Историю!

      История предмет конечно хороший, Иманов это и сам может подтвердить, но ведь сон куда важнее, верно? Видимо, следуя этому правилу, захватив с собой пару жизней в карман, он все-таки пытается не спалиться, что вот-вот уснет. Да, определенно, сегодняшняя ночь ему понравилась, нет, безумно понравилась, но из-за этого он еще час не мог уснуть и просто смотрел на закрытые глаза Масленникова. Они ночью уснули в обнимку: Дима взял школьника к себе ближе за талию, а Иманов, когда старший уснул, развернулся и принялся разглядывать свою любовь. Он пытался посчитать количество ресниц, но все время сбивался. Поэтому на десятой, или пятидесятой попытке сдался. Тема, связанная с СССР, не интересовала от слова совсем. Иманов давно прошёл эту войну, эти реформы и введённые законы, поэтому не переживал, что что-то пропустит. Его все равно не спрашивали. Как и Савекину. И это радовало. Не выебывалась. Они вдвоём могли только слушать, ведь Масленников прекрасно знал знания обоих. Пусть и пробник, который они писали, был не на 100 баллов. — Иманов! — громко сказал историк, который был между 2 и 3 рядом. Он часто ходил между рядами, когда рассказывал что-либо. Эмиль тут же поднялся со своей школьной кровати, которая в реальности была партой, и посмотрел на учителя. — Пободрее, а то уснёшь — сказал Дима и продолжил рассказывать о каком-то проекте учёного. Ну да, уснёшь. Целую ночь не спал, трахался, а тут бац и уснул. Конечно он не спал ночью. Но это не значит, что он против таких досуг по ночам. Если бы ещё и даты автоматически запоминались во время процесса, вообще прекрасно было бы. Хотя и сейчас все довольно ахуенно. — Эмиль — шепнул Даник, что был за 2 партой. Он слегка толкнул стул Иманова, чтобы тот опомнился. — А? — юноша развернулся в пол оборота. Ему не сильно хотелось привлекать внимание Андреевича. На уроке. — Предлагают с биологии свалить, ты за? — Тауланов протянул листок, который Эмиль тут же взял в руки. Он развернул его. Го уйдём с биологии? Никто не против? — было написано на мятом и вырванном клочке бумаги. Снизу подписи разных людей. Это что, прям документ? — А че за подписи-то? — Это те, кто согласен уйти. Вон моя сверху, с буквой Д — сказал Даня и показал шариковой ручкой свою аккуратную подпись. Несмотря на то, что в его тетрадях всегда все было быстро и неразборчиво написано, инициал был идеален. — Депутаты все какие… — выдохнул Иманов. Предложение съебаться с последней биологии было очаровательным. Училка не будет опять ругать класс за невыученный параграф, за не сделанную домашнюю работу, за внешний вид… Кажется список вещей, которые не нравятся биологичке в 11-А можно продолжать вечно… На секунду в голове пронеслась мысль о холодном и быстром ветре, что бушевал за окном. На улице понемногу таял снег, птицы возвращались обратно домой, а снеговики давно растаяли. Да, на дорогах, где часто проезжали машины, была та ещё слякоть, но зелень, которая вот-вот расцветет была сильней… в плане красоты? Иманов не знал в каком плане. Но и причин, чтобы остаться на ебанной, во всех смыслах, биологии уже не было. Дима. Эмиль не хочет, чтобы его ругали, как это было с уроком математики. Иманову просто повезло, что в тот раз некоторые одноклассники пришли обратно на занятие. Поэтому и выговор для Масленникова был не сильным. Но судя по подписям, которых было ну капец как много, почти все школьники были согласны прогулять урок. Даже подпись отличницы-Алены присутствует. А против всех не пойдешь. Тебя