Историю!

      В очередной школьный день не было ничего грандиозного или сверхъестественного. Школьники бегали по кабинетам, успевая плюхнуться на парту и громко вывалить учебник из рюкзака, а учителя время от времени стали пугать ЕГЭ и пробниками. Сама мысль о грядущих экзаменах не сильно пугала, но пугало время, которое как пуля начало безумно быстро бежать. Словно кто-то специально стал крутить колесо времени быстрее обычного. По ощущениям парень встал час назад, но вот уже на следующей перемене он будет собирать ручки в пенал и идти домой. За окном кабинета сияло солнышко, которое грело землю. Его лучи попадали на лицо злой учительницы физики, из-за чего она часто стучала кулаком по парте, одновременно пытаясь успокоить шумный класс. Прикрыть окно она не могла — жалюзи были сломаны, а пытаться их починить было бессмысленно. На телефон юноши пришла какая-то смс-ка, которую он тут же принялся читать, ведь не был увлечён уроком, да и его учебник мог спасти от назойливого взгляда учительницы. Дима Масленников Давай после твоих уроков сходим в ресторан? На лице тут же появилась улыбка, хотя Иманов даже не заметил её образование. Словно она была всегда, когда он вспоминал о Масленникове. Стоп, а как же его работа и школа?

Эмиль Иманов

А школа? А работа?

Хоть парень был рад съездить куда-то перекусить, ведь на его завтрак опять был один бутерброд, но интерес взял вверх. Дима Масленников Сегодня в школе не осталось никаких дел, а по работе меня отпустили. Так что?

