Историю!

      Серая Москва была чем-то похожа на старый город парня. Сегодня её освещали тёмные, мрачные тучи. Солнце не было видно, а оно и понятно, ведь по прогнозу погоды на день обещают дождь. Высокие здания заменяли парню толстые деревья, а шум дорог и серый запах — природные лучи. Семнадцатилетний пацан сидит с наушниками в автобусе. В ушах звенит громкая музыка, похожая на попсу и рэп, а в голове одна безысходность. Он наблюдает за быстро смещающейся картинкой за окном транспорта, видит, как здания десятиэтажек потихоньку становятся ниже на пять этажей. С каждой секундой он все ближе и ближе к, так называемому, дому. Он живёт там почти всё лето, но друзей так и не нашёл. Хрущевка, похоже со времен СССР, похоже сам Ленин строил, похоже сам Сталин выдавал. Да, звучит глупо, и в исторической сфере неуместно, но парень думал именно так. В этом сентябре ему поступать в одиннадцатый класс. Уже страшно. Экзамены, выбор факультета, профессии. Как вообще дети восемнадцати-семнадцати лет могут выбрать то, о чем будут думать всю оставшуюся жизнь? Вот к примеру, поступишь в медицинский, пойдешь на психолога, да там только хуже людям будет. Всегда башка будет забита другими проблемами, когда у самого дел по горло. Юрист. Надо знать кучу законов, прав, обязанностей. Да хоть историю попробуй сдай в этом ЕГЭ. Сдохнуть можно, когда читаешь вопрос. Куча дат и терминов, которые хер запомнишь. На режиссёра идут все, да и какова вероятность, что популярная киноиндустрия возьмёт неопытного работника? Фотограф? Без опыта? Значит плохо фотографирует, раз нет клиентов. Все это задолбало ещё в десятом классе. Но, в Иваново был один плюс, чем у Москвы. Там были друзья-одноклассники, которые ценили не только хорошую внешность Иманова, но и характер. Да, он был троечником, и часто просил списать, но он обязательно давал что-то взамен. То шоколадку даст, то ответы у Б-эшек возьмёт. Было смешно наблюдать частые споры с учителями. В этом году его захватила неизвестность. Что? Куда? Какие? Всё не понятно, для нашего Эмиля. Поступать в новую школу, так ещё и в столице, где по рассказам одни мажоры, не знающие слово уборка...Иманов точно не найдет подход к ним. Они его загнобят, заставят домашнее задание за всех делать, бить начнут, обзывать. Парень задумался настолько сильно, что чудом не пропустил свою остановку. Если бы это случилось, то дома уже можно ставить возле его портрета чёрную ленточку. Отец Эмиля — чересчур строгий человек. Если по рассказам матери он был, и есть, хороший, то из уст Эмильена пойдут плохие слова в его адрес. То нельзя, это нельзя, здесь нельзя, туда нельзя. Сплошные запреты, ограничения по времени и строгий надзор. Не жизнь, а тюрьма какая-то. Хотя, в каких-то моментах, он был не так строг, в чем Эмиль был ему благодарен. Поэтому, Иманов только и ждёт, когда достигнет своего восемнадцатилетия. Он сможет съехать от родителей по закону и жить отдельно. Поймёт, что такое свобода. Поймёт, что такое жизнь один на один. Подходя к своей пятиэтажке без лифта, о чем сильно горевал, он выключил наушники, спрятал их в самый дальний карман джинсов и, вновь, удалил приложение с музыкой. Сумасшедший папаша каждый вечер проверял телефон, да и не только электронику Эмиля. — Эмиль! Чего ты так долго? — сказала лучик, солнце в их семье, его мама. Мать он по настоящему ценил. У неё был железобетонный характер, раз до сих пор не покинула мужа. Милая, добрая, всегда понимающая женщина. Эмиль обожал общение с ней, но только не при нём. — Эмильен. — сказал отец, глава этой семьи. Эмиль, словно собака, уже на рефлексе подошёл к главе и отдал телефон. Отец начал копаться в нём и что-то осматривать. Иманов младший знал, что старшему ничего там не найти, поэтому был спокоен. Вскоре, ничего не найдя, от чего и разозлился отец, он отдал телефон обратно. Старенький чехольчик, потрепанное жизнью стекло, на котором хер пойми сколько царапин, но все же любименький. Парень прошёл в свою комнату. Идеальный порядок, одежда, разложенная по полочкам, стол с учебниками. Твою мать. Отец что, за него сегодня и в школу за учебниками ходил? Боже, стыд и позор. Остаётся надеяться, что мажорчики из его новой школы тоже попросили родителей сходить за учебниками. Иманов открыл в комнате окно и сел на кровать. Как же его это блять заебало. Этот идеальный порядок. Да, многие подростки в его возрасте желают его в своей комнате. Что бы он хоп, и появился. Что бы родаки не заебывали словами: «Пора убраться в комнате». Эмильену же хотелось разбросать всё, порвать каждую тетрадь с учебником. Проявить агрессию хоть как-то. Спустя час, Эмиль, уже помытый, ложится спать. Возле его шкафа висит форма на первый звонок, на завтрашний страшный день, а на зарядке телефон. Как же хорошо, что отец знает, и понимает, что такое электроника и зачем она нужна подростку. Хоть сам и пользовался старой "нокией". В голове мысли о новой школе и догадки об одноклассниках. Прокручивая в голове сто, нет, даже тысячи вариантов завтрашнего дня, он уснул.