задавят. Вот сиди и решай не уравнения с помощью дискриминанта, ведь Виет, как всегда, пойдёт нахуй, а судьбу, от которой зависит школьная жизнь—нет. Прогулять урок злой училки — получить двойной нагоняй от Димки. Остаться — получить пизды от Грешова. Судя по почерку, в чем кучерявый сомневался, писал это письмо сам Илья. Буква «т» у него в одном предложении разная. Одна прописная и широкая, другая печатная. Но это не точно, ведь меньшая часть класса, как и сам Иманов, так же пишет эту букву. Ученик взглянул на часы, что были чуть выше доски. 14:20. До конца урока ещё 20 минут. Эмиль сложил листок и положил рядом с пеналом. Но спустя секунду все же открыл. Он знал, что последний будет расписываться в этом деле, поэтому и не сильно торопился с выбором. Половина подписей были быстро написаны, было видно по их неаккуратности. Кто-то начиркал не пишущей ручкой, кто-то карандашом. Савекина просто красиво написала свою фамилию, добавив пару завитушек. Еникеева первую букву фамилии заключила в цветок. Вспоминая об Але… Давненько от неё ни слуха, ни духа. Как-то Яна говорила, что девушка до сих пор обсуждает Иманова с подругами, строит на него планы: свадьбу, детей, собаку, кошку… как пятилетний ребёнок. Радует лишь то, что это все тупые фантазии, которые не сбудутся. Да, для девушки это все печально, но и на место парня попробуйте встать. Ну не любит он её, что поделать? А отказы она не принимает. Хорошо что ему не отказал Дима. Тот Дима, который стоит в чёрной рубашке, застегнутой не до конца, оставив две-три пуговицы свободными. Ему это очень шло. Чёрный цвет подчеркивал широкие плечи, каким-то образом сочетался с его томным голосом. Баритон мог как и окунуть в сон, заставить забыть обо всех и обо всём, так и запугать до смерти, возбудить. Три в одном. На голове укладка за минуту, глаза… глаза были идеальными. Глаза-хамилионы, как понял Эмиль, разглядывая их раз за разом. То серые и пустые, то металлические, то нежно-голубые, с яркой капельной синего оттенка, а ещё бывают… — Иманов, домашнее задание запиши в дневник. Ещё одно замечание и будешь мне объяснительную писать, чем ночью занимался. А то я смотрю, научился спать с открытыми глазами, спишь на уроках. — сказал историк, сев за учительский стол. Он слегка отряхнул руки от школьного мела, который с противным звуком царапал доску, и посмотрел на школьника. Они общались взглядом. Это буквально было: — Серьёзно? — А нечего фигнёй маяться. — Я могу написать, чем ночью занимался, только вот навряд ли это будет верным решением. Дима улыбнулся и осмотрел взглядом класс, а Иманов достал дневник. Звонок. Радует, что урок закончен, не радует лишь то, что школьник так и не определился с решением. Выпускники собирают с парт учебники и тетради, быстро выходят из кабинета. Большая часть уже в раздевалке, толкаются с пятиклашками. Из коридора слышны крики и чужие голоса таких же недовольных школьников. Душные помещения тут же становятся пустыми, а учителя в них открывают окна. — Пойдём? — спросил Стас, когда их трио вышло из кабинета. Егор и Яна были в числе сбежавших в первых списках. Эта пара уже надевает куртки. — Да. — не пойдёт против всех. Но и пошёл против мира всего. Он уже заметил рядом со своей персоной недовольного Илью. Каждый раз, когда этот человек рядом, Иманов сам не свой. Да и оставаться один на один с учителем биологии не хочется. Она и так злая с утра ходит (Иманов и не видел её в хорошем настроении), так этот совместный прогул только больше её разозлит. И все