  Покачав головой, отгоняя непрошенное волнение в груди, Никита одним большим глотком осушил кружку, добил сигарету, хотел было отправить окурок на улицу – даже окно раскрыл – но вовремя опомнился и выбросил его в мусор, после чего закрыл окно и вернулся обратно в комнату. Не утруждая себя заправкой постели (русский и лень в подобных мелочах – синонимы), подошёл к шкафу и принялся облачаться в свою повседневную рабочую форму, а именно: камуфляжные штаны со множеством карманов и вшитыми в колени подобием наколенников, серую водолазку с высоким горлом, комбатширт, и обычную горнолыжную куртку, ибо, несмотря на приход весны, с утра было ещё довольно прохладно. Закончив облачаться, цапнул с тумбочки ножны с привезённым из России штык-ножом 6х5, портмоне с документами и некоторой наличностью, ключи от машины и пачку сигарет. Распихав всё это по карманам, а ножны повесив на пояс и спрятав под полой куртки, вышел в коридор, где уже обулся в армейские ботинки с высоким голенищем. Закончив, схватился за ручку двери, как вдруг вспомнил об одном обычае японцев. При выходе из дома они зачем-то стучат носками обуви об пол.  – Ну ёпть, я же не японец, нахрен оно мне всралось. – усмехнулся Никита, он же Кимура Сёрито, поворачивая ручку и выходя на улицу, – Хватит с меня этих неписанных правил на сегодня.  Поёжившись от неожиданно холодного и пронизывающего ветра, который налетел неизвестно откуда и смог пробраться под закрытую куртку, быстрым шагом двинулся к стоянке, находящейся буквально за углом дома. Приветственно махнув рукой водителю, выезжающему со стоянки и оказавшемуся очередным соседом, быстро нырнул под закрывающийся автоматически шлагбаум и, насвистывая какую-то мелодию, двинулся к своему месту на стоянке. Пиликнув сигналкой на подходе к машине, довольно улыбнулся. Тойота Форанер девяносто пятого года, на чью покупку, а затем и небольшой апгрейд Кимура копил пару месяцев. Да, машинка была уже не первой свежести, но она была очень кстати оказавшемуся в чужой стране на ПМЖ мужчине. Тем более, за свои чисто символические 660 тысяч йен, что составило около 390 кусков в российской валюте. Чисто символические, потому что подобные покупки оказались вполне по карману даже эмигранту, которому посчастливилось найти здесь работу. Да, некоторые местные жители могут возразить, что даже японцы столько не смогут накопить всего за два месяца, не то что эмигрант, но Никита-то был мальчик непростой, а с умной головой, в которой хранился богатый опыт ведения военных действий, а как известно, в нормальной стране на работе ценится именно голова на плечах, а не шуршащая зелень в карманах. – Ну что, скучал, конь мой верный? – улыбаясь, похлопал по капоту джипа мужчина, проходя к водительской двери и забираясь в холодный салон. Вставив ключ в замок зажигания, завёл машину, дизельный движок которой с грохотом и свистом тут же затрещал на малых оборотах. Ожидая прогрева машины, вытащил очередную сигарету из пачки и зачадил на пару со своей рабочей лошадкой. Глянув на время, пожал плечами и выдохнул дым в приоткрытое окошко. А времени того было с запасом, ибо никуда Кимура не планировал заезжать, ну, кроме как в ближайший магазин, закупиться едой на несколько дней. Зачем же было врать начальству? Да потому что банально достало.  – Я словно в каждой жопе затычка. – со злостью сказал сам себе мужчина, с силой сжимая руль машины, сдерживая вспыхнувшую в груди ярость. Посидев так минут пять, успокаивая очередную вспышку, Никита воткнул первую передачу и не спеша тронулся на выезд с парковки.