По следам золотой антилопы

— Яков, а можно попробовать? — жалобно протянула я, отводя в сторону фен. Длинные волосы мне нравились, но высушить их до конца утром после душа — задача не самая простая и короткая. Штольман сосредоточенно наносил пену для бритья, я же одной рукой сушила волосы, а второй выводила узоры на его спине. Провоцировать и дразнить любимого мужчину мне очень нравилось. — Что попробовать? — поинтересовался он, поправляя полотенце на бёдрах и оборачиваясь ко мне. От его взгляда становилось жарко. — Тебя побрить, — досказала я просьбу, смотря в самые удивительные в мире глаза. Наверное, это очень глупо, но меня бросало в дрожь от одной только мысли, как я буду проводить по коже Якова станком и насколько близко буду стоять, вдыхая любимый аромат… Яков задумчиво оглядел меня зелёными глазами и протянул инструмент: — Прошу. Я подошла ближе и тут же оказалась в объятиях. Положив одну руку на плечо, второй я откинула мешающие мне волосы назад и принялась медленно проводить вначале по щеке мужчины, а затем по подбородку до губ. Вот кто придумал эти губы? Даже смотришь на них и ни о чем другом, кроме поцелуев, думать не можешь. Штольман же даром время не терял, справедливо полагая, что халат на мне явно лишний и вскоре не понадобится. Меня же интересовал вопрос: с какого момента времени я записалась в мазохисты? Это же пытка: пока все лицо побреешь, уже давно… — Да, чтоб тебя! — выругалась я, ополаскивая бритву. — Кому я понадобилась? Иногда мне кажется, что нам мешали бы даже на необитаемом острове! — Аборигены или дозвонившийся Коробейников? — поинтересовался Штольман, выпуская меня из рук с заметным сожалением. — Вернусь — продолжу, — предупредила я, поцеловала не содержащую пены часть щеки и отправилась на поиски вопящего так некстати гаджета. Звонил отец. — Доброе утро, Аня! Вы уже не спите? — весело поинтересовался он. Я с сожалением посмотрела на Якова, довершавшего бритье самостоятельно. — Нет, не сплю. — Сегодня к нам неожиданно приедет Пётр в гости вместе с Иваном, приезжайте и вы с Яковом. Посидим по-семейному, пожарим шашлыки… Маша уже мясо маринует. Перед глазами мгновенно встала картина, как разъяренная от новости спонтанного приготовления стола мама зло и эффективно нарезает мясо. Впрочем… — Яша, нас родители вечером на шашлыки зовут. Приедет дядя с будущим племянником. Пойдём? — спросила я у Штольмана, наблюдая, как Яков вытирает пену с лица. — Пойдём, — тут же согласился мужчина. Когда я уточнила время и место, Яков уже стоял рядом со мной. Положив трубку, я сделала то, чего хотела в последние десять минут: поцеловала любимого человека. Сегодня времени на нас двоих было много, а значит, можно позволить себе всё.

***

Евграшин посмотрел на Алису. Учиться она явно умела и любила. Девушка с воодушевлением писала конспект их первого занятия кулинарных курсов и внимательно поглядывала на преподавателя. Владимир же ругал себя за недальновидность: ему виделась в качестве преподавателя умудренная опытом полненькая повариха, а не мужчина в самом расцвете сил, по ощущениям только что вышедший из спортзала. Большая часть слушательниц курсов смотрела с придыханием на этого качка-переростка. Старший лейтенант откровенно злился, поскольку именно Алиса, кажется, заинтересовала этого спортсмена. Видимо, тем, что не обращала на него должного внимания и от каждой неуместной шутки не громко хихикала, а перешептывалась с Вовой. Евграшин на это лишь одобрительно хмыкал и понимал, что, кажется, эти курсы он будет пропускать по минимуму. Да и сходит сегодня на репетицию спектакля. В роли актрисы Элис он ещё не видел. — Сегодня мы будем готовить омлет, — тем временем бодренько вещал повар. Алиса наклонилась к Владимиру: — Ты какие омлеты предпочитаешь? — поинтересовалась девушка, сверкнув зелёными глазами. — С яйцами, — буркнул парень, сверля взглядом повара, который шёл к ним. Надо же, на курсах двадцать человек, но именно сюда надо было подойти. Элис, кажется, все поняла и улыбнулась. — С беконом, — поправился старший лейтенант. — Для этого блюда мне нужен помощник, — тем временем сообщил повар, смотря на Алису. Флиртующая с Владимиром девушка действительно была хороша. А передник ей был к лицу. — Может быть, вы? — Может быть, я, — ответил ему в тон Евграшин, вставая. — Никто не возражает? Группа замолчала. Алиса уже посерьезнела, перебегая глазами между двумя мужчинами. До неё наконец-то дошло, что, во-первых, её ревнуют, во-вторых, имеют на это право, поскольку повар начинает вести себя навязчиво. — Нет, конечно, милый, — проворковала она, одаривая преподавателя строгим взглядом. — Так какие яйца надо резать? — нетерпеливо поинтересовался Евграшин. Повар побледнел. Намек он уловил превосходно. — Обойдусь без помощников, — прокомментировал он. Алиса довольно улыбнулась, обнимая севшего на место Вову. — Может, надо было брать интернет-курсы? — прошептала она над ухом парня. — Там обстановка более спокойная. — Может быть, — согласился Евграшин. — Жаль, абонемент пропадет. — Почему это? — удивилась Алиса. — Предложи кому-нибудь в отделении из одиноких дамочек. — Их вряд ли заинтересуют безмозглые качки, — возразил Владимир, представляя умудренных жизненным опытом лаборанток экспертно-криминалистического отдела, способных критически оценить их шеф-повара. — Зато быстро научат дисциплине, — назидательно произнесла Алиса. — Передай мне, пожалуйста, яйца. Евграшин довольно кивнул. Пожалуй, это оптимальный выход. Но на репетицию к Алисе он сегодня всё равно сходит. В профилактических целях.

