В каждой вселенной

Сынмин не может вспомнить дни, когда был не счастлив в отношениях с Минхо. Они вместе уже больше двух лет, живут в абсолютной гармонии, взаимопонимании и любви. По утрам они вместе завтракают полезными овсяными кашами и свежими фруктами, пьют кофе, сваренный в гейзерной кофеварке, которую им подарили соседи на день рождения Сынмина; эти соседи их единственные друзья, так как и Сынмин, и Минхо приехали в этот город за несколько недель до судьбоносной встречи, изменившей их жизни. У Минхо свой бизнес — Сынмин особо не понимает, чем занимается его мужчина, но не спешит задавать тому вопросы, зная только то, что Минхо скупает машины, а затем их выгодно продаёт. Несмотря на то, что они вместе уже долгие месяцы, каждый из них предпочитает иметь свою частную жизнь, в которую другой не вторгается. Именно в этом и есть прелесть их отношений, которая так нравится обоим. Сынмин знает, что Минхо не будет задавать ему много вопросов, когда вернётся домой и не обнаружит на столе только что приготовленный горячий ужин; а Минхо не будет кидать претензии Сынмину, когда тот, несмотря на то что работает удалённо фрилансером, уйдёт по делам вечером. Сынмин пишет книги, поэтому ему нужно менять обстановку для вдохновения. Минхо, конечно, не против. Соседи, Джисон и Феликс, искренне верят в то, что пары идеальнее Минминов (они придумали им такое прозвище) — не существует. Их пара, Джиликсы, конечно, исключение и они не учитываются в общем рейтинге. Эти двое являются как раз теми, кто познакомил Минхо и Сынмина, поэтому они считают себя, вроде как, отцами этого союза. И чтобы укрепить свою значимость, ребята даже подарили соседям красивую электронную рамку — фотографии, загруженные в память устройства, сменяются сами по себе. Именно с этой рамкой в руках сейчас сидит Сынмин в их с Минхо спальне. На первом этаже слышится стук, оповещающий о приходе Минхо. Сынмин смахивает слезу, которая так неожиданно течёт по щеке. Он не может показывать свои эмоции сегодня. Особенно сегодня. «Сынминни, ты дома?» Ким спрыгивает с кровати и спешит скорее обнять Минхо. Он очень рад видеть жениха (Минхо сделал ему предложение, но пока не получил своё заветное «да»). — У нас какой-то праздник? — Ли удивляется, увидев праздничный ужин. — Только не говори, что я забыл про нашу годовщину или типа того… — Котёнок, если бы ты забыл, то я встретил бы тебя со сковородой. У твоего лица, — Сынмин слегка придушивает Минхо его же шарфиком. — Я просто подумал, что мы давно не проводили время вместе… — Ты прав. Прости, я был так сильно занят в эти дни, — Минхо неосознанно трёт кончик носа, а Сынмин уже знает, что он лжёт, потому что хорошо выучил привычки своего любимого, — что совершенно не уделял тебя время. — Ну хотя бы вибратор, который ты подарил мне на Рождество, скрасил эти дни, — Ким играет бровями, а Минхо почти задыхается. Он не думал, что Сынмин прибегнет к помощи его подарка, — Бегом мыть руки, а я пока открою твоё любимое вино. Сынмин слышит, как Минхо причитает, удаляясь в ванную комнату: «Ужин, моё любимое вино, секс. Чем я заслужил тебя, Ким Сынмин?» Сынмин часто дышит. Его планы на сегодняшний вечер рушатся, столкнувшись с улыбкой Минхо и запахом, до боли родным, но при этом таким чужим. Уверенность Кима подвергается сомнению. Минхо быстро появляется в столовой, целует Сынмина в губы и садится за стол. Он уже переоделся в более комфортную одежду — на нём чёрная рубашка с