Историю!

      — Привет, о чем хотел поговорить? — спросила Катя. Иманов чудом достал её номер телефона и чудом уговорил пройтись погулять по парку. После уроков, естественно. И задать парочку, а может и сотню, вопросов о Диме. На улице теплело, люди ходят не в зимних куртках и шарфы полетели обратно в ящики. Солнце выходит чаще, освещая до сих пор оставшийся снег, а птички редко поют свои песенки. В лесу деревья были поистине красивыми: их зеленый вид был очень ярким при солнечном свете. Хотелось просто идти, подняв голову вверх, и наблюдать за их колышущимися от ветра верхушками. — Мне бы хотелось побольше узнать о Диме. — Что именно хочешь услышать? — она выдохнула. Похоже, ей не впервые приходится оказывать подобную услугу. — Наверное, о его бывших отношениях. Не знаю почему, может я и правда настолько ревнивый, но… Просто хочется, и все. — А тебе Дима сам что-то говорил об этом? Просто для него это неприятная тема, и он не хотел бы её вспоминать. — Да. Говорил, что её зовут Лина, я и фотографии в инсте видел с ней. Но и упоминал, что волноваться не стоит. — А сердце чует обратное, верно? — словно читая мысли, спросила девушка. На ней была милая шапка-ушанка. В детстве Иманов такую носил, и был очень доволен, до момента когда случайно её порвал. Как же он тогда слёз пролил… — Да. — Не соболезнуем, не желаем землю пухом, но эта девушка мертва. — Ты шутишь что-ли? — спросил парень и остановился на месте. Кажется, он не ожидал такого поворота. Как это?.. — Нет. — Емае… а почему не соболезнуем? — в горле появился какой-то ком, его хотелось выговорить в этих словах. Но интерес присутствовал. — А тебе Димка не рассказывал? Просто..— она явно не была готова к такому разговору и не знала, как правильно подобрать слова. — Тема действительно сложная.. И Дима просил, нет, уговаривал, не вспоминать её. Да и мне не хотелось бы. — Ладно.. — он вздохнул. Не хотелось вытягивать из человека то, чего он не хочет вспоминать. Может, она сейчас развернётся, развернётся и уйдёт, ни сказав ни слова. Ветер был несильным, но в голове бушевал ураган. Почему это Дима уговаривал не вспоминать Лину? Да и почему она мертва? Или же это тупая шутка? Хотя, нет. По настороженному лицу Кати было видно, что она не шутит. — А как Лина умерла? Не знаешь? — Не знаю. Просто знаю, что её больше нет. — сказала она с мелкой радостью в голосе. Не было понятно: её это радует, или она врет, но было очевидно одно: бывшей нет, а значит и ревновать к ней бессмысленно. — А чего так спрашиваешь? Димка начал болтать про неё? — Нет. Знаю, звучит странно, но она мне приснилась. — Эмиль ждал, что сейчас она рассмеётся, но на её лице было лишь небольшое удивление. — Вот как… здорово? — она пыталась что-то ответить, но выходило плохо. Но Катька оказалась очень разговорчивым и милым человеком. Рассказала пару смешных моментов с Димой, что он любит, что нет. Хоть Иманов знал, но девушка рассказала про его аллергию на орехи и ненависть к зефиру. Она казалась комфортным человеком, поэтому недавний случай тут же вылетел из головы. — Слушай… А.. Блин, мне даже это как-то неловко это говорить, особенно тебе, но… — заинтриговал он, когда они оба сели на лавочку. Снег падал давно, так что и дерево было сухим. — Боже, дай угадаю. Сейчас будут вопросы про сближение до максимального уровня, верно? — у этой Катьки словно был установлен радар, которым она пользовалась при разговоре с юношей. — Да.. Но как угадала-то? — Не знаю почему, но почти все половинки Димы идут ко мне за ответами. Ты уже третий. — выдохнула она. — Иногда кажется, что я существую только ради него. Ну да ладно. Какая тематика тебя