Судьбоносные слова

Чхве Хан сидел за столом, смотря, как мама готовит. Он хотел ей помочь, но почему-то она сказала, чтобы он лучше подмел во дворе… Было немного обидно, ведь желание помочь было искренним, но если мама так сказала — нужно было слушаться. Поэтому, закончив со двором, Чхве Хан вернулся на кухню. По маленькому чёрно-белому телевизору показывали какой-то романтический фильм — девушка, плача от радости, срывала повязку с руки и показывала парню надпись на ней… — Мам, а правда, что когда встречаешь соулмейта, весь мир перестает иметь значение, вокруг словно сверкают фейерверки и вы сразу понимаете, что нашли друг друга?.. Чхве Хан не очень доверял этому кино — конечно же, он, как и все, мечтал встретить соулмейта, но разве могла какая-то надпись на руке так сильно поменять твой мир? Однако мама, обернувшись с мечтательным выражением лица, улыбнулась. — Мне сложно тебе ответить. Знаешь, сама по себе надпись ничего не делает. Некоторые сказки описывают её как компас, который ведет тебя к твоей судьбе, некоторые как магниты, притягивающие вас друг к другу. Но на самом деле эти слова — лишь знак. Помощь с небес, чтобы ты не упустил того, с кем тебе будет лучше всего. Некоторые даже верят, что неважно, что написано на твоей руке. Вот например мы с твоим папой познакомились на соревнованиях. Я поддерживала его вместе с другими девочками — наши с ними первые слова к нему были совершенно одинаковыми… Мама продолжала уже не в первый раз рассказывать их с папой историю знакомства, а Чхве Хан вспоминал глупую комедийную книгу, прочитанную им недавно. В ней парень, у которого на руке было написано «передайте хлорид натрия, пожалуйста», начал изучать химию… А позже познакомился со своей будущей женой на кулинарном шоу. Чхве Хан тихо улыбнулся. Когда-нибудь он тоже обязательно найдет свою судьбу.

***

В шоке Чхве Хан смотрел налево, туда, где аловолосый парень кормил котят. Сердце колотилось, как бешеное, словно взрываясь маленькими фейерверками. «Что он только что сказал?..» Чхве Хан обхватил запястье левой руки, где под слоями одежды была надпись. Надпись, сводящая его с ума уже многие годы. Надпись, дарившая ему надежду десятилетиями. Надпись, ставшая его отчаянием в последние месяцы. <Тебе есть, куда идти? > Но… «Успокойся.» Чхве Хан постарался замедлить биение непослушного сердца. Он был слишком накручен. Он неправ. «Это даже не первая фраза, сказанная им мне.» Да. Первой фразой было «Вы выглядите голодными.» И, к тому же… Красивая, аккуратная надпись алыми изящными иероглифами расцветала, словно кровавые бутоны среди шрамов на руке Чхве Хана. Надпись на корейском языке. Человек перед ним был из этого мира, разговаривал на местном языке… Это и была причина, почему надпись несла лишь отчаяние Чхве Хану с тех пор, как он вышел из леса. Этот мир, куда он попал, никак не был связан с Кореей. Долгие дни, месяцы, годы, десятилетия Чхве Хан смотрел на свою руку, представляя, как он вновь встретил людей. Он фантазировал — в каких же обстоятельствах его соулмейт скажет ему эти слова? Должно быть, этот человек будет очень заботливым. Должно быть, он даст Чхве Хану кров, когда у него не будет ничего, кроме имени… Раз за разом представляя эти сцены, цепляясь за эти образы, Чхве Хан обретал надежду… Которая вдребезги разбилась в тот момент, когда он впервые заговорил с местными жителями. Почему-то, словно магией все, что Чхве Хан говорил на родном языке, преобразовывалось в местный язык. Язык, письменность которого была незнакома ему. …И букв которого не было на его руке. «Мой соулмейт остался там, в Корее» Вот что осознал Чхве Хан тогда. — Ты не собираешься отвечать?.. Настойчивый голос раздался вновь. Странный незнакомец с алыми волосами продолжал разговаривать с ним. Уже четыре фразы… Сердце Чхве Хана вновь начало отбивать странный ритм, не спрашивая разрешения владельца, когда он открыл рот. Если сейчас этот странный, богато одетый парень среагирует на первые слова Чхве Хана… Тогда, может быть… Может быть перемещение через миры запутало слова судьбы на его руке, заставив исказиться язык?.. Может быть, этот человек все же его соулмейт?.. — …Зачем ты говоришь со мной? Чхве Хан замер, не в силах подавить надежду. Он ожидал удивления на лице собеседника. Или улыбки. А может быть, тот засмущается?.. Миллионы вариантов, продуманных ранее, промелькнули в голове Чхве Хана. Однако парень с алыми волосами лишь на секунду замер, удивленный тому, что Чхве Хан все же ответил, а затем спокойно встал, и, слегка шатаясь, подошел к нему. — Эй. Иди за мной. Я накормлю тебя. Легкая улыбка была на лице этого дворянина. Конечно же, Чхве Хан был рад, что если все пойдет удачно, у него будет, где спать сегодня. Конечно же, он был расстроен, что, похоже, он все же никогда не встретит свою судьбу. Но, смотря в спину этого странного дворянина, он начал задумываться, что, возможно, стоит просто не обращать внимания на надпись на руке. Стоит творить свою судьбу самому.