Эмиль Иманов

Хорошо, я только за

Парень не успел убрать телефон как спустя секунду, а может и минуту, ведь он, как обычно замечтался, прозвенел звонок. Выпускники не репетировали сегодня танец так что все быстро начали складывать тетрадки с парт. Иманов не был исключением. Только было одно но: нужно было чутка задержаться. Отдать тупую географическую карту учительнице географии. Парень забыл её сдать вчера, поэтому принёс сегодня. И это послужило поводом не ехать с друзьями на автобусе. Ему же не домой. Еле-как парень придумал отмазку, почему не сможет поехать с Яной и Даником на маршрутке. По улыбке Тауланова было ясно, что он все понимает, а вот Яна поверила и расстроилась. — Прости, что задержался, нужно было контурную карту сдать — сказал он, когда захлопнул дверь автомобиля. — Ничего страшного. На Масленникове была красивая чёрная рубашка которую он уже надевал кучу раз, но в обстановке автомобиля она была по-своему красивой. Подчеркивала скулы, серьёзность глаз, форму тела. Завёлся двигатель и машина издала рёв. За окном постепенно начали пробегать окна школы, а потом и вовсе окна многоэтажном домов, и других зданий. Деревья, на которых ещё не было листвы и снега тоже, иногда колыхались от ветра. Сегодня он был очень сильным, несмотря на солнечную погоду. — А куда мы едем? — Сюрприз — заинтриговал мужчина. Эмилю было интересно, куда всё-таки его везут. Но раз сюрприз, так сюрприз. Но где-то внутри его копия пятилетнего ребёнка чутка расстроилась. Когда машина заехала в какой-то квартал аля «версачи-богаче», стало не по себе. Хотелось верить, что это просто путь проходит через центр. — Приехали — сказал Дима и достал ключи из машины. Вокруг были разные по высоте здания, но при всем этом они сочетались. Разные цвета постельный оттенков, да даже в этой части столицы погода была лучше, хоть и снега не было. Растаял из-за таких цен? Сто пудов. — Мы точно приехали куда надо? — парень все-таки вышел из машины, как и сам Дмитрий. Ну не хотелось ему тратить деньги, привык же жить в Иваново на отцовскую зарплату. — Да, — замечая слегка нахмуренные брови парня, Дима добавил — Я хочу чтобы мы поели тут— он улыбнулся и взял его за руку, потянув к себе. Зайдя в какую-то из дверей, ведь их здесь было очень много, открылась и сама кафешка. Хотя, это место нельзя назвать просто «кафешкой». Заведение? В этом элитном заведении стояло много столов разной формы с красивыми белосиними скатертями. Куча цветов и картин на стенах и полках, официанты с белыми рубашками и элегантными фартуками, а весь образ дополняла бабочка синего цвета. Пара прошла чуть дальше и села за столик, где были диваны. Тоже синего цвета, но теперь на тон, или пару тонов темнее. — Скажи хоть что-нибудь — улыбнулся Дима, пытаясь разрядить обстановку. — Я в лёгком, нет, в тяжёлом шоке. — учитывая, что, практически, все были либо в платьях, либо в костюмах и рубашках, как Дима, школьник же был в толстовке и штанах. Ну, школьные штаны, это считай 50 процентов от полного образа. — Ты поешь и мы пойдём, верно? — Мы поедим и поедем домой. Верно. — подметил Дима. — Мне просто тут даже дышать неловко — признался Эмиль. Он укусил губу и посмотрел в окно. Солнце, которое на минуту вышло из-за облаков, начало освещать холодную землю своими лучами. Некоторые машины, естественно иномарки, крутились рядом с парковкой, а люди, выходящие оттуда, были дорого-богато одеты. Он чувствовал себя лишним? Скорее всего. — Я знаю, поэтому и привёл тебя сюда — Масленников улыбнулся по-своему, как лиса. Сразу вспомнились его слова: «Ты милый, когда