Гайдзин

Подъём, пожалуй, впервые за долгое время (хоть это и было и вполне закономерно) дался Раскольникову действительно тяжело. Первой о том, что утро будет далеко не томным, возвестила голова, налившаяся чугунной тяжестью пополам с тупой, заполняющей, казалось, всю черепную коробку, болью. Следом подключились и тело, отозвавшееся всеми занывшими мышцами разом, и нога, дёрнувшая весьма дискомфортными ощущениями так, что офицер едва не выматерился в полный голос. — Ох, м-мать… — Никита глухо застонал и медленно сел, ощущая, как ломота в теле сменяется знакомым и до крайности неприятным ощущением, словно его изнутри одновременно и очень часто колют миллионы маленьких игл. Всё-таки, спать на холодном полу в не до конца просохшей форме было далеко не самой хорошей идеей. Да и возраст вкупе с нагрузками на грани предельных давали о себе знать. Поэтому восстановление кровотока в затёкшем организме являлось далеко не самой высокой ценой за подобный ночлег.  — Стар я стал, да немощен… Впору к нашей языкастой укладываться в следующий раз, чтоб потеплее было… С видимым усилием поднявшись на ноги, старлей выглянул в окно, раздвинув на миг створки жалюзи. На улице уже наливался красками (правда, по большей части, серыми) новый день. Несмотря на то, что погода была вполне себе ясной, всё окружение действительно как-то поблекло — будто из этих мест вместе с живыми людьми ушла сама жизнь. Теперь город напоминал иссохшийся остов, бледный призрак самого себя. «Ну, чисто Припять…» — подумал Сёрито, отходя от окна и опускаясь на стул. Задрав штанину, он снял с ноги повязку и придирчиво осмотрел рану. К немалому облегчению Никиты, ничего критичного не обнаружилось — заживление шло полным ходом. Однако промыть и перевязать повреждённый участок следовало в любом случае. Тем более, вчерашний ливень и далёкая от стерильности обстановка тоже особой помощи в выздоровлении не оказывали, а толком обработать рану перед перевязкой боец не то что забыл — забил на фоне общей усталости. А потом появились незваные гости, резко спутавшие планы и, по итогу, выбившие из головы напрочь мысли о санобработке и прочих мелочах. Кстати, о визитёрах… Обработав рану и сменив повязку, Кимура, ощущая, что от всех утренних проблем остались только тяжёлая и больная голова с ноющим телом, прохромал в комнату. Окинув взглядом спящих подростков, старлей внутренне ухмыльнулся. Вчерашний их визит попортил немало нервов боевой двойке. Сегодня же утром пришёл черёд бывшего спецназовца отыграться за эту маленькую неприятность… — Так-так, ребятишки, что-то вы больно расслабленно спите… — пробормотал Раскольников по-русски. — В боевой обстановке такое совершенно непозволительно. Мой командир в своё время вас бы физической подготовкой просто зае… Кхэм. Ну да ладно, ограничимся простым… И с этой шальной мыслью Никита пошёл на цыпочках между вповалку лежащими школьниками, собирая по пути бесхозное оружие. Не рискнул старлей подходить лишь к мечнице, да к толстячку, что обнимал свою винтовку, словно мать родную и ни за что бы её не отпустил без пробуждения. Нагрузившись огнестрелом по самое «не могу» и слегка его придерживая, чтобы стволы не бились друг о друга, Раскольников вернулся обратно на кухню, где скинул все «громовые железки» в дальний угол. Проделав данную подставу, офицер пошёл наверх будить напарницу. — Женщина, подъём по казарме уже прошёл! Вставайте, приводите себя в порядок и поднимайтесь, — громко и чётко проговорил заготовленную фразу мужчина, стуча в дверь. Внезапно дверь перед ним открылась. В проёме стояла сонная, и, что называется, неглиже, полицейская. Так они и замерли на некоторое время: Сёрито с поднятым кулаком, и Кана с каждой секундой распахивающая глаза всё шире. Как говорится, искра, буря... — Сёрито-куууун! — завизжала Кана, прикрываясь руками, пряча свои прелести от взгляда мужчины. Впрочем, он был слишком шокирован, чтобы успеть рассмотреть хоть что-то. — Грёбанный извращенец, пошёл вон отсюда! Оттолкнув его от двери пинком ноги, Инафуку тут же её захлопнула обратно. Кимура же, совершенно ничего не понимая, поскрёб через форму ушибленный ударом девушки живот, пожал плечами и спустился вниз. Там его уже ждал «комитет по встрече» из одетых кое-как подростков, нервно сжимающих в руках то, что попалось под руку и годилось в качестве оружия. — Всё нормально? — нейтральным тоном поинтересовалась мечница, даже не вытащившая своё оружие из ножен. — Да. Немного недопоняли друг друга, но до конфликта не дошло. Можете расслабиться. И да, предугадывая ваш следующий вопрос — ваши "стреляющие палки" находится на кухне. Вы так сладко спали, что я не удержался и решил его собрать сохранности ради, ибо вам оно, судя по всему, не так уж и дорого. — Да как ты смеешь… — взъярилась было рыжая копейщица, но была тут же оборвана Никитой: — Как я смею, говоришь? Девочка, ты вообще понимаешь, что находишься фактически в зоне постоянных боевых действий, где за твоё оружие тебе во сне просто башку отрежут, дабы казённые патроны не тратить? Хотя, если уж честно сказать, то сначала пустят тебя по кругу, а после отдадут полудохлое тело орде мертвяков. И такая судьба наверняка будет у всей женской части вашего отряда. Вас же, — перевёл Раскольников взгляд с побледневшей рыжей на парней, мрачно глядевших на разглагольствующего военного, — тут же в расход пустят, даже пикнуть не успеете. Из вашей группы я могу выделить лишь двоих бойцов. Тебя, — тычок в сторону толстячка, — и её, — на этот раз палец указал на тёмноволосую мечницу, что без всяких эмоций на лице слушала весь монолог. — Остальные лишь балласт, да и указанная парочка могут орудовать лишь тем оружием, которое находится при них. Если девушке дать винтовку, а пацану — хотя бы нож, уверен, обосрутся ещё в самом начале. — Но мы же убивали зомби… — неуверенно начал Такаси, но замолчал, услышав саркастический смешок. — Зомби... — мужчина скривился. — Бездушных и тупых тварей, идущих только на звук, убить может и ребёнок, если его немного научить. Я же вам говорю про самых страшных хищников на этой планете — людей. Какая бы катастрофа ни произошла, человек так устроен, что адаптируется к любому дерьму и сможет жить дальше. Короче говоря, не хочу я вам дальше ничего рассказывать, по глазам вижу, что бесполезно. Не встречали вы ещё полноценных тварей, прячущихся за людской маской. Скажите спасибо, что я лишь собрал и унёс ваше оружие, а не пустил по пуле в затылок. В следующий раз, мой вам совет, спите и обнимайте своё оружие так, будто если вы его отпустите — умрёте. А сейчас идите и приводите себя в порядок, после чего подходите на кухню, завтракать будем. Закончив разговор и протиснувшись мимо задумавшихся подростков, Никита вернулся к первоначальному плану утра. А именно, пройдя на кухню, проверил показания манометров, установленных на газовых трубах. Не иначе, где-то в доме был запрятан баллон, а то и не один. Удостоверившись, что всё в порядке и значения остаются в пределах нормы, он разжёг огонь и выставил на него кастрюлю с недоеденным ещё с предыдущего вечера варевом. И лишь после этого двинулся в ванную. Бриться он, согласно собственному разумению, традиционно не стал, а потому, спустя две минуты, вернулся к плите — как раз вовремя, чтобы перемешать разогревающиеся макароны. Вскоре, когда Кимура уже раскладывал по тарелкам завтрак, на кухню потянулись нестройными рядами успевшие привести себя в порядок школьники. Среди них незаметно затесалась, и успевшая облачиться в ставшую повседневной форму Инафуку. — Извращенец, — повторно буркнула она, проходя мимо спецназовца, как раз, взявшегося за ложку. — Дасхералиопятья?! — в одно слово и по-русски возопил старлей, до глубины души уязвлённый такой несправедливостью. Смешок Каны и то, что она не удержалась от соблазна показать ему язык, заставили мужчину только сухо сплюнуть от досады и пробурчать что-то невнятное по поводу не в меру вредных лолек. Как только все расселись по своим местам и отдали дань традиции, приступив к трапезе, Раскольников, отправив в рот первые пару ложек сытного варева, вежливо кашлянул, привлекая внимание, и заговорил: — Ну, что, гости дорогие. Кажется, несмотря на довольно жёсткий диалог в коридоре, настало время познакомиться нам чуть поближе, не считаете? — Да вот ещё, делать нам нечего, заводить знакомства со всякими гайдзинами! — презрительно фыркнула вторая рыжая девушка, носившая очки. Как помнил Кимура, она была дочерью Такаги, в поместье которого им пришлось квартироваться некоторое время. Видимо, некоторые политические взгляды предка перешли по наследству и ей… Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Необходимо было отдать должное оперативности худощавого мальца с подбитой челюстью: он живо сориентировался в обстановке и постарался сгладить назревающий за столом конфликт: — Сая! Будь благодарна этому человеку! Если бы не он, мы