ваша светлость?

до отвращения скучно. происходящее кругом вызывает у лиама лёгкую тоску и смутное чувство разочарования. ничего нового за двадцать пять лет. ровным счётом ничего. всё те же придворные дамы, мерзкими духами которых пропахло буквально всё. те же наглые герцоги, то и дело оправляющие камзол и громко смеющиеся в пьяном угаре. даже тот же скрипучий голос певца, что явно фальшивит, однако по какой-то причине его ещё не выставили из дома. вероятно, стоит обсудить с сестрицами, кого они нанимают. донельзя предсказуемый сценарий. порой лиаму казалось, что кто-то распланировал его жизнь на неделю вперёд, а далее просто забыл, так и оставив. годы идут, он растёт, из язвительного непоседы становится статным юношей, по которому неровно дышит добрая половина знакомых дам. не сказать, что ему так уж не было до них дела — провести время в приятной компании с, вероятно, ещё более приятным продолжением он любил. однако они все постепенно сливались в одну угрюмую массу, казались абсолютно одинаковыми. не выделялись ничем. постепенно лиам начинает замечать это. едва на серой полосе жизни мелькают яркие проблески, цветут и излучают притягательный свет собой, а после исчезают так же внезапно. всё становится абсолютно тусклым. словно дорогое вино, что сначала смакуешь с радостью и глупым угаром, но позже уже никак не можешь — приевшийся вкус становится мерзок. на контрасте с мимолётными впечатлениями это виднелось всё чаще. и всё чаще дёргала душу и рвала на куски непонятная тоска. он начал беспокойно спать, чаще болеть и нервничать, а все продолжали списывать это на возраст и дурной характер. у лиама не было желания спорить, посему тот с каким-то извращённым счастьем продолжал предвкушать свой побег от всего. от суеты, гомона, пьяной брани, противного пойла и фальшивых нот. хотелось уйти прямо посреди званого ужина, бросить всё с горделивым видом и раствориться одному в душной темноте.. или же не одному? – кто это? там, у дальнего стола? – лиам взмахом руки подзывает к себе прислугу, однако на него не поднял взгляда — всё внимание приковано к другому. – из империи прибыл. отказался разговаривать с другими. всё твердит, что ему нужны вы, ваша светлость. чёрные волосы, густыми локонами струящиеся по шее, почти серая кожа явно нездорового оттенка и усталый, невозможно сонный взгляд. можно даже ближе не подходить — по мужчине видно что он полностью выбился из сил и единственное, чего хотел сейчас, так это отдохнуть ото всех. включая шум в зале. то, с каким непередаваемым словами пренебрежением он глядел на происходящее вокруг себя, почему-то заставляет восторженно ухмыльнуться. парочка дам, что были, по объективной оценке, весьма красивы, кокетливо взмахивают веерами, лезут ближе с явными расспросами. одна из них даже потянула мужчину за руку, что было моветоном вовсе, приглашая потанцевать, но странник отказывается. а он, кажется, не полный идиот. или правда настолько вымотался, или побывал на подобных сборищах порядком. мужчина бормочет что-то себе под нос, откладывает бумаги, что были при нём и исследует глазами помещение. пытается найти его, лиама? что ж, удачи. ничем не выделяется. ничем не привлекает внимание. сейчас он мешается с этой массой. пропал в ней с головой, растворился напрочь. слился с глупыми баронами и фальшивым смехом женщин с запахом приторных масел. однако появился кое-кто весьма и весьма интересный.. – мне сказали, вы ищете владельца этого дома. смешливая улыбка, показательно оправленные белокурые пряди, едва заметный румянец от вина, непринуждённое личико. он запросто мог сойти за кого-то из гостей, но как назло, незнакомец ухватился как раз за внимательность и цепкость взора, на остальное внимания не обратив. такое ощущение, что он явно подозревал, кто перед ним. их взгляды нельзя назвать изучающими или любопытствующими — они резали собой, обжигали и издевались друг над другом, создавали странный сумбур. и если мужчина смотрел устало, но слишком пристально, изучая, то лиам с нескрываемым интересом и грубым запалом. с одной стороны, донимать вымотавшегося гостя посреди зала не хотелось, но с другой — тот явно собирался дать все поводы для этого. – герцог данрагс? вас можно запросто узнать. его французский.. о господи. хриплый голос звучит рокочуще, холодно и до невозможного сильно. лёгкая надменность в тоне, явный акцент только добавляет шарм, разбавляет собой мелодичность и мягкость. слова звучат отрывисто, некоторые даже неясно, однако, очевидно, никого это не стесняет.  