Историю!

      Очередной школьный день и очередной урок обществознания. Предмет, который собирается сдавать Иманов на ЕГЭ. И к сожалению ведёт урок не Дмитрий Андреевич, а какой-то левый студент, который каким-то чудом попросился у директора провести занятие. Сегодня и на физике подобное было, чему парень обрадовался, но когда такое произошло на его любимом уроке — оставалось только горевать. Парень, лет 20-ти, пытался перекричать одиннадцатиклассников, но выходило у него это плохо. Шум стоял не только в кабинете, но и на этаже. Да и сам Эмиль шумел: разговаривал, смеялся, кричал. Разговор с Даником и Стасом нельзя назвать скучным, особенно если брать во внимание их шутки. От урока прошло только десять минут, в тетради только число и тема, а устал Иманов уже. Даже отличница перестала следить за речью «нового учителя» и стала лазить в телефоне. За окном идёт снег, несмотря на дату: 15 января. В Иваново в это время снег начинает не идти, а таять, но в столице его как жопой жуй. Очередная шутка Плетнева про Полину вывела Эмиля из себя, от чего парень начал смеяться ещё сильней. — Так! А ну хватит шуметь — начал стучать по учительскому столу Витя, как прозвал Даник «нового учителя», крича во весь голос. Но его так и не слушали. Ученики кричали, ругались, а последние парты курили. Электронные сигары. Витек тяжело вздохнул и вышел из кабинета. Заметив пропажу, кто-то сзади крикнул: — Предлагаю быстро свалить — хихикнул Игорь за последней партой и пол класса поддержали его идею. Эмиль не был терпилой, как ему казалось, поэтому начал лихорадочно собирать вещи в рюкзак. Полетела и книга, и пенал с карандашами. Медленно шевелясь, ученики, составом около пятнадцати человек, пытались тихо и незаметно свалить. Хорошо, что учителя не ходили по коридорам, а ученики делали вид, что не замечали остальных. На вахте не было технички и охранницы, поэтому проблем с выходом не обнаружилось. Так школьный день был окончен. Для компании Иманова. — Го похаваем? Я угощаю — предложил Егорик, делаю величественный вид. — За твои деньги — конечно да! — сделав поклон, Иманов натянул шапку. Все-же мороз не птица—кусается.       По пути до кафешки, где планировалось провести время, было весело. Друзья шутили, смеялись, обсуждали всех и вся. Казалось, что этот день так и останется в голове Эмойла весёлым и замечательным. Придя в знакомую Иманову кафешку, где он поздоровался со знакомыми лицами, компания села за большой столик. — Только учитывайте, что мой кошелёк не резиновый — предупредил Шкред. Эмиль это понимал. Поэтому и заказал по мелочи: напиток и гамбургер. Ему не хотелось оставлять Шкреда банкротом. Официантка потихоньку приносила заказ, ведь за столом было немного немало пять человек. Яна наблюдала за поеданием картошки Егорика, а Стас рассказывал новость, которую услышал утром. — Говорят, в Питере убили кого-то — несмотря на эти слова, Шкред продолжил есть как ни в чем не бывало. — Мол, расчленили, изнасиловали и задушили. — М-да. и как таких людей Земля на себе носит, м? — запивая сухую булку колой, сказал Даник. Когда принесли заказ Иманову, на душе вдруг стало как-то не по себе. Нет, не было мысли, что его сейчас убьют или отравят. Нет, это было плохое предчувствие, не связанное с ним. Но парень начал есть. И все-же не отравился. Прошло уже около часа, Яна и Егорик ушли по домам, а Стас и Даник сидели вместе. Егор оплатил столик, но сейчас Даник и Эмиль ели уже на свои деньги. Стас наелся. И спустя полчаса Даник тоже. — Фух, я не понимаю, у тебя там что, чёрная дыра? — Да — хихикнул Иманов, откусывая приличный кус от бургера. На его телефон пришла какая-то смс. Парень решил не смотреть, если важное — позвонят. Но когда троица выходила из кафешки на телефон все же позвонили. — Да, ало? — спросил Эмиль. Ему звонила мама. На конце провода было слышно плач и всхлипы. Собрав все силы в кулак женщина