конкретно интересует? Игры, жестокость? — А, — смущению нет предела. А у девушки его и не было. Она открыто говорила на такую тему, когда за её спиной проходили пожилые люди. Как она со стыда не горит? — Ну, я это… Внутри кипят мозги и чувства. Дикое смущение. Он ещё ни разу не заговорил об этом со взрослым человеком. Бабушка не в счёт, она лишь шутила на эту тему, иногда подбрасывая факты, которые Иманов и так знал. И то, большинство было про презервативы. — В общем.. — он сжал кулаки, закрыл глаза для полной концентрации и уверенности. Сам того не зная поможет либо ему. Но сосредоточиться все равно не удавалось. — Хочу просто сблизиться и все. А что? Кричать на всю улицу, мол, хочу трахаться — не вариант, а сказать надо. — А, просто потрахаться? — сказала она с улыбкой на лице. Ну издевается, точно! — Ты издеваешься что-ли? — на его лице красные пятна, но не от лёгкого холода, а на её лице улыбка. — Я же вижу, что ты все понимаешь. — Да. Ты просто очень милый, когда смущаешься — хихикнула она, прикрывая рот ладошкой. Хоть капелька леди у неё присутствует. — Кажется я начинаю понимать, что Дима нашёл в тебе. — О, а это уже интересно— сев чуть ближе, он ждал ответа. Желательно развернутого. Ведь он может по пунктам разложить причины, по которым влюбился в Масленникова. И кажется это может продолжаться бесконечно. Нет. Он просто не сможет выговорить некоторые слова, значение которых не знает. — Скажу сразу, это моё мнение. Ты добрый, милый, видно что отзывчивый, веселый, лёгкий. — Лёгкий? Это типо мало вешу? — спросил он, а девушка лишь посмеялась. — Да нет же. Легкий, в плане разговоров. Понял? — Ладно, я понял. Но на мой вопрос так и не ответили. Ерцова лишь улыбнулась и предложила зайти в кафешку неподалёку. Рассказала, что раньше там подрабатывала, когда дел на работе не было от слова совсем. И Иманов понял, где встречал её. Пару раз, покупая кофе, он видел её лицо перед кофемашиной. — Хм.. А он тебе говорил, что-то типа: «Давай остановимся»? Просто это очень важно. — не замечая момент, когда подруга стала личным психологом, Иманов рассказывал все. Красноволосая внушала доверие сразу и была очень комфортной. То матюкнется на чужую машину, то скажет комплимент незнакомому парню. Как у неё только смелости хватает? — Да, было пару раз. — вспоминая те самые пару глубоких поцелуев, в которых хотелось просто окунуться с головой и не выходить, ответил он. Захотелось снова ощущать губы на своих губах, знакомые руки на талии, положить свои руки на плечи. Жаль что Масленников сейчас в школе, а после на работу поедет. Только к 8 вернётся. — О, тогда поздравляю! — она похлопала парня по плечу и добавила — Считай у вас все было. — Всмысле? — Просто, ты же школьник. Боится, так сказать, тебя испортить — она улыбнулась и отпила глоток кофе. Вроде, это было американо. — Ээ… чего-то я вообще ничего не понимаю. Как это «испортить»? Но девушка ничего не ответила, а лишь закричала: — Сударь, Тёма! Идите сюда! — она помохала рукой, и двое мужчин быстро зашагали вперёд. — Ты же знаешь Сударя, верно? — Да, давно уже — парень был рад снова увидеть их. Да, конечно, минус, что они не смогут продолжить разговор, но до вечера у них ещё целая вечность. Артём, на голове которого была уже зелёная бандана, подошёл быстрее. За ним и Резнев. — Ого, Эмиль, давно не виделись — сказал Никита, протягивая руку. Он ответил на рукопожатие, и они, теперь вчетвером, начали шагать по парку. Никита рассказывал, что важного и весёлого произошло у него, Артем говорил что-то о звёздах. Оказывается, он ещё тот астроном. Но это было очень увлекательно. — А вы о чем тут болтаете? — Да