несколькими расстёгнутыми верхними пуговицами и черные джинсы. Сынмин знает, что задница Минхо выглядит великолепно в этих джинсах. — Я хотел соответствовать этому вечеру, — Минхо намекает на одежду Сынмина, который одет в чёрный джемпер и тёмные брюки. — И мы давно не были на свидании, верно? — За это стоит выпить, — Сынмин садится за стол и поднимает бокал с красным вином. Минхо медлит, но так же поднимает свой бокал, смотря прямо в глаза любимому человеку. В старые времена было принято пить алкоголь, удерживая зрительный контакт. Именно так люди того времени видели искренние намерения человека, и могли распознать отравлен ли напиток в их бокале. Минхо едва касается губами стекла, когда звонит его телефон, оставленный в спальне. Он извиняется и идёт за ним, а Сынмин залпом выпивает то, что в его бокале. Паста с морепродуктами стынет на столе. Когда Минхо возвращается в столовую, свечи потушены, а в комнате приятный полумрак. Обычно люди создают такую атмосферу, чтобы заняться горячим сексом, который ещё долго будет вспоминаться с тянущим в паху чувством. Но у Минхо с Сынмином была совершенно другая причина. — Сынминни? — Минхо тихо зовёт своего парня, ступая мягко как кот. Он не хочет привлекать внимание. В руке у него тёмный предмет, который поблёскивает, когда на него попадает свет ламп. — Я ответил на звонок. Нечто рассекает воздух в сантиметрах от лица Минхо. Ли инстинктивно прячется за куском бетона, благодаря архитектора за странное решение в виде множества выемок в стенах. Наверное, господин архитектор предполагал, что жители дома могут выяснять отношения подобным образом, иначе почему этот закуток только что спас Минхо от двух ножей, следы от которых останутся шрамами не только на этих стенах. — Ах, любимый, — Ли сжимает в руках чёрный ствол пистолета. В его голосе слышатся нотки сарказма. — Ты, как всегда, спешишь. Как и в постели никаких прелюдий. — О, по-крайней мере, я никогда не вырубался как старик во время минета, — Сынмин подаёт голос откуда-то из зала. И Минхо знает наверняка, что их разделяет всего лишь декоративная кирпичная стена. Выстрел. Минхо стреляет в стену. Он чувствует Сынмина, знает, где он укрылся. Сейчас всё закончится так же быстро, как и началось. Но на секунду сердце Минхо вздрагивает, когда он слышит оглушительно громкий звук падения. — Сынминни? — Минхо осторожно спрашивает в пустоту. Он всё ещё сжимает в руках пистолет с глушителем, испытывая ужасное леденящее душу чувство успокоения. Всё закончилось. — Прости, пожалуйста… Минхо готовится сделать ещё один выстрел — он всегда делает контрольный в голову несмотря на то, что никогда не промахивается. Так надёжнее, и он всегда знает наверняка, что миссия завершена. Его босс крайне тревожный человек, поэтому у него нет права на ошибку. Ли подходит ближе к телу, когда телефон в его кармане начинает издавать традиционный звук яблочной техники. Скорее всего, это его босс, который и отдал ему приказ: «Избавиться от Ким Сынмина за 48 часов». Над названием миссии Ли особо долго не думал в тот момент, потому что все его мысли были о том, что ему придётся убить человека, которого он любил. Прав был его отец, когда перед смертью от полицейской пули сказал сыну, что только любовь может погубить. Минхо достаёт телефон из кармана и мгновенно стреляет, потому что на экране отображается имя звонившего: «Любимый щеночек Ким Сынмин». Поздно. Последнее, что проносится в голове Минхо: «Это конец?»