***

Чхве Хан шел по дороге рядом с Розалин и Лаком. Как-то так получилось, что он отправился в столицу вместе с Кейлом. Именно так звали странного дворянина с безразличным лицом и добрым сердцем — Кейл Хенитьюз. Чхве Хан легко улыбнулся. Теперь ему было плевать, что было написано на его руке — сейчас он просто хотел защищать Кейла. Он всегда выглядел таким слабым, таким беззащитным, что душа рвалась просто обнять его, закрывая ото всех опасностей… Но… Сила его духа, его решительность, его справедливость, ум и щедрость… Чхве Хан вновь почувствовал, словно его сердце раздулось гелием, распирая грудную клетку, пытаясь взлететь, как воздушный шар. Именно так и ощущалось это чувство — головокружение как от полета… И боль. Чхве Хан все равно улыбался. Хоть это и ранило, все же само чувство было прекрасно. Быть нужным кому-то, быть способным защищать… Любить кого-то. И плевать, что Кейл Хенитьюз не его соулмейт и рано или поздно кого-то найдет. Чхве Хан был просто благодарен уже тому, что все же смог испытать это чувство, предназначенное кому-то, кто остался в другом мире. Чхве Хан подумал о том, как долго он жил в Лесу Тьмы. Скорее всего, его настоящий соулмейт уже давно мертв… Но почему-то это вызывало лишь легкую грусть у Чхве Хана. Ведь его сердце уже было отдано Кейлу, и почему-то он чувствовал, что это было правильно.

***

— Кейл-ним, ты веришь в судьбу?.. Кейл, сидящий в кресле качалке, уронил ягоду винограда, которую нёс ко рту. Чхве Хан с беспокойством посмотрел на него — неужели он простудился или что-то ещё?.. Однако Кейл с невозмутимым лицом поднял виноградину с колен и закинул в рот. Немного нахмурившись, он ответил. — Ты про метки? Чхве Хан отвел взгляд, слегка покраснев. Конечно же, Кейл сразу же понял, о чем он. — Да. Я… Как ты думаешь, человек обязан быть со своим соулмейтом? Имеет ли он право забрать чью-то пару?.. Чхве Хан задавал вопрос очень осторожно. Словно это был просто невинный философский вопрос… Он долго собирался с духом, чтобы спросить у Кейла об этом. Он только надеялся, что тот не поймет причину, по которой такие мысли появились в его голове. Или же, возможно, наоборот… Отбросив ненужные мысли, Чхве Хан повернулся к Кейлу, который задумчиво смотрел в окно. — Я… Я не знаю. Чхве Хан, я думаю, что человек волен быть с тем, с кем хочет, но будет ли он счастлив? Что, если этот человек неожиданно встретит свою судьбу и поймет, что все до этого было лишь иллюзией? И… Кейл повернулся, смотря Чхве Хану в глаза. В его глазах была грусть. — Что если твой возлюбленный встретит свою настоящую судьбу?.. Чхве Хан не знал, что ответить. Кейл был прав. Чувства, которые испытывал Чхве Хан, были опасны для него — но не это заставило его сердце болезненно сжаться. Его чувства… Они были опасны для Кейла. Если вдруг он ответит Чхве Хану взаимностью, а затем встретит свою истинную судьбу… Мечник с тоской посмотрел на руку Кейла, всегда скрытую под одеждой или красивыми повязками. Иногда ему очень хотелось увидеть надпись, своими линиями нарушающую красоту белоснежной кожи. Какая она? Изящная или грубая? Рельефная, или словно краской нанесенная на мягкую поверхность, которой так хочется коснуться губами? Алая, как волосы Кейла? Серебряная? Может быть, блестящая?.. Смотря на Кейла, вернувшегося к чтению, Чхве Хан сжал руку в кулак и прикусил губу, отворачиваясь. Иногда ему очень хотелось увидеть надпись на руке Кейла — и если там написана не его собственная фраза… Чхве Хан встал, сообщая, что хочет принести чая. Он изо всех сил пытался подавить в себе желание заставить исчезнуть чужие слова с руки Кейла. «Кейл-ним…» Сколько бы он ни убеждал себя, что ему не нужно ничего, кроме как просто быть рядом… Эту безумную жажду было невозможно унять.