вот, в 4 раз объясняю, как начать половую жизнь — открыто сказала Катя, даже не спросив разрешения. Эмиль в ту же секунду покраснел и в знак протеста ударил её по голове. Хорошо, что он чуть выше неё. — Ай, че у вас это уже традиция, меня по башке бить? Никита с Артёмом лишь посмеялись. — Ну, а как тут не ударить?! — он чуть замедлил шаг, а потом вовсе остановился. — Ладно, у меня была мысль обсудить такое с Сударем, но тут Артём, мой учитель информатики! Внутри рождается дикое смущение от происходящего. Хорошо, что прохожим просто плевать, и они выполняют свою работу — проходят мимо. Но даже при таких условиях парню казалось, что на него все смотрят. — И что, мне теперь в прошлое летать, чтобы все исправить? — Эмиль, нужно принять, что это нормальная тема. И не стоит её стыдиться. — сказал Артём улыбаясь. — Конечно, вам легко говорить. — он догнал их. Расстояние было небольшим, поэтому они продолжили идти вместе. — Говорю в 4 раз, что Дима боится ломать людей — посмеялась Катя, а за ней и Сударь. — В смысле ломать? — не сообразил Артём. К нему подошёл Никита, шепнул что-то на ухо, и младший чутка покраснел и посмеялся. — Да, именно ломать. Нашли словечко.

***

      До дома он дошёл только к 9. Дима уже готовит что-то на кухне, а спина отваливается. Как он не заметил, что весь вечер прогулял с Сударем? Катя и Артём ушли раньше. Одному нужно проверять домашку школьников, другой — документы. Так что Сударь тоже немного рассказал о Диме, именно в том ключе, который так сильно волновал Иманова. «Слегка надавить» — сказал он. Кажется так и Даня говорил, но он наверняка имел ввиду другое.. Надавить, надавить… Надавливают блин на рычаг в мультике «Куско», а не на такое. Да и как это надавить? Вопрос так и остался вопросом, ведь к нему подошёл Дима, чмокнул в губы. Юноша быстро снял куртку, кроссовки, шапку и сел на стул. — Приятного аппетита — сказал Дима и снова поцеловал Эмиля, но на этот раз в щеку. Снова Эмиль один в комнате рассуждает о Диме у себя в голове. Нет, ну серьёзно, какого черта этот Масленников такой красивый. Он ещё и за футболкой полуголый заходил со словами: «Я забыл футболку». Мг, как же.. Широкие плечи, подтянутое тело, слегка накаченные мышцы. Ещё и волосы растрепаны так, что аж смотреть хочется. Взгляда не оторвать. А он, как назло, ушёл в свою ванну, оставив юношу одного в комнате. На его телефон пришла какая-то смс-ка, но он не стал на неё смотреть. Завтра. Уже слишком поздно, чтобы лазить в телефоне.       Но не поздно для поцелуев. Дима вышел, к сожалению, с футболкой на теле. Их губы уже в который раз соприкасаются. Язык едва касается потрескавшейся от холода губы, а парень, желая большего, притягивает историка к себе. Тот слегка удивился, но оказывается сверху. Теперь Иманов старается как можно чаще прижиматься грудью о грудь, получая от этих прикосновения лютую радость. Парень лежит на спине, а над ним нависает Масленников. В животе бабочки устроили хоровод, перекличку, все что угодно. Эмиль гладит слегка дрожащими руками по его плечам, в то время Димка одной рукой вцепился в кудри. Чёрные, как смоль, волосы. Кудрявые, как метель. Нет, как ураган. И это ураган эмоций и чувств. Проникая языком в чужой рот, он едва проходит им по кромке зубов, надавливая на язык партнёра. Все таки, Масленников ещё ни разу не был так уверен в своих чувствах. Иманов притягивает его за шею ближе к себе и в это же время чуть ли не стонет в поцелуй. Сдерживается. Все же он стремится получить больше, чем такие поцелуи. Хотя и от такого не против. Чувствуя, как молниеносно растет напряжение в области паха, Дима сказал, разрывая поцелуй: — Прошу, давай закончим. Я еле сдерживаю себя… Эмиль, словно глухой, загребает Диму в поцелуй. Страстный, но довольно нелепый. И от этого по-своему возбуждающий. Язык взрослого по новой изучает всё в полости рта, а Иманов уже сильнее надавливает на плечи пальцами. Каждый считает секунды до пика. Пика разума и понимания мира. Ведь чем дольше это удовольствие не заканчивается, тем больше хочется получить двоим. — Эмиль — вновь, как назло, разрывая этот робкий и неумелый поцелуй, Дима пытается прийти в себя. Все эмоции разом накинулись на разум. — Дим. Я доверяю тебе — говорит парень с краской на лице. Он еле дышит, частое дыхание вполне стало нормой. Дима смотрит в карие глаза, явно пытается найти там что-то адекватное или разумное, но спустя считанные секунды, словно дикий зверь, поглаживая пальцами поверх фиолетовой футболки талию, примыкает к желанным пухлым губам, которые каждый день манят его. Эмиль тут же прогибается от этого действия, не понимая себя: это очередная шутка его разума и фантазии, или это происходит на самом деле. Неважно. Важно лишь то, что это происходит, и ему обоим это нравится. Проникая рукой в угольные кудряшки, Масленников слегка оттягивает их. Но не сильно, чтобы не доставить боли. Иманов залез рукой под футболку Масленникова и кое-как снял ее с горячего тела. Интересно, это из-за душа, который мужчина принял недавно, или от его красоты? А может и то, и то. Но где-то там, в глубине души, бился второй вариант. А торс Масленникова выглядит намного сексуальней вблизи, нежели в 3-х метрах от шкафа до дивана. Школьник дрожащими руками дотрагивается предплечья. Дима же, забыв что такое это ваше понятие адекватности, одной рукой снимает чужую футболку, откидывая ее в угол комнаты. Открывается новый вид, новое достижение, будь они в игре. Если бы это и была игра, то с возрастным ограничением. Разглядывая родинки по телу, от чего дико смущался Иманов, Масленников рисовал руками круговые узоры. Мальчик давно зажмурил глаза от кайфа. Дима взял его правую руку и накрыл своей левой, перекрыв все попытки движения. Это не было больно, но парень стал обездвижен на какое-то время. Масленников приблизился к груди, взял правой рукой один сосок и начал с ним играть, теребя его в разные стороны. Левый же он начал зализывать. От такого Эмиль явно не удержался и начал тихо стонать. Он свободной рукой прикрывал рот, но стоны так и выходили наружу. Табун мурашек тут же пробежался по коже, заставляя тело легко дрожать. Дыхание стало нервным, а выдохи через рот более частыми. В комнате все быстрее заканчивался свежий воздух. Резкий кусь Димы сопровождался звонким стоном от младшего, который громко разлетелся по комнате. — Прости — шёпотом сказал Дима и начал зализывать сосок, извиняясь. Слова были излишни, действия были такими грубыми и нежными одновременно. Это обездвиживание действовало словно наркотик на Иманова. Он выпячивал грудь, стонал в руку, надеясь, что это не сильно слышно. Что ж, его надежды рухнули. — Я хочу слышать тебя — сказал Дима на ухо, снова шёпотом. Его баритон и так очень классно звучит, но шёпот — новый уровень. Слегка хриплый и уверенный. — У тебя очень красивый голос. Пожалуйста, не скрывай его от меня. От этих слов хоть и дико приятно, но и дико смущает. Юноша все равно убирает руку, сжимая на ней пальцы. Дима коленом прижимается к чужому паху, а языком медленно выкладывает дорожку из поцелуев. Иманов запрокидывает голову, иногда закусывает губу, которую и так нехило помотал мороз на улице, часто выдыхает из легких горячий воздух. Его тело, как и тело Масленникова, стало таким горячим… Дима на мгновение поцеловал