Кровь на твоих руках...

Новая база Саблезубых была гораздо меньше, но настолько же уютней. Хотя бы потому, что постоянно обитали там только Мастер и Хранители. Остальные подчиненные временно разбрелись по Венеции, чтобы не привлекать к себе внимания. - Значит, Ягами убили… - задумчиво произнес Мастер, машинально крутя в руках ручку, которой только что задумчиво рисовал на свободном от записей листе. – Кто-нибудь мне скажет, почему он один пошел за дочерью Десятого, и почему оставался один до самой смерти? Непривычно строгий взгляд заставил вздрогнуть даже Ивана, в общем-то, никогда не считавшего себя трусом. Джино нервно подергал себя за прядь светлых волос. Жнец делал вид, что он вообще не тут, а Антон старательно пытался спокойствием походить на Туман Саблезубых, но это у него слабо получалось. - Он нам ничего не сказал, - наконец, произнес Джино, осознав, что никто кроме него пока не может ничего сказать. – Он взял выходной и ушел… Резкий стук заставил итальянца сжаться и как-то затравленно посмотреть на Мастера. Несмотря на то, с какой яростью он ударил кулаком по столу, лицо его оставалось угрожающе спокойным. И это пугало больше всего. Если бы Мастер кричал, ругался – это было бы не так жутко. Потому что такое поведение значило одно – Небо Саблезубых в ярости. - Я рассчитываю, что в ближайшее время больше никто не решит так глупо умереть, - наконец, проговорил мужчина, откидываясь в кресле и окидывая уже более спокойным взглядом своих Хранителей. – Наш противник – сильнейшая мафиозная семья. И нам нужна сила всех. Хотите умереть – пожалуйста, но делайте это после того, как мы обойдем Вонголу. - Мы поняли… - вновь за всех ответил Джино, опуская голову и заслоняя волосами лицо. Мастер кивнул, и остальные поспешили покинуть кабинет, пока он не придумал им какое наказание.

***

- Тсукико! – девушки обступили рыжеволосую, едва она зашла в свою комнату. К ее удивлению, там была вся женская часть похищенных. И даже Оониши с некой тревогой оглядывала девушку, словно проверяя – все ли на месте. Впрочем, стоило Сасагаве заметить этот взгляд, и блондинка отвернулась, высокомерно задрав подбородок. Каннаги обреченно подняла взгляд в потолку, но ничего говорить не стала, предоставив подруге самой разбираться со своим отношением к Тсукико. А вот староста и Саюри сомневаться не стали, в голос интересуясь состоянием подруги. - Все в порядке, не стоило так волноваться, - постаралась успокоить их девушка. Мыслями она была далеко отсюда. Точней, пыталась понять произошедшее внизу, когда они только пришли в замок…

