Новая игра

       Ярмарка У порога стоит девушка. Лица её не разглядеть: оно начинает расплываться, как только я смотрю на него. Незнакомка подносит палец ко рту.       «Чш-ш-ш», — шепчут её губы. Она зовёт пойти за ней. Подходит к постели и нависает над спящим, я подхожу ближе, тоже заглядываю.       «Лиам?» Девушка опускается на колени, кладёт голову на край подушки и приобнимает его. Её руки гладят его плечи, голову, волосы. Она тихо напевает песенку. Пальцы незаметно подкрадываются под подушку, достают оттуда нож, он сверкает, отражая её безумные глаза.       — НЕТ! — кричу во весь голос я.       Девушка вонзает нож. Лиам вздрагивает и замирает. Но она продолжает наносить ему удары под звуки своего звонкого смеха.       — НЕ-Е-ЕТ!       Девушка исчезает.       — Где ты? — я в панике оглядываюсь, затем опускаю глаза и вижу кровь на своих руках, вижу нож, рукоятка которого зажата в моём окровавленном кулаке.       — Нет… нет-нет-нет-нет! — Я попятилась от трупа Лиама.       «Это я его убила?!»       — Ты слышишь меня? — Жозефина нетерпеливо барабанила пальцами по дверной ручке, отсекая возможность захлопнуть перед ней дверь.       Я устало провела рукой по лицу.       — Да, не кричи только. Мне всю ночь снились кошмары, голова и без того квадратная.       — Сегодня много дел.       — И?       — У Лиама завтра день рождения. Хочу устроить приём в его честь. Господин Штицхен не против, чтобы мы позвали гостей.       — День рождения?       — Давай оставим наши препирательства и сделаем для Лиама хороший праздник.       — Ага… Хорошо.       «Это ведь на его день рождения всё и произойдёт. Значит, времени совсем мало. Скоро всё закончится».       — Тогда жду тебя внизу.       Я схватила её за руку. Жозефина испуганно посмотрела на мои пальцы, сжимающие запястье.       — Что ещё?       — Мне уже второй раз чудится кто-то в ванной. С таким успехом я скоро перестану умываться. — «Хоть и быть здесь мне не так уж и долго осталось». — Ты тоже видела этого призрака?       — Призрака? Не говори ерунды! Я никого не видела!       Я решила не выяснять подробности.       — Ладно. Не хочешь — не говори.       — Жду тебя через пять минут.       Я надела платье, в котором было бы удобно готовить, и спустилась вниз. Жозефина нервничала, видя, как я в роли её служанки неумело вожусь на кухне. Готовить нормально я никогда не умела. Зачастую перебивалась магазинной едой. Когда мы закончили, то сели в гостиной передохнуть, обессиленные, пропахшие едой.       — Надо почаще запрягать тебя, а то совсем позабыла, как готовить.       — Я бы и не вспоминала. Готовка занимает слишком много времени. Выходит непродуктивно.       Жозефина махнула рукой, пропустив мимо ушей мои слова, и сказала:       — Пойди переоденься, а после сбегай в лавку за подарком Лиаму.       — И что же ему подарить?       — Выбери на своё усмотрение. Ты всегда знала, что ему нужно.       — Ладно… Что-то придумаю. — Я отряхнула платье от муки и пошла переодеваться. Погода выдалась солнечной, так что можно было надеть что-то лёгкое, а не все эти тяжёлые и пышные платья. Я оттянула край ткани, недоуменно глядя на свой наряд.       «С каких пор я начала радоваться одежде?» Ещё раз оглядев себя в зеркале, вышла на улицу.       Город я знала не очень, так что решила пойти за подарком в магазин, который запомнила последним. Я крутилась у витрины уже пятнадцать минут, разглядывая каждую вещицу. Это казалось мне глупым занятием, и я почувствовала себя совершенно растерянно. В реальной жизни мне было некому дарить подарки, так что с этим я не имела проблем.       — Ох, сегодня чудесная погода! — Навстречу мне шла Амели вместе со своей служанкой.       «Надеюсь, она меня не заметит и пройдёт мимо. Не очень хочется с ней пересекаться».       — (Добрый день.       — Добрый, — отозвалась Амели.       — (кротко) Здравствуй,) — подала голос её служанка.       — Завтра у Лиама день рождения.       — Знаю. Естественно, я приглашена.       «Какая же ты спесивая. Прям противно смотреть».       — О разумеется. Не могли бы вы помочь мне выбрать ему подарок?       Амели некоторое время молчала, ошарашенная, а затем вдруг рассмеялась.       — Просишь меня о помощи?       — Это типа нет?       — Мне некогда заниматься делами прислуги. Пойдём. — Она дёрнула свою служанку за рукав и с высоко поднятой головой прошла мимо меня.       — Вот же стерва, — тихо прошептала я. Пришлось вернуться к мучительным раздумьям. Мой рассеянный взгляд упал на листы бумаги и коробку с углём.       «Этот вариант самый очевидный и самый безопасный, как по мне. Насчёт других вариантов я сомневаюсь». Я зашла в магазин и купила выбранный подарок, полная облегчения.       Стоило мне выйти из лавки, как в меня врезался мужчина. Подарок чуть не выпал из рук, и я, прижав его к груди, рассерженно бросила:       — Смотреть нужно, куда идёшь!       — Прошу простить! Не заметил, — начал извиняться мужчина.       — А, это вы… Всё в порядке.       Винсент почесал затылок, огляделся по сторонам и заговорщицким шёпотом спросил:       — Всё случится завтра?       Я брезгливо отпрянула от него.       — Вы о чём?       Но он будто не услышал моего вопроса и продолжил:       — Кто-то против того, что происходит, но лично я люблю, когда женщины берут всё в свои руки.       — Я уже устала чувствовать себя дурой. Мне хоть кто-нибудь может объяснить, что здесь творится?       — Я… мне …мне пора. — Он попятился и норовил уже скрыться, но я удержала его за руку.       — Постой! Расскажи мне, что завтра произойдёт! Почему кто-то может быть против?       — Лилит, я не… мне правда пора.- Винсент, как ошпаренный, вырвался из моей хватки и поспешно бросился на другую сторону улицы. Я с раздражением наблюдала за тем, как он быстро перебирает своими полными ножками, желая поскорее скрыться из виду.       «Значит, завтра всё-таки что-то планируется. Может, день рождения Лиама — просто прикрытие?»       Я почти физически ощутила, как над городом нависла угроза. Что-то чёрное, злое, неумолимое впиталось в стены измученного Тотспела. Точно загноившаяся рана, что вот-вот лопнет, содержимым которой жителям неминуемо предстоит захлебнуться. Я тряхнула головой.       «Узнаю завтра. Устала додумываться и оставаться без ответа».       Когда я вернулась, Жозефина уже успела украсить зал. Она закрыла двери на ключ, чтобы Лиам ненароком не заметил приготовленное.       — Сделала, что просила?       — Да.       — Замечательно. Теперь пойдём.       — Куда?       Жозефина устало откинула прядь со лба.       — Берт почти закончил картину. Пойдём, Лиам уже там.       «Финишная прямая».       Мы тихо зашли в мастерскую, чтобы не мешать процессу. Лиам стоял позади Берта, пристально вглядываясь в каждую линию, каждый мазок картины. Роб курил и о чём-то думал. Было видно, что он устал позировать и в любой момент готов был вскочить со своего места. Не отнимая взгляда от полотна, Берт сказал:       — Вы как раз вовремя. Я почти закончил.       Лиам встрепенулся, зажал большой палец между зубами.       — Совсем немного…       Жозефина подошла к брату, приобняла его и положила голову ему на плечо. Она что-то прошептала ему, в ответ он медленно кивнул. Я прижалась спиной к стене, сложила руки перед собой и оглядела присутствующих.       «Что случится, когда картина будет готова? Или разгадка кроется совсем в другом месте?»       Роб выдохнул клуб дыма, а когда тот рассеялся, его взгляд оказался направлен на служанку. В комнате повисло тяжёлое ожидание. От каждого исходило нетерпеливое напряжение, словно мы наблюдали за работой сапёра, от которого зависели наши жизни.       Какой же провод приведёт к нашей гибели? Кисточка в руках Берта задвигалась быстрее, а затем замерла.       — Готово.       Лиам бросился к картине, взял её в руки.       — Осторожнее, дай краске высохнуть! — заволновался Берт.       — Она чудесна! — Он восторженно, благоговейно оглядел картину. Руки его дрожали. — Восхитительно!       — Ты молодец, Берт, — похвалила его Жозефина.       — Рад стараться.       Роб потушил сигару, поднялся и посмотрел на свой портрет.       — Как вам, господин Штицхен?       — Неплохо.       — Лилит, посмотри.       Я подошла к ним с некоторой опаской, словно стоит взглянуть на картину, и меня засосёт внутрь. Лиам развернул полотно, чтобы я смогла оценить работу. Каждая линия повторяла черты лица Роба. Портрет в точности соответствовал реальности и в то же время раскрывал его с какой-то иной стороны. Казалось, ответ на вопрос о том, что же в нём не так, лежал на поверхности; ещё немного — и ты сможешь поймать ниточку, что приведёт к разгадке. Но она всегда ускользала, вынуждая продолжать вглядываться в портрет. Может, в этом и был талант Берта? То, что приковывало к его работам, заставляло раз за разом останавливаться рядом с его картинами и смотреть, смотреть, смотреть…       — Лилит, тебе нравится? — спросил Берт.       — Вроде неплохо. Но не вижу ничего особенного. Мазанина себе да и всё. Не пойму, на что вы тут так засматривались, — честно ответила я.       Берт рассмеялся.       — Жаль, что не смог достучаться до твоего сердца.       — Ничего ты в искусстве не понимаешь, — обозвалась Жозефина. — Повесим портрет к остальным? Я переглянулась с Робом.       «Как-то это предложение звучит не очень…»       — Жозефина, ты, как всегда, нетерпелива. Портрет побудет ещё у меня. Ему нужно высохнуть, — возразил Берт.       Руки Лиама вцепились в картину, едва не размазывая краску.       — Берт прав. Мы же не хотим всё испортить? — Он передал полотно художнику, неохотно, осторожно, точно младенца в чужие руки. Было видно, что он очень уж не хочет её отдавать.       — Сегодня отличная погода. К тому же есть повод отметить. Не хотите прогуляться в город? — предложила Жозефина. Было странно слышать что-то хорошее от неё.       — Я слышал, открылась ярмарка, — вспомнил Берт.       — Превосходно!       — Ярмарка? — Меня будто охватило ледяной водой от страха и плохого предчувствия. От мурашек волосы на руках встали дыбом. Прошлый мой поход на такое мероприятие ничем хорошим не закончился.       — Что-то не так? — заметил моё беспокойство Роб.       — Нет… всё отлично.       — Вы пойдёте с нами, мистер Штицхен?       — Да, я бы прогулялся, — быстро согласился Роб.       Мне стало неловко от своих подозрений. Лиам и Берт были так добры ко мне, а я боюсь поворачиваться к ним спиной. Но такова жизнь. Это не фильм и не книга, где предательства обоснованы, плохие герои — твои враги, а хорошие — с тобой до последнего. В жизни удар может прийти в любой момент и от того, от кого не ждёшь. Лиам, довольный как ребёнок, прошёл вперёд и нетерпеливо стал топтаться у выхода.       — Пока вы не передумали, предлагаю пойти. Я уже и забыл, каково это — веселиться, да ещё в такой большой компании!       Радость Лиама немного умерила мою тревогу.       «Я уже стала параноиком. Это же просто ярмарка. Не закинет же меня ещё куда-то…?»       — Надо позвать Приму. Она будет в восторге!       — Лиам такой возбуждённый, — подметил Берт. Это звучало очень… двусмысленно.       — Берт, дай ему порадоваться, — заступилась за брата сестра.       — Не серчай, сестрёнка. Он прав. Сегодня я и правда чувствую себя счастливым!       «Дело в картине, ярмарке и в дне рождения. Всё это связано».       — Подождите, я сейчас… — Лиам направился к особняку позвать Приму, а после мы все двинулись в город.       Несмотря на бушующую эпидемию «точки невозврата», на ярмарку пришёл едва ли не весь Тотспел. Женщины в платьях радостно прогуливались вдоль ларьков, их смех сливался с бренчанием музыкантов и громкими спорами успевших напиться завсегдатаев пабов. Дети бегали друг за другом с палками вместо оружия. Глядя на них, Прима фыркала и закатывала глаза.       — Ведут себя как дураки.       — Хоть они и дети, но я согласна.       — Глупые дети.       Кому-то из жителей стало плохо. Вокруг него столпились люди. Какая-то девушка махала перед несчастным тряпкой, чтобы привести его в чувства.       — Не лучшая идея открывать ярмарку, когда за углом скидывают трупы заболевших.       — Смерть не должна отнимать возможность радоваться. Жизнь продолжается, что бы ни… — Жозефина осеклась на полуслове, простёрла и воскликнула: — Мэри, какая встреча!       — Здравствуй… О, вас так много. Решили развеяться? — Девушка говорила с владельцем одной из лавок, но, когда к ней подошла Жозефина, махнула ему рукой, чтобы он продолжил свою работу.       — Я помогала с организацией ярмарки. Лилит. — Она кивнула мне в знак приветствия.       — Мэри, — спокойно ответила я.       — Прекрасно выглядишь сегодня, Мэри. — Берт поцеловал тыльную сторону её ладони.       — Какой же ты подхалим, — заулыбалась девушка.       — Отчего же? Я никогда не лгу. Когда ты выглядишь неважно, я тактично помалкиваю.       — Наглец! — Мэри шутливо стукнула его по плечу. — А вот и господин Штицхен. — Она прошлась вокруг него, оценила со всех сторон. — Рада знакомству.       Роб прикурил сигару и холодно ответил, не глядя на неё.       — Взаимно.       — Как интересно…       — Мэри, ты придёшь к нам завтра? — спросил Лиам. Она приобняла его за плечи и почти промурлыкала:       — О, коне-е-ечно, мой дорогой. Ка-ак же я такое пропущу?       Прима прыснула от смеха.       — Ещё бы!       Мэри бросила на неё недовольный взгляд.       — Её вы тоже взяли. — Было видно, что девочка не нравилась Мэри. И она этого не скрывала.       — Конечно.       Прима показала девушке Мэри язык, а та — ей в ответ.       «Не думала, что между ними такие отношения».       — Вы только пришли? Предлагаю посмотреть на театральное представление. Правда, не знаю, что за пьесу они поставили.       — Пьесы скучные. Не могу усидеть на них. Видел группу, которая лепит что-то из глины. Обещают интересный приз. Вы бы видели тот ужас, что там делают. Покажу им мастер-класс, — восторжественно заговорил Берт.       Мэри закатила глаза.       — Пьеса тебе скучна, зато сидеть на одном месте, склонившись над грязью, — интересно?       — Естественно.       — Боже, ты невыносим.       — Я видела священника. Хочу поговорить с ним, — произнесла Жозефина.       — Это тот старик, что хотел отравить меня по твоей просьбе? — как бы невзначай проговорила я.       — Отравил? — удивилась Мэри.       — Лилит, не говори ерунды.       — Ты что, пыталась отравить её? — Мэри схватила Жозефину за руку. Жозефина отпрянула, поправила воротник платья.       — Вышло недоразумение. Мы всё решили.       — Как же… Ты сама всё решила, без меня.       — А вы, господин Штицхен, чем бы хотели заняться? — решила сменить тему Жозефина.       — Не знаю. Нужно осмотреться.       — Я бы пострелял из лука. Сейчас идут соревнования. Хотела бы посмотреть, Лилит? — Лиам с улыбкой протянул мне руку. Хоть в игре я и выбрала прогулку с Бертом, но сейчас мне почему-то захотелось получше узнать Лиама. Поэтому я согласилась пойти.       — С радостью!       — А я? Куда мне пойти? — заволновалась Прима.       — Можешь пойти со мной, — предложила Жозефина.       Прима сложила руки перед собой и расстроенно отвернулась.       — Ещё чего! Самое скучное, что можно придумать! — Было видно, как девочка не хотела идти с Жозефиной. Лиам приобнял её и со смехом сказал:       — Всё нормально, пойдёшь с нами.       — Ура-а-а! — обрадовалась та.       — Раз мы решили, встретимся здесь через полчаса, — озвучила правила Жозефина.       — Договорились.       Роб кивнул мне и направился в противоположную сторону. Как только все разошлись, Прима припала к руке Лиама.       — Я так рада, что иду с вами! — расплылась она в улыбке.       — Какая же ты доставучая, — честно призналась я.       — А ты ворчливая, как старуха, — скривила недовольную рожицу Прима. — Ревнуешь меня к Лиаму? — заулыбалась она. От одного предположения я рассвирепела.       — Ещё чего! Было бы к кому. Ты ещё ребёнок.       Лиам рассмеялся, поднял руки и махнул ими в успокаивающем жесте.       — Тише, тише, девочки. Смотрите не подеритесь.       — Такая себе шутка.       — Вон, вон там! Соревнование уже идёт! — стала указывать в сторону Прима, таща Лиама и меня за руки.       Лучники встали в ряд. Напротив каждого из них стояла мишень, ещё не тронутая ни одной стрелой. Стрельба ещё не началась, и противники переговаривались между собой. Лиам заплатил за участие, взял лук и замер напротив своей мишени.       — А как всё будет происходить? — стала расспрашивать девочка. Лиам несколько раз натянул тетиву, чтобы прочувствовать оружие.       — О, всё просто. — Истал объяснять, что да как. — Соревнование ведётся сериями по три и шесть стрел. На три стрелы даётся две минуты, на шесть стрел — четыре.       — А где ты научился стрелять? — всё не унималась Прима.       — Нас с Лилит научил мой дедушка.       — Нас, — тихо прошептала я.       «Лилит умела стрелять из лука? Не знала даже…»       — А кто из вас был лучше?       — Лилит была искуснее, — заулыбался парень, предаваясь воспоминаниям о той Лилит, которую он знал. — Это оружие создано, чтобы убивать, а не развлекаться. Дедушка учил нас охотиться. Если на той стороне оказывалось животное, я всегда промахивался. А Лилит попадала в цель.       — Как жестоко. Очень жаль, что старая Я убивала животных.       — Тогда ты говорила по-другому. Но я даже рад, что у тебя теперь иное мнение.       Судья поднял руку.       — (восторженным шёпотом) Начи-и-нается!       Лиам выпрямился, встал в стойку, зажал пальцами стрелу и натянул тетиву. Смеющиеся глаза стали холодными, сосредоточенными. Он выдохнул, выравнивая дыхание. Его противники проделали то же самое. Воздух стал разреженным, чувствовалось накалённое до предела ожидание. Все зрители и сами участники задержали дыхание перед выстрелом… Судья поднял руку…       «Ну же, Лиам, у тебя должно получиться!» — почему-то начала волноваться за него я.       Рука опустилась, судья прокричал: «Пускай!», и десятки стрел со свистом устремились в мишень. Лиам, не мешкая, повторил всё снова и снова. Прима одобрительно захлопала в ладони.       — Прямо в цель! — Пригляделась получше. — Только одна стрела ушла чуть влево. Но всё равно здорово!       — А говорил, что всегда промахивался.       Лиам смущённо улыбнулся.       — Моя стрела никого не убьёт, поэтому мне нечего бояться. — Он вытер взмокший лоб.       — Это так сложно? Ты вспотел.       — Да, я приложил много усилий. — Парень посмотрел на остальных участвующих, непринуждённо возившихся со своим оружием.       — То же касается и всего, к чему бы я ни прикоснулся. Мне хочется быть лучшим в своём деле, но я не умею делать это играючи. Волнение и желание достичь идеала приводят к тому, что достижение этого идеала становится невозможным.       «Не говорит ли он о Берте, который не осознаёт свой талант и пишет картины без малейшего усердия?»       Судья снова поднял руки и прокричал: «Пускай!»       Свист стрел. Одна за одной. Руки Лиама с каждым разом дрожали всё сильнее, но его упорство и сила воли заставляли их в нужный момент замереть. Бой окончился. Лиам обессиленно уронил лук. Судья обошёл каждую мишень и поднял руку, готовый огласить результат.       — Кто же? Кто же победил? — запереживала Прима.       Судья указал в их сторону.       — Лиам, ты сделал это! — обрадовалась я за него.       — Ура-а! — Прима заскакала, бросилась обнимать победителя. Когда она отстранилась, Лиам устало, но счастливо посмотрел на меня.       — Получилось… — Лиам словно сам не верил, что выиграл. Я сделала робкий шаг вперёд. Лиам тоже придвинулся ближе. Он протянул руки, открываясь для объятий. Его широкая улыбка, обращённая ко мне, была ярче солнца. Она ослепила меня и согрела.       — Иди ко мне. — Он обнял меня, крепко, с чувством, как самого дорогого человека. Мы простояли в объятиях несколько долгих минут.       — Гадость, — вставила свои пять копеек Прима.       — Ревнуешь? — заулыбалась я.       — Ещё чего!       — Девочки… — Судья отдал Лиаму мешочек с монетами в качестве приза.       — Куда их потратим? — Прима сделала щенячьи глазки.       — Хочешь, купим тебе что-нибудь?       — Я думала, ты никогда не предложишь!       — Ты её балуешь.       — Молчи! — шикнула на меня девочка.       — Ещё чего, невоспитанная! — огрызнулась я.       Лиам хохотал, наблюдая за тем, как Прима пытается дотянуться до моего рта, чтобы закрыть его, а я одной рукой удерживаю её на расстоянии.       — Люблю вас, девочки. — Мы с Примой замерли, ошарашенно глядя на Лиама.       — И мы тебя! — призналась девочка.       — Ну, чего стоите? Пойдём же. — Мы пошли вдоль лавок. Прима не замолкала всю дорогу.       — …Я поливала этот цветок день за днём. Никто не верил, что он выживет, но он выжил и вырос во-о-от таким!       — С тобой сад ожил, это правда.       — А ещё я уже третью ночь подсыпаю землю под подушку Жозефины. Она поэтому всегда такая раздражённая! Она думает, это кара Всевышнего. Ха-ха! Вот умора!       «Умора… современное слово. Ещё одно доказательство того, что она не так проста и много чего знает, о чём не говорит». Я была рассеянной, у себя на уме, хоть и слушала Приму. Мои мысли, как выпущенные из рук воздушные шары, уносились прочь, гонимые ветром. Пока среди толпы я вдруг не заметила того, кого ожидала здесь увидеть, хоть и не осознавала этого… Это был Таролог.       — (шёпотом)Он здесь.       — Ты о ком? — услышал меня Лиам.       Я замерла, пытаясь понять, что Таролог будет делать.       — Ты кого-то увидела?       Чёрный плащ мелькнул один раз, другой, показываясь то между одними людьми, то между другими. Затем показался в последний раз и скрылся в толпе.       «Он сбегает».       — Лилит, всё нормально? — Лиам осторожно коснулся моего локтя. Я неопределённо качнула головой, всё ещё выискивая в толпе Таролога, но его уже было не разглядеть. Люди в потрёпанных одеждах проходили мимо, бросая на меня настороженные взгляды. Пахло едой и животными. Тошнота подобралась к горлу.       «Как же мне всё это надоело…» Мне претило это место, эта неизвестность.       «Таролог играет мною. Он не отпустит меня. Тогда какой смысл подыгрывать ему, пытаться соответствовать этому миру?» Сердце сжалось от страха и беспричинной тревоги. Я остановилась, медленно повернула голову и уставилась на шатёр — точную копию того, где я впервые встретила Таролога. Отвернувшись, закрыла глаза.       «Ну вот, опять. Не буду заходить! Не поведусь, слышишь?!» Но ноги не слушались. Я пыталась сделать шаг, но меня точно пригвоздили к месту.       «Видимо, по-другому никак… Хорошо. Я не боюсь!» Я развернулась к шатру и уверенно зашагала к нему. Отдёрнула шторку, резко, словно бросая вызов. Внутри было темно, но хватило одних лишь силуэтов, чтобы узнать каждый уголок. Всё выглядело в точности как тогда. Моя смелость поугасла. Я осталась стоять в проходе. Я ощутила прикосновение к спине, это оказался Лиам. Я огляделась. Шатёр испарился, словно его и не было. Лиам повернул меня к себе и заглянул в моё лицо.       — Что случилось?       К нам прибежал Берт, а вместе с ним и остальные, успевшие снова собраться.       — Тебе плохо? — спросил Берт.       Мэри помогла мне подняться.       — Ты бледна.       — Что случилось? — наигранно распереживалась Жозефина.       — Может, солнечный удар? — Берт коснулся моего лба.       — Да. Наверняка он, — решила я согласиться. Лиам коснулся моего локтя.       — Ты как? — Я отвлеклась от размышлений и только сейчас заметила, что мы уже возвращаемся.       — Всё нормально…       — Как твоя голова, не болит? — тёрлась возле меня Мэри.       — Могу дать тебе несколько свечей, — предложил Берт. Я уже хотела отказаться, но меня опередила Мэри.       — Не стоит. Думаю, Лилит нужно отлежаться, только и всего. — Было видно, что она занервничала, стоило только появиться опасности для моей жизни.       В городе Мэри остановилась, протянула мужчинам руку.       — Я прощаюсь, но ненадолго. Завтра увидимся, верно?       — О, разумеется, — заулыбалась Жозефина.       — Будем ждать тебя, — улыбнулся Лиам.       — Лилит. — Она обняла меня и прошептала на ухо:       — Ты чувствуешь беспокойство, это хорошо. — Мэри отстранилась, улыбнулась мне самой обаятельной улыбкой и отошла.       «И что это было?» Я не очень поняла её слов.       — Всего хорошего вам, — окончательно попрощалась девушка, после чего ушла.       — Идём уже скорее, я устала! — подала голос Прима.       Слова Мэри поселили во мне тревогу. Берт ушёл к себе, Прима увела Лиама играть с ней в саду, а Жозефина принялась обхаживать Роба и занимать его совсем не занимательными рассказами. Оставшись наедине с собой, я могла ещё раз поразмыслить обо всём, что произошло днём.       «И зачем мне этот шатёр привидился? К чему это всё?»       Я подошла к закрытым дверям, за которыми будет праздноваться день рождения Лиама. Положила руку на холодящее стекло.       «Завтра там всё и случится». За дверью мелькнула тень. Тень подошла ближе и замерла напротив. Она протянула руку, дотронулась до стекла по ту сторону, как бы прикасаясь ко мне. И только наши ладони соприкоснулись, разделяемые одним лишь тонким стеклом, тень разделилась ещё на две. Это было… страшно. Я отдёрнула руку и отошла. Тень в центре повторила моё движение. Затем странные силуэты стали отходить всё дальше и дальше, пока не исчезли.       Я положила руку на грудь, туда, где бешено билось сердце.       — А это что ещё за хрень только что была?!