будет вымещаться на ком? Правильно, на Эмойле. А парню это не в радость. Конечно, ему достанется от Димы в самую первую очередь, но Эмиль не думает об этом сейчас. Сейчас он стоит в огромнейшей очереди за своей чёрной курткой. Выйдя на улицу в лицо подул тот самый весенний ветер. Быстрый, как флеш, холодный, как небо в весеннюю ночь. Солнышко греет землю, а мелкие кучки снега понемногу тают. Деревья начинают обретать зелёный вид, а облака все белеют. Птицы, которые сидят на ветках, тихо поют свои песни. Машины все чаще встречаются на дорогах, образуя мелкие пробки. Людей на улицах видно все больше и больше. Кажется, им нет конца. Кто-то в шапке, кто-то без. «Солнце светит — значит не заболеешь» — говорят школьницы своим матерям и выходят из квартиры без головного убора. Либо в панаме, закрывающая от солнечного удара. Тауланов и Иманов идут на остановку. Яна ушла в с Егориком в парк, а Стаса, как того самого сыночка миллионера, забрали родители. Повезло же ему, не приходится по пол часа идти на остановку. — Че у вас с Димкой? — спросил Даник, когда они шли до остановки. Маршрутка иногда приезжает раньше обычного. Есть шанс, что такой случай произойдет и сегодня. — Да так, ничего. — поднял брови юноша и улыбнулся. Даник словно был гадалкой, экстрасенсом, да кем угодно. Было видно, что он что-то понял. — Успели? — Успели что? — Потрахаться, что-что — Даник ехидно улыбнулся, за что Иманов дал ему легкий подзатыльник. — Блять — уже улыбался и сам Эмиль, но так и не давал ответа. — Это значит да? — Это не значит ничего. — парень слегка покрылся краской и отвел взгляд на дома возле главной дороги. И как только тут люди живут, слышно же каждую упавшую ветку. — И какой он, учитель истории? — Не понимаю, о чем ты вообще говоришь — парни дошли до остановки, где, к великому счастью, не было людей. Только они вдвоём. И мысленно с ними Масленников. — Ну конечно, конечно. — улыбнулся Даник, а за ним и Иманов. Нет, Эмиль не был против рассказать Данику, да только он и сам все понял. А рассказывать подробности он не собирается. Слишком личное. — Было и было, как говориться. — Ага, значит все-таки было! — Даник, как дитя малое, радовался каждому выигрышу. Да и Иманов был таким же. Некоторые схожести в характерах их и притягивали. Правду говорят, что противоположности притягиваются. И противоположность Эмиля — это Дима. Этот великолепный мужчина выше него, смелее, активнее в каком-то плане. У него шикарные широкие плечи, голос баритон, светлые глаза. Глаза Масленникова были просто очаровательными. Кажется, их можно было рассматривать вечность—как время от времени в них меняется оттенок голубого… волшебство какое-то. — И все-таки огонь верно? — Огонь, это в смысле? — Ну, стрелец. — И тебя Яна на этих знаков подсадила? Это ни на что не влияет. — Слышал я, что все со знаком стрелец, как Димка, просто жестоки в постели, в каком-то смысле — посмеялся Даник и присел на лавочку. Жесток ли Дима? Возможно, парню не с кем сравнить. Да и не сильно хочется сравнивать с кем-либо. Только если по порно-видео определять. Да и не сильно хочется смотреть такое. Ему и в жизни хватает. И хватит. С головой. Но мысль, что Дима себя сдерживает, немного порадовала и огорчила одновременно. А есть ли некая преграда, некий стоп контроль у Димы? Ведь именно он «забрал» девственность у Иманова. — Все, даже грустно осознавать, что в нашей компании не осталось девственников. — Пиздец. — посмеялся юноша и дружески подтолкнул Тауланова. — Поднимайся, наша едет.