***

Звенит будильник. Шесть. Шесть тридцать. Эмиль провалялся в кровати тридцать минут специально, ведь так и планировал. Ну, не может он проснуться и сразу встать с постели. Ну никак. Он пробирает глаза и видит, что за окном уже светит солнце. Ничего необычного, лето же вчера было, а летом солнце всегда выходит рано. Мальчик встаёт со своей белоснежной, идеально заправленной кровати и идёт в ванную делать утренние дела. Он выходит из своей комнаты в своём костюме, пиджак закинул куда то вглубь шкафа. Да и думает, что это реликвия, за которую отец заплатил целую тысячу рублей, ещё будет в его жизни не в самом лучшем свете. За костюм. Боже. Как же он всё-таки противный в делах, касающихся денег. На кухне, как всегда, стоит любимая мама, а в зале, перед телевизором и приставкой отец. Эмиль садится за стол и сразу же ему дают поесть. Это его любимый омлет. Порой обычный, но такой вкусный. На стене висят часы, показывающие время. Пол восьмого. И как же так быстро время прошло? Иманов только и успевает взять пару купюр с полки, обуть черные кеды, поцеловать маму, и убегает на остановку.

***

Школа. Довольно большая со стороны. Во время лета Иманов часто проходил мимо неё. Узнать, какова же школа в столице. Ответ: такая же как и в Иваново. Хотя, тут получше. Забор покрашен, здание довольно новое, а асфальт не такой уж и раздолбанный. Он по дороге сюда слегка закатил брюки, сделав подвороты, закатил рукава рубашки. В кармане была не только мелочь, но и цепочка, которую он повесил себе на шею. Всё же, несмотря на строгость отца, он оставался спокойным малым только дома. За пределами он проявлял свой настоящий, юношеский характер. Успеваемость на отца не влияет, и то хорошо. Главное, что бы тут учителя были адекватными. — Чего так долго стоишь? Боишься? — сказал голос сзади. Иманов повернулся и увидел такого же паренька-школьника как и он, но только с очками. Он был чуть полнее, но это ему только шло. — Данияр — он протянул руку в честь приветствия. — Эмиль. — мальчик пожал руку. — Француз? — Казах? — В точку. — Данияр щёлкнул пальцами. — Ну, я русский. — А, да? Прости. — Да я и не обижаюсь. — Ты новенький? Нам просто говорили, что какой-то Эмиль прийдёт. — Да, а в каком Вы классе, Данияр? — Иманов решил общаться на "Вы". С чего вдруг? Забоялся? — Просто Даник. 11А. — Значит мы одноклассники! Иманов и Даник прошли вместе на линейку. Попутно, бывалый тут не один год, рассказывал о всех плюсах в этой школьной жизни. Что лучше взять на физру и как красивей сказать, что дз нет. Что за учителя здесь преподают и какой характер у математицы-дьяволицы. Услышав это впервые, Иманов понял сразу, что с математикой придётся потрудиться. Они встретили свой класс и Эмилю стало не по себе. Куча людей. Последний раз он был так окружён в Иваново, когда прощался с друзьями. — Боже, ты что негр? — посмеялся какой-то пацан чуть выше Эмиля и его друзья, походу, начали смеяться. Да, Эмильен был чуть темней, чем другие ребята. Он уже проходил эту стадию буллинга в Иваново, так что решил ответить. Все же, это просто тупой расист. Иманов решил заступиться за себя, но как-то мальчик сделал это первым. — Боже, ты что настолько ебанутый, что только и умеешь судить по цвету кожи? Если мы и дальше будем судить вас обоих по органам, то дойдя до мозга ты проиграешь! — Хах, жирный завались. — Не, Трофимов, ну ты жирней, чем Стас. — сказала одна девчонка, после чего класс дружно посмеялся. После этой фразы четверо обидчиков отошли, а заступившийся поприветствовал новенького. — Стас. — он протянул руку. — Эмиль. — Француз! — Даник указал перстом вверх и посмеялся. — Да блять... — выдохнул Эмиль и оглядел Даниярчика. — Всё-всё. Трое уже друзей со схожие вкусами, характерами, но не внешностью были в