***

- С возвращением, Неудачник Тсуна. Как я понимаю, после шести лет сидения в кабинете ты совсем забыл все наши тренировки? – довольно высокий парень, выглядевший лет на двадцать пять, в строгом черном костюме и черной шляпе с рыжей лентой, насмешливо глядел на Саваду, безуспешно пытавшегося убедить себя, что он уже несколько лет как Босс огромнейшей мафиозной семьи, а не школьник, которого каждое утро будили пинком – и ладно, если не в голову. - Д-добрый день, Реборн, как долетел? – неубедительно произнес Десятый, но наткнулся на задумчивый взгляд черных глаз и замолчал. - Ужасно. Стоило мне задремать, как мне тут же начали пачками приходить сообщения о том, что ты притащил свою дочь в Италию в самое пекло, да еще и позволил дважды ее похитить, - мужчина повернулся к рыжеволосой и слегка приподнял шляпу. Девушка ошарашено кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова. Переведя взгляд на отца, она обнаружила, что тот пытается скрыться, делая вид, что у него важные дела. Смотрелось это крайне забавно, поэтому Тсукико не удержалась и улыбнулась. А Реборн, между тем, достал пистолет и направил его на замеревшего Саваду. - Итак, Тсуна, у меня для тебя два варианта. Первый: ты вновь начинаешь тренировки, чтобы суметь защитить свою семью, как ты это делал раньше. Раз уж ты соизволил вспомнить, кто ты есть, этот вариант кажется мне самым логичным. Второй: ты отвергаешь мое предложение и остаешься сидеть в своем тихом и уютном кабинете, предоставляя рисковать за себя своих Хранителей. Но тогда я прямо сейчас пристрелю тебя, потому что Вонголе не нужен такой Босс. С каждым словом парня Десятый все больше бледнел. Посторонним зрителям, не торопившимся вмешиваться, даже показалось, что он сейчас рухнет в обморок. Но нет, обошлось. Выпрямившись, Тсуна поправил пиджак и галстук, вставая прямо перед мафиози. - Думаю, мне не помешает вспомнить, как пользоваться своими умениями, - чуть наклонил голову. А в следующий миг ему пришлось резко прыгать в сторону, уворачиваясь от пули. Спрятавшись за косяком, он удивленно оттуда посмотрел на Реборна. – За что?! - Ты выбрал правильный вариант, молодец… - Как будто у меня был выбор в принципе! - …Так что тренировка начнется прямо сейчас. Кстати, это обычный пистолет, и пули в нем самые обычные… Тсукико не поняла, о чем они говорили насчет пуль, но отец ее рванул прочь с невероятной скоростью. Откуда-то со стороны довольно ши-ши-шикнул Бельфегор, театрально прикладывая руку ко лбу, словно пытаясь разглядеть что-то вдалеке. Впрочем, тут Сасагава подивилась другому – как он вообще видит что-то из-за своей густой и длинной челки. Правда, спросить она решила потом и у Франа. Принц доверия не вызывал. - Врой… - угрожающе прорычал Скуало, сжимая здоровую руку. Очевидно, он хотел сказать что-то еще, но наткнувшись взглядом на наивно моргавшую Тсукико, только фыркнул что-то про идиотов и, отвернувшись, быстрым шагом скрылся в одном из коридоров. - Тсукико-чан, думаю, тебе пока лучше подняться к своим друзьям, - Ямамото указал на лестницу и улыбнулся. – Сама найдешь комнату? - Да, я примерно запомнила ее расположение, - кивнула рыжая и, еще раз недоуменно оглянувшись в ту сторону, куда убежал отец, двинулась в указанном направлении.