***

      Уже дома Иманову казалось, что что-то произойдёт. Хотя на то и причин особо не было. Подумаешь, прогуляли урок. Ни один же, а весь класс! А он так, чтобы крайним не быть, решил за компанию пройтись по улице раньше обычного. Да и дополнительные по истории были чаще дома, чем в школе. Так было удобнее. Дима раньше ехал на работу, а Иманов раньше попадал в кровать, где досыпал час-другой. Все таки школьная программа не жалеет и ставит уроки ровно в восемь. А спать хочется до десяти. Но сейчас спать не хотелось. На секунду пробежала мысль: пятиклассник Эмиль впервые прогулял урок и теперь моет всю посуду, чтобы папа и мама не наругали его. А ведь не хило ему тогда досталось. Ремнем пару раз по жопе и пощечин куча. И это только от отца. Мама же просто поругала словами. Чувство дежавю. Только вот Иманов пока не считает себя виноватым. Не он же предложил. А моет посуду только из-за её огромного количества, а не для отвода внимания! Уроки сделаны, а точнее списаны кое-как, а делать особо нечего. Хочется, чтобы Дима поскорее вернулся, лечь с ним рядом, слушать его дыхание, вдыхать его запах. Простое его присутствие рядом заставляет сердце и душу трепетать раз за разом. Сразу создаётся чувство умиротворённости и покоя. Когда дверь открылась, за ней показался Дима. В руках пакеты, которые Иманов сразу берет в свои руки. Дима целует парня в щеку. Но при этом выдыхает. Спросить: «что произошло?» — не вариант, кучерявый и так знает, что именно произошло. Надеется лишь, что Диму не сильно ругала директриса. Она, конечно, ещё та сука, но такие пустяки рассказывать директору не будет. Только если это будет происходить часто — тогда пиши пропало. — Иди сюда. — спокойно говорит Дима и Иманов, как пуля, тут же приходит к нему. Они вместе стоят в гостиной возле дивана. Их коленки вместе, а руки младшего лежат на спине Масленникова. Они целуются, то почему то Иманов опять читает себя виноватым. Как-то раз он слышал, что такое чувство не рождается просто так. Его сотворил кто-то из детства. Может, это на него так повлияло воспитание отца? Буквально пять секунд поцелуя и Дима ударяет Эмиля по попе. От неожиданности парень хмурится, стонет в поцелуй и тут же отдаляется. — За что? — Знаешь за что — Дима целует в щеку и отпускает парня. Сам же идёт на кухню, пока его провожают непонимающим взглядом. Эмиль садится рядом на стул, с теми же глазами, как и минуту назад. Он и сам догадался, сам понял, что часть вины его есть, но… Просто но. Обидно же. — Что случилось-то? — Угадай. — кажется такое уже было. Точно, когда Иманов подарил подарок на Новый Год. Только вот роли сменились. Теперь угадывает не Дима, а Эмиль. Замечательно. — Это из-за того, что я ничего на истории не делал? — предположил Иманов, незаметно для себя включая режим дурочка. Эту функцию он не контролирует, она автоматическая. В некоторых случаях спасает, в некоторых нет. Чистое везение. Так сказать, 50 на 50. Орёл или решка. Всегда надо ставить на решку. — Возможно. Ещё догадки есть? — Дим. Это не я предложил свалить с урока. — серьёзно сказал Иманов. Он не сильно хотел ругаться по этому поводу. Да и Дима тоже. Просто агрессия это такая штука, которую надо вывалить сразу. Не ждать, пока она накопится. — Но ты тоже ушёл. — Дима сел на рядом стоящий стул и взял подбородок Иманова. Знает же, черт, на что давить надо. Не отвести взгляд из-за такого действия. И из-за красоты Масленникова. — А смысл мне оставаться одному? Чтобы меня Игорь возненавидел ещё больше? У нас итак напряжение высокое. — Странно, в случае, когда вы прогуливали математику, тебя это не так сильно интересовало. — Дима сделал глоток воды из стакана и уже спокойней продолжил. — Ладно, не буду тебя одного ругать. «Тебя одного.» — значит завтра, на классном часу, который как назло присутствовал в расписании, будет произнесен выговор всему классу. Не понятно, что именно будет говорить Дима, но он то уж точно придумает. Хватит фантазии. Иманов и так чуть не упал обморок два раза. Первый, когда понял в маршрутке, что Дима будет зол, а второй во время поцелуя. Эмоциональные качели какие-то. Главное, что они не настоящие. И хоть Иманов ждал, что Дима вкинет ещё что-то, такого не произошло. Правда талию он сжал сильнее, когда они вместе ложились спать. Это не было больно, в какой-то мере приятно. Странный Эмиль наверное, раз такое нравится.