Зелёная жижа

      В битком набитом автобусе, прижимаясь щекой к запотевшему стеклу, даже дышать было страшно, а то израсходуешь весь кислород или растечёшься кипящей лужицей от аномальной жары под несмолкаемую рекламу, что жжужала, словно раздражающий скрип стула.       Сломанные наушники покоились в заднем кармане.       Никита тяжело выдохнул и продолжил следить за быстро мелькающими цветастыми вывесками, невольно ловя слова из чужого разговора. Две девушки в юбках — он всё же выдал долю заинтересованности, посмотрев краем глаза, — сидели совсем близко от него.       — Я нашла своего соулмейта, — голос пестрил радостью, несдержанная улыбка и пальцы, сжимающие углы чехла, — Всё ещё не могу поверить в то, насколько красивую фразу он сказал.       — Покажи его фото, — вторая девушка схватилась за поручень, — Жалко, что фраза то в итоге исчезла, — она прижалась лбом к металлу, мучительно хмурясь от жары, и перевела взгляд к предплечью подруги.       — Да, но мы уже договорились, что сделаем татуировки, — получившая «счастливый подарок судьбы» девушка искала галерею, длинными ногтями постукивая по экрану.       Никита не любил разговоры про соулмейтов. В частности из-за сомнений, что не может быть всё так радужно. Истории с редкостными случаями, когда «выбранные судьбой» не подходили друг другу, были прочитаны до покалываний в пальцах и жжении в глазах и тревожили одной мыслью, что он окажется в их числе. Да, в таком случае можно было бы найти себе партнёра не соулмейта, но ненадёжность булькала маслом в лавовой лампе. Вдруг этот человек рано или поздно столкнётся со своей родственной душой, кинув в тончайшие узы одиночества, режущие своей остротой и нестабильностью? Сколько бы лет ты ни прожил с не твоим человеком, против природы не пойдёшь, ведь это уже не заложенный механизм в программе, что можно переписать, — это и есть программа.       Ну не может быть такого, чтобы судьба сделала такой подарок, выбрав спутника всей жизни за человека, исключив его пробы и ошибки.       Именно поэтому Никита не любит разговоры о соулмейтах, а не потому, что на левой стопе пылает золотым надпись:       «Когда у вас сухое влагалище»       Главное, блядь, таким каллиграфическим почерком, будто там поэма прямиком из Серебряного века.       И даже сейчас, выходя из душного транспорта, он немного завидует людям, у которых всё попроще. Которым хотя бы есть за что зацепиться, например, за пол человека, а не всматриваться либо в шутку, либо в научную диссертацию. Никита взмахивает рукой, прогоняя невидымих птиц, нёсших сокрытые мысли. За двадцать три года он смог прекратить об этом думать часами напролёт, решив плыть по течению и пока закончить учёбу, а не искать человека, что может оказаться на другой части «глобуса».       Яркие цвета города играючи переливались в мутной синеве неба, напоминая размытые и дымчатые звёзды, свет коих он уже и позабыл. Вечер наступил стремительно, но и не думал приносить прохладные ветра с собою. Никита выкидывает пустую бутылку в урну у лестницы в магазин, из-за которого он и припёрся сюда, услышав от одногруппницы, что здесь можно за гроши урвать хорошие справочники и пару книг.       Дверь поддаётся легко, глаза начинают метаться, хватаясь за всё подряд: от большого книжного шкафа до коробки с видеокассетами. Обычный секонд-хенд со старыми вещами и, если честно, Никита ожидал какого-то большего помещения, нежели это. Хмыкнув в лёгком разочаровании, он направляется к книгам и медлит минут пятнадцать, выбирая те, что могут пригодиться.       На кассе парень с русыми волнистыми волосами, прикрывшие часть круглых очков в тонкой оправе, лениво смотрит на зал, подперев подбородок ладонью. Сотрудник, при виде на подходящего покупателя, снимает белые наушники и, не торопясь, пробивает книги. Никита же скучающе рассматривает небольшой столик с товарами и замечает почти полный флакон зелёной жидкости с блёклой и скатывающейся этикеткой. Едва стёртое название «Клима». Прочитав про животную ноту с табаком, он заинтересовано брызгает себе на запястье и внюхивается.       — Когда у вас сухое влагалище, — парень за стойкой весело улыбается, не замечая ступор в глазах притаившегося Никиты, что ожидал дальше какой-нибудь фейерверк и разливающееся тепло или что-нибудь другое, что писали в любовных романах, но ничего. Лишь понимание, быстрое представление о том, что будет дальше и как им придётся находить общий язык. Никита с явно читаемым удивлением вглядывается в парня, только сейчас подметив непримечательный бейджик с напечатанным «Юрий». Парень — теперь уже Юра — замечает перемену в покупателе и, наплевав на всё, ведь он уволился, а это его последний рабочий день здесь, задорно ухмыльнулся и продолжил, — А что? А так оно, — Юра нагнулся за кассу и схватил флакон духов, повернув его, он начал читать, — Зелёный свежий женственный-       — Салат, — Никита перебивает и теперь понимает, что у самого то первая фраза не лучше. Стопа сильно жжёт и зудит, но это остаётся где-то фоном, затмеваясь глупой улыбкой.       — Бульон, — Юра сказал в унисон с «салатом» Никиты, но лицо, вмиг ставшее чуть растерянным и удивлённым (Никита считает, что точно его запомнит и ещё долго будет припоминать), показывает, что тот всё-таки услышал предписанное золотым слово.       Более комичного воссоединения и представить нельзя: пустой магазин, два ошарашенных лица, чёртовы справочники по экономике и ужасная вонь зелёного недоразумения во флакончике. Никита опоминается и старается не быть съеденным мыслями, а что, собственно, дальше? О чём им говорить и что делать? Лёгкая тревога накатывает стремительно, ведь это только начало пути: дальше долгое знакомство друг с другом, неловкие разговоры, которые нужно чем-то начинать.       — Мы же типа…       Вот Никита и начинает, но взволнованно запинается на конце.       — Соулмейты? — Юра опускает злосчастные духи рядом с кассой. Он тихо смеётся и продолжает пробивать книги, — Похоже. Предлагаю по этому поводу выпить пива, когда я закончу.       Облегчённый выдох вырывается сквозь нос. Надуманная проблема решилась сама собой, и уголки губ вновь поднимаются вверх, а зелёная жижа присоединяется к покупкам.