бы так и остались в поместье. Или перестреляли бы друг друга в школе… — при этих словах юношу передёрнуло. Ему и его друзьям явно пришлось увидеть немало неприятных сцен на месте кровавой расправы. — Или же он мог нас передушить, как щенят, когда мы ввалились в этот дом, уставшие и голодные. Что ты получила вместо этого? Относительно комфортный ночлег и горячую пищу. А может, твои родители не учили тебя признательности? — Да как ты смеешь говорить о моих родителях?! — вскипела именованная Саей девица, чуть не вскакивая из-за стола. — Да они — великие люди! Они… В этот момент из неё будто вышел весь воздух. Девчушка вся поникла, села на место, словно и впрямь уменьшившись в размерах, и тихонько заплакала, нарушая повисшую неловкую тишину редкими всхлипами, постепенно переходившими в полноценные рыдания. Темноволосая мечница вздохнула, посмотрела на юношу со смесью понимания и укора во взгляде — и подсела к юной Такаги, приобняв её и позволяя выплакаться вдоволь. Кимура же следил за всеми этими эмоциональными эволюциями абсолютно бесстрастно, сохраняя на лице печать воистину олимпийского спокойствия. Он прекрасно понимал, что, скорей всего, родителей этой девушки уже нет в живых, ибо, осознанно оставаться в гуще сражения с ордами ходячего гнилого мяса ради того, чтобы прикрыть отход нескольких выживших… Безумству храбрых поём мы песню. Почти каждый героический поступок завязан на чьей-то ошибке и на чьей-то крови. — П… Простите… — выдавила из себя рыжеволосая, когда её истерика сошла на нет. — Я и вправду повела себя резко… Даже мой отец себе не позволял подобного в минуты нужды. Я — Такаги Сая. Дочь семьи Такаги, ученица второго класса старшей школы. — И интеллектуально одарённая девушка, — встрял толстяк в очках, держащий около себя снайперскую винтовку SR-25. — Разрешите доложить: Хирано Кота, ученик второго класса старшей школы, оружейный отаку, ученик Зелёных Беретов. Штатный снайпер отряда Такаси, назначен телохранителем Саи! — Экий ты шустрый… — удивлённо крякнул Сёрито. — Впрочем, это объясняет, как ты научился так ловко стрелять. А что с остальными? — Бусудзима Саэко, — коротко представилась темноволосая мечница. — Ученица третьего класса старшей школы, президент клуба кэндо, чемпион страны по данной спортивной дисциплине. Но, как видите, сейчас моим оружием стал далеко не боккэн. — Миямото Рэй, — сухо бросила вторая рыжеволосая, с изрядной долей неприязни косясь на Кимуру. — Ученица второго класса старшей школы. Большего Вам знать и не надо. — Комуро Такаси, ученик второго класса старшей школы, неформальный лидер отряда, — с укоризной взглянув на Рэй, проговорил подбитый юноша, вернув взгляд на офицера и Кану. — Извините за её поведение. Она неплохая девушка, но пережила многое за эти адские деньки. Вот и щетинится так на незнакомцев. Тем более, на… — Гайдзинов, — хмыкнул Сёрито, договорив за паренька и кинув исполненный насмешливости взгляд на вспыхнувшую девушку. — Ну, а с сестрой Сидзукой мы уже знакомы. Что ж, то… — Марэсато Алиса! Второй раз за утро Раскольникова прервали, не дав договорить. И второй же раз это оказался человек женского пола. Только вот теперь это была малышка в буквальном смысле слова. Девочка, как оказалось, сидела рядом со школьниками, держа в руках щенка, который, свесив лопоухую голову набок, осмотрел Кану и Кимуру и, удовлетворившись результатом, миролюбиво и задорно тявкнул, не забыв подъесть немного подостывших макарон с тарелки хозяйки. — Ты, бля, кто? — поразился по-русски Никита, забыв на миг правила приличия. Он готов был поклясться, что до этого точно не видел малолетнюю гостью. А это могло означать ровно две вещи: либо шустрая мелочь умела настолько натурально сливаться с окружением, что внимание на ней не концентрировалось напрочь, либо… Либо возраст неуклонно брал своё. Впрочем, судя по сперва вытянувшемуся, а потом расцветшему улыбкой лицу полицейской, для неё явление дитя народу стало такой же неожиданностью. — Я — Алиса! — повторно представилась заводная девчонка, широко улыбнувшись и вытянув вперёд щенка. — А его зовут Зик. Можно я буду звать Вас папочкой? — Щито?! — Кимура аж подавился макаронами и закашлялся. Пару раз саданув по груди кулаком, мужчина справился с приступом неконтролируемого кашля и вопросительно воззрился на Такаси, ожидая объяснений. — Мы подобрали её почти в самом начале… Незадолго до ядерного удара, — с готовностью пояснил паренёк, невольно улыбнувшись, когда его взгляд упал на девчушку. — Она пыталась спастись в одном из домов вместе со своим отцом… Точнее, отец с ней… Но… — Можешь не продолжать, — кивнул Сёрито, горько усмехнувшись. — Своя рубашка ближе к телу, вас тут не стояло и прочие прелести. Одним словом, родственники по крови ушли на перегруппировку в верхние казармы. — Т… Типа того, да. Да, — с трудом уловив смысл высказывания спецназовца, кивнул Такаси. — Она нам всем тут за младшую сестрёнку. Ну, а вас с подругой, похоже, сочла заменой родителям, по детской наивности. — Да вот ещё чего не хватало… — пробурчал старлей, отодвигая в сторону опустевшую за время диалога тарелку. — Ладно, чертенята. Я — Кимура Сёрито. Кто я такой, рассказывать долго и бесполезно, всего не ухватить и не ужать в краткий рассказ — да и ни к чему вам оно. Так что запоминайте основы: умею выживать, что успешно и доказываю в этих условиях, и мешаю выживать другим — как правило, конченым ублюдкам, по типу того мерзотного очкарика в лагере. Гайдзин. Но если хотите пережить весь этот кошмар — меня придётся слушать, как папу, маму, Президента и Боженьку в одном флаконе. Вопросы? — Есть вопросы! — насмешливо раздалось справа. — Про меня забыл, извращенец? — Да, Кана, етить твою кочерыжку! — в третий раз за утро непреднамеренно сорвался на родной язык Раскольников. — Это уже не смешно! — Конечно, не смешно! Ещё бы было смешно, что здоровенный белый гайдзин пялится на маленькую, хрупкую японку… — явно переигрывая во имя комичности, изобразила смущение и душевные страдания хафу. — А если серьёзно, детишки, то он дело говорит. Мне ещё ни разу не довелось усомниться в том, что он знает, с чем имеет дело, в вопросах выживания и войны. Меня зовут Инафуку Кана. Рикусо Тё полиции Фудзими, спецподразделение. С этим мрачным типом я хожу ещё с первого дня, как это всё началось, и если бы не он… Раскольников оценил неожиданное откровение Каны. Не то, чтобы ей были совсем несвойственны вот такие душевные порывы, но при других людях… Это было чем-то новым. В напарнице что-то медленно, но верно менялось, оставляя нетронутыми только внешнюю привлекательность и колкий язычок, уже почти неделю служивший причиной головной боли старлея. Ну, а пока, задвинув мысли об изменениях в боевом товарище в долгий ящик, офицер предпочёл осмотреть всю честную компанию и довольно усмехнуться: — Ну, раз познакомились, то пора бы и обсудить, что делаем дальше. Кана, убирай со стола и подтащи сюда мой рюкзак. — А чего сразу я? — обиженно надула губки полицейская, скрестив руки на груди, но, всё-таки, наметив движением готовность подняться на ноги. — За расовую дискриминацию и беспочвенные обвинения в извращенстве, — хмыкнул Кимура, принимая условия игры. — Отработаешь общественно полезными делами. Брюнетка традиционно буркнула что-то из лексикона подворотен и трущоб и, поднявшись из-за стола, шустро собрала все тарелки. Затем отнесла их в мойку, и, вновь недовольно кряхтя по поводу того, что мужчины — суть хомяки по природе и вечно нагружают свой багаж сверх меры, подтащила к Сёрито его поклажу. — Умничка, — на первый взгляд, тепло, но с огромной долей сарказма, доступной лишь заядлым циникам и острословам, улыбнулся ей офицер. — Занимай место, продолжим разговоры говорить. А мне, как раз, есть, чем заняться… *** — Значит, вы, детишки, ищете своих родителей? — вопросил Кимура спустя пятнадцать минут рассказа и ещё один магазин переснаряжённых патронов. За всеми его действиями неотрывно следил Кота — да так пристально, что, казалось, даже если перед ним возникнет полностью обнажённая первая красотка Японии, это не возымеет должного эффекта, паренёк отмахнётся от неё, как от назойливой мухи. Сказывались привычки оружейного отаку и тяга узнавать всё новое, что могло быть связано с оружием и боеприпасами. И это было умением и стремлением, бесконечно важным в новом мире, в котором, судя по увиденному, без смертоубийств было уже не прожить. — Именно так, — кивнул Такаси. — За родителей Коты можно не переживать хоть немного, они где-то за рубежом. И, думается мне, что, несмотря на то, что во всём мире почти одновременно разразилась эта катастрофа, они целы. Родители Саэко… Мечница, поймав вопросительный взгляд Комуро, лишь отрицательно качнула головой, и уловивший этот жест Раскольников лишь так же молча кивнул, приняв информацию к сведению. Такаси же просто пожал плечами, показывая, что пояснения по ситуации