***

Минхо просыпается в кровати с белыми простынями. Сперва он думает, что умер и это рай. Однако затем его взгляд падает на плюшевую игрушку собаки, с которой никогда не расстаётся Сынмин. Минхо не знает, где он находится и что это за дом. А затем боковым зрением замечает большие панорамные окна и спину, которую узнает из тысячи. Сынмин пьёт свой, скорее всего, утренний кофе. — О, ты проснулся, — Ким улыбается, словно ничего не произошло. — Я бы предложил тебе кофе, но из-за яда в твоём организме я бы не рисковал так. Пей сегодня больше воды, хорошо? — Ким Сынмин… — Айщ, хён, ты такой раздражительный без своего утреннего кофе. Но ничего, я нашёл отличный рецепт. Вернее, мне его подсказали… — Ким Сынмин, мать твою, — Минхо окончательно разозлился, — что происходит? Где мы? Сынмин осторожно ставит чашечку с остатком кофе на блюдце, а затем демонстративно медленно промокает губы салфеткой. Минхо цепко следит за каждым движением младшего. Он готов покляться, что придушит Сынмина, если тот сейчас же не расскажет ему все детали. Потому что по расчётам самого Минхо он должен был быть уже зарыт где-то на границе с Северной Кореей. Но он все ещё жив и находится… Минхо прослеживает взглядом за Сынмином, который разводит руками, словно он величайший шоумен. — Добро пожаловать на Кубу. Родину сигар, кубинского алкоголя и зажигательных танцев, — Ким спешит объяснить, что он сам недавно узнал это, потому что ведь именно по этой причине у Минхо сейчас отвисает челюсть. — Я прочитал это в путеводителе. И уже записал нас на класс сальсы. Но если ты захочешь попробовать ча-ча-ча или румбу, я только за. Минхо беспомощно оглядывается, только сейчас понимая, что балкон окружён высокими пальмами, а вдали виднеется океан, который в любой другой ситуации нещадно бы его манил к себе. — Сколько я спал? — Я не подумал, что танцы могут тебя так расстроить, — Сынмин будто вообще не хотел замечать вопросы Минхо. — Котам, кстати, очень понравился дом и территория. — Ты можешь рассказать всё по-человечески без этого твоего дурацкого спокойствия? — Минхо садится в соломенное кресло. — А ты можешь рассказать, что чувствовал, когда стрелял в меня? — Голос Сынмина звучит глухо. Он меняется в лице, словно вспоминает каждую секунду того ужина. — Или планировал применить на мне шокер? И у тебя в машине была лопата и много хлорки. Кажется, это был мой подарок на предстоящую годовщину? — Почему? Ты! Ты первым метнул в меня нож! — Минхо резко встаёт с кресла, о чем тут же жалеет. В голове словно взрываются миллионы маленьких ракет. — Потому что ты, — Сынмин больно тычет Минхо в грудь указательным пальцем, а затем и вовсе давит на плечи, заставляя его сесть. И сам садится ему на колени, — пошёл за пистолетом. Ты думаешь, я поверил в то, что тебе кто-то звонит? — Сынмин-а… — Давай начнём все сначала? И прости за яд. Тебя будет ещё тошнить несколько дней, но, в целом, ты в безопасности. Сынмин кусает губы, и Минхо точно знает, как младшему тяжело сейчас говорить всё это. Они знают каждую привычку друг друга, читают как открытую книгу на родном языке. Их уровень близости похож на телепатию, вот только они не смогли прочитать при первой встрече, что были смертельными врагами. — Меня зовут Ли Минхо. Мне двадцать девять лет, я — профессиональный киллер. Моего отца убили, когда мне было тринадцать лет. Он научил меня убивать людей, — Минхо не моргает. Он смотрит на недрогнувшее лицо Сынмина, такое же серьёзное, как и его. — Я — Ким Сынмин. Мне двадцать шесть лет, и я — наёмный убийца. Минхо изучает лицо Сынмина: всматривается в карие глаза, под которыми в мешках уже могли завести жизнь кенгуру; исследует взглядом сухие губы, давно не знающие бальзама; и снова заглядывает в уставшие глаза напротив. В последние дни он был, действительно, очень занят, поэтому не появлялся дома сутками. А наличие парня в своей жизни воспринимал как нечто должное. Он почти и забыл, как выглядит лицо Сынмина так близко. — Ты очень