смущаешься». Все встало на свои места. К ним подошёл молодой парень лет 20, на нем все так же была рубашка, бабочка, в руках блокнот и ручка. Помниться, Иманов и сам так ходил, правда заведение у него было чутка подешевле. Да и зарплата тут сто процентов больше. В нулях разница. — Меня зовут Александр, я ваш официант на вечер. — Сашка значит. Сашка предоставил меню и добавил — Я подойду к вам через 5 минут. Парень ушёл. Видимо 5 минут даны на то, чтобы значительно ахуеть от цен на блюда, понять, что ты обещаешь на всю свою дальнейшую жизнь попрощаться с деньгами. Да, тогда очень понятно почему 5 минут. — Ахуеть. — Иманов не смог сдержать удивление, хотя больше это было ахуеванием. — Не смотри на цены, просто выбирай — сказал Дима, закрыв меню. — Дим, тут первое стоит как треть моих карманных.. — Эмиль, это норма — было слышно по голосу, как Дима улыбается, при этом и не смеется. А вот парень даже и не пытался понять, в чем причина улыбки. Он просто ахуевал. От жизни. И от жизни людей, которые говорили: «мне как обычно». Примером была девушка за соседним столом. Минуты пролетели быстрее, как ожил юноша и к ним снова подскочил Сашка. — Уже определились с заказом? — Да, мне, пожалуйста, бифштекс говяжий, американо и чизкейка. А парню? — спросил Масленников, поднимая взгляд на Эмиля. Он ещё раз пролестал меню, в который раз за день удивившись, мысленно конечно. — Цезарь с курицей. — он бы сказал просто цезарь, да вот не тут-то было. В меню два цезаря: с креветками и с курицей. Разница в них есть, и не только во вкусе. — Стейк из свинины ещё, будьте добры — выдохнул Масленников. Сашка, он же Александр, быстро чиркнул что-то в блокноте и ушёл. — 3, 740.. Дим, это же пиздец — Иманов быстро нашёл тот самый стейк в меню и продиктовал его стоимость. — Так, — Дима перехватил из рук юноши меню и сложил рядом с собой, — Забудь о цене, пожалуйста. Я хочу тебя угостить. — Ну, я понимаю.. Нет, я могу понять. A, блять — видимо мысленно он смирился. Смирился, поэтому и не стал спорить.       Дима решил направить разговор в другое русло и поэтому спросил что-то из истории. И это было просто замечательным решением — незаметно для двоих их «разговор» о цене стал каким-то допросом. Но им это нравилось. Эмилю — доказывать, что он знает все, что спрашивает историк, а тот в свою очередь, что научил ученика такому. Внутри сакура распускать от правильных ответов. А на лице улыбка. Улыбка у двоих. Вскоре им принесли блюда и Иманов, всеми силами, пытался забыть о цене. Это вышло. У них был интересный диалог о каких-то странах. Скорее, интересный монолог Масленникова о каких-то странах, куда чаше всего берут путёвки. А Иманов слушал, уплетая свой сувенирный стейк. Так бы он это назвал, а не стейк из свинины. Звучит сложней, а его вариант легче, хоть и не очень красивый. Когда оба парня доели, Дима глазами встретился с Сашкой и сделал рукой жест — будто подписывает бумажку. К нему быстро подошли с чеком и тут же ушли. — А че он ушёл-то? — Тут принято чек оставлять у администратора, он возле входа стоит. Интерес за счёт, который быстро загорелся, взял вверх. И Масленников, как назло, это заметил. — Закрой глаза — по его глазам было видно что что-то он удумал. Но Иманов прислушался и закрыл глаза руками так, чтобы губы были открыты. Дима встал, положил в расчётницу пару купюр, номинал которых Эмиль не видел и вдруг парень почувствовал, как его взяли за подбородок и поцеловали. Это был нежный поцелуй, мимолётный, но до жути приятный. В груди что-то потеплело и ударило. Сердце. — Пойдём — сказал Дима и взял парня за руку.