получены. — Значит, во всём мире… — задумчиво произнёс Кимура, вогнав в магазин крайний из самодельных УСов и принимаясь за следующую партию. — Ладно. Прозвучит жёстко, но… По поводу родителей Рэй и Саи, думаю, пояснения не нужны. Тут уж как ни крути. Как минимум, вы с ними виделись, но вот расставаться приходилось в такой мясорубке, в которой выживают единицы — и то, вовремя сделавшие ноги. Простите, девочки, но я очень сомневаюсь, что у ваших предков это получилось. В случае Саи, они сами остались в бою, в случае Рэй… Что ж, если они пережили боевой заход вертолёта, то у людей с такой удачей просто не может родиться наследница с вечной единичкой на кубике. Ответом ему стал почти синхронные тонкие звуки, похожие на скулёж и писк одновременно. Взглянув на источники оных колебаний воздуха, спецназовец понял, что явно сказанул лишнего и, подняв руки в успокаивающем жесте, продолжил: — Нет, я ничего не говорю, шансы есть! Шансы есть, ибо безвыходных ситуаций не бывает. Но, в таком случае, нам уже бесполезно искать их в городе. А вот где они могут быть, я скажу чуть позже. Пока что же, вернёмся к проблеме потеряшек — и тут у нас встаёт во весь рост ситуация с отцом и матерью Такаси… Паренёк напряжённо смотрел на Раскольникова, словно бы ожидая от него… А чего он ждал? Обнадёживающих слов? Инструкций к действию? Разрушения иллюзий? Абсолютно точно, если бы старлей был чуть более бесчувственным ублюдком, Комуро получил бы последнее. С первым дела обстояли ровно наоборот — уж, чего-чего, а розовых очков офицер не носил, прекрасно памятуя, что они всегда бьются стёклами внутрь. Оставался лишь один вариант, и бывшему офицеру русского спецназа пришлось тщательно подбирать слова, чтобы внятно донести свою мысль до подростка, при этом не вогнав его в глубокий шок и не травмировав психику. — Скажем так, парень: надеясь на лучшее, готовься к худшему. Я не знаю и не хочу знать, что это была за бригада зачистки в школе. Я сам не хочу думать, что наши «заклятые друзья» решили добить последних выживших, чтобы не возиться с эвакуацией, но… Если даже твои предки и живы — они уже не в городе, аналогично и у девочек. Если же они оставались в городе по сей день… Я тебе даю девяносто девять и девять из ста, что ты их больше не увидишь. Они либо погибли при подобных зачистках, буде это массовая акция, либо их убили зомби. — Но мы-то выжили! — запальчиво выкрикнул юнец, вскочив с места. — Чем они хуже?! — Вы молоды и дополняете друг друга. Да и сражались, в основе своей, лишь с мертвецами. Мы с Каной вывозим на опыте, — пресёк демарш Сёрито, да так жёстко, что Такаси плюхнулся на место, подчинившись явственно прорезавшейся стали в голосе офицера, продолжавшего возиться с боеприпасами. — Ты можешь сказать такое о родителях? Они молоды и полны энергии? Или привыкли выполнять далеко нетривиальные боевые задачи? Я что-то сомневаюсь. Впрочем… Высыпав порох из очередного патрона и поставив пулю на весы, Кимура, вглядевшись в показания, перевёл взор на Такаси и смягчил голос, почти по-отечески дав всё же несколько советов: — Если хочешь удостовериться в том или ином варианте хоть с какой-то гарантией — во-первых, не отрывайся от группы. Во-вторых, обзаведись транспортом. В-третьих, продумай места наиболее вероятного посещения. К примеру, будь твоя мать бухгалтером в муниципалитете, я бы не стал искать её в детсаде, а отца-медика стал бы с наименьшей уверенностью высматривать на заводе. Аналогия достаточно понятна? — Вполне, — хмуро ответил Комуро, признавая очевидную правоту собеседника и крепко о чём-то задумавшись. Спустя пару минут напряжённую тишину прорезал тихий, но закономерно исходящий из беседы вопрос юноши: — А… Если их нет в городе, то… Где тогда их искать? Вы говорили, что скажете нам об этом позже, Кимура-сан. — Во-от, — удовлетворённо протянул Сёрито. — Вот тут и заключается самое вкусное. Находиться они могут только там, куда я стремлюсь и куда настоятельно рекомендую направляться и вам. На материке. Череда удивлённых и откровенно недоверчивых возгласов прервала мужчину. Подняв руку вверх, он призвал собеседников к тишине, после чего продолжил: — Нечего удивляться. Единственное место, куда можно быстро и с гарантией относительной — подчёркиваю, относительной! — безопасности доставить эвакуированных — континентальная часть Российской Федерации. То есть, моей родной страны. Предвосхищая закономерный вопрос «Почему?», отвечу: во-первых, минимальное расстояние. До той же Северной Америки элементарно больше километров и времени на их преодоление, а перед лицом подобного «общего врага» все политические войны меркнут. Все страны будут работать плечом к плечу… Ну, почти все. Во-вторых, у нас в каждом городе или рядом с ним имеется воинская часть, а то и не одна — и это уже посерьёзнее, чем ваши местные силы самообороны. В-третьих, несравнимое преимущество в виде огромнейших территорий. Япония — государство островное. Рано или поздно ресурсы будут исчерпаны, выжившим будет некуда податься и негде укрыться от немёртвых. Плюс, я так и не увидел, чтобы кто-то сжигал или убирал трупы, а это может значить лишь одно — инфекция, эпидемия, вымирание в условиях жутчайшей антисанитарии. И инфекция не какая-то таинственная, а самая банальная. И хорошо, если не мутировавшая в контакте с гниляками. В России же неосвоенных территорий хватит на пару сотен Японий, и ещё останется. С учётом более чем значительного сокращения населения разумных людей — тем паче. Можно будет не один год маневрировать по местности, пока зомбаки либо не закончатся, либо не будут упокоены в результате какого-нибудь научного прорыва. Так что, детишки, наиболее вероятным местонахождением ваших родителей, в случае их выживания, являются Владивосток или Находка. Ну, возможно, Уссурийск… Но то, что их вывезут в Россию — так же точно, как и то, что мы сейчас сидим в этом доме. А даже если и нет… — Кимура обвёл взглядом внимающих его словам подростков, ощутив себя на краткий миг неким инструктором на брифинге перед проведением спецоперации. — Даже если и нет, вам всё равно надо жить дальше, и вы сами это прекрасно знаете. И в Нихоне вам не выжить. Это я могу гарантировать стопроцентно. Да и нам с Каной тоже. А потому, памятуя о том, что я вам сказал ранее, настоятельно рекомендую прислушаться к моим словам и делать ноги из павшего оплота страны Восходящего Солнца как можно скорее. Эмоции, царившие в головах и душах этих до времени повзрослевших детей, читались по их глазам, как букварь. Смятение, страх, недоверие… И тлеющий уголёк надежды. А это уже было неплохим признаком. По крайней мере, пронять их удалось. Оставалось только дожать. Кимура так и хотел сделать, но, как оказалось, его готовность окончательно добивать гражданские иллюзии вкупе с подростковым максимализмом, была несколько преждевременной. — Хорошо… А что, если нам совместить оба плана? — неожиданно спросил Такаси, до этого уперевшись лбом в руки, словно поддерживая вмиг потяжелевшую голову. — Сперва попробовать хоть примерно найти моих родных, а потом уже двинуться к пункту перевозки? — Эвакуации, — поправил собеседника Кимура, смерив его оценивающим взглядом. — План-то хорош, но есть пара весомых несостыковок. Первая — ты как собрался город шерстить? Пешком? Такое себе удовольствие. Нужен транспорт. Вторая — сколько у вас боеприпасов? Врукопашную много не навоюешь, когда кончатся патроны, и вся ваша затея обернётся бесславной гибелью. Сомневаюсь, что это будет тем самым блестящим завершением операции, о котором вы грезите. — Ну… — неуверенно начал было Комуро, но тут в дело вступил Хирано, услышавший знакомое слово «боеприпасы». — Пять магазинов к KA SR-25, три — к HK MP-5SD, три — к M1A Supermatch, по два к пистолетам и сорок патронов к M1014, сэр! — бодро отрапортовал он, вскинув ладонь к виску в воинском приветствии. Но ответом ему стала недовольная гримаса сморщившегося Кимуры. — Значит так, по пунктам. Во-первых, я тебе не «сэр». Я из другого теста, другой страны и другой армии. Во-вторых, к пустой голове руку не прикладывают. В-третьих, у вас, считай, что нет патронов вовсе. У нас и самих ситуация не особо-то и благостная, если говорить честно. Так что придётся, в связи с возросшими потребностями группы, искать транспорт и боекомплект на всех. Потрошить оружейные магазины и полицейские участки считаю нецелесообразным — их уже наверняка обнесли ещё до нас. Остаётся надежда на погибших армейцев. — Фуууу! — сморщилась Сая. — Это же низко! И что значит «нет патронов»? Вам же было сказано, сколько их у нас! — Не «фу» и «низко», а мёртвым уже не понадобится. Наша же задача — выжить. И раз у кого-то не получилось использовать свои ресурсы по назначению, мы даже ради их же памяти обязаны пустить боекомплект в дело, отомстив гнилякам за павших, — без тени сарказма ответил Сёрито. — А что до «Вам же сказали»… Девочка, запомни раз и навсегда: патронов либо мало, либо очень мало, либо нет совсем. Лично я, за свою более чем богатую полевую практику, не заставал ситуаций, когда патронов достаточно или, тем более, много. В ходе огневого боя на гарантированное поражение одной цели в условиях, близких к идеальным, согласно статистике, уходит около девятисот патронов. Здесь цели более спокойные — не укрываются и не стреляют в ответ… Пока что. Но берут, гады, количеством. Так что ваши слёзы вместо боезапаса сгинут бесследно после минут пяти вдумчивой, тщательной и интенсивной работы по действительно внушающей орде. После чего вы пополните её ряды. Я понятно объясняю? По побледневшему лицу рыжей стало ясно — объяснил Кимура и впрямь более чем доходчиво. Удовлетворённо кивнув, старлей завершил процедуру переснаряжения патронов и, убрав набитые магазины, ветошь и весы в рюкзак, извлёк оттуда набор для чистки оружия, следом подтягивая к себе автомат. — Кстати, вам советую сделать то же самое. Причём, желательно, своими руками, но под контролем знающих людей. Таких тут, как понимаю, трое, — при этих словах Хирано засиял. — Оружие без чистки не будет работать вечно, а ресурс его уменьшается в лавинообразном темпе с каждым выстрелом из грязного ствола. Мне кажется, никому из вас не хочется получить в самый разгар боя заклинивший кусок железа в руках. Или того хуже — разорванный кусок железа и выбитые глаза с оторванными пальцами. Ваши же, замечу. Вздрогнувшие подростки торопливо закивали, а Хирано уже развил бурную деятельность по подготовке стволов к чистке. Вскоре помещение заполнилось характерным лязгом запчастей, запахом оружейного масла и звуками отчаянной работы ёршиков по металлическим поверхностям. — Не переусердствуйте, — наставлял Кимура «новобранцев». — Ёршик должен снимать нагар, а не драть металл по живому. В противном случае будет только хуже. Поработали, прошлись ветошью. Грязно — продолжаете. Нет — переходите к следующему этапу. И не кладите смазку в три слоя, как масло на бутерброд — кладите тоненьким и почти незаметным. С, собственно, маслом, только оружейным — та же история. Нанесёте больше, чем надо — и смазка загустеет, заклинив основные узлы, а под маслом неизбежно пойдёт коррозия. — Вот, поэтому я и предпочитаю славный меч… — Саэко вздохнула тихо, но, тем не менее, была услышана старшим лейтенантом. — Меч, конечно, хорош, но я уже говорил. Будь ты хоть стократ чемпионом, силы у тебя не бесконечные, а зомби нет конца. По крайней мере, сейчас. Ответом ему послужил очередной тяжёлый вздох. Спустя почти час чистка была закончена, и трое «независимых судей», в лице Кимуры, Каны и Хирано, признали оружие подготовленным должным образом. — Выдвигаемся, — коротко скомандовал Сёрито. — Для начала, глянем, что творится на территории школы… Но делать это надо с возвышенности, в идеале — с какого-нибудь достаточно высокого здания. Одним словом, не стоит лезть самим на рожон. Оттуда же можем попробовать присмотреть себе транспорт в округе. Есть таковой объект на примете? — Так точно! — снова бодро отрапортовал Кота. — Телевышка в двух кварталах к западу! Господствующая высота, круговой обзор на весь район, наличие мертвецов — под большим сомнением. — Телевышка, отлично… — произнёс, было, Сёрито, но тут же осёкся. — В смысле, телевышка? Зачем телевышка? — Ну, так, Вы сами просили обзор, Кимура-сан… — непонимающе произнёс Хирано, посмотрев на спецназовца и замявшись. Судя по всему, паренёк боялся уронить себя в глазах офицера, и ему и впрямь было важно мнение старлея, пусть даже и гайдзина. Как минимум, у этого человека тяга к саморазвитию и логический анализ ситуации брали верх над застарелыми националистическими предрассудками, присущими японцам. — А… Ну, да, да… — поправился Раскольников, приходя в норму. По крайней мере, внешне. В голове же бойца при воспоминании о типовой конструкции таких сооружений зуммером на повторе крутились всего два слова: «Твою. Мать.» — Закрой за мной дверь, я ухожу… — по-русски пропел Сёрито, выходя на улицу и вскидывая автомат, на который он уже успел накрутить самодельный глушитель, сборкой которого занимался ещё в здании школы. — Меня ждёт на улице дождь… Группа, движение! *** — Ну, и кто туда полезет? Вопрос, прилетевший от Каны, на самом деле, был чисто риторическим. Школьники, конечно, были потенциально готовы забраться хоть к чёрту на рога, лишь бы отыскать вариант спасения, но хорошим такая затея могла окончиться с ничтожно малым процентом вероятности. Да и, тем более, в данный момент требовалась визуальная разведка местности, и это дело следовало поручить профессионалу своего дела — то есть, Кимуре, который свой бинокль стопроцентно не отдал бы никому другому из группы. Так что офицеру оставалось лишь горестно вздохнуть и, скинув рюкзак, перетянуть автомат за спину, готовясь к восхождению. — Никто не полезет, Кана-тян, — не удержался от хмурой подначки Сёрито. — Мы тебя будем подкидывать и ловить, а ты — любоваться окрестностями. По-моему, план дивный. А теперь, в сторону. Со стороны, поначалу, всё смотрелось эпично до жути — Кимура уверенным шагом направился к вышке, сохраняя на лице суровую мину и даже не смотря в сторону замерших спутников, начал восхождение… А вот спустя три преодолённых пролёта дело пошло значительно хуже. Первыми пошли в отказ ноги. Стремительно проявившаяся в них дрожь словно со всего маху врезала под колени, заставив мужчину схватиться за поручни и замереть посередине четвёртого пролёта, принуждая себя дышать ровнее. — Кимура-сан! Что с Вами? — подала голос сестра Сидзука, как и все, наблюдавшая за покорением урбанистической вершины. — В… Всё хорошо, просто немного стрельнуло в больную ногу! — вернув себе твёрдость голоса, ответил Сёрито, медленно двинувшись дальше. «Не смотри вниз. Только не смотри вниз. Дыши ровнее, дурик, всё в норме. Эта хрень не навернётся с тобой на пару, ты не провалишься вниз и тебя не унесёт ветром. Что там советовали? Петь для отвлечения?..» Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, Преодолеть пространство и простор, Нам разум дал стальные руки-крылья, А вместо сердца — пламенный мотор… Наёмник не нашёл ничего лучше, чем запеть марш авиаторов, известный, кажется, каждому советскому — да и русскому, в принципе — человеку. А слова припева только добавили злой самоиронии, подхлестнувшей старлея не хуже боевого стимулятора:  Все выше, и выше, и выше Стремим мы полет наших птиц, И в каждом пропеллере дышит Спокойствие наших границ! Таким макаром, горланя все известные песни о полётах, не забыв и про нетленку «Он был старше её» за авторством Машины Времени, боец преодолел все лестничные пролёты, остановившись на самой верхней площадке и уже там осознав, на какой высоте находится. Помогло ему в этом, как ни прискорбно, простое физическое явление — естественный крен вышки под ветром, сопровождаемый скрипом металлических ферм и звоном тросов крепления, почти начисто вымел из организма спецназовца былую решимость. — Так, ну-ка, соберись, тряпка! — попробовать замотивировать сам себя Раскольников. Вышло так себе. Голос снова дрожал, а за ледяным ветром, нещадно задувавшим наверху, и вовсе терялся. — А ну-ка, взял себя в руки, товарищ старлей, я сказал!!! Худо-бедно, но самообладание вернулось. Для пущей уверенности и спокойствия присев на одно колено, Никита вскинул к глазам бинокль и вперился взглядом в окрестности, выискивая, в первую очередь, рабочий транспорт. Увы и ах — после ЭМИ, прошедшего по городу, найти таковой было почти нереально. В этом спальном районе явно были в почёте современные модели машин, напичканные электроникой под самую крышечку. Источников пополнения боекомплекта тоже не нашлось, но был и приятный момент — гнилых ублюдков в районе не наблюдалось от слова «совсем». Видимо, все они и впрямь избрали своим новым местом обитания школу, в которой живых сейчас уж точно не осталось. И, направив взгляд в те края, наёмник увидел интересную картину. По территории бывшего лагеря выживших, теперь распаханной очередями автопушек и разрывами ракет, обильно залитой размытой кровью и различной степени излохмаченности внутренностями, шатались если и не сотни, то десятки кадавров точно. В здании школы, то и дело мелькая в окнах, тоже отслеживалось неустановленное число умертвий. Кто-то доедал истерзанные пулями и снарядами бортовых пушек вертолётов тела, кто-то тупил на месте, словно дожидаясь своей очереди на питание или впав в состояние, близкое к анабиозу… Но самым интригующим было наличие тел в форме Сил Самообороны Японии, которых ещё вчера там точно даже рядом не стояло, и, что главное, стоявшего у ворот грузовика, судя по всему, эти тела доставившего. Уж он мог вместить в себя всю группу… А при определённом везении, стать источником пополнения драгоценного боезапаса. Тела американских гостей тоже нашлись — причём, при ближайшем рассмотрении, удалось понять одно: они