потому что ещё секунда, и у лиама бы бесстыдно подкосились ноги. или он набросится на мужчину с.. или... по дрожанию губ и лихорадочному блеску глаз всё отлично заметно. боже, кто он? чужая речь не вьётся нежно, не обволакивает собой — скорее, беспощадно рубит, обдавая ледяным шквалом. валы тянут за собой, хватают резко и грубо, завладевая разумом беспринципно. но почему тогда тело лиама подрагивает нервно, а сам он готов испустить дух? – вы в порядке? – сначала с ним говорят подобным образом, а после спрашивают, в порядке ли он. или этот человек идиот, во что верить не хотелось, или попросту издевается, явно заметив слишком бурную реакцию. и правда, кажется. краем взора лиам может заметить лёгкую ухмылку и насмешливый блеск в глазах, что пропали почти сразу. – весьма нетактично с вашей стороны подобное поведение.. – прошу меня простить, этого больше не повторится. не хотел оскорбить вас. он даже извиняется красиво. голос нарочно на пару ноток ниже, без прежней властности и резкости, но твёрдость и ясность ума ощущаются ясно. не хозяин зала был главным здесь, а он. он, и только. удивительно, как остальные, сейчас больше походившие на беснующееся стадо, этого не понимают. – моё имя вы, очевидно, знаете.. как я могу к вам обращаться? вероятно, нам стоило с этого начать. – моё имя север шерези-шико. я экспедитор тайной канцелярии, послан был к вам непосредственно от графа ушакова. французская фамилия, однако говор действительно с явным акцентом. разве выходцам из иных стран дозволено служить при императоре? кажется, время прийти в себя. как бы не хотелось отрываться от созерцания чужого лика, незнакомец бы явно это не одобрил. сердечный ритм успокаивается, руки больше не дрожат, а во взгляде вновь проскальзывают привычная ленца и равнодушие. сейчас не время для сумасбродства. не каждый день к тебе посылают служителя самой императрицы, да ещё и с таким видом, будто на каторгу отправляют. – я понимаю, вам нужен отдых, но извольте изложить суть вашего дела. не каждый день ко мне приезжают с подобными визитами. в кабинете наверху донельзя тихо. каменные стены и захлопнутая наглухо дубовая дверь не пропускает ни вскрика с зала. тем лучше — сосредоточиться на делах бы не удалось в полнейшем бедламе. сейчас, под светом свечей, лицо напротив заиграло новыми красками. искусанные губы едва уловимо шевелятся, проговаривая что-то, брови хмурятся недовольно, в одном лишь взгляде видна усталость и откровенное напряжение. – если вы здесь по поводу дел моего отца, в чём я сильно сомневаюсь — вся его деятельность была законна, и.. – нет. мне требуется ваша помощь, – от удивления лиам едва не кашляет. наверное, его подводит слух. выглядит, как очень крупный обман, однако русский акцент и выдержка не дают сомнений. уважаемый север действительно служил при дворце императрицы, но сейчас просил помощи у жителя другой страны? одна большая шутка, но отчего-то несмешно совсем. про тайную канцелярию императрицы ходило слишком много слухов, что добирались даже сюда. кто твердил, что экспедиторы безжалостные кровопийцы, кто настойчиво утверждал, что в ней сидят одни идиоты и чудики, что набираются исключительно по связям. господин шерези явно ни на кого из них не походил. – дворец просит помощи герцога чужой страны? что-то новенькое, однако, боюсь, вы не по адресу. – произошло вопиющее убийство достопочтенного француза посреди столицы. он заезжал к нам проездом, как удалось выяснить, оказался мёртвым в своей комнате. пытливый взор блестящих, словно снег серых глаз останавливается на лиаме. они продолжают смотреть друг на друга не отрываясь, подмечая каждую дернувшуюся мышцу, однако сейчас что-то неуловимо отличалось. обладатель слишком привлекательного голоса глядел с.. интересом. нет, ни с тем восторгом и горячим увлечением, что лиама в первые секунды захлестнуло безжалостно. что-то другое. пытается проверить на прочность? посмотреть, замнётся ли он? – мне безусловно жаль, что подобное произошло. гибель соотечественника всегда плачевна, но я не служитель полиции. в крайнем случае, вы могли разрешить дело сами. в вашей компетентности я ни капли не сомневаюсь. последние слова звучат слишком откровенно бесстыдно. мерная, осторожная речь становится интимным полушёпотом, мягким и тягучим, как горный мёд. лиам не пытается нарушить чужое душевное равновесие.. разве что, самую малость? он ожидал