***

— Не открывай, не открывай! — попросила Ольга, хитро улыбаясь. Константин сморщился. — Скоро мы придём? — недовольно поинтересовался он. Девушка обещала какой-то сюрприз и для усиления эффекта просила не подглядывать. Даже было интересно, что она такого придумает. Фантазия у девушки, выросшей в актёрской среде, была богатая. — Уже пришли. Открывай! — весело сообщила девушка и отошла на два шага назад. Костя стянул повязку и осмотрелся. Лицо молодого человека вытянулось от удивления и недоумения. — И зачем мы сюда пришли? — спросил он, озираясь. Медянкова притащила его в актовый зал, где у них проходили репетиции спектакля. Ольга хихикала, глядя на любимого человека. — Затем, Костя, что ты замечательный парень, но репетиции напролёт ты занят мной, а не спектаклем. И я намерена положить этому конец, — назидательно сообщила она, подходя ближе. — Это каким образом? — поинтересовался мастер по свету. — Методом кнута и пряника, — строго сказала девушка. — Наверху ждёт пряник. А на время репетиции — только кнут. Костя закатил вверх глаза. — Тебе так важен этот спектакль? — спросил он. — Ты сама твердишь, что ты не актриса. Оля грустно улыбнулась. — И все в это верят, кроме меня самой. Да, я видела всю изнанку профессии, но меня тянет туда. С каждым студенческим спектаклем. А сейчас, когда с нами занимается режиссёр, я поняла, чего я хочу. Я хочу ставить собственные постановки. Заяви она, что Земля квадратная, Костя бы удивился меньше. Хотя организаторского таланта и артистизма ей не занимать. — В Тверское? — улыбнулся студент. — Да, — кивнула она. — Светлана Юрьевна говорила, что мне стоит попробовать. За год подготовлюсь и поступлю. Девушка прошлась вперед-назад между рядов. — Ты не осуждаешь меня? — тихо спросила она, заглядывая в глаза. — Кто я такой, чтобы тебя осуждать? — философски отметил парень. — Пойдём к твоему сюрпризу. Ольга просияла и, благодарно поцеловав парня, потащила его наверх.