явно пытались отступить к выходу, но, не растратив и половины патронов, пали в бою с нахлынувшей ордой. А ответ, почему они не улетели обратно на том же транспорте, на каком и были доставлены на точку, грустно дымил в полукилометре восточнее, проломив крышу жилого двухэтажного здания и уже порядочно прогорев. Туда соваться смысла не было — всё ценное, что могло быть на борту, уже сгорело или сдетонировало во время крушения. Единственным источником полезных вещей оставались лишь нещадно разорванные разгрузки на телах погибших «носителей демократии». Но для того, чтобы к ним подобраться, необходимо было проникнуть на территорию школы и преодолеть толпу, биться с которой в открытую было чистой воды самоубийством. Не менее интересным фактом послужило и то, что главная улица района сохранила на себе отпечатки чужого присутствия — машины, забившие проезжую часть так, что могла протиснуться только легковушка, были раскиданы в разные стороны, искорёжены и оцарапаны, да и сам асфальт пошёл двумя дорожками параллельно расположенных трещин. Всё это здорово смахивало на то, что по этой дороге не далее, чем ночью прошла, как минимум, инженерная машина разграждения, оснащённая мощным грейдерным ковшом. А как максимум… Что ж, судя по всему, это была полноценная колонна Сил Самообороны Японии. Юркий внедорожник с крупнокалиберным пулемётом в голове, затем — тяжёлая техника на гусеничном ходу и с ковшом, расчищающая путь, три или четыре фургона с живой силой и извечная «наливайка» — цистерна-топливозаправщик. Классика жанра для групп дальнего следования, работающих в знакомой и условно безопасной местности. Все эти выводы Кимура делал, чуть ли не кубарем скатываясь по лестнице вниз, где его ожидали спутники. Пока что всё играло им на руку, исключая зашкаливающее количество гнилых в бывшем эвакопункте. К сожалению — Сёрито даже успел удивиться, как быстро он проникся ненавистью к этому человеку — среди трупов обычных и ходячих не обнаружилось ни Сидо, ни его прихвостней. Видимо, навазелиненному подонку удалось и в этот раз избежать кармического воздаяния, но оно было делом времени. — Значит, так. Двигаем к школе, — безапелляционно заявил Раскольников, только подойдя к своим напарникам. Кана сперва непонимающе и ошеломлённо посмотрела на спецназовца, как и остальные, а потом тихонько захихикала, понемногу отдаляясь от бойца. — А я всё поняла! — продолжая нервно смеяться, заявила девушка. — Он чердаком поехал. Решил сам помереть и нас с собой утянуть. Ответом ей стал моментально прилетевший подзатыльник, заставивший полицейскую прикусить язык и звонко ойкнуть от боли. Девушка обиженно насупилась и замолчала, а старлей степенно принялся разъяснять детали плана. — Всё понятно? — спросил он через пять минут, в течение которых успел нарисовать на песке примерную схему действий, объяснить задачи, распределить роли и привлечь ко вниманию почти закипевшую головой Сидзуку. Ответом ему стали почти синхронные кивки учеников и всё ещё обиженное, но согласное сопение Инафуку. Удовлетворённо кивнув, Кимура проверил рюкзак, попрыгал, для очистки совести, и отмашкой дал сигнал к выдвижению в сторону места проведения операции «Бойня», как её успела окрестить языкастая брюнетка. *** Нервы у каждого члена маленького отряда были на пределе. Всё-таки, от исхода этой дерзкой задумки во многом зависело их будущее выживание — да и целость их тушек на настоящий момент тоже. Тщательно проверив потенциальный транспорт на предмет взрывчатых сюрпризов, способных подпалить филейные части всему новоявленному отряду, и не найдя таковых, старлей немного успокоился. Жестами, стараясь не издавать шума, подозвал остальных выживших, выжидавших за углом дома в полусотне метров. По сигналу Кимуры, Такаси и Хирано, смотря под ноги и мягко ступая, разошлись по разные стороны от грузовика, одновременно подбирая с земли достаточно увесистые для исполнения задумки камни. Сам Раскольников, на пару с Каной, скинув рюкзаки, изготовились к натуральному мародёрству. Набирать следовало всего и побольше, и забегов предстояло несколько — утянуть на себе снаряжение сразу всех погибших бойцов не представлялось возможным по умолчанию. А в машину, тем временем, излучая неожиданную уверенность в себе, полезла сестра Сидзука. Её таланты удивляли с каждым разом всё больше, и девица выходила до такой степени многогранной, что спецназовец невольно поймал себя на том, что подозревает в ней вовсе не обычную медсестру, а специалиста, уровня, как минимум, чуть ниже его собственного. Но сейчас следовало сосредоточиться на ином и, тряхнув головой, офицер дал парням отмашку начинать. Первым швырнул свой булыжник Такаси. Под перекрестьем нескольких взглядов каменюка пролетела по красивой дуге и со звоном и грохотом вломилась в панорамное окно второго этажа школы, заставив то брызнуть осколками и опасть внутрь. Опустевший проём ощерился неровными клыками крупных осколков, а бродившие по территории зомби все, как один, вяло обернулись на звук… И направились в его сторону, заставив сердца всей компании пропустить пару ударов этой заминкой. Выждав, пока даже самые прожорливые умертвия предпочтут охоту за свежим мясом уже имеющемуся, боевая двойка выдвинулась вперёд. Работа шла не то, чтобы молниеносно, но достаточно живо. Внутренний старшина Раскольникова довольно ворчал и подсчитывал прибыль, пока напарники стаскивали с тел изодранные честриги с оставшимися магазинами, просто перекидывая их через плечи или вешая на руки. Собрать получилось ровно половину от всего боекомплекта, оставалось ещё столько же, плюс, старлей всерьёз планировал разжиться ещё и оружием, и медицинскими подсумками. С оружием, кстати, он поступал по армейскому разумению резонно — извлекал из каждого магазин, скидывая в объёмистые карманы, после чего, продолжал неприятную, но необходимую процедуру. Первый «забег» прошёл, как по маслу. Добычей отряда стали три десятка магазинов, набитых патронами под AR-15 и FN SCAR-H, вдвое меньшее число пистолетных магазинов, полных патронов 9×19 мм, несколько гранат и химических источников света — в простонародье, светящихся палочек. Скинув всё это добро в кузов грузовика, Кана и Сёрито направились в очередной тур за добычей, а Сидзука, в это время, копалась в кабине, пытаясь завести двигатель. — Ну-ка, приятель, отодвинься… — шепнул Кимура, направляя срез самодельного глушителя в сторону неуклонно приближавшегося зомби, и выжал спуск. Ещё по три измочаленных разгрузки украсили плечи Инафуку и мужчины, но к этому времени, умертвия уже начали возвращаться от здания школы, поняв, что там ловить явно нечего и некого. Пришлось импровизировать, и глухие хлопки выстрелов, скраденных ПБС, изредка звучали на месте недавнего боя. Так случилось и сейчас — гниляк, получив в лоб выпущенной на дозвуке пулей, оставившей неаккуратное выходное отверстие в затылке, красочно брызнул мозгом и завалился на землю, а Кимура, обогнув тело, направился дальше, прицениваясь к наполовину отстёгнутому подсумку-аптечке на бедре убитого морпеха. Кана уже возвращалась к машине и аккуратно, как мышь, двигалась по поваленной створке выбитых носом грузовика ворот, как вдруг… Двигатель грузовика натужно взревел, оживая от манипуляций Сидзуки, и этот звук, усиленный эхом от пустых домов, раздался в полной тишине рёвом доисторического ящера. Выжившие замерли. Кота по инерции успел кинуть абсолютно бесполезный уже камень в намеченную цель — и зомби все, как один, рванули к горе-мародёрам, собираясь во вполне внушительную орду. Как оказалось, их было значительно больше, чем Кимура представлял — львиная часть кадавров попросту скрывалась по ту сторону здания, но теперь все они дружно мчались по направлению к оторопевшей группе. И старлей был первой целью на их пути. — Жёваный ты крот!!! — взревел офицер, вмиг забыв про медицинский подсумок и рванув по направлению к выходу, одновременно открывая огонь по тем одиночным гнилякам, что успели вернуться, но, до поры, праздно шатались вокруг. Сейчас же, они получили конкретное целеуказание — и из разрозненных, не представляющих опасности мишеней превратились в хищных тварей, способных снести на своём пути кого и что угодно ради поживы. Что самое противное — именно они, фактически, отрезали старлею путь к отступлению, а его спутники не могли стрелять чисто из опасения задеть самого Кимуру. — Танцуем! — рявкнула Кана, в одно движение молодецким замахом кинув трофеи в кузов. Вперёд вырвалась Саэко, смещаясь вдоль линии умертвий и одним длинным ударом срубая головы сразу нескольких ходоков, расчищая проход задержавшемуся Сёрито. Спецназовец не заставил себя ждать, и, толкнув одно из тел, вырвался на оперативный простор. Развернувшись вперёд спиной, Кимура принялся поливать огнём тех порождений катастрофы, что были слишком далеко от Бусудзимы, но могли легко прорваться к ней и отрезать путь к отступлению уже