ответила: — Бабушка умерла… Авария… Парень замер. Как? Почему? Почему настолько хороший и добрый человек погиб? Нет, это не правда! Наверняка мама просто прикалывается и смеётся внутри себя. Этого просто не может быть. Бабушки больше нет. Бабушка больше никогда не обнимет внука. На глазах появлялись слезы, а в груди что-то забило. Накипело. Вся боль, все нервы, вся агрессия добрались до кнопки спуск. Эмоции выплескивались наружу. Парень остановился. Он не мог поверить в произошедшее. Такого просто не могло быть. Но это случилось и уже ничего не исправить. А он бы хотел…он бы хотел исправить. Начать день заново. Да, пережить нудный урок физики со студентом, крики «нового» историка. И просто побежать домой, уговорить бабушку никуда не ехать. Нет, ещё раньше. Утром. Самым ранним. Просто изменить на всех приборах дату или время, чтобы бабушка просто не встала с постели. Чтобы не прикасалась к машине. Да лучше бы сам Эмиль попал в эту аварию, чем его бабушка. Эта женщина была ангелом в его жизни, ничего плохого не сделала… — Эмиль, ты чего? Что случилось? — спросил обеспокоенный Стас, приобнимая друга. Но эти слова «Что случилось?» только добили юношу. Словно возили последний кол в гроб. Твою мать, что за день такой! Словно сам Бог решил сначала порадовать, побаловать, а потом убить. Морально. Чувствуя, что новая порция слез подходит парень побежал. Ему не хотелось плакать перед друзьями, ему не хотелось показаться перед ними слабым, ему не хотелось быть. Он просто хотел вычеркнуть из своей жизни грустные моменты. Как этот. Иманов не знал куда именно он бежит. Не умирать уж точно. Мама не поймёт, а скорее не простит. И не простит не только она, сам Эмиль себе не простит суицида. Маме сейчас тоже больно, но она же не бежит умирать. Верно? Перед глазами, наполненными слезами, проносится пейзажи разных видов. Сначала это был парк, потом дорога и машины, теперь многоэтажки. Он выплескивал гнев и отчаяние в силу, в бег. Но от этого не становилось легче. Парень остановился, осмотрелся. Незаметно для себя он прибежал к дому. К бабушке. Нет. Он туда не ногой. Он просто погибнет там, хоть не физически, морально точно. Запах женских духов на самом пороге просто добьет его. Но куда теперь? К нужному человеку. К человеку, которому можно высказаться. Выговориться. И этот человек живёт в нескольких домах отсюда. Историк. Человек, которого так сильно любит Эмиль.       Спустя минуты парень бежит по лестнице. Терпения не было, когда минуту-вторую не появился лифт. Но подняться на высокий этаж тоже не легкая задача, поэтому добежав до нужной двери он остановился на секунду. А вдруг Димы нет дома? Вдруг он ушёл и сейчас где-то веселится? Наверное, Масленников с утра назначил себе день-выходной, не пришёл на работу, раз за него работает студент, и сейчас где-то веселится. С Сударем. Оставалось надеяться, что эти мысли в голове так и останутся мыслями. Кто-то в подъезде начал закрывать входную дверь. Послышался детский голос: — Бабушка, а мы пойдём сегодня лепить снеговика? — девичий голос. Наверняка девочке лет пять иль шесть. — Конечно. От этих слов не по себе. Казалось, будто весь мир отвернулся от парня. Сыпет соль на свежую рану. Хотелось просто отвернуться в ответ. Нажимая на звонок, за дверью ничего не послышалось. Видимо сломан. — Сука — шмыгая носом, то ли от смены температуры, то ли от слез и соплей, парень начал бить по двери кулаком. Но руки быстро устали, поэтому парень начал ударяться головой. От этого становилось спокойней. Даже легче, в каком-то смысле. Удары макушкой были глухими. Парень забылся в себе, погрузился в себя, из-за чего и не заметил открывающуюся дверь перед его лицом. Когда он собирался удариться снова, то не ощутил поверхность двери. Упал. — Блять, Эмиль — выразился Дима, падая вместе с Имановым на пол. Благо, удар не был сильным, чтобы что-то отбить или сломать. Парень