По следам золотой антилопы

Костёр пылал ярко, освещая собравшихся. Виктор Иванович принёс брату гитару, и вечер приобрёл более тёплые краски. Пётр Миронов хорошо играл и знал много походных песен. А когда к нему неожиданно присоединился Яков Платонович, Мария Тимофеевна вдруг поняла, что она проиграла. Даже её сердце билось чаще от этого чарующего голоса. А Анна… Анна сияла так, смотрела с таким восторгом, гордостью за своего мужчину, с такой любовью, что Миронова-старшая осознала: она не найдёт нужных слов, чтобы достучаться до дочери. Да и Штольман показывал себя пока только в лучшем свете. Но женщина не была намерена сдаваться и решила дождаться удобного случая. А пока можно и послушать. Голос у Якова Платоновича и вправду красивый. Штольман же понял, что до конца вечера теперь не споёт ни слова. И не скажет. Лишние все эти слова, когда на тебя так смотрит женщина, которую ты любишь. Яков Платонович встал и принёс дамам и Ване по пледу. Всё-таки холодало. А Аня в ответ крепко прижалась к нему, продолжая улыбаться. У мужчины начала появляться эгоистичная надежда, что завтра, последний день отпуска, Анна проведёт только с ним. Анна, смотря на весёлые искорки, думала, что ей давно не было так хорошо в кругу близких людей. Все было прекрасно: и тёплые шашлыки, и душевные песни, и забота Якова, от присутствия которого внутри все ликовало. Мужчина был ещё лучше, интереснее и талантливее, чем ей представлялось. Каждый день, проведённый с ним, имел особый оттенок. Будто бы его и не хватало девушке для счастья. Жаль, что эти волшебные две недели подходили к концу. Но впереди было многое. Впереди была вся жизнь. Виктор Иванович расслабился, сбросив с себя груз последнего дела. Он наотрез отказался в суде защищать интересы обоих Киловых и даже представить не мог, какой ящик Пандоры вскрыл после этого дела. Как хорошо, что в его семье все было иначе! Здесь не доводили проблемы до такого уровня, здесь любили и ценили человека, а не деньги. Здесь было хорошо, и у каждого налаживалось свое счастье. И от этого хотелось попросить Петра спеть ещё. Пётр Иванович довольно жмурился. Вечер удался, и даже Ванечка наконец-то отдохнул, а не только ждал Зизи. Он робко улыбался и сидел на коленях, с одной стороны держась за него, а с другой взяв Анну за руку. Племянница хорошела день ото дня. Она цвела и была счастлива. Да и в Якове Платоновиче нет, нет, да и пробивался тот самый мальчишка, которого он знал ещё в армии. Трель мобильного телефона раздалась в тишине вечера неожиданно громко. А ещё через пару мгновений радостный голос Миронова-младшего известил: — Посадку объявили. Зизи летит сюда! — Ура! Ура! Я скоро увижу маму! — вскочил радостный Ваня и захлопал в ладоши. В глазах Марии Тимофеевны засверкали слезы. — Аня, помоги мне собрать гостинцы Зинаиде, — проговорила она, чтобы Пётр Иванович и Яков Платонович не увидели её чувств. Анна, растрогавшись, поцеловала мальчика в лоб и поспешно ушла вслед за матерью. Нечасто им доводилось испытывать одни и те же эмоции, этот момент хотелось разделить. А Пётр Иванович, весело рассматривая их компанию, протянул: — Хороший вечер, не правда ли? — Самый лучший, — подтвердил Ванечка. И каждый из присутствующих в чем-то с ним согласился.