ей. Кто-то сдёрнул с него трофейные честриги, раздались несколько невнятных команд — и весь отряд открыл шквальный огонь. — Грузимся, грузимся, грузимся! — заорал Раскольников, в одно движение влетая на подножку у кабины и отправляя в окно на сиденье пустой магазин. Щелчок клавиши фиксатора — и оружие вновь готово к бою. Остальные загрузились в кузов, резво отступив к машине, грузовик взревел мотором громче… Но не сдвинулся с места. — Что за херня?! — рявкнул Кимура, обратившись к Сидзуке, на что та лишь неожиданно злобно ткнула вниз, под колёса. Офицер проследил за направлением, куда указывал палец медсестры — и длинно, забористо выматерился. Створка ворот, оставшаяся под машиной, изогнулась и упёрлась ребром в переднюю пару колёс, не пуская транспорт прочь от братской могилы, ставшей столовой для немёртвых. — Выгружаемся! Встаём на край ворот по сторонам от машины! Сидзука, ты сдаёшь вперёд и с раскачки выезжаешь отсюда к едрене фене! — скомандовал спецназовец, спрыгивая назад и отстреливая приближающихся ордынцев. Глушитель, за ненадобностью, уже валялся внутри рядом с пустым магазином, а офицер поливал огнём подступающих зомби, не скрывая своего присутствия. Вскоре рядом с ним отрывисто грохнул дробовик Такаси. Чуть поодаль расположились Сая и Рэй, причём последняя даже и не думала стрелять, крепко сжимая в руках свою винтовку с примкнутым штык-ножом. По всей видимости, в ней проснулось что-то от матери-копейщицы. Сая же наоборот, встала на колено и всаживала в зомбаков короткие, экономные очереди, умудряясь регулировать отсечку очереди достаточно скорострельного пистолета-пулемёта так, будто занималась этим всю жизнь. С другой стороны тоже приходилось нескучно. Ударами плети звучали выстрелы Коты, работал приглушённый ствол в руках Каны, отрывисто закашляла Беретта в руках Саэко. Алиса же, как самый бесполезный член отряда, была оставлена в машине, которая медленно двинулась вперёд, выгадывая пространство для разгона. — Прыжок! — заорал старлей, как только грузовик подался назад. Зомби к тому моменту приблизились настолько, что удавалось разглядеть каждого в подробностях, а магазины пустели с пугающей скоростью. Твари не обращали внимания на потери от слова «совсем», и, казалось, на место каждого, скошенного пулей, вставало ещё трое. Необходимо было убираться как можно скорее — и, стоило группе подпрыгнуть, опускаясь на тяжёлую изувеченную створку, дела пошли на лад. Колёса зацепились за грань, подмяли её под себя — и несколько тонн армейской техники превзошли упрямство импровизированного эскарпа. Грузовик снова взвыл максимальными оборотами и резко рванул назад… Вместе с тем, словно катапультой, запуская в полёт с покорёженных ворот всю команду. Толстый металл так и не выправился обратно. Он остался выгнутым почти в середине, а потому, когда передние колёса транспорта перевалили за этот рубеж, ворота на миг превратились в качели, и весь отряд влетел прямо под ноги и загребущие руки наступающих зомби. — Подъём, живо, господабогадушумать!!! — что было сил, заорал офицер, рывком поднимая на ноги ближайших к себе детей и толчками и пинками отправляя их к выходу. — Живо!!! Ситуация становилась всё более критической. Патроны оставались только в крайнем забитом магазине, и именно он был вогнан Раскольниковым в автомат. До ближайших зомби оставалась какая-то пара метров, в кабине грузовика шустрая хафу уже воевала с медсестрой, казалось, собиравшейся втопить педаль в пол и бросить транспорт на выручку Сёрито… Но в этот самый момент подмога пришла по-голливудски эффектно и с самой неожиданной стороны. Первая пуля чуть не опалила левую щёку бегущего со всех ног Никиты, заставив его инстинктивно шатнуться правее — и тут же вторая просвистела рядом с его правым ухом. Спецназовец хотел было выматериться на Хирано, устроившего такой опасный миллиметраж, но тут же понял одно — выстрелы толстяка срезали двух наиболее скоростных недомёртвых, намертво (каламбур, однако) повисших у старлея на хвосте. Одним длинным прыжком перемахнув через поваленные ворота, Раскольников схватил издавшего странный звук Коту за шиворот и словно мешок с картошкой закинул его в кузов машины, заскочил туда сам — и Сидзука, убедившись, что все остальные уже на месте, выжала газ, из-за чего все, кто сидел в грузовике, повалились друг на друга. Машина заложила крутой разворот, снова устроив в кузове хаос — и рванула прочь по улице, унося команду подальше от места нежданного боестолкновения. — Ну, и что это было? — хмуро вопросил Сёрито, набивая пустые магазины АК-102 патронами, реквизированными в ходе, откровенно говоря, провального рейда в школу. Итог оного был весьма плачевен — суммарный прирост боекомплекта составлял всего пять магазинов на весь отряд. Слишком малая добыча за такую высокую цену. С другой стороны, теперь у них был относительно проходимый транспорт. Не класса «люкс», конечно, но Раскольников успел уже несколько раз повторить вслух, что солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы. Остальные, понимая мрачную иронию ситуации, так же возились с оружием и боеприпасами, не издавая лишних звуков. Ну, разве что Кота до сих пор приходил в себя после того, как во время того разворота у школы, аккурат ему в лицо приземлилась грудью Бусудзима. Остальные же были в относительном порядке. Даже Алиса сидела и, по мере своих детских японских сил, помогала снаряжать магазины. — Кимура-сан… — подал голос Такаси. — Я так подумал… В день начала этого ужаса, моя мать была как раз на работе. В… В младшей школе… — Ни слова больше, — оборвал его старлей. — Я понял, к чему ты ведёшь, но, раз надо — значит, надо. Мы туда наведаемся. В конце концов, надо же и вам угробить в себе остатки человечности. Иначе при встрече с немного иными отродьями вы просто погибнете. Недаром ходят поверья о том, что мысли материальны. Кимура распределил боекомплект по клапанам разгрузки и примкнул полный магазин к автомату, и уже собирался подать Сидзуке сигнал к остановке, чтобы Такаси объяснил ей дорогу до точки назначения — но это сделали за него, и куда более эффективно. Впереди улица оказалась перекрыта бетонными блоками, по знакомой Раскольникову до зубовного скрежета схеме классической «змейки» на блокпостах. При таком порядке выставления преград транспорт вынужден сбрасывать скорость почти до нуля и медленно ползти в узком проходе, а о прорыве тараном можно и не мечтать. Стоило наёмнику увидеть такую «радость жизни», как он посерьёзнел и, присев в кузове, спокойно рассовал по подсумкам три осколочные гранаты. — На всякий случай, — пояснил он посмотревшим на него с явной опаской детям. — А вы лучше прилягте на пол и готовьтесь, в случае чего, валить из машины как можно быстрее. Пойду, посмотрю, кто у нас там такой шустрый навострился дороги перекрывать. Спрыгнув из кузова, офицер медленным шагом направился в сторону преграды, подав знак Кане и Сидзуке оставаться в машине и быть готовыми уезжать в случае крайней необходимости. Расстояние между ним и неизвестным противником всё сокращалось, а спецназовец буквально шкурой ощущал, что на него смотрят через прицел. И при этом далеко не один человек. — Ну, может, поговорим? — зычно обратился в пустоту Никита, остановившись и держа руки на оружии. На такую явную провокацию не повёлся бы только человек подготовленный… А вот те, кто всё же откликнулся, были явно далеки от понятия армии и дисциплины. Всего их было около дюжины. Разномастный сброд, одетый кто во что горазд — на ком-то можно было заметить ещё недавно дорогую и стильную, а нынче превратившуюся в обычные тряпки официальную одежду, кто-то щеголял спортивным костюмом, некоторые выделялись школьной формой, при этом походя на откровенно тупых акселератов… Среди прочих Сёрито даже приметил полицейский мундир, с неудовольствием поморщившись и желчно усмехнувшись. Если его мысли верны хоть на гран, то именно этот типчик-дезертир и являлся у всей компашки тем, кого в русских криминальных кругах зовут ёмким словом «бугор». И от него следовало избавляться в первую очередь… Что было не так и просто сделать, учитывая то, что каждый из стаи шакалья был вооружён огнестрелом. Разномастным, но огнестрелом. И против массированного огня противопоставить ни самому Кимуре, ни его спутникам было бы нечего. Оставалось надеяться только на навыки бывшего спецназовца. — Может, и поговорим, гайдзин, — выделив интонацией последнее слово, ядовито процедил один из «деловых», держа Сёрито на прицеле… Самого натурального АКМ, пусть и основательно доработанного. Ситуация сразу же приобрела более интересный формат, и беглый полицейский с роли главаря сразу отошёл на позиции подпевалы при якудзе — а «деловые», судя по всему, как раз и были из числа японской мафии. Приглядевшись, офицер понял, что не ошибся — части татуировок, видневшиеся на шее говорившего, выдавали его принадлежность красноречивее, чем