привстал на локтях. Он в полу лежащем положении был на Масленникове. В другой любой ситуации школьник бы смутился, но сейчас в его голове была лишь смерть. Смерть родного человека. На лице заплаканные глаза, слезы и мелкие снежинки с улицы, которые вот-вот растают. В квартире довольно тепло. — Что произошло? — с волнением в голосе спрашивает историк, замечая на лице юноши слезы. Но от этих слов больно. Приходит очередное понимание произошедшего. Словно ножом в сердце. Иманов теряет равновесие в локтях и, ударяясь, падает на тело Димы. Порция новых слез подошла. Всхлипы становятся чаще, а крики с закрытым ртом все сильнее. — Тише — пытаясь встать говорит Масленников. Еле как пара встаёт. Взрослый закрывает дверь, пытается снять с юноши куртку, что удаётся с трудом. Парень крепко обнимает учителя и ноет в грудь. — Успокойся, прошу. — садясь на кровать в комнате, Масленников кладёт свою руку на макушку. — Я. — всхлипывая, Эмиль пытается что-то объяснить, но ничего не получается. Масленников, не отвечая, берет парня в крепкие объятия. Одна его рука гладит Иманова по голове, задевая кудри, другая спину. Мальчик плачет. Ему чертовски больно. Больно осознавать, что больше никаких разговоров с бабушкой не будет. Сегодня за утро он ни разу не сказал: «Я тебя люблю!» Ни разу не обнял бабулиту. Просто пожелал хорошего дня и закрыл за ней дверь в семь утра.       Спустя какое-то время парню стало легче. Пока что. — Я. Это. — вытирая с глаз слезы, парень отстранили от крепких рук. — Моя бабушка. — Я понял. — Дмитрий не хотел, чтобы Эмиль говорил про смерть. Это сейчас ему стало легче, но это не значит, что вечером перед сном он снова не заплачет. — Я…Эм…— оперев руки на коленки, а взгляд на пальцы, Иманов хочет попросить об одолжении. — Я не смогу вернуться в её квартиру и… А дома Михаил… Можно я останусь у тебя? Минутное молчание пролетело для школьника слишком быстро. Словно его и не было. — Конечно — у Димы грустный взгляд. Он хочет помочь, но пока не знает как. Хочет, чтобы юноше стало легче. Чтобы на душе не скребли кошки. Резкий звук за окном заставил мальчика встрепенуться. Гроза. Не то чтобы он боялся её, просто зимой редко услышишь шум дождя. — Мне искренне жаль — мужчина рукой поднял волосы со лба парня и поцеловал его в лоб. Иманов смутился, и на его щеках появился румянец. — Может тебе что-нибудь приготовить? Масленников думал, что Эмиль только пришёл со школы. — Чай. — всхлипывая в последние разы, парень тёр глаза. Дима улыбнулся, пытался поддержать улыбкой. Встал с кровати и ушёл, закрыв дверь. Иманов остался один. В комнате, где стоит стол и одноместная кровать с шкафом, царит тишина. Гробовая. Создаётся ощущение, будто этот мир завис, но не для парня. Иманов посмотрел на свои руки внимательнее. Кое-где были ссадины из-за ударов об дверь, где-то его тонкая кожа не выдержала. Он одет хоть и не совсем, но в школьную форму: чёрная рубашка, джинсы, разноцветные носочки. Если он остался ночевать у Димы, то в чем он собирается спать? Остаётся надеяться, что Дима одолжит ему футболку и шорты, как в прошлый раз. Телефон в кармане джинсов завибрировал. Но не долго. Пришла очередная смс. От мамы. И от Стаса. Парень достал айфон и отпечатком пальца разблокировал его. Стас Плетнев Эмиль, что случилось? Мы не хотели с Даником тебя обижать, честно! Опуская телефон из поля зрения, парень смотрит в окно. Он пытается сдержать слезы, которые вот вот подойдут снова. Зажмурившись на несколько секунд, от чего в глазах всё поплыло, стало немного лучше. Мама Завтра утром поеду на опознание трупа. Если что, меня с 7 до 14 дома не будет. Падая головой в подушку хочется кричать. Но не хочется, чтобы эти крики и вопли слышал Масленников, поэтому парень лишь бьёт рукой по кровати.       