центре, перед входом в школу. Тут проводилась церемония открытия первого звонка. Или как там она называется? Эмиль рассказывал своим друзьям о себе, только о себе. Про семью говорить не стал, уж больная для него тема. Только если про мать, два-три слова добавить смог. Одноклассники обменялись телефонами и спорили, кто будет сидеть рядом с Эмилем. Уж по рассказу Даника, он был очень красивым. Эмиль же просто посмеялся. Всё же, буллинг одноклассника Трофимова на него сработал. Уже в классе, с открытым перед носом окном, Иманов, сидя рядом со Стасом, вдыхал свежий запах листвы. Деревья возле школы были большими, запах природы был непереносимо хорошим. К ним в класс зашёл директор. Все сели на свои места. — Кста, забыл сказать, у нас новый классный. — сказал казах за партой спереди. — А бля, точно. — подтвердил Стас. — Одиннадцатиклассники, хочу поздравить вас с первым сентября. Желаю вам набраться сил, терпения и удачи в этой году. И, хочу познакомить вас с новым классным руководителем и учителем истории и обществознания. Секунда, и в кабинет входит солидненький такой мужчина. Хотя, он выглядит довольно молодо. Весь в дорогом костюме, лакированных туфлях, очках. Похоже, он работает не только учителем, ведь на зарплату этой профессии позволить такие шмотки невозможно. В кармане его должен быть тринадцатый айфон, раз так вырядился. Хотя, по виду лиц одноклассников учитель выглядел обычно. А вот девочки «потекли». Директор — Виктория Сергеевна — выходит из кабинета, оставляя учеников вместе с новым учителем. — Ну что ж, здравствуйте, ребятки. Вы уже одиннадцатый класс, поэтому поздравления думаю вам не нужны. Меня зовут Масленников Дмитрий Андреевич. Буду преподавать у вас историю и общество — голос баритон. Уж очень красивый. — Дмитрий Андреевич, а сколько Вам лет? Вы просто выглядите очень молодо для учителя. — спросила девчонка с ярким макияжем. Как её вообще пустили? Словно путана. — Даже не знаю принимать это как комплимент или оскорбление. Ну, мне двадцать три — после этих слов Масленников сел на стул и открыл журнал. — Сегодня будет только классный час. Давайте, я познакомлюсь с вами. Называю имя — поднимаете руку. Список учеников оглашался молниеносно. Учащиеся были ни капли не удивлены, но Иманов не понял, когда с буквы «Д» фамилии начали идти на букву «К». Его забыли? Пропустили? Что с ним опять случилось такое? Уже конец списка, а Иманова всё нет и нет. Что же такое?! — Яшкин Игорь. Ага, Иманов. — сказал Дмитрий Андреевич. До этого он произносил имя и фамилию каждого учащегося. — Скажи-ка имя, а то тут не указано. — Эмиль. — он понял руку и осмотрелся. Все взгляды на него. Ну, неудивительно. Но больше всего его пугает взгляд учителя. — Необычное. Ладно, отлично, все здесь. — захлопнув журнал Масленников встал со стула и опёр своё тело на край стола. — Рассказывайте как лето провели, чем занимались. Сразу в классе начался балаган. Одни рассказывали про невероятные путешествия в Египет, другие в Турцию, третьи на дачу к бабуле. Ну, не так уж и плачевно, есть нормальные люди, кроме Стаса и Даника. Эти двое провели всё лето тут, в столице, гуляя в какой-то компании. Прозвенел звонок и все начали собираться уходить. Да и многие уже ушли, собирать то нечего: мелочь, ключи, телефон. Благо, Эмиль не забыл свои наушники. Вроде.. — Иманов Эмиль, останься на минутку. — сказал Масленников. — Блять... — тихо сказал Эмиль. — Мы тебя возле выхода подождём. — сказал Стас и ушёл с Даником. Походу сейчас ему будут читать нотации по внешнему виду, как это было в Иваново, будут говорить что это неуважение, как это было в Иваново, и будут просить родителей в школу, как это было в Иваново. «Твою ж мать» — пронеслось в голове Иманова и он сел на первую парту перед учителем.