разъярённого взгляда и кулаков от подобных двусмысленных намёков, особенно учитывая, откуда прибыл его собеседник, но ничего такого в ответ не получает. занятно. неужели лиам попал в цель? – вы абсолютно правы. если ваша светлость беспокоится о гонораре — не сомневайтесь, казна щедро одарит вас. к сожалению, в деле возникли осложнения, связанные с телом почившего. шифр на французском, тайный код. насколько я слышал, вам нет равных в их разгадке. слава о ваших умениях дошла даже до самого императора. носок туфель скользит по атласным брюкам всё выше, выше и выше. нарочно медленно, играючи, но с ощутимой силой, раздвигая ноги постепенно. лиам не помнит, когда дело дошло до того момента, что он сам пытался пристыженно сомкнуть тело, однако сделать ему этого не дали. – я могу рассчитывать на вашу помощь? – опять он произносит это так. от аморального восхищения и палящей интриги пальцы в изящных перчатках едва ли не дрожат. север останавливается лишь когда доходит до внутренней стороны бёдер. нарочно мешкает, заметив томный взгляд и тяжесть дыхания. извращённая форма издевательств? давно у русских так принято? ни проблеска эмоций на лице — лишь мгновенная лукавость во взгляде, тут же исчезнувшая. он вёл себя так, словно происходящее было в порядке вещей и явно ничем не нарушало закон и нормы общества. осознание того, что над ним откровенно глумятся даже не вызывает обиды. почему-то, что до сего момента рассердило бы лиама порядком, сейчас не волнует вообще.  наверное, сёстры бы обозвали это безнадёжным идиотизмом. – умоляю, продолжайте говорить со мной, и я сделаю для вас что угодно. хочется только одного — сосредоточить внимание этого человека на себе, и больше его не отпускать так просто. эгоистично ли это? вполне. однако желание всё возрастает. кажется, с таким подобострастием лиам смотрел господину шерези в лицо, однако того этого даже не удивило нисколько. просто поразительно. ему никогда не удалось заметить за собой особого интереса к чьей-либо персоне. безусловно, были люди, что привлекали внимание, но сейчас.. это что-то абсолютно новое. другое. – так уж всё? – он усмехается, однако на губы натянута вежливая и ледяная улыбка. ничего общего с подлинной заинтересованностью и огнём до того — лиам может отличить ложь. однако сейчас почему-то сомневается в своих талантах. слишком странно на него действует присутствие этого человека, и нельзя сказать однозначно, плохо ли. – расскажите, в чём суть проблемы, я постараюсь помочь. если при себе у вас имеется изображение кода — будет изумительно. сразу смогу взглянуть. ну конечно, кто бы сомневался, что у господина экспедитора всё при себе? мужчина привстаёт, оправляя плащ, подходит к лиаму, наклоняется слишком близко. тянется в дорожную сумку за конвертом, на котором в бликах свечи поблёскивает сургучная печать императора, разворачивает его с характерным хрустом бумаги. после окидывает несколько задумчивым взглядом, но всё же укладывает бумаги на стол. – попрошу вас также не делиться подробностями следствия дела. государь желал сохранить это в тайне, как и ваше правительство. не подумайте, что мы занимаемся чем-то незаконным. последняя фраза звучит смешно, учитывая, что вытворял этот молодой человек буквально минуту назад. быстро же забылся. – не беспокойтесь, молчать я умею. видимо, такой ответ господина экспедитора удовлетворил. непонятно, чего он пытался добиться подобными действиями, но явно не скорейшего разрешения проблемы. редкие вопросы, размеренный тон и тяжёлое дыхание вынуждают нервно сглатывать и в замешательстве бегать глазами по бумаге. то, что лиам вообще может думать в данный момент — уже победа. он настойчиво игнорирует факт того, что тело господина экспедитора едва ли не вплотную прижимается к белоснежному камзолу. спустя несколько вздохов сердце окончательно удаётся успокоить. больше больно яркой реакции не виднеется, на что уважаемый шерези только щурится недовольно, явно не рассчитывая на подобное. вот же гад.. так хотел его смутить? тонкие губы едва заметно двигаются, проговаривая что-то про себя, взгляд изумрудных глаз внезапно сосредотачивается, а на бледной, как и положено знати, коже пляшут лучи света. отрицать того, что выглядит его светлость данрагс невероятно было невозможным. – и всё же, как вы меня узнали? – о ваших красоте и разуме наслышаны при императоре. так что мне не пришлось даже прилагать усилий к раздумьям. при первом же взгляде я понял, что это вы.