***

— Аня, куда ты пропала? — поинтересовался Яков, подходя ближе. Я действительно сбежала к костру, на который мужчины только недавно водрузили шашлык, а теперь ушли отдыхать. Возле огня всегда было по-особенному чисто и спокойно. И сейчас, намаявшись с полсотней бытовых дел, я пыталась напитаться энергией весело пляшущих язычков. — Я не понимаю, — протянула я. Оставшись в одиночестве, я снова возвращалась к истории Киловых. — Вот почему так? Два брата, выросших в одной среде, в одной школе, с одинаковым отношением родителей. Один готов пойти на любую подлость, чтобы спастись самому, а второй — принести себя в жертву ради блага другого. Правда, ведя при этом двойную игру. А в итоге несколько искалеченных судеб. Яков присел ближе и положил мне руку на плечо. Мгновенно стало теплее. — Аня, характер человека не всегда связан с его окружением. Истинные ценности не утаишь: в критический момент все вываливается наружу, — пояснил он. Я лишь вздохнула. — А страдают в итоге невиновные. Лада беременна. Не представляю, как она потом скажет детям, что их отец в тюрьме. Вот дети-то здесь причём? А на Любовь Константиновну вообще смотреть страшно… Мой голос звучал жалобно и тоскливо. Нет, я прекрасно понимала, что жизнь не так проста, как бы нам хотелось, что справедливость в мире проявляется не всегда, но… Но когда это касалось детей, было больно. Внутри меня. По-настоящему. — Когда я шла в преподаватели, я хотела изменить мир. Я хотела сделать его чуть лучше. Я хотела показать, что главное начать с себя, и можно сотворить многое. А в итоге… — я махнула рукой. — А в итоге рядом со мной творилось черт знает что такое, а я абсолютно бессильна. — Мир не всегда белый, — отметил Яков, обнимая меня. — Ты идёшь правильной дорогой. Вокруг тебя мир действительно становится другим. И мой мир тоже. Меланхолия мгновенно испарилась. Яков не был мастером красивых речей, и это признание дорогого стоило. Я подняла голову, смотря в родные глаза и согреваясь уже по-настоящему. — Я… рада, — пробормотала я, устраиваясь на коленях Якова. Не хотелось ничего говорить больше, а так и оставаться в его объятиях. Навсегда. И зацеловать сейчас, но при родителях было как-то неудобно. Зато рядом с Яковом тепло и уютно абсолютно всегда. — Дядя Петя, смотри! Тётя Аня и дядя Яков обнимаются! — раздался откуда-то сзади звонкий мальчишеский голос. — Ваня!!! — я обернулась на звук. — Иди к нам, погреешься у настоящего костра! А дядя Яков тебе покажет, как следить за шашлыком. «Дядя Яков» удивлённо поднял на меня глаза. В них читалась рассеянность. Интересно, а когда у нас будут свои дети, он также будет реагировать на самые простые поручения? После недолгой беседы мальчик подошёл к Штольману, а я переместилась поближе к дяде. — Очень рада тебя видеть! — сообщила я. — Конечно, рада, — проворчал Пётр Иванович. — Так-то проведать старого дядюшку не приедешь, только по телефону… — Ну какой же ты старый! — возразила я, смутившись. — А в Твери я пока не бываю, не до этого. — В Твери нет господина Штольмана, — хитро улыбаясь, подколол меня дядя и тут же стал серьёзным. — Дух по-прежнему приходит к тебе? Я отрицательно покачала головой. Дух ювелира от меня отстал. Вчера ночью он опять приходил со своей просьбой передать горшки Нежинской, а потом… Потом случилось нечто странное. Появился дух Платона Николаевича, поговорил с ювелиром, и тот упокоился окончательно. Как я ни пыталась расспросить Штольмана-старшего, тот так и не рассказал мне, как ему это удалось. В любом случае вот уже второй день я чувствовала себя свободной и снова могла радоваться последним денькам вместе с любимым. Как ни печально, его отпуск подходил к концу. — Нет, кажется, он понял, что просит о несбыточном, — путанно ответила я и перевела разговор. — Вы где так задержались? Мы ждали вас раньше. — Да в аэропорту! — дядя аж просиял. — Зизи обещала приехать на один день. В последний момент рейс задержали. Как прилетит — поедем встречать. — Как здорово! — восхитилась я. — Обязательно привези её к нам, она любит шашлыки. — Не получится. Она ни за что не отпустит от себя Ванечку, — мужчина кивнул в сторону ребенка. — Привязалась к нему страшно. — Это хорошо, — отметила я. — Наконец-то и у Вани будет семья. Семья должна быть у любого ребёнка. Дядя тепло посмотрел на мальчугана, а затем подошёл к костру, обнимая его. — Дядя Петя, а когда тётя Зина прилетит? — спросил он, не отрывая завороженного взгляда от шашлыков, которые Яков переворачивал. Я прекрасно понимала ребёнка: мне ужасно нравилось наблюдать, когда Штольман увлечён делом. — Как только рейс разрешат, она сразу нам позвонит. Потерпи немного, скоро увидитесь, — пояснил дядя. Ваня кивнул так по-взрослому. Мы с Яковом понимающе переглянулись. Настоящий мужчина растёт. И, я уверена, что мои дядя и тётя компенсируют недостаток того тепла, которого ему очень не хватает. — Анна, помоги мне с овощами! — с веранды закричала мама. — Девушка взрослеет, когда ее зовут готовить, а не есть, — философски подметил дядя, за что был награждён укоризненным взглядом. А я, последовательно поцеловав дорогих мне мужчин (Якова в губы, дядю в щеку, а Ванечку в лоб), отправилась на кухню. Вечер только-только набирал обороты.