***

Утром на завтраке Тсуна не появился, но, кажется, этому удивились только дети, впервые завтракавшие вместе с остальными, соизволившими проснуться к завтраку. Остальные понимающе посматривали на свободное место, предназначавшееся, очевидно, для Савады. Впрочем, на завтраке были далеко не все. Дети, помимо Сого и Юу, все еще отлеживающихся в лазарете, Ямамото, Рёхей, Реборн, Скуало и Леви-А-Тан. Остальные либо отсыпались, либо вообще временно покинули замок, отправившись на задания. - Тсукико, детка, ты уже поела? – Луссурия с умилением смотрел на рыжеволосую, настороженно оглядывавшуюся по сторонам – она впервые завтракала со всеми, в отличие от тех же близнецов, вообще достаточно быстро освоившихся в замке. - Д-да… - она повернулась к Солнышку Варии, в очередной раз удивляясь цветности его прически. - Тогда сходи и разбуди своего отца. Пожалуйста, - Реборн прервал Луссурию, очевидно, хотевшего сказать то же самое. – Ему предстоят тяжелые тренировки сегодня, и если он не хочет остаться без завтрака – пусть встает прямо сейчас. Удивленно кивнув, Сасагава все же поднялась из-за стола, поклоном поблагодарила заулыбавшегося от этого Солнышко, и вышла из большой столовой. Она уже хоть слабо, но все же ориентировалась в замке. По крайней мере, где найти свою комнату, столовую, кабинет Занзаса и комнату отца знала, и могла дойти до цели, заплутав всего немного. Тяжелая дверь в комнату была прикрыта, поэтому Тсукико вначале постучала. Не получив ответа, она осторожно приоткрыла незапертую дверь, заглядывая внутрь. Из-за тяжелых штор в комнате царил полумрак, а на кровати, завернувшись в одеяло и превратившись в своеобразный кокон, спал ее отец. Вздохнув, рыжеволосая вошла уже смелей и, пройдя мимо кровати, легко распахнула шторы, впуская в помещение яркий солнечный свет, мгновенно осветивший всю комнату. - Пора вставать! И никакой реакции. Только плотней запахнувшись в одеяло, Тсуна что-то пробормотал, даже не открывая глаз. Подойдя ближе, Тсукико легонько потрясла его за плечо, надеясь хоть так разбудить его. - Закукливание тебе не поможет! Вставай! – тряхнув его еще сильней, девушка неожиданно для себя выпалила: - Ну папа! И тут же осеклась, отдергивая руку, словно обожглась. Только сейчас она поняла, что уже много лет так не называла его. Или грубое «отец», или же вообще избегая как-либо называть. По крайней мере, в лицо. И такое обращение почему-то именно сейчас показалось каким-то странным, непривычным. - С добрым утром, Тсукико, - обернувшись почти испуганно на Саваду, девушка поспешила выпрямиться. Каштановые волосы мужчины топорщились больше, чем обычно, а в карих глазах отражалась легкая улыбка. - Если не встанешь сейчас, то утро у тебя начнется с тренировки, минуя завтрак, - показательно фыркнула рыжая, стараясь скрыть смущение и осечку. Пока она была не готова признать себя виноватой за то, что происходило последние шесть лет. Впрочем, Тсуна не торопился обижаться, слегка улыбаясь. - Хорошо, уже встаю, - с трудом развернувшись из кокона, мужчина потянулся грациозно, словно кот, и сел на кровати, рукой еще больше взъерошивая волосы. – Если увидишь Реборна, передай ему, что я не сбегу, и приду через минут сорок. Кивнув, девушка поспешно выбежала из комнаты отца. И только оказавшись в пустынном коридоре, она позволила себе прижать руку к груди, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Только сейчас она заметила, что тело отца покрыто старыми шрамами. Некоторые тонкие, словно ниточки. Некоторые заметны настолько, что невольно возникала мысль – насколько же серьезны были эти раны? И впервые за эти дни девушка осознала, что если бы Тсуна был менее удачливым, чуть более безрассудным – и он мог не дожить до сегодняшнего дня. И она, возможно, никогда бы не узнала правду о том, что произошло шесть лет назад. От мысли, что все могло закончиться так, стало совсем плохо. Но оставаться возле его комнаты было больше нельзя, поэтому, с трудом заставив себя отстраниться от стенки, к которой она успела прислониться, девушка пошла по коридору, куда глаза глядят. И для нее стало совсем неожиданностью, когда она оказалась у лазарета. Оглядевшись, словно не понимая, как могла тут оказаться, Сасагава все же решила проведать друзей. Хоть ей и было страшно смотреть на раны парней, но она уже решила для себя, что постарается сдержаться, когда касалась ручки на белоснежной двери. Сого и Юу лежали в одной палате, поэтому, как можно скорей минуя пустынный коридор, она, не останавливаясь, вошла к ним… И остановилась, замерев. Луссурия, уже разобравшийся с завтраком, решил выделить время для перевязки детей. И Тсукико вошла как раз, когда он снял последние бинты с лица Сого. Казалось, что в расширенных карих глазах рыжеволосой отразилось обезображенное раной лицо длинноволосого. Сого очнулся первым. Прикрыв рукой левую половину лица с ничего не видящим глазом, он отвернулся, словно не желая, чтобы подруга видела эту рану. - Ой, Юу-кун, я забыл бинты и мазь, не сходишь со мной за ними? – засуетился Солнышко Варии, обходя застывшую девушку и жестом подзывая Рокудо, гораздо быстрей приходившего в себя благодаря воздействию пламени. Синеволосый понятливо кивнул и, улыбнувшись Сасагаве, послушно вышел следом. Казалось, рыжая даже не поняла, что они остались наедине. В какой-то миг она сжала руки в кулаки, собираясь с духом. «Да что же я делаю?!» - неожиданно разозлилась она на саму себя. Сого не успел даже понять, что происходит, а девушка быстро – чтобы не успеть осознать свои действия, - подошла к длинноволосому и, отняв его руку от лица, склонилась к его лицу, прикасаясь к его губам нежным, и вместе с тем уверенным поцелуем. Единственный глаз парня округлился от удивления, а руки уже самостоятельно, не завися от шокированного состояния хозяина, обняли рыжеволосую, вынуждая ее сесть к парню на колени. Но не разорвать поцелуй. Когда Тсукико, наконец, отстранилась, двумя руками держась за его плечи, ее щеки порозовели от осознания, что она только что сделала. Но сильные руки, удерживающие ее за талию, ясней прочего говорили о том, что она все сделала правильно. Теперь ее уже не пугала страшная рана, затягивающаяся достаточно быстро, не пугало и то, что только в одном глазу парня читалась нежность и легкое удивление, а второй не открывался все из-за той же раны. - Ты не причем, - тихо зашептала она, опуская голову и утыкаясь Сого в плечо. – Просто я боялась увидеть в твоем взгляде свою вину… ведь ты защищал меня… Гокудера только сильней прижал Тсукико к себе, прерывая бессвязную, но преисполненную отчаянием речь. Прижавшись здоровой щекой к рыжим волосам, он как можно спокойней вздохнул, стараясь успокоиться. Впервые он пожалел, что не умеет говорить красивые слова. Оставалось только надеяться, что Сасагава поймет его без слов. И она поняла, впрочем, как и всегда. Спустившийся проверить сына Гокудера обнаружил в лазарете весьма интересную картину: Юу – сын Мукуро, – и Луссурия стояли и подглядывали через щелочку приоткрытой двери в палату. - Что вы делаете? – удивленно спросил он, хмуро оглядывая виновников его задержки. - Тихо, тихо! – зашипел на него Луссурия, странно улыбаясь. Заподозрив неладное, мужчина решительно подошел к двери, впрочем, не открывая ее шире, и заглянул в палату. А в следующий миг Солнышко Варии зажал рот пепельноволосому мужчине, оттаскивая его от палаты. Брыкающийся Ураган явно хотел высказать сыну все, что он о нем думает – что придумал, обниматься с дочкой Джудайме! – но ему не позволили, от греха подальше унося его.