красивый, — Минхо говорит тихо, боясь нарушить драгоценную тишину. А Ким спешит накрыть его губы нежным поцелуем. Минхо и рад углубить поцелуй, сорвать с Сынмина халат и сделать то, что они так и не смогли сделать после неудавшегося ужина. Но ему нужны ответы. — Сынмин-а, подожди-подожди. Это позже. Ким прислоняется лбом ко лбу партнёра. Он тяжело дышит, и вовсе не от накатившего на него возбуждения. Ему тяжело говорить о произошедшем. — У меня было семьдесят два часа, чтобы устранить тебя. Я подготовил два шприца: в одном из них была смертельная доза, которая убила бы тебя за три минуты. В другом — доза, чтобы тебя вырубило на несколько суток, — Сынмин отстраняется. — Когда ты пошёл за телефоном, я подготовил отравленный нож, потому что это значило, что ты уже всё решил. А затем ты выстрелил… и я всё понял. Ты никогда не промахиваешься. — А если… — Я слежу за тобой больше двух лет, идиот. Ты. Никогда. Не промахиваешься. — А всё это? — Минхо обводит взглядом пространство вокруг них. — Как? — Я знал, что ты придёшь за мной. И я был готов. Но я не знал, какое решение ты примешь в итоге. Значу ли я что-то… — Весь мир. Ты — мой мир. — Теперь я знаю, потому что ты — лошара, который промахнулся два раза, — Сынмин снова входит в свою раздражающую фазу. — Айгу, старик, у тебя было целых два шанса и три выстрела, но ты про-ма-зал. Сынмин расплывается в улыбке. Ему нравится дразнить Минхо даже больше, чем сидеть у него на коленях. И больше, чем смотреть на голые плечи и пресс Минхо (но это не точно). — Я не могу поверить, что ты узнал всё первее меня. Ты такая заноза в заднице, Ким Сынмин. — Признайся. Ты был очарован мной всё это время, — Ким хихикает, заметив красные кончики ушей Минхо. — Я не предполагал, что ботан, пишущий сопливые подростковые романы, окажется киллером. — Наёмником, — на автомате поправляет Сынмин. — И я дописал книгу, пока ты был в отрубе. — Что случилось с Хёнджином? — Мне пришлось убить его. — Он был буквально моим любимым персонажем в этой вселенной, — Минхо закатывает глаза. — Ты же специально убрал его. — Возможно, — у Сынмина усмешка на лице, но за секунду он становится очень серьёзным. — На четвёртый день я начал бояться, что перепутал уколы. Ты лежал как мёртвый, и я очень боялся, что коты съедят меня за это. — Они бы хорошо выпотрошили тебя, засранец. Стой! — У Минхо глаза как два блюдца. — Сколько дней я был в отрубе? — Почти неделю. Сынмин тут же затыкает Минхо требовательным поцелуем. Ему не хочется выслушивать, что он псих, который чуть не убил его. Потому что это правда. Потому что теперь весь мир думает, что Ли Минхо убит Ким Сынмином, который, не выдержав мук совести, поджёг их дом; и сам же сгорел в нём. Полиция обнаружила лишь мизинец ноги, оставшийся от Сынмина. Этого было достаточно, чтобы сделать официальное заявление. Ким Сынмин — псих, влюблённый в своего киллера. И спасший его от самого себя. — У меня точно встанет после этой твоей дряни? — Минхо теперь беспокоит другой вопрос. — В этот раз я не промахнусь, если ты убил Ли младшего. — Не волнуйся, я позабочусь о нём, — Сынмин помогает Минхо снять с себя халат. — Я обо всём позабочусь. — Тогда я согласен ходить с тобой и на салями, и на фу-фу-фу. — И жили они долго и счастливо? Теперь уже Минхо затыкает Сынмина поцелуем. Их история ещё далека от финала, и он хочет, чтобы этот момент длился вечность: вокруг пальмы, океанский бриз, а у него на коленях Сынмин. Такой родной и любимый. — Я согласен, — Сынмин выдыхает в губы Минхо. — Давай поженимся. — Нам нужны паспорта и прочая дрянь, — Ли вовсе не пытается отказаться от своего предложения, но им о многом теперь нужно позаботиться. Если кто-то узнает, что они живы — будет очень плохо. — Йа! — Сынмин шутливо бьёт Минхо по плечу. — Ты сейчас пытаешься отвертеться от свадьбы с наёмником. Не забывай это. — Убей меня. — Минхо ухмыляется. — Исцели меня. Сынмин смотрит на Минхо со всей нежностью в глазах, на которую способен. Он чертовски влюблён.