За дверью слышно звук шипения. Что-то жарится на сковородке. Прошло довольно много времени, парень поразмыслил на эту тему, поэтому вышел из комнаты. Перед его глазами очень милая картина: Дима в домашней одежде и фартуке готовит что-то на ужин. Да уж, незаметно время пролетело за день. — Проголодался? — с капелькой доброты в голосе спросил Дима. — Да — замечая на скатерти две тарелки и кружки, парень садится за стол. В тарелке сразу оказывается мясо и картошка. В кружке чай. — Приятного аппетита — пожелал историк и тоже сел за стол. Хоть Эмиль и был не прочь поесть, хоть и ел он давно, кушать не хотелось. сил не было. То-ли физических, то-ли моральных. Кусок в горло просто не лез. — Сегодня у вас были студенты из университета. Как преподавали? — стараясь отвлечь парня от тяжёлого состояния, Дима сам начал разговор. — Так себе. — и результат на лицо: Эмиль взял вилку в руки и нехотя стал накалывать мясо. — Физик ещё нормальный был, хоть что-то понял из его бубнёжки. А вот с историком туго. — Почему? — с большой заинтересованность в тоне спросил Масленников. — Не может перекричать их. Нет, нас. — исправился Иманов. Ведь он сам тоже шумел на уроке. — Этот недо-историк вышел из кабинета, видимо в учительскую, и тогда мы сбежали от него. — Понятно. Плохо конечно, что сбежали, ведь если бы с вами что-то случилось, то он бы понес ответственность. — Мгм. — терроризируя взглядом картошку, парень жевал. И это успех. Цель достигнута! Мальчик поел. — Уже около десяти, спать собираешься? — Да. На диване посплю. Все же ты хозяин квартиры — Эмильен и над этим поразмыслил пока был в неосознанном состоянии в комнате. — И. Можно я завтра не пойду в школу. Завтра нет никаких контрольных, так что. — Да, хорошо — так быстро согласился классный руководитель. Масленников доел последний кусок и поставил тарелку в раковину. Зашел в свою комнату, вышел с вещами. Видимо, идет мыться. И все же верно — спустя минуту из ванны доносится шум воды о плитку.       Наступила ночь. Эмиль, как и обещал, спит в зале на диване. Точнее, пытается уснуть. Но все попытки безуспешны. Парень всегда рассматривает комнату перед сном, и сегодня не исключение. Но воображение — злая штука, которая строит из теней кукол или чудовищ. Конечно Эмилю не пять лет, но и его фантазии тоже не для малолеток. Перевернувшись на другой бок, Иманов закрыл глаза. Все же его клонит в сон. Но воспоминания лезут в голову сами по себе. Парень старается не думать ни о чем, но все без толку. Встав с кровати, чтобы выпить кружку воды, краем глаза парень замечает какой-то силуэт. Словно, это его бабушка стоит и смотрит на него, молча. Но когда глаза уставились на пальто в не закрытом шкафу, то и силуэт пропал. Точнее, его и не было. — Дим, — открывая дверь в комнате, Эмиль стоит в дверном проёме. — Можно, пожалуйста, я посплю с тобой?.. Масленников, сидя на кровати, работает в ноутбуке. Работал, пока юноша его не отвлек. Ожидая, что его прогонят, парень уже собирался уйти. В его руках подушка, так что в голове уже есть представление, как он кинет её на край дивана в гостиной. — Хорошо, только я ещё не закончил, поэтому от ноутбука свет будет. Тебе ведь это не помешает? — Нет. Спасибо большое — парень аккуратно положил подушку рядом со стенкой и лёг на свое прежнее место. Закрыв глаза, ведь свет от экрана был очень ярким в этой тёмной комнате, где светили только лучи луны, становилось спокойнее. Рядом с человеком, который несколько часов назад тебя успокоил, создавалось ощущение защищённости. Словно ты стоишь за каменной стеной.       Эмиль уснул быстро. А Масленников до сих пор работал в «Экселе», пытаясь нормально составить таблицу. Чувствуя, как чья-то макушка уткнулась в его бедро, на котором были шорты, мужчина посмотрел на мальца. Тот сжался, как кот. А он и был похож на котёнка: меньше ростом, красивые кудряшки на голове и карие глаза, словно шоколад. Мужчина положил руку на его волосы, которые от такого действия встрепенулись, и продолжил дальше работать.