рост и лицо Кимуры — его самого. — Так ты тогда оружие-то опусти, дядя, — невежливо посоветовал Сёрито, плавно сместившись к небольшому завалу из трёх столкнувшихся машин, и удобно заняв место за передним колесом той, что, судя по всему, на всей скорости наехала на вторую и застряла на её крыше. При этом, скрытой от глаз «робингудов» рукой он полез в гранатный подсумок и стал неспешно разгибать усики предохранительного кольца. — Некультурно это — тыкать оружием в гостя. Не слышал, не? — Какой ты мне гость? — презрительно рассмеялся бандит. — Обычная белая свинья, приехавшая в Нихон. Вас таких уже и не счесть, сколько было. — Свинья или нет, но в руках ты держишь МОЁ оружие. Мог бы быть и повежливее с человеком, чья страна его тебе любезно одолжила, — резонно возразил Никита, к тому времени успевший уже изготовить к бою две гранаты из трёх и примерно наметивший траектории бросков. — Так ты ещё и русский? — фыркнул его собеседник. — Всё ясно. Убить его. В той машине сидят неплохие сучки, кто принесёт мне его голову, может позабавиться с ними по-полной. — Етить ты долболоб, братишка, земля тебе пухом… — хищно и весело ощерился Кимура. Выдернув оба предохранительных кольца, старлей отпустил мигом улетевшие в сторону скобы. Выждав по секунде, кинул гранаты в сторону противников как раз в тот момент, когда те дружно открыли огонь по его позиции. Впрочем, достать наёмника мог разве что шальной рикошет — укрытие отрабатывало свою роль на отлично. Спустя секунду грохнул сдвоенный взрыв. Офицер сорвался с места, вскидывая калаш и направляясь к ближайшему бетонному блоку. Выпустил очередь на подавление — и затаился, оценивая обстановку, что успел увидеть в недолгом перемещении. Зацепило явно не всех. На месте осталась лежать добрая половина недоносков — но остальные горе-мародёры, включая и не в меру самоуверенного обладателя ствола-соотечественника Никиты, спрятались, наученные горьким опытом. Теперь они грамотно брали Раскольникова в клещи, обходя с флангов и прижимая постоянным огнём. Одна беда — стреляли эти олухи одновременно, напрочь забыв или вовсе не зная о таком понятии, как каскадный огонь. А потому, старлей, отвечая редкими очередями по-сомалийски, стоически дотерпел до того момента, когда в воздухе раздались сухие клацанья бойков, оповещавшие о том, что нападающие истратили часть боевого задора вместе с патронами. — Братан, не угадал! — рявкнул наёмник, высовываясь сбоку от блока и короткой очередью срезая оператора АКМ. Ещё очередь — и упал навзничь молодой паренёк с полуавтоматическим Tec-9. Сзади знакомо взревел мотор, заскрипели колёса — и грузовик, рванув вперёд, вошёл в крутой разворот, едва не размазав Кимуру о его укрытие и точно добавив ему седины до времени. Из кузова транспорта единым залпом грохнули четыре ствола, сметая жалкие остатки сопротивления. — Ну, во-от, совсем наш герой ничего не может без своих верных помощников! — раздался над ухом знакомый ехидный до невозможности голос. Кимура пришёл в себя, понимая, что всё ещё жив. По крайне мере, ни в Раю, ни в Вальхалле обладательницы этого голоса быть точно не могло, а из Ада её бы выгнали за плохое поведение и несносный характер. — Т… Т-т-т… Ты чего творишь, стерлядь крашеная?! — заорал мужчина, тяжело поднимаясь на блок и трясущимися руками выудил из пачки сигарету. Всё-таки, когда в полуметре перед тобой замирает бампер многотонной махины, за которым отчётливо маячит её же колесо — а прямо по его курсу располагается твоя, на секунду, голова — поводов для стресса прибавляется с пугающей скоростью. — Ай, да, тьфу на тебя! — вмиг надулась Кана. — Да чтоб я тебя, скотина неблагодарная, ещё раз спасать полезла?! Да ни в жисть! — Да ты меня угробить могла скорее, чем спасти! — резонно возразил Сёрито, пнув бампер грузовика и делая очередную затяжку. — Но не угробила же! — самодовольно ухмыльнулась Инафуку, показав язык. — Всё было рассчитано! — Мне кажется, или они в отношениях? — донёсся из кузова голос Коты. — НЕТ! — синхронно рявкнули оба, после чего брюнетка странно покраснела и предпочла ретироваться, изобразив живейший интерес к трупу, которому Хирано отстрелил половину черепа. Сам Кимура, выкинув окурок, уже более уверенным движением достал новую никотиновую палочку. Вновь щёлкнув зажигалкой, наёмник обратился к выжившим:  — Вот об этих «немного иных отродьях» я и говорил. Обыщите здесь всё. Особое внимание уделите вон тому супермаркету на перекрёстке — сдаётся мне, что их «штаб-квартира» была именно там. На взятие призов — двадцать минут, после этого уезжаем. Время не ждёт. *** — И что имеем? — По сути, ничего. Хоть оружия и достаточно, но патронов к нему у бандитов кот наплакал, а состояние стволов оставляет желать лучшего. Да и то, что в основе своей они были вооружены пистолетами, тоже накладывает свой отпечаток. В общем, патронов девять на девятнадцать у нас скопилось хоть и не слишком много, но для наших «глушёных» дамочек — вполне достаточно, — бодро рапортовал Хирано, как-то незаметно ставший оружейным завхозом. — Ведь кроме них да вас с Саэко, никто не носит оружие под данный боеприпас, и то у вас и Бусудзимы оно идёт как вторичное. — Растёшь на глазах, Хирано, так держать, — похвалил парня старлей. — Однако, тебе повезло, что Кана не услышала, как ты её с Саей назвал. Не знаю насчёт Такаги, а вот Кана бы тебя точно морально изнасиловала. Следи в будущем за словами и оглядывайся по сторонам, прежде чем что-то подобное сказать. — Д-да, я понял, — энергично закивал «штатный снайпер», слегка поёжившись. За очень малый срок полицейская настолько заговорила (читать — запугала) парней, что и Кота, и Такаси старались держаться от неё подальше. На девчонок, что странно, её острый язык особо не действовал. Саэко и Рэй особо не обращали внимания на её болтовню, Алиса была слишком маленькая, из-за чего скорее была для Инафуку объектом умиления, нежели подколок, а Сидзука… Ну, Сидзука — это Сидзука. Реагировала на подколки лишь наследница рода Такаги, да и та слишком быстро сдувалась, не выдерживая словесного напора со стороны хафу. Вот и сейчас, судя по возросшей громкости разговора у входа в супермаркет, рыжеволосая носительница очков проигрывала Кане очередной раунд словесного состязания. Правда, практически сразу спор был прерван. Раздались настороженные и даже испуганные возгласы, что заставили сидящих у грузовика и перебирающих оружейные трофеи Сёрито и Коту поднять глаза и уставиться в ту сторону. Ушедшие минут десять назад мародёрить супермаркет Такаси, Рэй и Саэко сейчас были на улице, и, судя по виду, явно не в самом устойчивом расположении духа и разума. Неформальный лидер школьников стоял на коленях в стороне от остальных и, откинув своё оружие в сторону, откровенно блевал. Миямото сидела, облокотившись на стенку с отсутствующим взглядом, а Саэко, тоже довольно бледная, лишь качала головой на все вопросы товарищей. — Так, Кота, оружие в зубы и головой верти на все триста шестьдесят. Я пойду узнаю, что случилось. — Roger that! — ответил паренёк, на что Кимура лишь махнул рукой и двинулся к супермаркету. Приблизившись, спокойно поинтересовался: — Что случилось? Чего вы такие бледные, словно саму смерть увидали? — вклинился он в разговор. — Я пытаюсь у неё выпытать, но она лишь отвечает, что ничего хорошего и лучше бы этого никому не видеть, — ответила Кана, кивнув головою в сторону мечницы. — Ну, хорошо. А кроме страшных ужасов, что вы там увидали, припасы какие-нибудь заметили? Как страшно бы ни было сейчас, кушать потом захочется обязательно, причём будет это довольно скоро. Да и лекарства нам бы не помешали, группа наша как-никак возросла, а вместе с ней возрос и риск травмироваться. — Как вы можете сейчас думать о подобном? Вы что, не видите, что нашим друзьям сейчас совершенно не до этого? — как всегда с очередным «дельным» заявлением ворвалась Сая, сверкая глазами на офицера. — Вижу. Но задача была поставлена, и она должна быть выполнена. Никого из вас я на смерть не посылал, а посылал лишь на... на зачистку здания и сбор трофеев. И я посмотрю на вас, Такаги-сама, когда вам захочется есть, а из еды у нас будут лишь шнурки кроссовок. Двигаться, насколько вы должны помнить, нам предстоит довольно далеко, поэтому едой и остальным запасаться нужно заранее. И это я пока ещё про топливо не заикался, а ведь на наш транспорт его нужно ой как немало. Надеюсь, вы меня услышали, сделали правильные выводы и более с подобными возмущениями лезть не будете. И да, к слову, я не собирался их снова посылать в помещение. Раз даже наша «железная дева», — позволил себе усмехнуться Раскольников, кинув взгляд на Саэко, — вышла оттуда с видом, будто падение Люцифера с небес увидала и отговаривает всех туда идти, то и мне, по уму, не стоило бы заходить, а, отдав соответствующее распоряжение, погрузиться и свалить к чертям собачьим. Но вот интуиция моя мне