Эмиля, посмотрел в глаза, которые, на удивление были открыты. Вот он, такой же обычный, как и раньше, но в тоже время совершенно другой. Глазами спрашивая: «Можно?» — Эмиль положительно ответил лёгким кивком головы. Историк снял с него шорты, боксёры, оголяя себе вид на член. Иманов на мгновение закрыл руками лицо. Внутри что-то горит, разгорается. В груди звонко бьется сердце, отражаясь эхом. В голове одна пустота, а в руках скомканная простынь. Дима накрывает своей рукой половой орган младшего, тут же воспроизводя резкие движения вверх-вниз. Иногда они не доходили до конца, где-то наоборот было слишком хорошо. Из горла так и лились стоны, задурманивая чужой разум. Дрожь по телу стала пробегать чаще, от чего парень стал более чувствительным к любому действию. Он прикрыл глаза от удовольствия. Сейчас мир для этих двоих был поставлен на паузу. Птицы витают в воздухе, снег, который вот вот превратится в дождь, завис, а мигающие фонари больше не мигают. Дима одной рукой надрачивает своему парню, а левой что-то ищет в рядом стоящей тумбочке. Там много барахла, так что определить что именно нужно — не понятно. Не выдержав Иманов кончает прямо на руку с рваным стоном. Хочет тут же извинится, но сил на голос попросту нет. Да и видно через приоткрытые глаза — Димка не огорчен, скорее… рад? Старший наконец находит смазку и презерватив. Давно они лежат? Да. Только вот срок годности не истёк — это точно. Он тоже снял с себя боксёры, перевернул парня на живот — да и младший не был против — и выдавил на пальцы смазку. Лёгкое «угу» со стороны Иманова дало лёгкий толчок, чтобы потихоньку начать половую жизнь. — Если что-то не так — сразу скажи — говорит старший. Пальцы Масленникова длинные, но это не проблема, скорее плюс. Сначала один — Эмиль сжимает конец одеяла, который чудом не упал на пол, потом второй. Привыкает он легко, о чем говорят уходящие стоны. Теперь можно начать более активное растягивание. Когда Масленниковым, найдя ту самую точку — простату — надавливает на неё, школьник резко и громко стонет, прикрывая рот рукой. Слова Димы о его голосе, конечно, прекрасны, но смущение сильнее. Наконец растянув получше, Дима принялся вставлять уже свой член. — Я начинаю — со стороны Иманова лёгкое «хорошо», но и от этого дико приятно. Ощущать внутри себя то, что до этого не было — чувства смешанные. Удовольствие так и течёт по венам, как алкоголь. Ноги и руки безумно дрожат. Мурашки в который раз пробегают по коже. Дима рукой берет за мягкую ягодицу, сжимая её время от времени. Движений нет, даёт Эмилю привыкнуть. Спустя минуту начинает медленно двигаться. Масленников и сам понимает — парень девственник (что собственного его пугало), так что нужно поаккуратней. Но и этого хватает с головой. Историк потихоньку начинает набирать темп, попадает по простате каждый раз, но все равно ждёт того самого стоп от Иманова. Но его не слышно, по комнате раздаются лишь сладкие стоны. Внутри так горячо и приятно. Масленников в такт, по второму кругу, начинает дрочить Иманову, от чего у второго звёздочки в глазах. Да, это именно то, чего он хотел. Так безумно приятно и хорошо. Тяжёлое дыхание и резкие движения заставляют стонать чаще. Это уже нельзя прикрыть рукой. Некая радость пробегает по телу, заставляя вновь ощутить дрожь. Спустя какое-то время Масленников кончил, как и Эмиль. Сняв и завязав презерватив, Дима лёг рядом. Иманов не открывает глаза, но и не спит. Его резкое дыхание чем-то напоминает быстрые толчки. Историк поцеловал его в губы, получив ответ. Эмиль безумно рад, но безумно хочет спать. На часах около полуночи, вой собак и гул машин давно не слышно.