Гнида на Сейдж

Чимин проснулся с осознанием того, что в его жизни произошёл какой-то колоссального размера пиздец, о котором он пока даже не догадывается. Вечер прошлого дня просто вымыт из головы. Он помнит как после пары шотов Юн отошёл в туалет и занавес. Он уверен, что натворил что-то, что оправдать будет невозможно. Даже бредом сумасшедшего. Вот чёрт. Для начала нужно сходить в душ. От него несёт падалью, хуже, чем от тех гопников под окнами Юнги, про которых тот ему рассказывал. Пак поднимается с кровати, чувствуя себя воскреснувшим. Причём убили то его явно выстрелом в голову, иначе почему она так болит. Мин его уронил, пока тащил до дома…до чьего-то дома. Стоп, где он вообще. Чимин оглядывается, пытаясь напрячь все свои извилины и вспомнить последние события, но в голову, как на зло, ничего не приходит. Он осматривает комнату, пытаясь узнать что-то про владельца, замечая лишь несколько смятых листов бумаги в углу. Преодолевая невыносимую головную боль, он подходит к ним, разворачивая. На первый взгляд там были просто стихи, некоторые строчки исчерпаны неровными полосами. Пак читает тексты, без зазрения совести. Песни кажутся чем-то личным, невероятно красивые и проникающие в самые лёгкие. Малыш, я самое ничтожное из всех ничтожеств Но я ярче света Разве ты не хочешь чего-то от меня? Но ты сказал, что я самая ценная драгоценность Что я ярче света Чимин сглатывает вставший в горле ком. Откладывает первый листок в сторону, переходя к другому. Но я знаю, что никогда так не сделаю, Я должен скрываться, ведь я уродлив. Я такой страшный и убогий. Я так напуган, что в конце ты снова меня оставишь. Поэтому идя к тебе, я снова надеваю маску. Его грудная клетка болит от сдерживаемых слёз. Одна всё же вырывается и скатываясь по щеке, оставляет за собой мокрую дорожку. Он поджимает губы, справляясь с эмоциями. Чимин встаёт, намеренный найти ванную, искупать лицо в холодной воде, но стоит ему выйти из комнаты, старательно вытирая щёки, как он замечает на диване в гостиной Юнги, телефон которого вибрирует на полу. Пак на цыпочках проходит мимо, стараясь среди трех дверей угадать верную. Ещё не отойдя от текста песен, он не особо шокируется что каким-то образом оказался в квартире старшего. Заходит в первую попавшуюся дверь, попадая в студию, сделанную, на удивление, в лавандовых цветах. На стенах висят фотографии и награды. Чимин решает поближе рассмотреть изображения, беря одно из них в руки. Юнги стоит с каким-то парнем, обнимающего его сбоку. Лицо юноши украшает широкая улыбка. Это наверняка Хосок, близкий друг Мина о котором тот вчера обмолвился. На следующем фотоснимке Юнги задувает свечку на маленьком бенто-торте, сзади Шуги стоит Намджун, приделывая пальцами ему заячьи уши. Чимин сам начинает улыбаться, продолжая рассматривать комнату. Среди множества оборудования находятся пару скетчбуков, младший не решается их открывать, боясь злить хозяина квартиры, продолжая свои поиски. Ванная оказывается через стенку от студии и Пак, не зная во что ему одеться после душа, ворует у Мина футболку и шорты, обещая после этого сходить в церковь и покаяться. В шкафу находит чистое гостевое полотенце, закрывает за собой дверь на замок и заходит в душевую кабину, проводя там минимум полчаса. Окончательно приходит в себя Чимин только к одиннадцати утра, когда птички за окном уже спели сотую серенаду, гопники окончательно разбежались из-под окон, а Юнги начал ворочаться на диване, услышав посторонние звуки. Пак осторожно подходит к старшему и слегка толкает его в плечо. — Юнги-хён, просыпайся, — он треплет того по волосам, умиляясь хмурящемуся в полусне Мину, — Вставай, я доставку заказал. — Какую доставку? — Шуга открывает один глаз, — Если ты заказал пиццу, то так уж и быть, я встану. — Пиццу. С ананасом, — Чимин слегка хихикает, зная, что ананасы с курицей не переваривает большинство людей. Но, на его удивление, Юнги удовлетворенно потягивается, скидывая одеяло. — Из ряда извращений, отлично. Я схожу в душ, можешь осмотреться пока. Мин уходит, оставляя квартиру в полном распоряжении Пака. И не сказать ведь, что всё уже посмотрел и исследовал. Стыдно. Он решает наконец ответить на сообщения, висевшие непрочитанными уже больше часа и, с каждым часом, прибавлялось как минимум по три. TvJk: Ты там этот…живой? TvJk: Алоу. TvJk: Вот так бывает в жизни… Моего лучшего друга ёбнули. TvJk: А может вы ебётесь? TvJk: Хехе. TvJk: Мы с Чонгуком кстати поспорили на то, что вы потрахаетесь. TvJk: Так что давай в темпе вальса. TvJk: Иначе я проиграю сотку. Minni: Отдавай ему сотку, недалекий. TvJk: Блять, воскрес. TvJk: Ну чё, как там? Minni: Да никак, я нихуя не помню. Мы же после кафе в бар пошли, там я шота четыре навернул и всё. Но я в квартире Юнги, хоть что-то радует. TvJk: А вдруг он тебя изнасиловал, пока ты спал? А я говорил что он хуесос, пидрила, чмо, гнида, мразь. TvJk: Чонгук добавил, что он чучело. Minni: Сами такие. Ничего он не сделал Minni: Холодос пустой Minni: Я доставку заказал TvJk: Кстати, я без маски его и не видел. Скинешь? Minni: Ща, секунду Чимин заходит в инстаграм, набирая в графу поиска ник, который он, кажется, выучил наизусть. Находя, по его мнению, самую милую фотку он кидает её в чат с Тэхёном, конечно же не сказав, что фотография сделана не сейчас. TvJk: А в вашу первую встречу вырядился как грёбанный священник. TvJk: Он меня ненавидит. Minni: О, Гспд, он назвал твой поступок заботой, доволен? TvJk: Отчасти. TvJk: Возможно, я его даже одобрю. TvJk: Но мне нужно совещание с неким экспертным третьи лицом. Minni: С Чонгуком? TvJk: С Чонгуком. Minni: Ты такой очевидный, лол Чимин, понимая, что переписка зашла в тупик, решает поискать чай на кухне, роясь по всевозможным полкам и шкафам. Однако, полазав там минут десять, находит только кучу палочек для еды и соевый соус в маленьких упаковках. В этой квартире вообще жили, или использовали как временное пристанище? — Что ищешь? — Юнги заваливается на кухню, по пути ударяясь об косяк двери, — Ты мою одежду взял? — Прости? — неуверенно проговаривает Чимин, разглядывая свои босые ноги, — Я не знал во что переодеться, а моя одежда слишком обтягивающая. Мин подходит к парню, трепля того по волосам: — Не переживай. — Улыбается, давая понять, что действительно не злится. Они просидели на кухне ещё какое-то время, ожидая доставку. Пак пытался выведать, что происходило вчера, не клеился ли он к кому-то случайно, не пытались ли его изнасиловать. Юнги отвечал очень мутно, явно что-то скрывая и оставляя шлейф недосказанности. Тогда Чимин решил спросить напрямую, конечно же, в форме шутки. — Я к тебе что-ли приставал? — Пак улыбается, готовясь шутить, если это окажется не так, но Мин молчит, отводя взгляд и краснея кончиками ушей. — Серьёзно? Бля-я. Чимин закрывает глаза и щёки руками, стараясь не представлять себе это, но картинки, как на зло, всплывают в голове. То, что он наговорил вчера, перепутав Юнги с каким-то мужиком — ужасно. Нет, слова то совсем неужасные, а вот ситуация… Спорно. — Хэй, Чимин, — Шуга мягко зовёт его, но младший боится поднимать взгляд, желая за такие выходки исчезнуть. Мин, поборов смущение, протягивает руки к Паку, настойчиво беря его подбородок в изящные пальцы, — Чими-ин, всё нормально. Пак через щёлочки пальцев наблюдает за Юнги. Таким домашним и уютным, с влажными волосами, по которым стекают капельки воды, разбиваясь о пол. Мин улыбается улыбкой, от которой у Чима звёздочки в глазах появляются, он непрерывно, словно заворожённый, наблюдает за старшим пока тот не подаёт голос. — Можно тебя поцеловать? — с придыханием спрашивает Шуга, ища в глазах напротив отвращение. — Да, — у Чимина спирает дыхание. Мин приближается к лицу Пака, внимательно следя за реакцией младшего и, когда не находит ничего, что бы говорило о несогласии, нежно целует, всё ещё держа подбородок пальцами. Не решаясь углублять поцелуй, они просто отдаются ощущениям и накрывающим их с головой теплом. — Юнги-хён! — Пак мельтешит вокруг удобно устроившегося на диване Мина, смотрящего очередной документальный фильм про, кажется, исчезнувший вид попугаев, — Ну Юнги-я. Шуга, которому изрядно надоела эта «игра» задолбай хёна смущающими вопросами, поднимает голову, стараясь держать лицо максимально непринуждённым. Талант на бестактные вопросы у Чимина в крови. — А мы теперь встречаемся, да? — Пак, видя внимание к своей персоне, настораживается, вспоминая всю ту хуеву кучу вопросов, крутящихся в голове, — А, ещё вопрос. Не успевая задать его, Чимин падает вперед на диван под натиском загребущих миновых рук. Юнги, удобно устраивая младшего на своей груди и ставя голову на макушку, улыбается. — Да, на все твои вопросы, Чимини-и, да. — Ура, то есть ты одолжишь мне пятьдесят тысяч вон до четверга? — Блядство.