***

      И вот они снова дома. Кровать, стул, подоконник, стол, шумные время от времени соседи, и Дима, который лениво делает что-то в ворде. Или в экселе? Таблицу делает. Сам Иманов начал лазить в телефоне. Домашка, которую он мог и хотел сделать, была сделана, а историю, которая была завтра, читать было лень. Но в тоже время было ужасно скучно. Лежать, перекатываясь с боку на бок, уже приносило усталость. Подготавливаться к экзаменам были уже тошно. Они не сильно пугали, не считая отличницу Алёну, которая буквально тряслась на пробниках по математике. — Дим. — М? — Что ты делаешь? — разговоры помогают справится от тоски. А разговоры с Масленниковым вдвойне действенны. — По работе таблицу. — Важная? — Не очень. — сказал он и повернул голову. Иманов лежал звёздочкой на кровати, одновременно пытаясь и делать что-то, и не делать ничего. — А что? Парень встал с постели, подошёл ближе. Открытое окно весной, хоть и ранней, уже несло с ветром весеннюю погоду. Птицы возвращаются с тёплых земель обратно в Москву, а снег и метели, которые и так были не частыми, ушли насовсем. Гул машин иногда слышно. — Просто хотел напомнить, что тебя люблю — сказал он и поцеловал историка в щеку. Дима тоже встал с кресла и взял подбородок юноши в руку. Притянул к своим губам, одновременно притягивая другой рукой за талию. Эмиль буквально таял в прикосновениях, поэтому легко отдался в объятия. Рука Масленникова частично поглаживала талию, редко перебираясь ниже. Язык изучал полость рта, проходя по кромке зубов или облизывая щеку изнутри. Иманов положил руки на шею к старшему, чтобы как можно сильнее держать его рядом. Его присутствие создавало атмосферу покоя и уюта, которую сейчас прерывало лёгкое возбуждение. Внутри творится хаос, который нравился. И нравится. Эмиль понял — не выдержит. Он не сможет даже уснуть спокойно, если сейчас не получит того, чего хочет. Поэтому он нырнул руками под домашнюю футболку, вновь закрыл глаза от удивленного взгляда Димы. Но секунда, вторая — и сам Масленников берет ягодицы Иманова, прикусывает нижнюю губу, из-за чего парень стонет в поцелуй. От таких манипуляций ноги дрожат, так что Масленников разрывает поцелуй и садит школьника на край дивана, продолжая целовать. Но уже шею. Тяжёлое дыхание ощущается на нежной коже так же сильно, как и язык. Дима целует много и часто, переходя от места к месту, протягивая за собой мелкую дорожку слюны. Иманов же пытается скрыть свои стоны рукой, что выходит откровенно плохо. И это по-своему возбуждало. Некая неопытность и смущение, от которого на лице появляется краска. Дима оторвался от шеи и стянул с себя футболку, затем помог парню снять одежду. Горячая кожа так и полыхала, а чувства внутри вырывались изо рта протяжными стонами. Сердце дрожало и бешено колотилось. Без слов они понимали друг друга. Разговаривали не буквами и словами, а действиями. У них был свой жестовый язык, созданный лично для них. Эмиль рукой проник в волосы Димы, пока его губы продолжили целовать торс. Поцелуи стали более длинными и яркими, нежели просто касание губ. Волосы Масленникова были очень мягкими, и, несмотря на их длину, Иманов мог крутить небольшие завитушки. Хотя сейчас он несильно сжимал их. Когда историк вновь добрался до груди, до сосков, Иманов протяжно простонал. Вот и его самая чувствительная зона — грудь. Старший пока не уверен в этом, но уже может сделать свои выводы и догадки. За окном изредка проезжали машины, вой собак и шум людей на детской площадке становился все тише и тише, а время было позднее. Хотя больше казалось, что оно остановилось. Хоть окно и было открыто, в комнате с каждым вздохом становилось все жарче. Но отвлечься, чтобы открыть его шире, означало закончить начатое. А этот вариант не понравится никому. Сжимая волосы на голове учителя, Иманов думал, что это единственный человек, которого он подпустил так близко к себе. И это действительно было так. Он впервые доверился кому-то настолько сильно. Рядом с Димой он был как за каменной стеной, ему было чертовски приятно просто дышать с ним в одной комнате, не заводя никаких бесед, просто быть в тишине. Было приятно слушать, как бьется его сердце, осознавать, что он тот самый лучик света в его жизни. Луч, которого так давно не хватало. Масленников же вновь поднялся к лицу юноши и начал зацеловывать его. Сначала в щеки, в лоб, потом в губы. От поцелуев хотелось просто оказаться в облаках и не думать ни о чем. Не то что время, целая вселенная остановилась для них. Эмиль притянул руками за шею Диму, и теперь они вместе лежали. Эмиль на кровати, а старший приподнялся на локти. Они были чертовски близко, слышали каждый вдох и выдох друг друга, кажется, слышали даже сердце, которое быстро билось. Дима целовал яро и быстро, передышки между поцелуями порой не хватало, но от этого было намного интереснее. Это нравилось куда больше. Нравилось видеть звёздочки в глазах, а потом, открывая их, разглядывать очертания лица Масленникова. Дима стянул с себя боксеры и принялся надрачивать обоим. Некая дрожь прошла по телу, заставляя ноги ещё раз на секунду вздрогнуть, от чего Масленников только улыбался. Когда почти наступил момент разрядки, он остановился. Перевернул резким движением парня и выдавил на пальцы часть смазки. Видимо, она была всё это время рядом с кроватью, осталась с прошлого раза. Быстро растянув юношу, при этом попадая пальцами пару раз по простате, Дима был готов. Как и сам Иманов. Брюнет надел на пенис презерватив. Юноша раздвигает ноги чуть шире, чувствуя каждой клеточкой тела как в него входит член. Сначала движения медленные, чтобы привыкнуть к размеру. Дима периодически сжимает ягодицы с силой, но это не было больно. Скорее добавляло страсти. Сжимая своими пальцами часть простыни, Эмиль стонет, не пытаясь скрыть звук. Именно это и нравится Масленникову. Слышать, как хорошо его Эмилю. Дима ускоряется, разглядывая до ужаса красивый изгиб в спине. Не будь Иманов девственником, как пару дней назад, Дима мог бы предположить, что парень уже имел опыт в сексе. По крайней мере «учился» так красиво прогинать спину. Проводя рукой по манящей спине, становится слышно жар чужой кожи и мышц. Рука проходит от талии до внутренней части бедра, от чего его табун мурашек проходит снова. Иманов стонет невозможно сладко, зарываясь головой подушку, но от этого стоны не становятся тише, скорее их хочется услышать ещё громче. От такого историк ещё ускоряется, замечая, как Иманов сжимает край постели. Да и его полустоны стали громче. — Все хорошо? — спросил он, на секунду замедлив темп. — Ахуеть как хорошо… — пробурчал Иманов и снова протяжно простонал. Движения Масленникова были чёткими и быстрыми. Они попадали попадали по простате, заставляя получить очередную долю кайфа от всего происходящего. Тишину в комнате разделяли всхлипы и звонкие удары тел.