***

Уже ближе к вечеру к Тсукико в комнату постучались. - Войдите! – крикнула она, поворачиваясь в сторону выхода. В открытое окно влетал свежий воздух, принося с собой запах чего-то паленого. Периодически со стороны леса раздавался звук взрыва. От особо сильных дребезжали стекла, но это было единственным отклонением от нормы спокойного вечера. - Сегодня экстремально спокойный вечер, - девушка могла бы и не оборачиваться, потому что манера разговора ее дяди – Рёхея, - была весьма узнаваемой. - Ага, - кивнула она, когда стих грохот от очередного взрыва, а где-то далеко в лесу – из окна рыжей было видно только покачнувшуюся верхушку, - упало высокое дерево, снесенное невероятной силой. - Что вы такое натворили, что Гокудера рвет и мечет? – дружелюбно поинтересовался Сасагава, а Тсукико немедленно покраснела. Благодаря Луссурии разъяренный Ураган Вонголы не добрался до них с Сого, но зато прекрасно дополнил общую умиротворенность парочкой взорванных динамитов. Хотя, к вечеру он уже успокоился, и тишину нарушали только Реборн с Тсуной, которые тренировались подальше от живых людей, предпочитая губить деревья, а не Варийских подчиненных. - Ладно, можешь не отвечать, - рассмеялся боксер, грубовато гладя племянницу по волосам. – Савада очень старается, - неожиданно перевел тему он, и Тсукико даже вздрогнула от такой резкой смены. - Тренировки? - Да, - Рёхей кивнул и посмотрел в открытое окно, словно стараясь увидеть там Босса. – Реборн прав, Савада засиделся в кабинете, но в последние шесть лет он словно стал другим человеком. Более жестоким, холодным, равнодушным к чужим жизням. Словно в нем что-то сломалось… - Сасагава никогда не видела дядю таким серьезным, поэтому предпочла промолчать, не прерывая его. – А за последние дни он словно вновь обрел смысл к жизни и начал экстремально восполнять упущенное за прошедшие годы. На некоторое время в комнате вновь воцарилась тишина. Боксер думал о своем, а рыжеволосая пыталась осознать слова дяди. В итоге, решив попробовать разобраться во всем этом потом, она повернулась к беловолосому и удивленно наклонила голову на плечо. - Кстати, а что ты хотел? - Точно! – мужчина подскочил на месте, вновь возвращаясь в прежнее состояние. – Там ужин уже готов, я пришел позвать тебя! - Хорошо, я переоденусь и спущусь, - произнеся это, девушка выпроводила из комнаты Рёхея, не слишком и сопротивлявшегося. И только закрыв за ним дверь, она вздохнула. Все же, с каждым днем ее жизнь все больше походила на дурдом. И со страхом девушка понимала, что ей это нравится больше, чем то, что было раньше. Потому что теперь у нее появилась семья.