подсказывает, что если бандиты захватили этот магазин вовремя, то еды там должно остаться ещё немало. Короче говоря, приводите себя в порядок, грузите трофеи, лежащие на улице. Хлам, бывший ранее оружием, не подбирать. Скажите Коте, он разберётся. Я пойду пока магазин осмотрю. Живых там хоть не было? — Мы не заметили, — ответил очухавшийся Такаси. — Чудненько. Топайте к грузовику тогда, пусть вас медсестра осмотрит. Раздав крайние распоряжения по группе, Никита проверил состояние оружия и толкнул входную дверь. Прямо от входа почувствовал этот уже привычный запах гнилого мяса, благо пока слабый и особо на нюх не влияющий. — Хм, интересно, это всякие отбивные и куры в неработающем холодильнике так попахивают, или же есть другой источник запаха? — натягивая на нос висящую на шее арафатку, спросил Никита у самого себя. Данный предмет одежды старлей нашёл у одного из обыскиваемых им бандитов, благо, платок был у того в кармане и кровью не заляпался. Перехватив Калашников, офицер медленно двинулся между рядами стеллажей, заглядывая в каждый отдел и всё больше хмурясь. Полки были либо пусты, либо на них стояли те продукты, которые уже давно испортились и есть их можно только в случае, если хочешь очень долго просидеть на «белом троне». Ну или помереть, тут уж кому как повезёт. Обойдя довольно немаленькое помещение и не обнаружив хоть сколько-нибудь нужных вещей или продуктов, Кимура с досады пнул один из стеллажей, на что тот обиженно зазвенел. — Надеюсь, на складе есть хоть что-то, иначе я просто не знаю, где нам добыть столько еды... — хмуро пробормотал Раскольников. С продвижением в сторону дверей на склад запах гнилого мяса усиливался, заставляя мужчину нервно сжимать оружие и вертеть головой на все семьсот двадцать. Причина же вони показала себя довольно скоро. И представляла она из себя повешенных на цепях с крюками два голых тела по обе стороны от дверей. Благо, судя по внешними признакам, повесили тут не живых людей, а гниляков. Хотя ещё не факт, что было мучительнее — попасть в зубы зомби или быть подвешенным на крюке... — Мда... Не думал, что всего за пару недель до такого докатится... — зажимая нос и рот ладонью поверх арафатки, пробубнил Сёрито. — Вот тебе и правильная, цивилизованная, не то, что мы, нация... Ладно, нехрен тут сопли на кулак мотать, двинули дальше. Толкнув двери и войдя в служебное помещение, Раскольников понял, почему ребята вышли отсюда в таком дерьмовом состоянии. Вдоль довольно длинного коридора с обеих сторон через каждые два метра висели тела. На точно таких же цепях, что и те двое на входе, в тех же позах, с той лишь разницей, что там были именно заражённые, а здесь же висели ещё и обычные бывшие живые. Гражданские и не только они. Судя по остаткам формы на некоторых, были ещё и полицейские, и даже один военный записался. — Ох ты, б… — офицер едва сдержал в себе остатки завтрака от стоявшего здесь амбре. С лёгким ужасом косясь на висящие тела, прошептал первую пришедшую в голову фразу:  — Добро пожаловать в Ад... Постояв пару секунд, чтобы взять себя в руки, старлей быстрым шагом, почти бегом, миновал этот проклятый коридор, сжимаясь рядом с каждым телом, что с немым укором взирали на живого человека, что нарушил их покой. Резко дёрнувшаяся рука одного из подвешенных заставила Кимуру отскочить, вскидывая автомат... Но тело осталось совершенно неподвижным. — Твою мать, надо сваливать отсюда побыстрее... Надышался этим дерьмом, как бы копыта не отбросить... — переходя на лёгкий бег, забормотал мужчина. Дойдя до конца и положив руку на очередную дверь, Сёрито последний раз окинул адский коридор взглядом и немного нахмурился. — Мне кажется, или же мёртвые немного раскачиваются на своих цепях? Ай, плевать, не за этим пришли... Толкнув дверь, он оказался в так нужном ему помещении. Жаль только, что оно было пустым и усилия Кимуры, по сути своей, были бесполезны. — Да ну нахрен, не может быть такого, что здесь ВООБЩЕ ничего не осталось! Зачем тогда эти придурки тут сидели? Оборонять такое здание с их силами слишком было, мягко говоря, тяжеловато. Что-то тут явно должно было остаться. Да, точно. Надо лишь посмотреть всё, — успокоил сам себя Никита. Через десять минут осмотра немаленького помещения госпожа Удача решила показать Никите своё несравненно прекрасное личико. В самой дальней части склада стояли два наполовину заполненных коробками стеллажа, а возле них электрокар, если судить по быстрому осмотру, восстановленный после ЭМИ. — Ну слава богу, хоть когда-то должно же повезти. Так, надо наш грузовик сюда загонять, спускать коробки, проверять содержимое и, если подходит, грузиться. Подойдя к рольставням, Раскольников с натугой потянул за цепь, поднимая их и при этом очень надеясь, что на той стороне не окажется какой-нибудь неприкаянный ходок, который из-за скрипа несмазанных колёсиков подорвётся на предмет покушать. Но и здесь удача была со спецназовцем до самого конца. Подняв створку и зафиксировав цепь, чтобы ставня не долбанулась кому-нибудь на голову, Никита выбрался на свежий воздух. Обойдя здание и, махнув рукой стоящему на стрёме Коте, знаками показал, чтобы группа ехали на грузовике за ним. Сам же он вернулся на склад. — Фу, а чего от тебя так несёт, будто ты в яме с протухшим мяском повалялся? — не удержалась от подколки выпрыгнувшая из кабины напарница, подходя к сидящему на сиденье электрокара и курящему Сёрито. — Не важно. Отмоюсь потом. Хотя, как бы одежду полностью потом менять не пришлось, подобный запах въедается очень хорошо, — отщёлкивая окурок в сторону и едва заметно кивая приподнявшей бровь Саэко, что уже вместе с остальными выбралась из кузова. — Ладно, бойцы, распределяемся следующим образом. Кана, Хирано — идёте по пожарной лестнице на крышу, распределяете сектора так, чтобы можно было заметить любой подъезжающий транспорт или же группу людей. Языкастая моя, держи бинокль. Потеряешь или сломаешь — убью. Офицер задумался: — На будущее — поискать рабочие рации с гарнитурой для связи, — пробормотал он себе под нос, делая запись в «склерознике». — Так, следующий вопрос: топливо кто умеет сливать? — дружное мотание головой всей оставшейся компании и досадливый плевок старлея на землю. — Тьфу, ну у вас и детство, конечно. Ладно, потом разберёмся. Сестра Сидзука, вы электрокаром управлять умеете? — слегка повысив голос, обратился он к их сидящему в кабине водителю. Та, выглянув и посмотрев на предмет разговора, слегка нахмурилась, затем радостно закивала. — Тогда аккуратно дайте задом поближе к парапету, чтобы было проще загружаться. Да блин, я про грузовик имел ввиду, а не то, что вы там себе подумали! — заметив покрасневшее лицо медсестры, объяснился старлей. «Блин, вроде с одной стороны показывает себя практически мастером на все руки, особенно по вождению разного рода транспорта, а с другой — ну дуб-дубом. Может, скрывается от кого-то. Впрочем, не мои проблемы, захочет, сама расскажет. А мы пока приступим к первоначальному плану.» Рассказывать весь процесс спуска коробок со стеллажей, их проверку на содержимое и последующую погрузку не стоит. Еды и других нужных вещей загрузили половину кузова, что обещало увеличение расхода и так небольших остатков топлива и как бы намекая, что дизель нужно теперь искать в самую первую очередь. — Фух, вроде бы загрузились. Марикава-сан, вы молодец, довольно профессионально управлялись с этой штукой, — утерев пот со лба и выпрыгивая из кузова, похвалил девушку Никита. — Ой, да там нет ничего сложного, две педальки, рычажок и кнопочка! — в своём стиле ответила та, на что офицер лишь усмехнулся. — Ладно, поработали все хорошо, времени потратили немало, скоро вечер. Грузитесь в транспорт. Сидзука, вы, как всегда, за руль, Саэко — в кабину. Втроём поедем. — А почему вы не свою спутницу выбрали для поездки в кабину? — решила поинтересоваться мечница. — Не фиг двум стрелкам в кабине находиться, ближник и дальняк лучше сработаются в случае чего. Да и чего уж там говорить, задолбала она меня, дайте отдохнуть старику. Я же тоже не железный, слушать её подколки постоянно. Ей тридцатник, а ведёт себя, словно только из пубертатного периода выбралась. Короче, ты меня поняла. Девушка лишь кивнула, слегка улыбнувшись, и забралась в кабину. Кимура же, взяв две стеклянных бутылки с бензином внутри, который он обнаружил в одной из канистр, валявшейся возле мёртвого генератора, двинулся ко входу в тот самый адский коридор. — Хоть и померли вы совсем не лёгкой смертью, кремацию я вам обеспечу... — задумчиво сказал он, поджигая поочерёдно пропитанные тряпки на бутылках и кидая их вдоль коридора. Понаблюдав мгновение за тем, как огонь постепенно разгорается, поглощая всё больше пространства, Сёрито вернулся к грузовику. После того, как вернулись наблюдатели, Никита забрался в кабину. — Поехали! — кивнул медсестре спецназовец. Грузовичок завёлся и стартанул в неизвестность.